Значит, заведующая частным детсадом была женой именно Аркадию.
Донья Лусия все еще упорно смотрела на Франсиско. Веер она держала теперь почти закрытым, повернутым к груди. На языке, которым изъясняются махи, это обозначало презрительный отказ, и улыбка, игравшая на ее тонких губах, стала затаеннее. Агустин тоже не сводил глаз с Гойи, он смотрел на него с напряженным ожиданием, даже с насмешкой, и Гойя знал, что верный друг порицает его за колебание. Неблагородно это со стороны Мигеля — зачем он делает ему такое неприятное предложение в присутствии доньи Лусии и дона Агустина.
– Ладно, мужик, – начал Таганцев примирительно. – Ты что, сам не отец, что ли. Видишь, бабы перенервничали из-за того, что шмакодявки пропали в неизвестном направлении. Я за свою жену у тебя прощения прошу, а волосы снова вырастут. Не зубы. Если же хочешь заяву накатать, то можешь, конечно. Только как юрист предупреждаю, что умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью ты не докажешь. Действовала она в состоянии аффекта. Так что дело не выгорит. Или тебе денег надо?
1943 – в феврале завершен разгром немецких войск под Сталинградом; в одной из решающих битв Второй мировой войны погибло более миллиона человек с обеих сторон. Выходит первая с 1934 года книга стихов Б. Л. Пастернака «На ранних поездах». Выходит трактат Жана Поля Сартра «Бытие и ничто».
– Да провалитесь вы. – Клюшкин сплюнул себе под ноги. – Желательно оба. Переехали же в наш дом, на нашу же голову. Не нужны мне ваши деньги. Не нужны. Чего с вас взять-то, с нищебродов?
Что ж, о том, что Костя был тем самым человеком, который закрыл уголовное дело против Занозина, подчиненный последнего Клюшкин не знал. Ладно, так и запишем.
«Ладно, — молвил он с досадой, —
Я возьмусь за это дело.
Да сопутствует мне в этом
Наша дева пресвятая,
Чтобы вдруг не вышло худо».
И, крестясь, на богоматерь
Посмотрел он.
Но Лусия
Мужу весело сказала:
«Вот каков твой друг Франсиско!
Я не знала, что так смел он,
Бескорыстно благодарен,
Словом, истинный идальго».
Гойя взгляд метнул свирепый…
А когда ушли те двое,
Унося портрет Лусии,
В злобе кинулся Франсиско
На Эстеве: «Вот сидишь ты
И смеешься, нищий дурень!
О, тебе легко, должно быть,
С добродетелью твоею:
В нищете чего терять-то?»
И, припомнив поговорку,
Гойя буркнул: «Ах, повсюду
Те же самые печали:
Долг, семья, заботы, нечисть».
1944 — возвращение семьи в Ленинград. Иосиф выучил наизусть первое стихотворение Пушкина.
– Еще раз прости, мужик, – миролюбиво продолжил Таганцев, сдерживаясь. – Все, расходимся. Представление окончено.
– Да пошел ты!
31 июля во время разведывательного полета над Средиземным морем погибает Антуан де Сент-Экзюпери. Выходит сборник стихов Уистана Одена «На время» («For the Time Being»).
Снова поднявшись по ступенькам крыльца, Аркадий скрылся в офисе и с грохотом захлопнул за собой дверь.
7
* * *
До отпуска оставалось пять дней, за которые предстояло свернуть гору дел. И это я сейчас не про работу, которой, как всегда, перед отпуском было особенно много. Для того чтобы максимально загрузить голову и не думать о своей рухнувшей жизни, я поставила нам с Димой задачу максимально отписать все решения по рассмотренным делам, а потому из нашего кабинета мы с ним редко уходили раньше десяти-одиннадцати часов вечера.
1945, 9 мая – капитуляция Германии, окончание Второй мировой войны в Европе. В феврале на фронте арестован А. И. Солженицын. Осенью Ахматову навещает в Ленинграде первый секретарь британского посольства Исайя Берлин.
Когда через день Гойя появился при утреннем туалете дона Мануэля, чтоб приступить к заказанному портрету, аванзала была полна народу. Через открытую дверь видна была роскошная спальня, где герцога одевали и причесывали.
Помощник мой не жаловался, несмотря на то, что дома его ждала беременная и оттого очень капризная Женя. Дима уходил в отпуск одновременно со мной, и они с Женей планировали провести его в загородном доме Диминых родителей на берегу тихого прекрасного лесного озера, так что он был готов на все, лишь бы в отпуске не отвлекаться на скучные бумаги и неотложные дела.
Что я буду делать в отпуске, я понятия не имела и очень страшилась предстоящего безделья, когда занимать голову будет нечем. И тем не менее решала насущную задачу не думать ни о чем постороннем сегодня, а потому работала как проклятая.
1946 – в речи, произнесенной перед студентами и преподавателями Фул-тонского колледжа в США, Уинстон Черчилль говорит о том, что между востоком и западом Европы опустился «железный занавес». 14 августа выходит постановление ПК ВКП(б) «О журналах \"Звезда \" и „Ленинград“», до предела ужесточившее идеологический контроль над культурой. Уничтожен тираж книги стихов Ахматовой. Герой войны маршал Г. К. Жуков подвергается опале.
В аванзале толпились всякие поставщики, торговцы кружевом, ювелиры. Тут был и капитан, только что возвратившийся из Америки и привезший в подарок герцогу редких птиц. Тут был и сеньор Паван, редактор недавно основанного на средства дона Мануэля географического журнала «Путешественник», тут был и дон Роберто Ортега, известный ботаник, явившийся к герцогу, чтобы преподнести ему свой последний труд: дон Мануэль поощрял ботаническую науку. Но большинство посетителей составляли молодые красивые женщины, желавшие передать министру прошения.
Домой я приезжала глубокой ночью, после чего сил хватало на то, чтобы съесть что-нибудь, совершенно не чувствуя вкуса, принять душ и рухнуть в постель, чтобы тут же впасть в сон, дарующий беспамятство. Несмотря на нервное напряжение, спала я отлично, радовало, что хотя бы бессонница мне не грозит.
С едой дело обстояло хуже. На нервной почве меня почти постоянно тошнило, поэтому ела я два раза в день, утром и вечером, делая это механически и не получая от еды ни малейшего удовольствия, а на протяжении дня пила газированную воду с лимоном, отказавшись даже от кофе, который, казалось, выжигал в желудке космическую дыру.
Как только дону Мануэлю доложили о Гойе, он, наполовину одетый, набросив шлафрок, вышел в аванзалу в сопровождении секретарей и слуг. На лакеях были красные чулки, которые носила только королевская челядь, но Карлос IV разрешил герцогу надеть на своих слуг эти отличительные чулки. Дон Мануэль ласково поздоровался с Гойей.
1947, сентябрь — Иосиф пошел в школу № 203 на ул. Салтыкова-Щедрина (Кирочной), бывшую Анненшуле.
Помимо рабочих дел я старательно приводила в порядок личные. Вернее, юридические их аспекты. Нужно было вернуть подаренную мне квартиру Виталию Миронову, а сделать это было не так-то просто, потому что идти к нотариусу и оформлять сделку он отказался наотрез, заявив, что никогда не примет свой подарок обратно.
Вышел роман Альбера Камю «Чума».
— Я вас ждал, — сказал он и пригласил его в спальню, а сам задержался в аванзале. Милостиво, даже приветливо поговорил с одним, с другим, нашел несколько ласковых слов для капитана, прорвавшегося сквозь вражескую блокаду, любезно поблагодарил ботаника, игриво, не стесняясь, посмотрел взглядом ценителя на ожидающих женщин, приказал секретарям взять от них прошения и, отпустив всех, вернулся в спальню к Гойе.
Упершись в эту стену, я решила посоветоваться со своей подругой Машкой. В конце концов, не одна я юрист. Моя подруга тоже очень хороший судья, она сделала карьеру без посторонней помощи и при этом в отличие от меня умудрилась сочетать ее с семьей, где двое детей. Машка прекрасная хозяйка, у которой ловко спорится любое дело. Квартира блестит, на даче растет невиданный урожай, полки в подвале украшают банки с собственноручно закатанными заготовками. Я так не умею и давно махнула рукой на собственное несовершенство.
1948 — отец вернулся из армии (из Китая) и поступил на работу в Военно-морской музей, где заведовал фотолабораторией.
Пока слуги заканчивали его туалет и пока сеньор Бермудес подавал ему для подписи бумаги, содержание которых тут же излагал, Франсиско принялся за работу. В красивом лице министра, полном, ленивом, с маленьким пухлым и очень красным ртом, было что-то поразительно неподвижное. Работая, Гойя в душе усмехался, вспоминая многочисленные ремесленные портреты, написанные с него другими художниками. Портреты были неудачны, потому что художники старались придать всесильному фавориту героическую осанку. Правильно увидеть дона Мануэля было нелегко, во многих он вызывал ненависть. Дела Испании шли плохо, и верноподданные испанцы приписывали вину не своему монарху, а королеве — чужеземке, итальянке, и даже не столько ей, сколько ее возлюбленному, ее кортехо, дону Мануэлю. Да кто он, собственно? Никто! Просто ему отчаянно везет, и нечего задирать нос, словно ты гранд или король!
Начало кампании по «борьбе с космополитизмом» (гонения на евреев), продолжавшейся до смерти Сталина в 1953 году. 30 января Б. Л. Пастернак читает группе московских актеров стихи из романа, над которым работает: «Зимняя ночь», «Гамлет», «Рождественская звезда» и др.
Гойя думал иначе. Именно это везенье, эта сказочная карьера делали молодого герцога симпатичным в его глазах.
В один из дней, отправив Диму с каким-то мелким поручением, чтобы не крутился поблизости и не грел уши, я решила поделиться с подругой своей проблемой. До этого она видела, что со мной что-то происходит, но в душу не лезла. Так уж у нас было принято.
Т. С. Элиот публикует «Заметки к определению культуры»; в этом же году он получает Нобелевскую премию по литературе. Роман Уильяма Фолкнера «Осквернитель праха».
Мануэль, родившийся в Бадахосе, в богатой стадами Эстрамадуре, принадлежал к скромной семье, но еще молодым человеком попал в качестве лейтенанта гвардии ко двору и своей стройной, ловкой фигурой и приятным голосом прельстил супругу наследника престола, принцессу Астурийскую. Любвеобильная дама не остыла к нему и пока была наследной принцессой и когда стала королевой. В настоящее время двадцатисемилетний красавец носил имя Мануэль де Годой-и-Альварес де Фария герцог Алькудиа, владел вселяй сокровищами, какие только мог пожелать, был генералом валлонской лейб-гвардии, личным секретарем королевы, председателем Королевского совета, кавалером ордена Золотого руна и отцом двух младших отпрысков королевского дома: инфанты Исабель и инфанта Франсиско де Паула, — а также отцом многочисленных незаконных детей.
– Вот оно что, – протянула Машка, когда я коротко и деловито объяснила суть проблемы, – а я-то думаю, что это моя Кузнецова такая опрокинутая ходит. Думала, может, ты просто устала. Перед отпуском часто силы кончаются, а тут вот оно что. Лена, а ты уверена, что поступаешь правильно? Виталий – нормальный мужик и тебя любит, это же сразу видно. Учудил он, конечно, знатно. Но ты пойми: он же это не со зла. Бизнесмены так устроены, что они подходят к любой ситуации как к математической задаче. Ты бы хоть аргументы его выслушала, перед тем как сплеча рубить.
1949 – в ходе «Ленинградского дела» подверглась репрессиям партийная верхушка города. 6 октября арестована возлюбленная Б. Л. Пастернака Ольга Ивинская. 6 ноября арестован (в третий раз) сын Ахматовой Л. П. Гумилев.
– Маша, я знаю его аргументы, и меня они не устраивают. В моей системе координат, в той, в которой я живу, он совершил подлость. И по отношению ко мне, и по отношению к Таганцеву. Прощать подлость я не могу. И жить с человеком, способным на подлость, не буду. Давай не будем с тобой это обсуждать, потому что поссоримся. Переведем вопрос в практическую плоскость. Ты понимаешь, что, если ситуация выйдет наружу, ко мне будут вопросы с точки зрения профессиональной этики?
Гойя знал, что трудно вынести столько счастья и не очерстветь. Дон Мануэль остался человеком благожелательным, уважал искусство и науку, был восприимчив к красоте и делался грубым и жестоким, только когда шли ему наперекор. Нелегко будет вложить жизнь в полное лицо молодого герцога: он охотно позирует и принимает в таких случаях пресыщенно высокомерный вид. Франсиско чувствовал к премьер-министру расположение, значит, ему удастся показать скрытые под слегка скучающей гримасой любовь к жизни и радость.
Нобелевскую премию по литературе получает Уильям Фолкнер.
– Пожалуй, да, – подумав, сказала Машка.
Дон Мануэль подписал представленные бумаги.
Джазовый трубач Майлз Дэвис выпускает альбом «Birth of the Cool», знаменующий наступление эры изысканного «нового джаза». Другие выдающиеся представители этого направления – Кенни Кларк, Диззи Гиллеспи, Чарли Паркер и Телониус Монк.
– Получается, что мне нужно отказаться от этой квартиры, чтобы не указывать ее в декларации за этот год и не вызывать ненужных вопросов?
– Да, – снова согласилась подруга.
— А теперь, ваше превосходительство, — сказал сеньор Бермудес, — у меня есть сообщения, не предназначенные для публики, — и, улыбаясь одними глазами, посмотрел на Гойю.
– Тогда давай вместе найдем способ, как мне ее вернуть. Я не могу придумать.
1950 — в рамках чистки офицерского корпуса от лиц еврейской национальности А. И. Бродский был демобилизован, после чего перебивался мелкими заметками в ленинградских газетах, фотографировал для ведомственных многотиражек. После 3-го класса Бродский перешел в школу № 196 на Моховой улице.
– Ты можешь перевести квартиру на Сашку. Она совершеннолетняя. Ее в декларацию вписывать уже не надо.
— Дон Франсиско не публика, — любезно заметил герцог, и дон Мигель приготовился к докладу.
В течение года Б. Л. Пастернак переносит два инфаркта, работа над романом прерывается.
– Маша!
Я начала терять терпение, а к горлу подкатил противный комок. Нервы у меня из-за всей этой истории вообще расшатались окончательно, чуть что, слезы близко. Наверное, придется в отпуске попить каких-нибудь волшебных таблеточек.
Поверенный в делах регента Франции мосье де Авре в весьма надменном тоне требует, чтобы Испания решительнее выступила против безбожной Французской республики.
1951 – 5 января в Москве умер Андрей Платонов.
– Ладно, ладно! Я поняла, что ты избавишься от этой квартиры, даже не думая, как можно ее сохранить. Между прочим, в случае окончательного расставания с Мироновым это не самая плохая компенсация за потраченное на него время и нервы.
Вышли трактат Альбера Камю «Человек бунтующий», роман Сэмюела Беккета «Малон умирает», роман Уильяма Фолкнера «Реквием по монахине», сборник стихов Уистана Одена «Ноны».
– Маша!!!
Сообщение сеньора Бермудеса скорее позабавило, чем рассердило дона Мануэля.
– Молчу, молчу. Ты же все равно сделаешь по-своему. А что касается твоего конкретного вопроса, то я так это вижу. Находишь нотариуса, могу своего знакомого дать, глупых вопросов задавать не будет, все сделает быстро, четко и так, чтобы не прикопаться. Он тебе оформит одностороннюю сделку. То есть сделает договор дарения, в котором, как водится, должны принимать участие две стороны, только одна сторона пассивна и просто вынуждена принять подарок. Именно поэтому ее присутствие на сделке не требуется. Понимаешь?
1952 – арест группы известных медиков еврейского происхождения, названных «врачами-убийцами»; официальный антисемитизм достигает высшей стадии, циркулируют слухи о насильственной депортации всех евреев в Сибирь. Во Франции опубликована пьеса Сэмюела Беккета «В ожидании Годо».
— Этому толстяку принцу Людовику легко воевать, сидя в Вероне у себя в номере, — заметил Мануэль и пояснил художнику: — Он живет в гостинице под вывеской «Три горбуна», и если мы не пошлем денег, ему придется отказаться от одной из двух занимаемых им комнат. Так что же требует мосье де Авре? — снова обратился он к Бермудесу.
– Точно. Односторонняя сделка. Как я могла забыть. Что-то у меня в последнее время совсем плохо голова работает. Если оформить такой договор, то оригинал можно послать заказным письмом с уведомлением Миронову на почту и отказаться от подарка он не сможет. Ты можешь договориться, чтобы этот твой нотариус принял меня именно сегодня? Я хочу отделаться от этой квартиры как можно быстрее.
– Позвоню, – пожала плечами Машка. – До которого часа ты сегодня работаешь?
1953, сентябрь — Иосиф пошел в 7-й класс в школу № 181 в Соляном переулке.
— Авре сказал мне, — ответил тот, — что его монарший повелитель надеется получить от испанского государства десять миллионов франков и двадцать тысяч людей, никак не меньше.
– До бесконечности, – вздохнула я, – но последнее заседание заканчивается в пять, так что после шести можем выдвигаться. Ехать далеко?
5 марта умирает Сталин. В июне арестован Л. П. Берия, расстрелянный в декабре по приговору суда. В январе у Б. Л. Пастернака обширный инфаркт, в марте он возобновляет работу над «Доктором Живаго».
– Его офис неподалеку от моего дома, так что к семи вечера успеем. Главное, чтобы Женька согласился задержаться до этого времени на работе.
— У Авре хорошенькая дочка, — размышлял вслух дон Мануэль. — Правда, худа: кожа да кости. Вообще я ничего не имею против худеньких, но слишком костлявые — это уже ни к чему. Как вы полагаете, дон Франсиско? — И, не ожидая ответа, дал указание Мигелю: — Сообщите мосье де Авре, что мы сделали все, что могли. И передайте ему, ради бога, еще пять тысяч франков. Кстати, за портрет он вам заплатил? — опять обратился он к Гойе. И на его отрицательный ответ заметил: — Вот как бывает! Пять лет назад этот мосье де Авре был одним из самых блестящих придворных Версаля, а теперь не может даже заплатить художнику.
– Женька?
— К сожалению, — продолжал докладывать Бермудес, — не только мосье де Авре требует посылки подкреплений на фронт. Еще настоятельнее требует этого генерал Гарсини. Сообщения с театра военных действий неблагоприятны, — он перелистал бумаги. — Фигера пала, — закончил он свою речь.
– Да. Нотариуса зовут Евгений Щеткин, мы с ним познакомились на курсах повышения квалификации сто лет назад. Я тогда готовилась к квалификационному экзамену на судью, ну, и он тоже. Только потом передумал и не стал тратить время, пошел в нотариусы. Работа спокойная и денежная, с нашим дурдомом несопоставимая.
До сих пор герцог не менял позы. Теперь он встрепенулся, неприятно пораженный, и посмотрел на Бермудеса. Но тотчас же опять повернул голову и принял прежнюю позу.
1954 — остался на второй год в 7-м классе. Подал заявление в морское училище, куда его не приняли. Перешел в школу № 289 на Нарвском пр., где продолжил учебу в 7-м классе.
Меня всегда удивляла Машкина способность иметь знакомых в самых различных структурах. Хотя это неудивительно. Она человек компанейский и открытый, не то что я. Впрочем, мне грех жаловаться. Мне при вызволении Натки из манзанийской тюрьмы помог мой однокурсник, сейчас работающий в МИДе.
— Простите, дон Франсиско, — сказал он.
– Звони, – решительно сказала я. – Я хочу закончить со всем этим сегодня.
В журнале «Знамя» опубликованы стихи Б. Л. Пастернака из «Доктора Живаго». Выходит повесть И. Г. Эренбурга «Оттепель», критикующая некоторые черты сталинского общества; названием повести начинают обозначать последующие годы относительной либерализации.
– А документы у тебя с собой?
— Гарсини опасается, — пояснил дон Мигель, — как бы теперь, когда потерпели поражение наши союзники, французы не сняли войска с других фронтов и не послали их на Пиренеи. Гарсини опасается, как бы, если он не получит подкреплений, французы не подошли через три недели к Эбро.
Вышел роман Уильяма Фолкнера «Притча». Нобелевскую премию по литературе получает Эрнест Хемингуэй.
– Какие документы?
Подруга жалостливо посмотрела на меня.
Гойя думал, что теперь дон Мануэль отошлет его. Но тот не изменил позы.
1955, сентябрь — семья Бродских переехала в дом Мурузи (ул. Пестеля, бывшая Пантелеймоновская, д. 27, кв. 28), где они получили «полторы комнаты» в коммунальной квартире на 2-м этаже. 5 ноября Бродский уходит из 8-го класса.
– Нет, ты точно стала хуже соображать. Мать, у тебя что, климакс надвигается? Проблемы с памятью начались? Так в сорок лет вроде рано.
— Вероятнее всего, — негромко размышлял он вслух, — вероятнее всего, подкреплений Гарсини я не пошлю. — И так как Бермудес хотел возразить, он продолжал: — Я знаю, церковь рассердится. Ну что ж, как-нибудь перенесу. Мы сделали больше, чем союзники. Нельзя же, чтобы страна истекала кровью. Двор все больше и больше ограничивает себя. Донья Мария-Луиза отпустила двух шталмейстеров и десять лакеев. Я не думаю, что королева пойдет на дальнейшие лишения. — Он слегка возвысил голос, но положение головы, указанное Гойей, не изменил.
Сборник стихов Уистана Одена «Щит Ахилла». 12 марта в возрасте 34 лет умер великий саксофонист Чарли Паркер.
– Может, и климакс, – буркнула я, – хотя когда мы с Виталием проходили обследование, я сдавала анализы на всяческие гормоны, и меня убедили, что все хорошо. Так что климакса у меня нет, есть гормональный сбой на нервной почве, а влияет он на память или нет, я без понятия.
Произнесенное вслух «мы с Виталием» больно ударило под дых, отозвавшись спазмом в солнечном сплетении, и я тяжело задышала, прогоняя вновь навалившуюся дурноту. Господи, как же не скоро я смогу забыть то волшебное время, которое мы провели вместе. Прекрасных моментов в нашей общей жизни было так много, что прогнать их из памяти будет непросто. Совсем непросто. Хотя я же любила Никиту Говорова и тяжело переживала наше расставание, инициатором которого сама и была. Но ведь быстро утешилась. Хотя и это произошло так легко только благодаря знакомству с Мироновым.
— Что же прикажете ответить генералу Гарсини? — спросил в заключение Бермудес.
1956 — работает фрезеровщиком на заводе № 671 (старое название – «Арсенал»). После этого работал в больнице, в морге, кочегаром в бане, матросом на маяке и др. Первые поэтические опыты.
Машка тактично отвернулась, давая мне время прийти в себя. Она достала телефон, деловито потыкала в кнопки, вызывая из памяти аппарата телефон неведомого мне Евгения Щеткина, и спустя пять минут бодро отрапортовала, что сегодня в семь нотариус будет меня ждать.
— Французская республика, — ответил дон Мануэль, — посылает генералов, проигравших сражение, на гильотину; мы ограничиваемся тем, что не даем им подкреплений. Пожалуйста, сообщите это генералу Гарсини, только, конечно, в вежливой форме.
25 февраля на XX съезде КПСС Н. С. Хрущев произносит «секретную» речь, разоблачающую злодеяния Сталина. 13 мая многолетний руководитель Союза советских писателей А. А. Фадеев кончает жизнь самоубийством. Выходит первый выпуск альманаха «Литературная Москва». В октябре восстание против коммунистического режима в Венгрии жестоко подавлено советскими войсками. 29 октября начался Суэцкий кризис – война между Израилем и Египтом, приведшая страны Запада и Советский Союз на грань вооруженного конфликта. В октябре студенты Ленинградского технологического института Е. Б. Рейн, А. Г. Найман, Д. В. Бобышев и другие выпускают стенгазету «Культура». 7 ноября в Ленинграде арестовывают за выкрикивание антисоветских лозунгов студента университета М. М. Красильникова, харизматического лидера группы молодых поэтов, впоследствии получившей название «филологическая школа» (Л. А. Виноградов, В. В. Герасимов, М. Ф. Еремин, A. М. Кондратов, С. Л. Куллэ, Л. В. Лифшиц (Лосев), Ю. Л. Михайлов и В. И. Уфлянд).
– После работы выдвигаемся, – сказала она. – Нужно взять паспорт и документы, подтверждающие право собственности на квартиру. Так как они у тебя явно не с собой, у тебя есть время, чтобы решить, кто именно их тебе привезет. Ты же помнишь, где они у тебя лежат?
— Очевидно, — продолжал свой доклад дон Мигель, — наши союзники потеряли всякую надежду разбить французов. Прусский посланник изложил точку зрения своего правительства на военное положение в меморандуме, в весьма пространном меморандуме.
Разумеется, я помнила. Первым делом я позвонила Сашке. Однако та не выказала готовности прийти мне на помощь.
26 июня в возрасте 35 лет в автомобильной катастрофе погиб Клиффорд Браун, джазовый трубач-виртуоз (см. стихотворение Бродского «Памяти Клиффорда Брауна»). Вышел роман Альбера Камю «Падение».
— А вы постарайтесь покороче, — попросил Мануэль.
– Мам, Фома уехал по делам, поэтому машины у меня нет. Добираться на общественном транспорте и терять время я не собираюсь, у меня стрим скоро. И вообще, я считаю дикостью отказываться от отдельной квартиры, о которой мы так долго мечтали. Ты, принимая решение, обо мне совершенно не подумала. У меня своя личная жизнь, которая будет нарушена, если ты вернешься в нашу квартиру. И я своего согласия на это, кажется, не давала.
— Герр фон Роде, — ответил Бермудес, — указывает, что его правительство намерено заключить мир, если ему удастся добиться мало-мальски сносных условий. И нам советует то же.
Я не верила своим ушам. Моя Сашка, оказывается, была против, чтобы я возвращалась в нашу квартиру, аренду которой до сих пор исправно оплачивала. И коммунальные платежи, кстати, тоже. Мое возвращение домой она воспринимает как нарушение ее жизни, ее личных границ. Нет, положительно вся моя жизнь летит в тартарары.
1957, лето — работа в геологической экспедиции на севере Архангельской области, в районе Белого моря.
– Саша, я не собираюсь мешать тебе жить, – растерянно сказала я. – Я обязательно придумаю вариант, который всех устроит. Но не сейчас. Сейчас мне нужно вернуть Миронову квартиру и вывезти свои вещи. Потом, уже в спокойной обстановке мы обязательно обсудим, как жить дальше. А пока мне нужно сделать первый шаг, а для этого нужны документы.
— Что он считает мало-мальски сносными условиями? — спросил дон Мануэль.
Осень — знакомство с Я. А. Гординым в студии при газете «Смена». По словам Бродского, «одно из первых литературных знакомств». Познакомился с Олегом Шахматовым, Александром Уманским и Георгием Гинзбургом-Восковым.
– Тебе нужны, ты и езжай, – ответила Сашка твердо. – Мне ничего такого не нужно, и возможности выполнить твою просьбу у меня нет.
Первые «геологические» стихи: «Прощай, позабудь...» (СИБ-2. Т. 1), «Работа», «Тост» (MC. Т. 1).
В трубке запикали короткие гудки. Моя дочь бросила трубку.
— Пруссия сочтет почетным для себя миром, если Французская республика выдаст нам детей их величеств казненных короля и королевы, — ответил Бермудес.
Неопубликованные стихи (MC): «Кот» («Он был тощим, облезлым, рыжим...»); «Я очень часто несу чепуху...»; «Снова по небу плывут облака...»; «Ты погасила свет...» (MC. Т. 1).
– Ты пошла по трудному пути, Лен, – сказала наблюдающая за мной Машка. – Не жди, что тебя на нем все будут понимать и поддерживать. К примеру, я поддерживать готова, хотя тоже, признаться, не совсем понимаю. А Сашка твоя – во многом еще ребенок с присущим всем подрастающим детям юношеским максимализмом. Ты не жди, что она радостно отнесется к твоему решению.
Не вошедшее в MC: «Шопен».
— Дать за царственных детей Франции пятьдесят миллионов реалов и двенадцать тысяч испанцев, убитых на поле боя, пожалуй, дороговато, если в придачу мы не получим земли. Как вы полагаете, дон Франсиско?
– Да я и не жду, – промямлила я.
На июньском пленуме ЦК КПСС Н. С. Хрущев одерживает победу над своими соперниками – В. М. Молотовым, Г. М. Маленковым, Н. А. Булганиным. 4 октября в СССР запущен первый в мире искусственный спутник Земли. Гонка вооружений между СССР и США вступает в новую стадию. На Западе, в особенности в США, отмечается всплеск интереса к России, в том числе к изучению руского языка и литературы.
Следующий звонок я сделала Натке. Моя сестра жила в соседнем подъезде, и ключи от моей квартиры у нее тоже были. Кстати, надо не забыть собрать все комплекты и отправить их потом Виталию все тем же заказным письмом. Или курьером. Я набрала номер Натки, но и та помочь мне не могла.
Гойя вежливо улыбнулся; он чувствовал себя польщенным, что дон Мануэль втягивает его в разговор. Он продолжал работать, но слушал с большим интересом.
Официальная кампания против либерально-критического романа B. Дудинцева «Не хлебом единым» знаменует начало нового ужесточения идеологической политики. Советские издательства отказываются выпускать «Доктора Живаго»; 22 ноября роман выходит в Милане на итальянском языке. Нобелевскую премию по литературе получает Альбер Камю. Вышел роман Уильяма Фолкнера «Городок» (вторая часть трилогии о семействе Сноупсов).
– У нас сегодня номер сдается, Лен, – сказала она извиняющимся голосом. – Все в запарке, шеф злой как собака. Если я сейчас отвлекусь, то два часа потрачу, это в лучшем случае. Он меня просто убьет. Да и Настюшку я обещала пораньше из детсада забрать. Ей там совсем хреново, плачет все время. Все-таки я ее, наверное, к Сизовым на лето увезу. Буду приезжать почаще, стараться из деревни работать. А что, интернет там есть. Сейчас Сеньку в лагерь отправлю, и уедем мы. Косте только самому придется справляться и с работой, и с бытом. Но ему не впервой. Тем более что он совершенно невыносимый в последнее время. У него на работе неприятности какие-то. Мне ничего не рассказывает, но мрачный ходит, как сыч.
— Если малолетний король Людовик и Madame Royale найдут приют и спасение у нас, идея французской монархии будет жить на испанской земле. Это почетный мир, — заявил Бермудес.
Отчего-то мне стало грустно, что моя сестра перевела разговор на себя и свои проблемы, в то время как я прямо попросила о помощи. О том, что мы расстались с Виталием, она, разумеется, знала. О том, что я намерена вернуть ему квартиру, тоже. И никакого сочувствия не выказывала. Впрочем, так было всегда. Натка отлично пользовалась преимуществами статуса младшей сестры, о которой старшая должна заботиться. Ни в коем случае не наоборот, не перепутайте.
1958, лето – осень — работа в экспедиции в Архангельской области (село Малошуйка на Белом море и поселок Перша-озеро). Получает отсрочку от военной службы в связи с болезнью отца (инфаркт). Осень — посещает вольнослушателем лекции в Ленинградском университете.
— Я надеюсь, дон Мигель, — ответил герцог, — что вы выторгуете нам для детей хотя бы королевство Наварру.
Октябрь — «Гладиаторы» («Простимся. До встречи в могиле...»). Ноябрь — выступление Бродского на заседании студенческого научного общества филологического факультета ЛГУ. Обсуждая доклад Я. А. Гордина, Бродский процитировал книгу Льва Троцкого «Литература и революция», что привело к скандалу с руководителем СНО профессором Е. И. Наумовым. Предположительно после этого эпизода Бродский попадает в поле зрения КГБ.
Быстро закончив разговор, тем более что мне в отличие от Натки причина таганцевского плохого настроения была ясна, но раз Костя молчал, объяснять ее сестре я не собиралась, я решительно повернулась к вернувшемуся в кабинет Диме.
2 декабря — вечер в гостях у Елены Валихан на Васильевском острове – см. «Стансы» («Ни страны, ни погоста...»).
Бермудес вежливо возразил:
– Сейчас вы возьмете ключи от моей квартиры, поедете ко мне домой и привезете мне необходимые документы.
3 декабря — «Стихи о принятии мира» («Все это было, было...»).
Мой помощник в изумлении воззрился на меня, потому что в правилах нашего с ним взаимного сотрудничества содержался пункт о неиспользовании его для решения сугубо личных вопросов. Только для деловых. Но сейчас мне было наплевать на любые правила.
— За мной дело не станет, ваше превосходительство. Но боюсь, что, если мы не пошлем подкрепления Гарсини, нам придется удовольствоваться детьми.
Другие стихи 1958 года: «Художник» («Он верил в свой череп...»); «Еврейское кладбище около Ленинграда...»; «Петухи» («Звезды еще не гасли...»); «И вечный бой...»; «Памятник Пушкину» («...И тишина. И более ни слова...»); «Стихи под эпиграфом» («Каждый пред Богом наг...»).
– У нас еще заседание.
Он собрал свои бумаги, откланялся и ушел.
– Заседание я проведу сама. И не вздумайте спорить.
Неопубликованные стихи (MC): «Вешалка» («Вы оставляете на вешалке пальто...»).
За политическим разговором Гойя позабыл цель, ради которой дон Мигель устроил ему свидание с герцогом. Теперь дело Ховельяноса камнем лежало у него на сердце.
Не вошедшее в MC: «До свидания» («Мы бродили разными путями...»).
– Да я и не собираюсь, – тихо пробормотал Дима.
Он раздумывал, с чего бы начать. Но дон Мануэль заговорил сам.
22 июля в Ленинграде умер М. М. Зощенко. Роман Б. Л. Пастернака «Доктор Живаго» становится международным бестселлером, он выходит в переводах в Англии, США, Германии, Франции, Португалии, Бразилии, Швеции, Дании, Норвегии, Финляндии, Израиле, Турции и Иране. 14 октября умер Н. А. Заболоцкий. 23 октября Пастернаку присуждена Нобелевская премия, с этого момента начинается беспрецедентная в послесталинские времена травля писателя. 31 октября на собрании московских писателей среди других с речью, осуждающей Пастернака, выступает Б. А. Слуцкий.
К концу моего рабочего дня он успел смотаться ко мне домой и привезти необходимый пакет документов. Вернулся отчего-то смущенный, причем так сильно, что я невольно стала вспоминать, не оставила ли где-то на виду предметы дамского туалета. Вроде нет, но сейчас я не могла быть в себе уверена.
— Многие потребуют, — сказал он задумчиво, — чтобы я отозвал Гарсини. Многие уже сейчас требуют, чтобы я отозвал также и адмирала Масарредо, ибо он не сумел предотвратить падение Тулона. Но война — дело счастья, а я не злопамятен. Адмирал, кажется, заказывал вам несколько портретов? — прибавил он, оживившись. — Мне помнится, я видел у него в доме портрет вашей работы. Да, да, — ответил он сам на свой вопрос, — именно у адмирала видел я этот необыкновенно удачный женский портрет.
– Что-то случилось, Дима? – спросила я. – Вас что-то расстроило? Моя просьба показалась вам совсем неуместной?
1959, лето — работа в экспедиции в Восточной Сибири (Алданский шит). Сентябрь — выступление вместе с Я. А. Гординым в Ленинградской консерватории перед группой студентов-композиторов. С этого времени – дружба Бродского с композитором Борисом Тищенко, учеником Д. Д. Шостаковича.
– Нет-нет, Елена Сергеевна, – поспешно ответил мой помощник. – Все в порядке, уверяю вас.
Гойя слушал с удивлением. Куда гнет дон Мануэль? Женщина, с которой он писал портрет для адмирала, была Пепа Тудо, они и познакомились-то, когда она позировала. Он насторожился.
Октябрь — на квартире у Ефима Славинского состоялось знакомство с Евгением Рейном. Чуть позже Бродский познакомился с Анатолием Найманом.
Врать Дима не умел совсем, но настаивать я не стала. Выяснится рано или поздно. А если нет, значит, и не надо.
Ноябрь — знакомство с Владимиром Уфляндом и Булатом Окуджавой на устроенных Глебом Семеновым чтениях во Дворце культуры работников промкооперации.
— Да, — сказал он, как бы не придавая значения своим словам, — я писал для адмирала портрет одной его знакомой дамы.
В семь часов вечера мы с Машкой входили в кабинет Евгения Щеткина. Нотариус оказался высоким худощавым мужчиной примерно нашего с Машкой возраста, с короткой стрижкой и в стильных очках в тонкой оправе.
Весь год — выступления перед молодежной аудиторией.
– Машуня, душа моя, как я рад тебя видеть. – Голос у него тоже оказался приятным, хотя и более высоким, чем мне нравилось. Я всегда всем мужским голосам предпочитала глубокий баритон.
Другие стихи 1959 года: «Лирика» («Через два года...»); «Одиночество» («Когда теряет равновесие...»); «Рыбы зимой» («Рыбы зимой живут...»); «Стихи об испанце Мигуэле Сервете, еретике, сожженном кальвинистами» («Истинные случаи иногда становятся притчами...»); «Стихи о слепых музыкантах» («Слепые блуждают ночью...»); «Пилигримы» («Мимо ристалищ, капищ...»).
Они с Машкой обнялись, после чего Щеткин повернулся ко мне.
– Евгений Николаевич, можно просто Евгений.
Неопубликованные стихи (MC): «...Может быть, я нетленный...»; «Мелкотемье» («Привыкать к чудесам...»), посвящено В. Верховскому; «Время» («Секунды, минуты...»); «Он вернется...»; «Стихи о Сереже Вольфе, который, ходят слухи, пишет для Акимова» («Проходя мимо..»); «Земля» («Не проклятая, не грешная...»); «Декларативные стихи» («Дойти не томом, не домом...»); «Наша вера останется...»; «Стихи о зеркале, висящем над кухонной раковиной» («Над рыжими талмудистами...»); «Маленькая баллада о куске хлеба» («Пишутся баллады...»); «Сонет к зеркалу» («Не осуждаем позднего раскаянья...»); «Критерии» («Маленькая смерть собаки...»); «Умывание» («Ноги офицера...»); «Белые стихи в память о жене соседа» («Трамваи, которые бывают переполненными...»); «Воспоминание о полевом сезоне 1958 года» («Солнце опускается на край...»); «Июльское послесловие» («Прощай, прощай, мое творенье...»); «Колыбельная всем» («Любовь моя, на улицах ночь, ночь...»); «Лишь спустится полуночная мгла...»; «Стихи о пространстве» («Земные пути короче...»); «Белый лист предо мною...».
— Портрет вышел чудесный, — заметил дон Мануэль. — Вероятно, дама и в жизни очень хороша. Насколько я помню, адмирал говорил, что она вдова, вьюдита. Кажется, ее муж погиб в Мексике или еще где-то, и морской министр назначил ей пенсию. А может, я что-то спутал? Поразительно красивая дама.
– Елена Сергеевна. Можно просто Елена Сергеевна.
Не вошедшее в MC: «Индустриальное утро».
Меньше всего на свете я сейчас была склонна к панибратству.
Нобелевскую премию получает итальянский поэт Сальваторе Квазимодо. Вышел роман Уильяма Фолкнера «Особняк» – заключительная часть трилогии о Сноупсах.
– Проходите, присаживайтесь.
Гойя понял своим практическим мужицким умом, куда метил дон Мануэль, и это его смутило, взбудоражило. Он понял, что вовлечен в сложную интригу. Теперь он догадывался, почему Мигель не сам просил за Ховельяноса, а действовал через него. Мигелю нечего было предложить в обмен на старого либерала — у него не было Пепы. Франсиско понял, что его одурачили. Возможно даже, что это придумала донья Лусия. Возможно она потому и посмотрела с таким пренебрежением ему прямо в лицо и нагло улыбнулась, когда он не сразу согласился. Но как Гойя ни был разозлен, все же его забавляло, что поборник добродетели Мигель Бермудес избрал такой странный путь, дабы вернуть из изгнания еще большего поборника добродетели. Вероятно, Мигель считает его, Гойи, святой обязанностью отказаться от возлюбленной ради такого важного дела, как возвращение Ховельяноса. Вероятно также, Мигель не считает это такой уж огромной жертвой. Да так оно на самом деле и есть: в конце концов он вполне может прожить и без Пепы. Но навязанная ему роль противна, оскорбительна для его гордости. Не так уж безумно любит он Пепу, но чтобы он ее отдал, продал — нет! Он не уступит ее дону Мануэлю только потому, что она приглянулась этому чванному болвану.
Мы с Машкой подошли к столу для посетителей и опустились в стоящие друг напротив друга кресла, довольно удобные.
1960, 7 января — Бродский вместе с Рейном встречают Рождество у Бориса Понизовского, которому привезли из Москвы машинописные копии «Крысолова», «Поэмы горы» и «Поэмы воздуха» Цветаевой. Весь вечер они читают эти поэмы вслух.
– Маша сказала, что у вас срочное дело.
С другой стороны, он обязан дону Гаспару, да и нельзя тому сидеть у себя в горах, обреченным на безделье, теперь, когда Испания переживает трудные дни, только потому, что он, Франсиско, хочет удержать для себя женщину. Да и не так уж он дорожит этой свинкой.
14 февраля — первое крупное публичное выступление на «турнире поэтов» в ленинградском Дворце культуры им. Горького с участием А. С. Кушнера, Г. Я. Горбовского, В. А. Сосноры и др. Чтение «Еврейского кладбища» вызывает скандал.
– Особой срочности нет, – призналась я. – Просто я уезжаю в отпуск через три дня, и мне бы хотелось все закончить до этого момента. Это чисто психологическое желание – разделаться с неприятным для меня делом.
Февраль — «Камни на земле» («Это стихи о том, как лежат на земле камни...») (MC).
– Рассказывайте.
Сейчас он сделает первый шаг и попросит о Ховельяносе. Посмотрим, какую физиономию скорчит дон Мануэль. Но раз ты сам потчуешь кислым вином, не обессудь, что и тебя поят кислым, говорится в пословице. Если дело приняло такой оборот, дон Мануэль вряд ли скажет «нет», а там дальше видно будет.
Март — «Определение поэзии» («Запоминать пейзажи...»).
Я посвятила Щеткина в наш с Машкой план – оформить нотариально заверенный договор дарения квартиры в жилом комплексе «Мой РАЙ-ОН» в виде односторонней сделки.
Апрель — поездка в Москву, к Борису Слуцкому (см. стихотворение «Лучше всего спалось на Савеловском...»). «Птица (скульптура)» («Все, как полагается...») (MC).
– Вы сможете это сделать? – спросила я Щеткина.
Итак, не возвращаясь к разговору о Пепе Тудо, продолжая работать, он сказал немного спустя:
Весна — публикация Бродского в самиздатском журнале Александра Гинзбурга «Синтаксис» (№ 3). КГБ всерьез заинтересовался Бродским.
Тот пожал плечами под строгим, довольно качественным летним костюмом.
— Страна будет вам благодарна, дон Мануэль, если вы заключите мир. Мадрид опять станет прежним, и у нас станет легче на сердце, когда мы снова увидим здесь тех, кого нам так давно недостает.
Лето — путешествие с Г. И. Гинзбургом-Восковым на Тянь-Шань, где Бродский дважды тонул: один раз переходя горную реку, второй – пытаясь пройти под скалой, которая находилась в воде.
– Разумеется. Это совершенно законная, хотя и не очень распространенная сделка. Однако я должен предупредить вас о некоторых последствиях вашего шага.
22 августа — «Книга» («Путешественник, наконец, обретает ночлег...»).
– Меня не интересуют последствия.
Как и ожидал Франсиско, дон Мануэль удивился.
Лето – осень — знакомство с Д. В. Бобышевым.
– Елена Сергеевна, вы же судья и понима– те, что я не могу нарушить должностную инст– рукцию.
Осень — первый вызов в КГБ и недолгое задержание в связи с участием в альманахе «Синтаксис».
– Да, простите. Разумеется. Я слушаю.
— Недостает? — переспросил он. Вы серьезно думаете, дон Франсиско, что Мадриду недостает тех нескольких слишком рьяных вольнодумцев, которых мы вынуждены были попросить не выезжать из их поместий?
– Во-первых, факт дарения невозможно будет отменить. Другими словами, если вы передумаете, то не сможете вернуть свою квартиру обратно без согласия собственника. Аннулировать договор, который мы сейчас подпишем, невозможно.
Ноябрь — поездка в Москву. Знакомство с Н. Е. Горбаневской.
– Я это понимаю и не передумаю.
— Конечно, чего-то не хватает, когда некоторых людей здесь нет. Видите ли, ваше превосходительство, мои портреты весьма сильно потускнели бы при скудном освещении. Вот так же чего-то не хватает и Мадриду, когда здесь нет; скажем к примеру, графа Кабарруса или сеньора Ховельяноса.
– Хорошо. Идем дальше. Несмотря на то что квартира пробыла в вашей собственности менее трех лет, вам не придется платить никакой налог. После перехода прав собственности вы, как даритель, ничего платить не будете, так как передаете свою недвижимость безвозмездно и не получаете никакой оплаты. Это позитивный момент.
Декабрь — знакомство со студенткой из Польши Зофьей Капустинской. Чтение польской поэзии.
Дон Мануэль сделал гневное движение. Но Гойя, нисколько не смутившись, попросил:
– Прекрасно.
9 декабря — «Сонет к Глебу Горбовскому» («Мы не пьяны. Мы, кажется, трезвы...»).
– Если бы вы дарили свою квартиру близкому родственнику, например детям, родителям или братьям-сестрам, то они бы тоже не платили никакого налога.
— Пожалуйста, ваше превосходительство, не вертите головой.
– Вот я ей и говорю, чтобы она подарила квартиру дочери, – вмешалась Машка. – У нее есть совершеннолетняя дочь Александра. И квартира бы у девки была, если уж она сама в ней жить не хочет, и налог платить не надо.
10 декабря — «Элегия» («Издержки духа – выкрики ума...»), включено в Стихотворения и поэмы (1965).
– Мы не будем сейчас это обсуждать, я в здравом уме и твердой памяти собираюсь заключить одностороннюю сделку и передать в дар двухкомнатную квартиру в жилом комплексе «Мой РАЙ-ОН» гражданину Российской Федерации Миронову Виталию Александровичу. И этот документ мы сейчас и заверим вашей, господин нотариус, подписью.
Дон Мануэль повиновался.
– Хорошо-хорошо. – Щеткин поднял вверх обе руки, показывая, что сдается. – Последнее уточнение. Так как господин Миронов не является вашим родственником…
11 декабря — «Теперь все чаще чувствую усталость...».
– А мог бы, – снова вставила неугомонная Машка.
— Если бы наш общий друг Мигель высказал такие мысли, — заметил он немного погодя, — меня бы это не удивило. Но в ваших устах они звучат неожиданно.
Нет, ей-богу я когда-нибудь прибью свою излишне инициативную подругу. Мне хотелось поскорее все закончить, потому что в кабинете у нотариуса было душновато и у меня снова начинала кружиться голова, вызывая ставшую уже привычной тошноту.
Середина декабря — поездка к Олегу Шахматову в Самарканд, план побега в Афганистан (или Иран) на самолете. По возвращении Бродский написал об этом рассказ, изъятый при обыске и по сей день не найденный. У него обнаружен порок сердца.
Гойя не отрывался от работы.
– … То ему придется заплатить в пользу государства налог с той стоимости квартиры, которая указана в вашем договоре купли-продажи. Тринадцать процентов – это весьма солидная сумма. Человек, которому вы дарите квартиру, попадает на сумму не меньше миллиона.
28 декабря — «Сонет» («Переживи всех...»).
– Ничего, он справится, – заверила я. – В сравнении со стоимостью квартиры это не та сумма, о которой можно переживать. А для господина Миронова тем более.
Другие стихи 1960 года: «Песенка о Феде Добровольском» («Желтый ветер маньчжурский...»); «Памяти Феди Добровольского» («Мы продолжаем жить...»); «Глаголы» («Меня окружают молчаливые глаголы...»); «Сад» («О, как ты пуст и нем! В осенней полумгле...»); «Стрельнинская элегия» («Дворцов и замков свет, дворцов и замков...»); «Через два года» («Нет, мы не стали глуше или старше...»); «Песенка» («По холмам поднебесья...»); «Памятник» («Поставим памятник...»); «Слава» («Над утлой мглой столь ранних поколений...»); «Вальсок» («Проснулся я, и нет руки...»); «Описание утра» («Когда вагоны раскачиваются...»).
— Эти мысли пришли мне в голову, — заметил он как бы мимоходом, между прочим, — когда вы оказали мне честь, разрешив присутствовать при вашем разговоре с доном Мигелем. Прошу прощения, дон Мануэль, если я сболтнул что лишнее, мне казалось, что я могу себе позволить быть с вами откровенным.
– Хорошо. Тогда я сейчас составлю договор, который вы подпишете, а я заверю.
Неопубликованные стихи (MC): «Хроника» («Умер президент Пик...»); «Романс о мертвом Париже» («Женщины Дос Пассоса в Париже мертвы...»); «Описание утра» («Как вагоны раскачиваются...»); «Тебя, любовником внизу...»; «М. Глинка» («Над столетьем скудости и спешки...»); «Велосипедиста, съезжающего с моста...»; «Гвоздики твои умирают...»; «Где же эта ограда, из-за которой свист...»; «Миновала пора...»; «Мы приходим в мир...»; «Ночь. Грязные тучи...»; «Плохое стихотворение» («Мой милый друг...»); «Помню рабочих бледных...»; «Река» («Как подобает поэту...»); «Россия» («Сына взяли. И мать больна...»); «Теперь прощай...»; «Четырнадцать домиков на равнине...»; «Эпитафия» («Помяни меня...»). «Баллада о Лермонтове» («Поговорим о человеке...»), 1959—1960 (?), опубликована в книге Я.А.Гордина «Перекличка во мраке. Иосиф Бродский и его собеседники» (СПб., 2000).
– Хорошо. Мне нужно, чтобы вы еще отправили его второй стороне заказным письмом с уведомлением о вручении. Вы можете это сделать? Разумеется, почтовые расходы и ваши услуги я оплачу.
Между тем герцог понял, что это сделка.
Стихи, не вошедшие в MC: «Каин» (1959—1960); «Осенний туман, окаменевший, сонный...» (1959—1960). Из книги «Стихотворения и поэмы»: «Воспоминания» («Белое небо крутится надо мною...»).
– Да, я могу это сделать.
— Я всегда охотно выслушиваю откровенное мнение, — заявил он несколько снисходительным, но все же любезным тоном. — Я готов благосклонно отнестись к вашим словам и принять вашу просьбу во внимание. — И без всякого перехода, снова оживившись, возобновил прежний разговор: — Кстати, о той даме, чей удачный портрет мы только что вспоминали, не знаете ли вы случайно, она еще здесь, в Мадриде? Вы встречали ее последнее время?
4 января в автокатастрофе погиб Альбер Камю. 30 мая умер Борис Пастернак. Вышел сборник стихов Уистана Одена «Посвящается Клио».
Щеткин принялся за составление документа, то и дело бросая на меня взгляды. Клянусь, в них читалась чисто мужская заинтересованность. С одной стороны, мне это льстило, с другой, я была настолько подавлена всеми происходящими вокруг меня событиями, что даже думать не могла, что на свете существуют какие-то другие мужчины, кроме Виталия Миронова. Да, от этого своего «счастливого» романа я буду оправляться очень долго. А может быть, и не оправлюсь до конца никогда.
«Сама виновата, – огрызнулся мой внутренний голос. – Поверила в сказочку, которую сама себе сочинила, вот и испытывай на своей шкуре все те волшебные ощущения, какие бывают после возвращения космонавтов с орбиты. Полетала в космосе, учись теперь заново ходить по грешной земле. Как в песне поется? «Принцев много, и на всех их не хватает»
[5]. И с чего ты, Кузнецова, взяла, что именно ты заслуживаешь того, чтобы сказочный принц прискакал именно к тебе? На белой “Ауди” вместо коня».