За столиком у окна сидел Корней. Он пил пиво из высокого бокала и в упор рассматривал Машу так нескромно, что у нее чесались уши. Эта неожиданная встреча с Корнеем – на радость или на беду? Знак, что она все делает правильно, или предостережение? Не было у нее ответа. Олег не мешал ей размышлять. Он молча ел свою солянку и не говорил ни слова.

За соседним столиком оказалась еще одна пара, незнакомая, с ребенком лет двух – как выяснилось из случайных реплик, обитатели домика номер один. База отдыха явно не пустовала, несмотря на невысокий сезон. Впрочем, Маша понимала, почему. Сервис тут на уровне, еда вкусная, условия комфортные, от города недалеко.

– Лиза, тебе десерт заказать? – спросил мужчина за соседним столиком.

– Нет, спасибо, Артем, – ответила она. – А вот кофе я бы выпила.

Мужчина поднял руку, подзывая официанта, и Маша обратила внимание на его часы – довольно крупные, со стальным корпусом и черным гладким браслетом. Циферблат сложный – рассмотреть на расстоянии не получалось, хоть у Маши было хорошее зрение. Ее папа – фанат часов, имел неплохую коллекцию, которая хранилась в специальных боксах, так что Маша в них разбиралась еще со школы. Часы Артема были эксклюзивными и весьма дорогими, это она могла оценить с одного взгляда. Маша бы с удовольствием изучила встретившийся ей экземпляр поближе, но приставать к незнакомому человеку в кафе было неудобно.

– Я бы тоже выпила кофе, – с вызовом сказала она.

– Тоже? – Олег выглядел озадаченным – видимо, погруженный в собственные мысли, диалога рядом он просто не слышал. – Закажи, я не против.

Маша тихонечко вздохнула.

– Официант, – негромко сказал Корней от окна, – пожалуйста, вон за тот столик чашку капучино принесите. И кусок меренгового рулета с малиной. На мой счет и то, и другое запишите.

Олег сжал зубы, желваки заходили на щеках, будто он еле сдерживается. Тут дверь отворилась, и в кафе вошел один из двух мужчин, с которыми они познакомились у регистрационной стойки, кажется, Леонид.

– О, и вы здесь, – обратился он к Маше и Олегу, как будто знал их тысячу лет. – А я как раз пришел насчет вечера договариваться. Если все придут к нам, то места не хватит, домики-то маленькие.

– Так что, не приходить? – Маша даже расстроилась.

– Почему же! Приходить обязательно, только не к нам в домушку, а сюда, в кафе. Тут сбоку тоже мангальная площадка имеется. А с едой здесь, в зале расположимся большой компанией. Никому тесно не будет.

– А так можно?

– А чего ж нельзя? Тут праздники отмечают, в аккурат с шашлыками, а мы чем хуже? Просто пожарим сами с мужиками. Все развлечение. Девушка, договоримся? – Последний вопрос был обращен к администратору, которая улыбалась посетителю из-за барной стойки.

– Конечно. Вы скажите, во сколько мангал подготовить, наши ребята все сделают. И посуду вам дадим, и овощи порежем. Хотите – морса брусничного наварим или еще чего.

– Вот и отлично. Мясо, хлеб, помидоры, зелень всякую мы с собой привезли, я это все сейчас закину. Ребят, а вы?

– А мы заказали, – сообщил Олег ровным голосом. – Одалживаться не привыкли, так что наше мясо нужно просто к вашему добавить.

– Да, и я заказал, – сказал Корней.

– Значит, с мясом дефицита не будет, это хорошо. Морс варите. Горячительное у нас свое, но ежели не хватит, у вас докупим.

– А мы вам тогда лепешек напечем. К мясу. У нашего повара они очень вкусные получаются.

– Норм. Все расходы на пятый коттедж записывайте, я потом расплачусь.

– Поделить надо расходы, – хмуро сказал Олег, которому явно не нравилось все происходящее.

– Да бросьте вы! Что там накапает за морс и лепешки – слезы, а не деньги. Водки не хватит – бутылка с вас. Ну, и даме своей выпивку обеспечьте, а то наши привычные водку пить, вином не балуются.

– А можно мы тоже придем? – спросила вдруг Лиза из-за соседнего столика. – Вы так вкусно это все обсуждаете! Мы тоже вечером хотели шашлык жарить, и мясо у нас имеется. Но в большой компании же веселее. Только у нас вот, прицеп. – Она кивнула на малыша, который, сидя в детском стульчике, с упоением грыз яблоко. – Артем, мы же придем, да?

– Конечно, раз ты хочешь, – согласился ее муж, похоже, привыкший потакать капризам супруги. – Ребята, нас тоже плюсуйте.

– Плюсуем, – уверенно сказал Леонид. – Тогда имеет смысл и всех остальных позвать. Девушка, в двух оставшихся домиках кто-нибудь живет?

– В третьем – старушка Ольга Леонардовна. Она болела тяжело, теперь на свежем воздухе здоровье восстанавливает. Ее сын привез и неделю оплатил. Не думаю, что она в шумную компанию пойдет – старенькая совсем, далеко за семьдесят. А большой дом свободен. Туда завтра молодожены приедут с близкими друзьями. Небольшая компания, всего восемь человек, но они наше кафе целиком сняли, так что у вас здесь с шашлыками не получилось бы.

– Значит, что-нибудь другое насчет харчей придумаем, – жизнерадостно сказал Леонид.

– Придумывать не надо. Мы все приготовим и в домики доставим. Голодными не останетесь, – заверила администратор.

– Тогда встречаемся здесь в пять часов, – подытожил Леонид.

По пути к домику Маша заметила пожилую женщину, которая неторопливо прогуливалась по расчищенным от снега дорожкам. Под определение «старушка» она не подходила совершенно – среднего роста, худощавая, в стильной шубке из серого каракуля и белом оренбургском платке, обернутом вокруг высокой прически, из которой выбивались аккуратные пепельно-седые пряди. Красиво и стильно.

К женщине больше всего подходило слово «неприступная». Она держалась с таким достоинством, словно очерчивала вокруг себя невидимую границу, переступать через которую Маша бы не рискнула.

Наступления вечера она ждала с давно забытым нетерпением. Олег, глядя на ее возбужденное состояние, насупленно молчал, видимо, осознавая, что не он – причина ее приподнятого настроения. Скорее всего, он уже и сам был не рад, что затеял эту поездку – Маша отдалялась просто на глазах. Не получалось у них работать над отношениями, наоборот, все шло к тому, чтобы поставить в них точку. Жирную.

До кафе, где намечалась грандиозная вечеринка, дошли в полном молчании. Сергей, Леонид, Лиля и Светлана уже были здесь. Мужчины хлопотали на улице возле мангала, подкидывая дрова и обсуждая количество углей. Олег присоединился к ним. Внутри женщины накрывали на стол, и Маша тут же включилась в процесс – нарезала помидоры и хлеб, готовила специальный шашлычный соус с кинзой, укропом и чесноком, расставляла тарелки.

Минут через десять пришел Корней, но с мужчинами не оставался, зашел внутрь и влился в женскую компанию, балагуря и отсыпая шуточки. Маша обратила внимание, что на женщин он производит ошарашивающее впечатление – то ли красотой, то ли обаянием, под действие которого моментально попали и Лиля со Светланой. Нож в руке соскочил, вместо мякоти помидора рассек кожу на пальце. Брызнула струйка крови, Маша ойкнула и быстро сунула палец в рот.

– Порезалась? – Корней уже был рядом.

Он вытащил ее палец изо рта, оглядел ранку и припал к ней губами, останавливая кровь. Лиля и Светлана застыли, оборвав разговор, воцарилась неловкая тишина.

– Да ничего страшного, царапина.

Маша вдруг вспомнила, как пару лет назад у нее в ладони лопнул стеклянный новогодний шар, изрезав ее осколками. Кровь тогда никак не останавливалась, а еще было очень страшно, что крохотные частички стекла могли впиться в мягкие ткани, их придется вырезать, и это будет долго и мучительно. Олег тогда сказал, чтобы она не придумывала лишнего и не ныла. И все.

К собравшейся в кафе компании примкнули Лиза и Артем вместе с их маленькой дочкой. Теперь все были в сборе. Дрова прогорели, количество углей было признано достаточным, и мужчины приступили к жарке шашлыка. Вскоре ароматное мясо с дымком огромной горой украшало стол. Зазвенели рюмки. Почти все собравшиеся пили водку. Лиза не пила совсем, потому что, оказывается, все еще не отучила ребенка от груди. Оставалась одна Маша, которая водку не любила. Но не брать же бутылку вина – стоит дорого, а целиком она ее все равно не выпьет.

Вдруг на столе перед ней появился бокал. Она подняла глаза, – с высоты своего роста ей улыбался Корней.

– Это грузинское сухое вино. К мясу нужно пить только его, тогда вкус и послевкусие будут правильными.

– Ты купил бутылку? Зачем? Я все равно больше пары бокалов не выпью.

– Я привез ее с собой. Сколько выпьешь, то твое. Остальное допьешь завтра или выбросим, – улыбнулся этот невообразимый мужчина.

Олег налил и резко опрокинул рюмку водки. Понятно, злится и не знает, что делать. Первый тост произнес Сергей, разумеется, за знакомство. После этого все стали понемногу рассказывать о себе. Сам Сергей оказался водителем-дальнобойщиком, его жена Лиля работала воспитательницей детского сада. Леонид был менеджером по продаже пластиковых труб, Светлана – продавцом в магазине модной одежды. Артем оказался врачом, а Лиза – учительницей.

За едой шел ни к чему не обязывающий разговор, в котором случайно встретившиеся люди вдруг находят общие темы и интересы. Было весело и спокойно. Маша то и дело обращала внимание на заинтересовавшие ее днем часы Артема.

– У вас такие часы интересные, – наконец не выдержала она. – Я довольно хорошо в них разбираюсь, потому что мой папа ими увлекается. Я с детства привыкла обращать внимание на раритетные экземпляры, но таких, как у вас, не встречала.

– Неудивительно. Это довольно редкая штука. Мне их год назад один пациент подарил. Я, конечно, отказывался – подарок не царский даже, а какого-нибудь шейха достойный. Но тот и слушать ничего не хотел, потому что я действительно ему дочь спас, без ложной скромности скажу. В общем, не удалось отвертеться, хотя первое время я их даже носить боялся. Это Romain Jerome, слышали о такой марке?

Маша даже вином поперхнулась. Еще чуть-чуть, и оно бы у нее носом пошло.

– Да вы что? – благоговейно сказала она. – Боже мой, папа ни за что не поверит, что я их своими глазами видела. Это же коллекция, сделанная из стального корпуса «Титаника»!

– Она самая.

Маше казалось, Корней смотрит на нее с восхищением, чуть ли не с восторгом.

– Часы из корпуса «Титаника»? Этоы что еще за сказки? – спросил Олег.

– Никакие не сказки. – Маша тут же надулась. Как он смеет подвергать ее слова сомнению, да еще прилюдно? – Я читала, к каждой модели прилагается официальный сертификат, который гарантирует подлинность происхождения материала. Эта компания, про которую большинство людей даже не слышали никогда, когда-то купила трехметровый кусок корпуса «Титаника», а уголь послужил компонентом для создания краски, используемой в оформлении циферблата часов. Корпус может быть стальной, золотой и платиновый.

– У меня стальной, – засмеялся Артем. – Они и так стоят больше ста пятидесяти тысяч долларов, если бы в платине, вообще страшно было бы в руки взять.

– Ни фига себе, – присвистнул Сергей. – Это у тебя на руке около десяти миллионов болтается? Четырехкомнатную квартиру можно купить.

– Можно, но это подарок, поэтому продавать я его не буду, – спокойно ответил Артем. – Хотя коллекционеры предлагали.

– Артем, мне очень неловко просить, но можно я сфотографирую ваши часы, чтобы папе показать? – молитвенно сложив руки, спросила Маша.

– Конечно. – Артем протянул руку, и она быстро щелкнула телефоном, крупно сфотографировав часы, у которых, оказывается, было аж четыре циферблата. И папе покажет, и сама рассмотрит на досуге.

Ее заинтересованность Артемом и его часами, похоже, не понравилась не только Олегу. Корней тоже выглядел дерганым, словно его не устраивало, что он в одночасье перестал находиться в центре Машиного внимания.

– Маша, а хочешь, я покажу тебе звезды через телескоп? – спросил он.

– Через телескоп? А он тут есть? – удивилась она.

– Я привез с собой. Увлекаюсь звездами, ну, как твой папа часами. А в январские морозы на ясном небе их особенно хорошо видно. Пойдем, покажу!

– Сейчас? Может быть, потом, когда вечер закончится?

– Маша, нельзя все время сидеть и есть, – с укоризной заметил Корней. – У тебя, конечно, умопомрачительная фигурка, но я должен держать себя в руках. Давай пройдемся, посмотрим на звезды, а потом вернемся. Хорошо?

– Я не знаю. – Маша с некоторым сомнением посмотрела на Олега, который усиленно делал вид, что его все происходящее не касается.

Ну и ладно, значит, она будет делать то, что считает нужным. Звезды так звезды. Правда, ответить Корнею она не успела: отворилась дверь, и в кафе влетела администратор Алена.

– Говорят, среди вас есть врач, – запыхавшись, сказала она. – Пожалуйста, нужно помочь гостье из третьего домика, Ольге Леонардовне. Она позвонила и сказала, что ей плохо. То ли давление подскочило, то ли с сердцем что. Я, конечно, могу «Скорую» вызвать, но она сюда час ехать будет.

– Я врач, – сказал Артем, вставая. – Конечно, схожу. У вас тонометр есть?

– Да, мы держим на всякий случай. И аптечку тоже.

– Давайте я у вас все это заберу, схожу к Ольге Леонардовне, а потом мы решим, надо вызывать «Скорую» или обойдемся своими силами.

Артем натянул куртку, висевшую у входа, и шагнул за дверь. Алена всплеснула руками.

– Уж вы простите, что мы вам вечер испортили! Но, сами понимаете, человек пожилой. Всякое может случиться.

– Мы привыкли, – спокойно сказала Лиза. – Пока Артем ходит, я Катеньку уложу. Она у нас спокойно спит, так что я вернусь, и мы еще посидим. Хорошо с вами, ребята, душевно.

– А мы пойдем смотреть в телескоп. – Корней потянул Машу за руку. – Скоро чай подадут с пирожными, я на всех заказал. А мы как раз к этому времени вернемся. Пойдем, Маш!

– Давай остатки мяса собакам отдадим. – Сергей потянул Леонида за рукав. – И проверим, как там наша баня, готова или нет. Девочки пока со стола уберут, а когда все вернутся, будем пить чай с пирожными. Они тут вкусные, я с обеда на них облизываюсь, да Лилька ворчит, что мне худеть надо. Сегодня-то можно пирожное съесть, а, Лиль?

– Да ешь, ты же в отпуске, – беспечно махнула рукой та.

– Так, граждане! Объявляется перерыв, – скомандовала Светлана. – Перекурить, оправиться, – она покосилась на Машу, – посмотреть на звезды, подышать воздухом, проверить баню, покормить собак. А мы пока приберем тут все. Через двадцать минут всех ждем на чай с пирожными. А потом мы – в баню!

– Олег? – Маша вопросительно посмотрела на человека, которого считала практически мужем.

– Что – Олег? – грубо спросил он. – Ты же хочешь смотреть на эти дурацкие звезды? Ну, иди, смотри. На звезды, на небо в алмазах, на что угодно!

Он схватил с вешалки куртку, шарахнул дверью и ушел.

– Не расстраивайся. – Корней нежно обнял ее за плечи. – Запомни: ты достойна лучшего, и все мужчины должны лежать у твоих ног. Не вздумай бежать за ним. И вообще, как говорится, через тернии – к звездам. Пошли, у меня есть для тебя сюрприз.

– Как? Еще один? – вяло спросила Маша. Она вдруг разом устала от событий сегодняшнего дня. Ей отчаянно захотелось, чтобы он уже закончился, можно было лечь в постель и уснуть.

Смотреть в телескоп оказалось совсем не интересно. В школе Маша терпеть не могла астрономию. Ей никак не удавалось вообразить, что значит «на расстоянии стольких-то световых лет». Как расстояние может измеряться в годах, в голове не укладывалось. И Большую Медведицу ей никогда рассмотреть не удавалось. Не видела она Медведицы, что ты будешь делать? И через телескоп тоже.

– Ну и ладно, – сказал Корней и посмотрел на часы. – Ты, главное, не расстраивайся. Смотри, у меня для тебя подарок.

Из недр куртки, в которой, казалось, хранилось все на свете, он достал маленький флакончик духов и протянул Маше.

– Попробуй, этот запах очень подойдет к твоим глазам.

Как запах может подходить к глазам, спрашивается?

Маша сняла золотистый колпачок и брызнула немного. Аромат был странный – слишком сладкий, Маша такие не любила. От резкого запаха у нее вдруг закружилась голова, и она схватилась за Корнея, чтобы не упасть.

– Э-э-э, ты что? Маша, тебе плохо?

– Я, наверное, выпила слишком много вина, – заплетающимся языком успела сказать Маша и потеряла сознание.

В себя она пришла от того, что Корней заботливо растирал ей лицо снегом.

– Очнулась? Вот и хорошо, а то я уж был готов за доктором бежать. Встать сможешь?

Маша осмотрелась и обнаружила, что сидит на снегу, но голова ее при этом покоится на коленях Корнея, а он встревоженно заглядывает ей в глаза. Она прислушалась к себе: ничего не болело, лишь немного, совсем чуть-чуть кружилась голова. В руке был зажат флакончик с духами. Ах да, новый знакомый их презентовал, и в момент «дегустации» ей стало плохо. Маша сунула духи в карман.

– Встать смогу, – сказала она, впрочем, не очень уверенно. – И что это я, сама не знаю? Долго была в обмороке?

– Минуты три. Достаточно для того, чтобы я начал волноваться. Но, к счастью, ты пришла в себя. Грузинское вино очень коварное, – улыбнулся Корней. – Я виноват, не уследил за тобой. Встаем потихоньку. Тебе надо прилечь, давай я тебя в домик отведу.

– Нет, пойдем в кафе. Со мной все в порядке, а там пирожные обещали. Я не хочу, чтобы вечер кончался.

– А я очень хочу. – Он многообещающе улыбнулся, и Маше вдруг стало тревожно от того, что могла означать эта улыбка.

К такому быстрому развитию событий она не была готова. Маша приехала сюда с другим мужчиной, и пока они не разберутся между собой, нырять в новый роман с головой она не будет, как бы ни хотелось.

Они прошли примерно полдороги, когда раздался громкий крик – совсем рядом, метрах в двадцати от указателя «Коттедж № 3», мимо которого они как раз проходили.

– Что-то случилось, – тревожно сказала Маша. – Надо посмотреть. Может, этой старушке, Ольге Леонардовне снова стало плохо?

– Тебе самой нехорошо, – твердо сказал Корней. – Кто-нибудь другой придет на помощь, а тебя нужно отвести в кафе и хотя бы усадить, раз лежать ты не хочешь.

Крик повторился, причем теперь было понятно, что это женщина.

– Помогите! Помогите! – доносилось из-за деревьев. Маша могла ошибаться, но, кажется, голос Лизы.

– Да все со мной в порядке, – с досадой сказала Маша. – Пойдем, надо узнать, что случилось.

Не дожидаясь Корнея, она побежала по дорожке, ведущей к домику, и практически сразу, за первым поворотом обнаружила лежавшего ничком Артема и стоящую на коленях Лизу. Женщина безудержно рыдала.

– Что случилось? – спросила Маша, присаживаясь рядом, и тут же отшатнулась, вскрикнув. Из-под головы Артема текла кровь, алая, яркая на белом снегу, собравшаяся в крупную лужицу.

– На Артема кто-то напал.

– Кто? Зачем?

– Я не знаю. Катюшка уснула у меня на руках еще по дороге в домик, поэтому я очень быстро ее уложила и вернулась в кафе. Артема там не оказалось, и я решила пойти ему навстречу. Была уверена, что он еще помощь старушке оказывает, думала, может, надо принести что или позвонить. Но нашла его тут. Вдруг он умер?

Маша присела, приложила пальцы к шее лежавшего без движения мужчины. Под ними билась сонная артерия. Неровными толчками, но все-таки билась!

– Он жив, – быстро сказала она Лизе. – Без сознания, но жив. Нужно срочно вызывать «Скорую» и полицию.

Сзади шумно дышал Корней.

– Тут телефоны не работают, – мрачно сказал он. – Сети нет.

– Беги на ресепшен, там стационарный. А я сбегаю в кафе, позову ребят на помощь. Трогать Артема ни в коем случае нельзя, но надо укрыть чем-нибудь.

Не прошло и получаса, как базу охватила суета, всегда возникающая, когда случается что-то экстраординарное. Приехавший на «Скорой» врач обрабатывал пришедшему в себя Артему рану на голове, а полицейский наряд пытался записать показания как потерпевшего, так и обитателей базы.

Артем, впрочем, ничего рассказать не мог. У пожилой дамы он провел минут пятнадцать – измерил давление, отметил, что оно высоковато, дал таблетку, подождал, пока женщине станет лучше, после чего попрощался. Когда он шел по тропинке, из-за дерева метнулась какая-то тень, и его ударили по голове. Кто это был, Артем заметить не успел. Даже не мог сказать, мужчина или женщина. С учетом времени на часах получалось, что без сознания врач пробыл минут двадцать. Потом его обнаружила жена.

– Получается, с того момента, как Артем ушел из кафе, до того, как Лиза его нашла, прошло чуть больше получаса, – задумчиво сказала Маша.

Что-то было не так, но она не могла сказать, что именно. Полицейские покосились на нее.

– У вас что-то пропало? – спросил у Артема один из них, постарше.

Тот, болезненно морщась, задумчиво посмотрел в пространство, потом обвел глазами собравшихся и опустил глаза. Маша следила за его взглядом и, наконец, уставилась на левую руку, которую до этого исподтишка разглядывала весь вечер, и не поверила собственным глазам: часов на запястье не было! Сам Артем потерю пока не осознавал.

– У него пропали часы, – выпалила Маша, – очень дорогие.

– Часы? Дорогие? – Полицейский стал похож на добермана, ставшего в стойку. – Насколько?

– Около ста пятидесяти тысяч долларов.

– Чего? А такие бывают? – В голосе полицейского звучало сомнение. – Не в принципе, разумеется, а тут, у нас. Вы кто? Олигарх? Роман Абрамович инкогнито?

– Я врач, – по-прежнему морщась, сказал Артем. – Как меня зовут, вы можете прочитать в моем паспорте. А часы действительно столько стоят. И они правда пропали. Я просто сразу не сообразил. Из-за удара по голове, наверное.

– Наверное, – согласился полицейский. – Что ж, описывайте вашу пропажу.

Было видно, что Артему трудно говорить. Голова у него наверняка болела и кружилась. Маша, которую никто не спрашивал, снова пришла ему на помощь.

– У меня фотография есть, – сказала она. – В телефоне.

– А вы, простите, потерпевшему кто?

– Никто. Мы тут познакомились. На базе.

– А фотография откуда?

– Сделала, чтобы своему папе показать. Он коллекционирует часы и очень хорошо в них разбирается, а такие, я уверена, никогда не видел. Вот я и попросила разрешения сделать фото.

Полицейские обменялись взглядами, из которых становилось понятно, что Маша выглядит крайне подозрительной особой.

– Кто, кроме вас, знал о существовании часов и их стоимости?

– Все присутствующие, – сказал Артем, видимо, выгораживая ее. – Мы обсуждали их за ужином.

– И кто, простите, был зачинщиком разговора?

– Я. – Маша совсем пала духом. – Заинтересовалась часами и спросила. Артем рассказал, что они сделаны из сплава «Титаника».

– Простите, из чего?

Маша, запинаясь, рассказала историю часов. Действительно, ее слышали все собравшиеся.

– Тогда давайте разберемся, где каждый из вас был в момент совершения нападения на господина Беляева, – строго сказал полицейский.

Вот тут-то и выяснилось, что алиби нет ни у кого, кроме Маши и Корнея. Жена Артема Лиза укладывала ребенка, но теоретически у нее была возможность уйти из коттеджа раньше, подкараулить возвращающегося мужа и ударить его по голове. Мотива, правда, не просматривалось, но какая разница? Конечно, когда Лиза заходила, ее видели официанты, но она вполне могла нанести удар до этого, потом добежать до кафе, а затем вернуться на место преступления, чтобы «найти» мужа.

Сергей и Леонид вместе проверяли баню, но на какое-то время Сергей отлучался, чтобы сходить за сигаретами. Оба мужчины могли совершить роковой удар, забрать часы, а потом как ни в чем не бывало снова встретиться. Лиля и Светлана, остававшиеся в кафе, оказывается, тоже на время расходились. Лиля бегала в свой коттедж за шалью, потому что начала замерзать. А Светлана, оставшись одна, по ее словам, решила подышать воздухом и какое-то время гуляла по заснеженным тропинкам. При этом ее никто не видел.

Олег, шарахнувший дверью и ушедший в ночь, по его словам, тоже гулял, потому что ему нужно было, как он это назвал, выпустить пар. И даже одинокая старушка, которой Артем оказывал помощь, вполне могла незамеченной выскользнуть за ним на улицу, чтобы ударить по голове и забрать часы. В полном одиночестве вернулась в домик регистрации и администратор Алена. Только Маша с Корнеем провели эти полчаса вдвоем, при этом ни у одной, ни у другого не было возможности смотаться к коттеджу номер три, чтобы совершить преступление. Они все время были на виду друг у друга.

Конечно, Маша на какое-то мгновение падала в обморок, но все это время она провела на коленях у Корнея, который пытался привести ее в чувство и растирал лицо снегом. Да и при всем желании не мог он за три минуты, пока длилось ее забытье, сбегать к соседнему коттеджу, чтобы провернуть злодейство. Немного подумав, про обморок Маша предпочла не рассказывать. К делу он отношения не имел, а позориться перед всеми не хотелось. Тоже мне, кисейная барышня!

– А чем Артема ударили? – спросила Маша и снова получила полный неприязни взгляд полицейского постарше. Раздражала его эта выскочка, что ты будешь делать!

– Кастетом, – нехотя пояснил тот. – Хорошо, что удар по касательной прошел, височную кость не проломил, а то бы было у нас тут не просто нападение с целью грабежа, а убийство.

Записав показания всех свидетелей, полицейские уехали. Проводить обыск в домиках гостей они отказались: было ясно, что украденные часы преступник спрятал достаточно хорошо. Не для того он их крал, чтобы сразу попасться. Расследование было отложено до утра.

Лиза снова заплакала. Артема на «Скорой» увезли в больницу: у него было сотрясение мозга. Его жена осталась на базе до утра, чтобы не будить и не тащить в ночь ребенка.

– Если вы боитесь, я могу с вами переночевать, – предложила Маша, которой смертельно не хотелось ни выяснения отношений с Олегом, ни возможного форсирования ситуации со стороны Корнея. Больше всего на свете она хотела лечь и провалиться в сон, чтобы ни о чем не думать. – Вдруг вам некомфортно одной.

– Спасибо, – с благодарностью посмотрела на нее Лиза. – Если вам нетрудно, то было бы неплохо. А то вдвоем с ребенком, после всего, что случилось…

– Мне ни капельки не трудно, – горячо заверила Маша.

– Вот что, дамы, я вас одних не оставлю, – тут же заявил Корней. – Вы располагайтесь в спальне, а я в гостиной на диване прикорну. По крайней мере, гарантирую, что в дом никто не проникнет. В тесноте, да не в обиде.

Маше вдруг стало обидно, что это предложил не Олег.

– Я сейчас за вещами схожу и приду, – сказала она. – Лиза, я быстро.

– Пойдем, я тебя провожу, – резко сказал Олег. – Нечего бегать по территории без присмотра. Один добегался уже.

Ссориться не хотелось, поэтому Маша молча кивнула. В их домике она быстро переоделась, сменив джинсы на спортивный костюм: спать придется одетой, чтобы в случае возможных неприятностей быть ко всему готовой. Косметику надо смыть, зубы почистить, и ничего для этого с собой не тащить. Взять нужно только телефон и зарядку к нему. Пожалуй, все остальное можно оставить. Снова надевая пуховик, она засунула руку в карман и вытащила пузырек с духами. Серебряная крышечка блеснула под светом люстры, и от этого снова противно закружилась голова. Маша вздрогнула и быстро отложила духи в сторону.

– Ты чего? – спросил Олег. – Бледная такая. Все хорошо?

– Да, я сегодня просто в обморок упала, – призналась она. – Запах духов оказался слишком сладким, или это я вина перепила.

– В обморок? Когда?

– У телескопа. Олег, ты только не думай ничего такого.

– А я ничего и не думаю, – ровно сказал он, протянул руку, взял флакончик и открыл крышечку. Снова мягко блеснул серебристый металл. Олег нажал на дозатор, сделав пару пшиков в воздух. По комнате поплыл сладкий, но совершенно не противный аромат. Маша втянула его носом: нет, не тошнит, и голова не кружится. Духи как духи. Пожалуй, даже приятные.

– Этот подарил?

– Да. – Маша вдруг почувствовала себя виноватой.

Стремительно катящийся к закату день казался теперь ненастоящим, словно наведенным. Все, что произошло с того момента, как они сюда приехали, было похоже на наваждение.

– Ладно, пойдем, я тебя до домика Лизы отведу. Раз уж так приспичило.

– Олег, людей нельзя оставлять в беде.

– Все нормально, Маша. Тем более, мне нужно посидеть в интернете.

Ну да, сотовой связи на базе не было, а интернет в каждом домике имелся. Разумеется, Олег не может лечь спать, не зайдя в свою любимую игру. Нет, все-таки завтра надо будет собраться с силами и объяснить ему, почему они не могут быть вместе. И красавец Корней с его безупречными манерами тут совсем ни при чем.

В домике Артема и Лизы они сразу начали укладываться на ночлег. Лиза едва на ногах стояла от усталости и пережитого шока, да и Маша чувствовала себя уставшей. На двухспальной кровати, стоявшей на втором этаже, уже лежала маленькая Катенька. Выбор был небольшой: либо ложиться к матери и девочке третьей, либо идти вниз – раскладывать кресло-кровать. Но там на диване располагался Корней, а оставаться с ним наедине не входило в Машины планы. Легонько вздохнув, она прилегла на краешек кровати, к счастью, довольно широкой.

Сон не шел. Маша прикрыла глаза, но перегруженный эмоциями мозг не выключался. В голове проносились обрывки событий, как картинки в калейдоскопе. Маше представлялись шелковые морды коней, ярко-красная малина, ее сладкий сок, растекающийся по языку, чернота зимнего неба в объективе телескопа, россыпь звезд, словно бриллианты на черном бархате, золотая крышечка от холодного флакона духов, сладкая струя, ударившая в нос…

Стоп! Тяжело дыша, Маша села на кровати, опасливо покосившись на Лизу и Катеньку, не разбудило ли их ее резкое движение. Нет, мама с дочкой крепко спали. Вот и хорошо, вот и славно. Маша точно помнила, что у духов, которые ей подарил Корней, крышечка была золотая. Но когда Олег вертел в руках флакончик, вытащенный Машей из кармана пуховика, крышечка оказалась уже другая, серебряная. Но этого же не может быть! Никто бы не стал менять крышечку от флакона с духами, но и перепутать Маша не могла. Получается, флаконов было два! Но зачем?

Она снова закрыла глаза, пытаясь вспомнить, как именно все происходило. Помимо флакона с духами не сходилось что-то еще. Время! С того момента, как они с Корнеем ушли из кафе, и до того, как нашли раненого Артема, прошло минут тридцать пять. Но по ощущениям должно было – гораздо меньше!

Маша начала считать в уме. За пять минут они дошли до домика Корнея, на веранде которого был установлен телескоп, пять минут она честно пялилась в ночное небо, пытаясь понять, чем именно там положено любоваться. Еще минут пять – хотя на самом деле меньше – ушло на то, чтобы открыть подаренный флакончик, вдохнуть сладкий аромат и свалиться в обморок. Без сознания Маша провела, по словам своего спутника, минуты три. Как ни крути, еще десять-пятнадцать минут выпадали из расклада в какую-то сумеречную зону. И что это значит? А может, она просто ошибается, потому что неправильно оценивает время?

Пожалуй, стоило это проверить, повторив те же действия, что они с Корнеем совершили вечером. Пройти по тому же маршруту. Но как выйти из дома незамеченной, если на первом этаже спит Корней?

Немного подумав, Маша решила рискнуть. Осторожно встав с кровати и стараясь двигаться бесшумно, она вышла из спальни, спустилась по лестнице, которая, к счастью, не скрипела, и застыла, вглядываясь в темноту комнаты, нарушаемую лишь мягким светом уличного фонаря, заглядывающего в незашторенное окно. С дивана доносился мерный храп. Корней спал, не подозревая, что утомленная бурными событиями дня Маша вдруг решит прогуляться.

Практически не дыша, она преодолела несколько метров, отделяющие ее от прихожей, быстро натянула меховые ботинки и нащупала на вешалке пуховик. Храп в комнате вдруг затих, заскрипел диван, – Корней то ли поворачивался с боку на бок, то ли вставал. Проверять Маше не хотелось: сорвав пуховик с крючка, она повернула рукоятку замка, распахнула дверь и выскочила на крыльцо. Темная тень, метнувшись откуда-то сбоку, схватила ее за плечи, развернула, прижав к себе спиной, и зажала рот ладонью.

– Тихо!

Маша забилась, затрепыхалась в этих сильных руках, но тут же успокоилась, поняв, что они принадлежат Олегу.

– Вот так-то лучше, – сказал он, выпуская ее и снова поворачивая к себе лицом.

– Ты что здесь делаешь?

– Размышляю, как, не привлекая внимания, выманить тебя на улицу. А тут ты сама выходишь, я глазам своим не поверил. Машка, как ты догадалась, что я тебя тут жду?

Он говорил шепотом, и Маша тоже не повышала голос, хотя и не понимала, почему.

– Я понятия не имела, что ты меня ждешь, – сказала она сердито, – я вышла, потому что мне надо кое-что проверить. Пойдем.

– Куда?

– Я хочу повторить маршрут, которым мы вечером шли с Корнеем. Кое-что не сходится.

Она потянула Олега за руку, но тут же остановилась и, глядя ему в лицо, призналась:

– Хорошо, что ты тут. Ночью бегать по базе в одиночку мне было бы страшновато, а я только сейчас про это подумала.

– Ты в последнее время вообще мало о чем думаешь, – заметил он. – К примеру, сейчас тебя совершенно не смущает, что ты стоишь на морозе в одном спортивном костюме. Пуховик-то надень! Простудишься.

Маша только сейчас начала замечать, как морозный воздух проникает под одежду, пощипывая кожу. Она начала натягивать пуховик и вдруг поняла, что он не ее. Впопыхах и в темноте она схватила с вешалки темно-синюю куртку Корнея. Но не возвращаться же! В ночи и так сойдет, тем более что они ненадолго. Куртка была ей велика, но Маша завернулась в нее, как в одеяло, стараясь не замечать скептического взгляда Олега.

– Ну, что же ты стоишь, пойдем!

– Маш, я должен тебе кое-что сказать.

Вот нашел же время! С точки зрения Маши, «работать над отношениями» сейчас было совсем некстати.

– Позже скажешь.

Спорить они не стали, поэтому они в полном молчании быстро дошли до кафе.

– И что ты тут собираешься искать?

– Ничего. Засекай время.

Олег послушно посмотрел на часы, и Маша двинулась в сторону коттеджа номер четыре, стараясь идти в том же темпе, в котором накануне проделала этот путь с Корнеем. Так, вот крыльцо, а на нем телескоп. Сколько времени это заняло?

Олег, которому она задала свой вопрос, бросил взгляд на часы:

– Четыре минуты.

– Хорошо.

Какое-то время она топталась вокруг телескопа, вспоминая, как Корней накручивал какие-то колесики, направляя трубу в небо и подлаживая окуляр под Машин рост. Потом она прильнула к линзе, снова пытаясь разглядеть хоть что-то, похожее на Большую Медведицу. Безуспешно.

– Ты решила полюбоваться звездами? Вовремя! Машка, послушай, что я тебе расскажу.

– Да подожди ты. Сколько времени прошло?

– Еще четыре минуты, с того момента, как мы ушли от кафе – восемь.

– Ладно, теперь пошли обратно.

– Маша, я ничего не понимаю.

– Я пока тоже, но это не важно. Вот-вот пойму.

Дорога до поворота к коттеджу номер три, в котором жила Ольга Леонардовна, предсказуемо заняла две минуты.

– Здесь мы услышали, что Лиза зовет на помощь, – сказала Маша. – Корней пытался меня остановить, но я побежала посмотреть, что случилось.

Она перешла на бег и повернула на дорожку. Олег молча шел за ней, не упуская ее из виду. Отчего-то Маше было приятно.

– Здесь мы еще какое-то время пытались понять, что случилось. Скажем, минуты две. Да, я была права, на все про все ушло двенадцать минут, что и требовалось доказать. Я не могла провести в обмороке три минуты, как сказал Корней. Я была без сознания гораздо дольше. А плохо мне стало после того, как я понюхала духи. Те, что с золотой крышечкой, а не с серебряной.

Олег смотрел на нее во все глаза, как будто Маша бредила. Пришлось ему все объяснить.

– Маш, выслушай меня наконец, – сказал ее бывший муж-не муж, она и сама толком не знала, кто. – Понимаешь, мне с самого начала этот Корней показался крайне подозрительным типом.

– Потому что я ему понравилась?

– Потому что так не бывает. Ну, сама посуди. Взрослый, состоявшийся в жизни мужик приезжает на загородную базу отдыха. Заметь, один!

– Он расстался с женой.

– Хорошо, пусть. При этом он с места в карьер начинает кадрить первую попавшуюся ему на глаза молодую даму, причем наличие у нее спутника его ничуть не смущает. Он не просто галантный, обходительный и чутко реагирующий на любые дамские пожелания, у него и малина при себе имеется, в январе-то, и флакончик духов в кармане, и телескоп на крыльце. Он выглядит как оживший идеал из женского романа, принц из сказки, и делает все для того, чтобы вскружить даме голову. Ты сама-то не видишь: все его поведение такое сладкое, что оскомину набивает?

– Но зачем это все? – спросила Маша. К разочарованию – Олег, разумеется, прав – примешивалось острое чувство стыда. И как можно быть такой дурочкой?

– Да, похоже, затем, чтобы в нужный момент остаться с этой дамой наедине, убедить ее, что она ненадолго упала в обморок, и тем самым составить себе стопроцентное алиби на время совершения преступления.

– Олег, ты хочешь сказать, это Корней ударил по голове Артема, чтобы его ограбить?

– Я хочу сказать, что поискал в интернете информацию про этого самого Корнея. Много не нашел, врать не буду, но одно знаю твердо: замечательная старушка Ольга Леонардовна, которой так внезапно понадобилась врачебная помощь, – мать твоего Корнея.

– И никакой он не мой, – надулась Маша. – То есть как это – мать? Алена говорила, что старушку сюда сын привез, и это явно был не Корней.

– А у нее два сына, – засмеялся Олег. – Социальные сети – классная штука, особенно если уметь ими пользоваться. Ольга Леонардовна – бывшая актриса. Ее фамилия Гоголева. Она дважды была замужем, и сыновья у нее от разных браков. Старшего сына зовут Корней Быстров, а младшего – Матвей Северцев.

– Он говорил, что его мама очень хотела дать ему оригинальное имя. Корней и Матвей, куда уж оригинальнее! – пробормотала Маша. – То есть они заранее все спланировали? Хотели заполучить раритетные часы, знали, что Артем с женой поедут на базу, и забронировали два отдельных домика – для матери и для сына. Старушка разыграла сердечный приступ, чтобы Артем, как врач, отправился ей на помощь. Она наверняка держала его заранее оговоренное время. А Корней подготовил почву, чтобы ему было с кем пойти смотреть на звезды. Пока я лежала без сознания, он добежал до нужного коттеджа, подстерег Артема, ударил его кастетом, снял часы и вернулся ко мне изображать заботу и внимание. Я только одного не понимаю: как он мог быть уверенным, что я в нужный момент упаду в обморок?

– А вот тут на первый план выходят два флакончика духов. В первом, который он тебе подсунул, было что-то типа средства для ингаляционного наркоза. Усыпляет моментально, проходит быстро и не оставляет последствий. Идеальное средство, чтобы отрубить минут на десять-пятнадцать. Больше ему и не требовалось.

– А второй флакончик зачем?

– Чтобы ты ничего не заподозрила. Оставить тебе флакон с лекарством он не мог. Но духи же тебе подарили? Значит, если бы флакон исчез, ты бы могла начать задавать вопросы. Поэтому одну бутылочку он забрал, а вторую сунул тебе в руку. Я же брызгал из него, чтобы проверить, почему тебе стало плохо, и ничего не произошло – во втором флаконе обычные духи. Идеальная схема. Ты чудом запомнила, что крышка была другого цвета.

За разговором они медленно брели к своему домику. Маша вдруг остановилась и начала судорожно рыться в многочисленных карманах, на которые была богата куртка Корнея. Она еще удивлялась, что он, как фокусник, достает оттуда то малину, то духи. Вдруг, там есть еще что-нибудь интересное? Сначала пальцы нащупали стеклянную бутылочку. Маша вытащила ее и на раскрытой ладони протянула Олегу. Флакончик духов поблескивал золотой крышечкой.

– Проверять не будем, отдадим в полицию. Думаю, что там препарат для наркоза, который заставил тебя на время вырубиться, – сказал Олег. – Посмотри, может, еще что-нибудь есть.

– Есть, – сказала Маша и вытащила штуковину с круглыми отверстиями для пальцев.

Кастет, а следом еще что-то металлическое, приятно холодящее пальцы. Это были стальные часы на браслете, сделанные из корпуса «Титаника», украденные у Артема знаменитые Romain Jerome стоимостью в сто пятьдесят тысяч долларов.

– Что ж ты такая прыткая-то? – услышала она и резко повернулась.

В нескольких шагах стоял Корней Быстров, одетый в одну лишь толстовку. Олег быстро шагнул и закрыл собой Машу. Она слабо удивилась: зачем?

– Как же я не слышал, что ты из дома-то вышла? Специально же с вами ночевать напросился, как знал: ты способна что-нибудь этакое вытворить. И что мне теперь прикажете с вами обоими делать?

– Вы не сможете ничего с нами сделать, – спокойно сказал Олег, – вы же только со спины нападать можете. Были так уверены в собственной безнаказанности, что даже не перепрятали часы и не избавились от кастета и флакона?

За Машиной спиной послышался скрип снега. Она повернулась и вовремя: к ней быстро двигалась Ольга Леонардовна с перекосившимся от злобы лицом. В руке у нее была каминная кочерга. Старуха замахнулась и… Вспомнив, что в руке у нее флакончик со странными «духами», Маша сорвала золотую крышечку и выпустила струю прямо ей в лицо, другой рукой зажимая нос.

На мгновение застыв, Ольга Леонардовна плавно осела к ее ногам. На снегу катались, вцепившись друг в друга, Олег и Корней, а по дорожке к ним бежали люди в полицейской форме.

– Вы как тут ночью очутились? – спросил Олег, когда на Корнея нацепили наручники.

– Пострадавший в больнице очухался и вспомнил, что нападавший на него был в темно-синем пуховике. А администратор Алена оказалась девушкой крайне наблюдательной и с ходу сказала, у кого из гостей верхняя одежда такого цвета. Ну, пробили мы по базе этого Быстрова и обнаружили, что он занемогшей старушке родной сын. Нам странным показалось, что родство они никак не афишировали, вот и приехали, чтобы вопросы задать сыну, маме, ну и девушке вашей, которая Быстрову фальшивое алиби обеспечила.

– Вот оно, алиби, в бутылочке, – сказала Маша и протянула руку, на которой лежал флакончик с золотистой крышечкой. – Мы сейчас вам расскажем, как он все это провернул.



В конце концов, идея поехать вдвоем на базу «Кони» оказалась не такой уж дурацкой. Сидя за швейной машинкой в родном ателье, Маша с удовольствием вспоминала приключившуюся с ней детективную историю и полные счастья субботу с воскресеньем. Снег был белым и хрустким, еда вкусной, окружающие люди приятными, и лучший на свете мужчина – рядом. То, что он именно такой, было понятно без всякой работы над отношениями. Так она начальницу и заверила. А еще рассказала, что Олег сделал ей предложение, и она его приняла.

Борода из ваты

Надо было признать очевидное – кольцо пропало. И не только признать, но еще и признаться Ритуле. Кольцо было ее, Женька взяла его без спросу, просто оно ей очень нравилось, а еще как нельзя лучше подходило к новой шелковой блузке, которую она заказала на сайте и никак не могла надеть, потому что в офисе было холодно.

Ритуля говорила ей, что не надо зимой заказывать блузку, но Женька, разумеется, не послушалась. Уж очень она ей нравилась в первую очередь цветом – глубоким, как поле с васильками – не голубым и не синим, именно васильковым, который очень шел к Женькиным глазам.

Топаз в Ритулином кольце был такого же цвета. Кольцо, точнее, гарнитур, в который еще входили серьги и подвеска на тонкой цепочке, был сделан на заказ и стоил небольшое состояние. По крайней мере, Женьке такую сумму ни за что не потянуть.

Ритуля называла гарнитур странным завораживающим словом «парюра», но, надевая блузку на новогодний корпоратив, Женька решилась временно экспроприировать только кольцо – тяжелое серебряное, обвивающееся вокруг пальца как гнездо, в котором сидит птица. Тельцем птицы и служил довольно крупный топаз цвета «Лондон», а в клюве она держала небольшой рубин. Очень красиво.

На корпоратив Женька возлагала большие надежды. В компании – крупной ассоциации, объединяющей предприятия лесного комплекса, на долю которой приходилась примерно треть внешнеторгового оборота их области – Женька работала недолго, всего-то с лета, и никак не могла почувствовать себя своей.

То ли мешала ее молодость, а двадцативосьмилетняя Женька была как минимум лет на десять младше всех остальных сотрудников. То ли фронт ее работ – она отвечала за аккаунты и продвижение ассоциации в социальных сетях – казался всем несерьезным, каким-то ненастоящим делом. Но как ни пыталась Женька вовлекаться в повседневную жизнь коллектива, у нее это никак не получалось, даже разговоры смолкали, когда она появлялась в обеденной комнате или в зимнем саду, специально разбитом для отдыха и релакса сотрудников.

Про корпоративы, которые руководство ассоциации в докоронавирусную эпоху закатывало своим сотрудникам, ходили легенды. Об их масштабах старожилы говорили с придыханием, вспоминая и ломящиеся от снеди столы, и известных исполнителей, на гонорары которым здесь не скупились, и сладкие подарки детям к Новому году, и роскошные цветы для дам к Восьмому марта, и летние спортивные состязания на открытом воздухе. Женька всего этого не застала, поэтому увидеть праздничные чудеса воочию очень хотелось.

Да и одного из сотрудников отдела сбыта в неформальной обстановке тоже. С того самого дня, как она появилась в офисе и ее представили коллективу на еженедельной планерке, Виктор смотрел на нее «по-особому». За пять месяцев работы между ними сложилась система знаков, которыми они обменивались при встрече: улыбки, взгляды, жесты – все то, что заставляет сердце сладко замирать в предчувствии любовного романа.

Женька была уверена, что он обязательно случится, только Виктор не спешил делать следующий шаг, ограничиваясь улыбочками и подмигиваниями. Поэтому на новогодний корпоратив у Женьки были большие планы.

Начиналось все и вправду здорово. Для того чтобы ее гарантированно заметили, нужно было прийти с опозданием. Женька и опоздала, появившись в дверном проеме большого зала через полчаса после официального начала вечера. Зал располагался на самом верху современного офисного центра, корпорация снимала ровно половину – четыре верхних этажа, и над залом только стеклянная крыша, через которую видно звезды, если было желание на них смотреть.

Зал использовался для конференций, встреч с коллективом и корпоративов, как сейчас. В летнее время его заливало солнцем, но благодаря кондиционерам здесь все равно было прохладно, а зимой самым большим приключением для всего офиса становилась процедура очищения стеклянной крыши от толщ снега. Недавно специально нанятая бригада скалолазов делала это, и Женька бегала смотреть.

Сегодня она появилась в зале, словно в смущении застыв в дверях, – невысокая, хрупкая в мягко спадающем с плеч васильковом шелке блузки. В топазе кольца отражался свет люстр, высокие каблуки делали ноги бесконечными. Женька была хороша и знала это, равно как и то, что она сейчас притягивает к себе глаза собравшихся, и один особенный взгляд, казалось, прожигает ее насквозь. Она покрутила головой, отыскивая Виктора, и увидела его, действительно смотрящего на нее. Правда, в глазах она заметила не восторг, а скорее, оценивающий интерес. Ну ладно, это же хорошо, что она ему интересна.

Тишина, вызванная ее появлением, задержалась на мгновение, и тут же зал взорвался праздничным гомоном, смехом, ни к чему не обязывающими разговорами, звоном бокалов. На Женьку больше никто не обращал внимания, только ее непосредственная начальница, руководитель PR-отдела Светлана Леонова, приглашающе махнула рукой, проходи, мол.

Женька прошла и села на единственное свободное место, рядом с начальницей. До Виктора было далеко, и она немного приуныла, но тут же одернула себя, чтобы не раскисать раньше времени, ведь наверняка будут еще и танцы, и вот тут-то она себя и покажет. Налив себе шампанского из стоящей рядом бутылки, Женька сделала глоток и огляделась.

Народу в зале было человек семьдесят, не меньше. Корпорация у них большая, а на праздничный вечер, помимо офисного планктона, съехались руководители крупного и среднего звена со всех подшефных предприятий и лесозаготовительных производств. Разумеется, в головную контору они приезжали по делам постоянно, почти все лица Женьке были хорошо знакомы, однако собравшись вместе, эти люди снова напомнили ей о том странном впечатлении, которое производили на нее с первых дней ее работы.

Они были очень красивы той особенной красотой, которая бывает только у людей, находящихся на своем месте и делающих свое большое дело. Все эти мужчины в возрасте от тридцати пяти до пятидесяти были настоящими, и контраст с мальчиками-мажорами в узких штанишках-дудочках казался таким разительным, что просто рот открывался от изумления.

В современном мире не было таких сильных, крепких, брутальных, немногословных, серьезных мужчин, на которых хотелось смотреть и бесконечно слушать их разговоры про фанкряж, шпон, обрезную доску, делянки, харвестеры и трелевочники. Для Женьки долгое время все эти слова звучали как иностранные, но за полгода она привыкла и разобралась, потому что дурочкой не была и работать умела.

– Какое у тебя красивое кольцо…

– Простите, что? – Погрузившись в свои мысли, Женька не сразу поняла, что начальница обращается к ней.

– Я говорю, кольцо у тебя очень красивое. Цвет топаза редкий, да и работа ювелирная, сразу видно, хороший мастер делал. Где заказывала? У Лозинцевой?

Женька была уверена, что об авторстве кольца никто не догадается.

– Это не я заказывала, – уклончиво сказала она.

– Да можно было и не спрашивать. – Начальница рассмеялась, как будто Женька сказала невесть какую глупость. – Я и так вижу, что это Лозинцевой работа. Такие птичьи гнезда никто, кроме нее, не делает. Твое кольцо, к примеру, из серии «Сороки», а у меня есть серьги и браслет «Снегири».

Вожделенное кольцо, стащенное из Ритулиной шкатулки, нехило оттягивало палец, поэтому Женька, убедившись, что на нее никто не смотрит, сняла его и спрятала под белоснежную салфетку, лежащую рядом с тарелкой. Вот пригласит ее Виктор танцевать, она и наденет, а пока поест спокойно, а то вилку держать неудобно.

– Разрешите?