– Этот нравится мне больше всех! – сказала Мари. – Чур, это мой мотылёк.

Вскоре Имоджен заметила, что земля под их ногами начала плавно подниматься. Они шли в гору. Ещё два мотылька присоединились к шествию. С одной стороны их крылышки были цвета ночной мглы, с другой – нежно-голубые. Когда бабочки летели, казалось, что они то появляются, то исчезают.

Вскоре бабочка Имоджен уже вела за собой длинную процессию сопровождающих. Крылышки мотыльков образовали трепещущий занавес над головами детей. Мари на ходу привстала на цыпочки и потянулась, но не смогла достать до них.

Миро шёл с разинутым ртом.

– Впервые в жизни вижу столько мотыльков в одном месте, – сказал он. – Интересно, что это значит?

Наконец дети зашли в такую густую чащу, что были вынуждены остановиться. Сотни мотыльков окружали их со всех сторон. И вот что интересно – свет свечей их совершенно не интересовал.

Бабочка Имоджен опустилась на ствол дерева – и девочка громко ахнула.

– Мари! Ты только посмотри!

Сёстры бросились к огромному дереву. Миро остался ждать чуть в стороне. Сумеречная бабочка поползла по корявой коре, и девочки затаили дыхание. Вскоре бабочка ползла уже не по коре, а по гладкому, отполированному дереву. Имоджен провела рукой по поверхности. Она знала, что это такое.

И конечно, она сказала об этом вслух.

– Это дверь в дереве!

– Та самая? – спросил Миро.

– Я думаю, она только одна, – кивнула Имоджен.

Серая бабочка сползла к замочной скважине, сложила крылышки и втиснулась внутрь. Имоджен толкнула дверь. Раздался тихий щелчок – дверь открылась.

– Проще простого, – рассмеялась Имоджен.

С другой стороны двери был сад. Отсюда он выглядел неухоженным и заросшим, хотя, конечно, не таким диким, как тёмный лес.

– Я узнаю это место, – прошептала Мари. – Это сад миссис Хабердэш!

Имоджен обернулась и посмотрела на Миро. Порез на его щеке уже превратился в шрам. Лицо принца было бледным и серьёзным. Имоджен вдруг смутилась.

– Ну вот, – сказал Миро. – Значит, пора прощаться.

– А как же Лофкинья? – спросила Мари. – Разве мы не должны попрощаться и с ней тоже?

– Мы не сможем, – покачала головой Имоджен. – Если мы сейчас уйдём, то уже никогда не найдём эту дверь.

– Имоджен права, – сказал Миро. – Это ваш единственный шанс вернуться домой, и вы должны им воспользоваться. Я расскажу Лофкинье обо всём, что случилось.

Имоджен стала грызть ногти. Она ненавидела прощаться. Сейчас она хотела только одного – чтобы всё это поскорее закончилось.

– Вот и хорошо. Спасибо, что приютил нас. – Она задула свою свечу и протянула Миро руку.

Мари закатила глаза:

– Имоджен, разве так прощаются?

Она отшвырнула свою свечу, бросилась к Миро и обняла его с такой силой, что чуть не опрокинула на землю.

Имоджен торопливо затоптала огонёк свечи.

– Мы не хотим бросать тебя здесь одного, – сказала Мари, продолжая крепко обнимать Миро. – Ты хороший друг, самый лучший в мире! Может, пойдёшь с нами? Наша мама тебя полюбит, вот увидишь.

– Да, – улыбнулась Имоджен. – Отличная мысль.

Теперь настала очередь Миро смутиться.

– С-спасибо, – пролепетал он. – Даже не знаю, что сказать.

– Скажи – да! – Мари всплеснула руками, спугнув стайку мотыльков, сидевших на соседнем дереве.

– Но я… я не могу, – ответил Миро.

– Почему же?

– У меня есть обязанности.

– О чём это ты? – нахмурилась Имоджен.

– Понимаете… раз мой дядя… раз его больше нет, значит, строго говоря, я теперь король.

– Ой, точно… – Имоджен осеклась.

– Сейчас в Ярославии всё вверх дном, но рано или поздно мне придётся туда вернуться.

С минуту-другую девочки молча переваривали эту информацию.

– Надеюсь, ваша мама не будет на вас очень сердиться, – продолжал Миро. – Ну, за то, что вы убежали.

Имоджен хотела возразить, что они вовсе не убегали, но потом передумала.

– Спасибо, – сказала она вместо этого. – Я тоже на это надеюсь.

– Ой, чуть не забыла! – Мари торопливо расстегнула свою шубу и порылась во внутреннем кармане. – Я хочу кое-что подарить Миро на память.

На её ладошке лежал небольшой камешек, очень красивый, с редким серебряным блеском.

Имоджен не сразу узнала его.

– Это же… – Она наморщила лоб, припоминая. – Это камень из моей коллекции?

– Да, – как ни в чём не бывало ответила Мари.

– И всё это время ты его прятала?

– Я подумала, что это будет прекрасный подарок, – смутилась Мари.

Но Имоджен совсем не сердилась. Она широко улыбнулась сестре:

– По-моему, это отличная идея!

Мари вложила кусок пирита в руку Миро и загнула его пальцы вокруг подарка.

– Спасибо, – очень серьёзно сказал он. – Я никогда вас не забуду.

Имоджен бросила последний взгляд на лес и поросшие мхом деревья и снова посмотрела на мальчика, который стал королём. Пальцы, сжимавшие свечу, по-прежнему унизаны кольцами. Уши торчат в стороны. Глаза слишком широко расставлены. Имоджен знала, что будет ужасно скучать по нему.

Она помахала рукой. Мальчик помахал в ответ. Она с силой распахнула дверь и переступила порог.



Девочки стояли в саду Хабердэш. Было лето, и шёл дождь.

– Ты помнишь дорогу к чайной? – спросила Имоджен.

– Кажется, да, – сказала Мари. – Иди за мной.



Часть V

Глава 101

Медведица вскоре потеряла свой наряд. Сначала её костюм превратился в лохмотья, а потом и вовсе пропал.

Было очень приятно вернуться в лес, ступать лапами по мягкому мху, а не по булыжной мостовой, прятаться в пещерах, найти интересный запах и часами выслеживать его.

Было замечательно просто быть зверем. Сколько всего хорошего она вспомнила!

Но лучше всего было снова очутиться дома.

Глава 102

Очень скоро девочки потеряли свои меховые шубы. Когда они шли через сад Хабердэш, Имоджен выдернула руки из рукавов, и шуба упала на землю.

Повсюду вокруг них капала вода с листьев и веток. Было светло, но Имоджен не представляла, сколько сейчас времени, а её сумеречная бабочка снова исчезла.

Поваленное дерево лежало поперёк реки. Мари вскарабкалась на него и помогла забраться Имоджен. Вместе они перешли по стволу и спрыгнули на землю с другой стороны.

Здесь царило настоящее лето. Цвели цветы, шмели басовито выводили свои мелодии без слов. Птиц было так много, и они распевали так громко, что Имоджен не сразу смогла поверить, что такое бывает на свете.

И ещё тут были ворота, обмотанные пластиковой лентой с надписью: «ЗА ПОЛИЦЕЙСКОЕ ОГРАЖДЕНИЕ НЕ ЗАХОДИТЬ».

Ржавый замок так и валялся на земле в том месте, где его бросила Имоджен. Она открыла садовые ворота и, согнувшись, проползла под полицейским ограждением.

Парковка была пуста. Девочки бегом бросились в чайную, Имоджен широко распахнула дверь.

– Миссис Хабердэш! – громко закричала она. Никто не отозвался. – Миссис Хабердэш, мы вернулись!

Она огляделась по сторонам. На стойке не было ни единого кекса, и запах стоял какой-то затхлый.

– Как долго нас не было? – прошептала Мари. – Ты ведь не думаешь… может быть, миссис Хабердэш…

– Умерла? – закончила Имоджен.

Звонкое тявканье заставило девочек подскочить от неожиданности. Из коридора за стойкой донёсся топоток маленьких лапок и пронзительный заливистый лай. Через несколько мгновений в зал выбежали собаки миссис Хабердэш. Вскоре они уже радостно прыгали вокруг девочек и лизали им руки. Затем раздалось жужжание моторчика электрического кресла.

– Дети! – воскликнула пожилая дама так, словно это было самое прекрасное слово в мире. – Дети в моей чайной!

Миссис Хабердэш была одета в просторную хлопчатобумажную ночную рубашку, её седые вьющиеся волосы неопрятными прядями свисали вдоль щёк. Без своих нарядов и украшений она выглядела совсем по-другому.

– Дети, дети… – Нижняя губа старушки задрожала. Имоджен бросилась к ней и обняла её за плечи. Миссис Хабердэш оказалась совсем маленькой и хрупкой, косточки у неё были, как у птички. – Мы думали, вас больше нет… Думали, что вы больше никогда не вернётесь.

Наобнимавшись вволю, миссис Хабердэш покатила к своему старомодному телефону и набрала номер по памяти.

– Кэти! – воскликнула она высоким срывающимся голосом. – Кэти, дети у меня!

Имоджен и Мари ждали маму у окна. Собака забралась на стул рядом с Имоджен, и девочка нервно поглаживала её голову, гадая, что-то скажет мама. Будет сердиться? У них с Мари большие неприятности? Миссис Хабердэш суетилась вокруг них, то и дело спрашивала, где же они были, и в порядке ли они сейчас, и не принести ли им чашечку чая.

Машина резко затормозила, разбросав колёсами гравий.

– Чья это машина? – спросила Мари.

У машины была складывающаяся крыша, за рулём сидел какой-то мужчина. Собаки с лаем выбежали наружу.

Мужчина вышел из машины. Это был Марк. Женщина спрыгнула с пассажирского сиденья. Мама.

– Ваши родители приехали, – сказала миссис Хабердэш.

В следующую секунду в чайную вбежала мама. Она присела и раскинула руки. Имоджен и Мари бросились к ней.

– Девочки мои! – закричала она. – Вы живы!

Имоджен уткнулась лицом в мамино плечо. Она плакала, хотя ей совсем не было грустно. Слёзы катились на мамину футболку. Имоджен не видела её лица, но знала, что мама тоже плачет.

– Вы живы! Вы дома! – снова и снова повторяла она в промежутках между всхлипами.

Марк стоял на пороге, не совсем понимая, что ему делать со своими руками. «Нас всегда будет трое», – одними губами прошептала Имоджен.

Наконец мама снова смогла нормально дышать. Она отпустила Имоджен и Мари.

– Что случилось?! – спросила она, не сводя глаз с лиц своих девочек. – Вас кто-то обидел? Вам сделали что-то плохое?

– Нас никто не обижал, – ответила Мари. – У нас было приключение!

– Ч-что? – переспросила мама. Она выглядела просто ужасно. Как будто не спала сотни ночей подряд.

– Имоджен нашла дверь в дереве, мы прошли через неё и попали в другой мир, а там…

– Кто попросил вас это рассказывать? – резко спросила мама.

– Никто, – с искренним удивлением ответила Мари.

– Неважно, – мгновенно смягчилась мама. – Полиция во всём разберётся! Сейчас главное, что вы вернулись. Вы дома!

– Мари говорит правду, – вмешалась Имоджен. – Мы прошли через дверь в дереве.

Мама погладила её по щеке.

– Бедные мои любимые девочки…

– Возможно, они в шоке, – подал голос Марк.

– Да, – закивала мама. – Наверное.

Она уставилась на расшитую звёздами тунику Имоджен.

– Что это на тебе надето?

– Это нам принц дал, – ответила Мари.

Мама посмотрела на Марка. Когда она снова перевела глаза на девочек, её брови были сурово сдвинуты.

– Что ж, это очень мило с его стороны… Мне бы хотелось побольше узнать об этом принце. Может быть, завтра, когда вы как следует выспитесь, вы расскажете про него мне и инспектору.

Глава 103

Полиция вдоль и поперёк обыскала сад Хабердэш, но не нашла ничего, кроме двух грязных меховых шуб. Никакой двери в дереве. И никаких следов похитителя, которого газеты прозвали «принцем».

Тем временем Имоджен и Мари привыкали к обычной домашней жизни. Когда бабушка повезла их в чайную, летние каникулы только-только начались. Теперь они почти закончились. Меньше чем через неделю должны были начаться занятия в школе.

Имоджен, сытая и довольная, лежала в кровати. Она досыта наелась мороженого. Мама взяла их в кино и разрешила съесть всё, что им захочется. Затем к ним приехала бабушка, и сейчас они с мамой разговаривали на кухне. Имоджен поудобнее свернулась под одеялом. Как приятно быть дома, среди родных!

Завтра она напишет новую пьесу. Историю о рыцаре и морском слизне, которые постоянно пытаются друг друга убить. Имоджен, разумеется, будет рыцарем, а Мари – чудовищем, только эта пьеса закончится не так, как предыдущие.

Морской слизень победит и уже приготовится слопать героя, как вдруг поймёт, что рыцари ему совсем не по вкусу. Доспехи у них слишком сухие и твёрдые, а морской слизень всегда был сладкоежкой. А рыцарь тоже вспомнит, что он отличный кондитер, и пообещает испечь для слизня пирог. Имоджен не терпелось увидеть, как удивится бабушка!

Ночь была такая тёплая, что мама оставила окно в спальне Имоджен открытым. Порыв ветра распахнул занавески, и девочка, сев на кровати, выглянула наружу.

В саду было темно. Она посмотрела на небо. Луны не было, но звёзды сияли в полную силу.

– Спокойной ночи, Миро, – прошептала Имоджен.

Самая молодая звёздочка подмигнула ей.

Глава 104

Зуби, один-одинёшенек, стоял на склоне горы. Через плечо у него была перекинута длинная палка с привязанным на конце узелком. В узелке были все его пожитки.

Что-то едва заметно промелькнуло в темноте, и Зуби поднял глаза.

– Что ж, привет, – сказал он своим шипяще-скрипящим голосом.

Жемчужно-серая бабочка опустилась на его ладонь и сделала несколько движений крылышками, что означало: «Куда ты идёшь?»

Зуби не удивился. Как-никак мезимура подробно рассказала ему о том, где сейчас маленькие человечки и что они поделывают. Значит, будет справедливо, если Зуби посвятит её в свои планы.

– Ухожу за горы, – ответил скрет.

Бабочка подняла лапку и описала в воздухе несколько зигзагов.

– Что-что… червиво?

Мезимура терпеливо повторила свой жест.

– Понял – несправедливо! Вот оно что… Нет, дружок, вот тут ты ошибаешься. По закону за освобождение узников без королевского позволения виновному полагается смертная казнь через крошение и потрошение. Так что Краль проявил небывалую доброту, отправив меня в изгнание.

Зуби втянул холодный воздух между своими огромными зубами-бивнями и посмотрел на лежащий внизу лес. Потом снова перевёл глаза на свою крылатую собеседницу.

– Кстати, я тоже хочу тебя кое о чём спросить. Мне интересно, зачем ты показала человеческим детёнышам Невидимую дверь? Они привели к нам принца, это я понимаю. Не случись этого, у нас и теперь была бы Жаль. Но неужто ты заранее знала, что так случится? Это и был твой план?

Мезимура перелетела на камень, не занесённый снегом, и принялась танцевать. Скрет внимательно наблюдал за ней.

– Ты не знала, кого разбудят? Ты не умеешь считать повозки? Вот так дела… – Зуби поскрёб лысину. – Так-то оно так, да только это не ответ на мой вопрос.

Мезимура повторила свой танец, выписывая сложные фигуры на камне.

– Ты не знала, как всё будет! Ты не умеешь читать по звёздам! – Зуби в раздражении сбросил с плеча свою палку. – Но если ты не знала, что случится, зачем же ты привела человеческих детёнышей через нашу дверь?

Мезимура слетела с камня и быстро-быстро захлопала крылышками перед лицом скрета, давая понять, что тоже очень раздражена.

– Хорошо-хорошо, – примирительно проскрипел скрет. – Но почему именно эти двое? Не пойми неправильно, они мне тоже понравились, но ведь они же всего-навсего коротышки и малолетки. Ни росту, ни возраста. Такие должны сидеть дома, с родителями, а не скитаться по заснеженным горам!

Мезимура описала несколько кругов на камне, помахала усиками и топнула лапкой. Зуби наклонился над ней.

– Ты искала того, кто может нас спасти… а эта девочка… она была похожа на героя…

Бабочка повернулась вокруг своей оси, что означало – да, именно так.

Скрет снова поскрёб лысину.

– Ну что ж, тебе видней. Согласен, они были очень смелые… Соглашусь даже, что они помогли расставить всё по своим местам. Но ведь и мы тоже внесли свой вклад, верно? Все мы, даже старый Зуби.

Он поднял свою палку, закинул её на плечо и повернулся спиной к горе, которая всю жизнь была его домом.

– Интересно, увижу ли я когда-нибудь снова этих маленьких человечков…

Звёзды ничего не ответили.



Эпилог

Прекрасной Аннешке было предначертано восседать на королевском троне в замке Ярославии, а не на спине белого пони, бредущего по Колсанейским лесам. Однако сидела она именно на пони, который всё дальше увозил её в лес. Аннешка что было силы лупила беднягу каблуками по бокам, подгоняя вперёд.

В вечерних сумерках лес представал абстрактной картиной. В какую бы сторону ни сворачивала Аннешка, всюду её встречал бесконечный орнамент из вертикальных линий. Деревья повторялись, словно отражаясь в невидимом зеркале.

«Если бы я была королевой, – подумала Аннешка, – я бы приказала срубить их все до единого!»

Даже здесь, за много миль от Ярославии, в воздухе пахло дымом. Аннешка задумалась, догорел ли замок. И ещё она задумалась над тем, кого местные обвинят в происшествии с драконом.

Ни для кого не было секретом, что чудовище построил Андель. Но не было секретом и то, что он сделал это по приказу Аннешки и Дракомора. Кроме того, если король всё-таки погиб, то очень скоро на свет начнут всплывать разные дела, которые натворила Аннешка. И когда это случится, для неё будет лучше находиться как можно дальше за горами.

Чем дальше она уезжала от города, тем теснее смыкались деревья, тем плотнее они переплетали пальцы-ветки над её головой. Сучья цеплялись за подвенечное платье Аннешки. Она с бранью выдрала подол. Несмотря на холод, её руки горели огнём. Кожа покрылась волдырями.

Когда стало слишком темно, чтобы продолжать путь, Аннешка слезла с пони и привязала его к ветке, приторочив наволочку к седлу. Она устало опустилась на землю под деревом. Её жёсткие нижние юбки давно потеряли форму, а шёлковый подол превратился в лохмотья. Сейчас Аннешка была похожа на увядшую лилию с огромными опавшими лепестками.

Когда совсем стемнело, Аннешка стала засыпать. Дерево, под которым она сидела, было её единственным якорем. Не будь его, Аннешка могла бы быть где угодно и кем угодно. Она могла бы плыть в беззвёздном небе или лежать на дне колодца. Она могла быть пылинкой или песчинкой. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой маленькой. Аннешка не привыкла к этому чувству.

Что-то сверкнуло в темноте. Аннешка обернулась, но ничего не увидела.

– Волков в лесу давно уже нет, – прошептала она, чтобы подбодрить себя.

Чьи-то глаза смотрели на неё сверху. Аннешка подняла взгляд – глаза исчезли.

А потом она увидела это. Прямо перед собой. Светящийся в кромешной тьме. Глаз размером с хорошее яблоко.

Аннешка вскочила.

– Кто бы ты ни был, у меня нет ничего ценного!

Над первым глазом появился второй. Зрачок у него был в виде щёлки, как у змеи.

– Можете взять пони! – пролепетала Аннешка. – И часы.

Ещё несколько глаз загорелись в темноте. Теперь их было два слева от неё и три справа. И ещё несколько высоко над её головой. И внизу, в зарослях папоротников.

– Пожалуйста! – закричала Аннешка сдавленным голосом. – Я не знаю, что вам про меня рассказали, но это всё неправда!

Из темноты выступила фигура в плаще с капюшоном и с фонарём в руке. В жёлтом свете Аннешка увидела, что плавающие в темноте глаза на самом деле нарисованы на коре дерева.

– Не поздновато ли для прогулок, дитя? – спросил женский голос.

Фигура откинула капюшон, и Аннешка мгновенно её узнала. Чёрные волосы, заплетённые в косу сзади. Глаза тёмные, как палисандр. Кожа белая, как кора берёзы.

Перед ней была Очи – лесная колдунья.

– Ты! – ахнула Аннешка. – Ты сказала, что я буду королевой! Ты сказала, что это начертано звёздами! Ты сказала, что прочитала мою судьбу!

– Так и было, – ответила ведьма.

Она неторопливо отвязала пони, и тот потянулся к ней носом, как будто они были старыми приятелями.

– И что же случилось? – закричала Аннешка, даже не думая скрывать свою горечь. – Звёзды передумали?

– Звёзды редко передумывают, – отвечала Очи. – Твоя история ещё не закончена. Не хочешь погреться у моего костра?

Ведьма пошла прочь, фонарь в её руке раскачивался из стороны в сторону.

– К тому же, – продолжала она, и с каждым шагом её голос удалялся в чащу леса, – звёзды сказали, что ты будешь править. Но они не сказали где.

Пони послушно брёл за колдуньей. Аннешка, поколебавшись, поплелась следом.

Деревья молча смотрели ей вслед.

Спасибо

Маме и папе за детство, полное сказок и историй. Спасибо за пантомимы на день рождения и за «классику» на кассете. Спасибо за то, что дали мне шанс писать.

Джо за то, что превращал мои провалы во взлёты, за прогулки и чудеса. За отличный кофе, ужасные шутки и блестящие идеи. Без тебя эта книга была бы не более, чем рисунком на песке. Miluji tě[2].

Бонни и Мини, моим первым читателям. Спасибо за вашу поддержку, за искусство, за пьесы и бесконечные игры. Спасибо за землянику. Надеюсь, у вас всегда всё будет хорошо.

Джозефу и Эдите за предоставление писательского убежища. У меня осталось столько прекрасных воспоминаний о времени, проведённом у вас, и о работе над этой книгой!

Нику Лейку, моему редактору, за первое воодушевляющее письмо и за то, что стал моим волшебником. Спасибо, что вы сделали эту книгу лучше!

Клэр Уилсон, моему агенту, за мудрость и доброту, лучшие черты, собранные в одном человеке!

Крису Ридделу за его волшебные иллюстрации.

Саманте Стюарт, Лоури Риббонс, Дэвиду Макдугалу, Элорни Гранту, Деборе Уилтон, Николь Линдрадт-Рич, Алексу Кауну, Джо-Анне Паркинсон, Сэлли Уилкс, Джейн Тейт и Мэри О’Риордан из HarperCollins Children’s Books. Мириам Тобинс из Rogers, Coleridge & White. Структуре «Инклюзив Майндз» за то, что они помогли мне связаться с представителями их сети, в особенности с Луизой Брукс-Джонс.

Люси Холлоуэй, Эмили Керр, Эйше Башби, Дэмьену Ле Бас, Джорджу Страчан и Себастиану Умригар за ваши внимательные, мудрые и дающие пищу для размышлений отзывы. Писателям, которые так многому меня научили. Мистеру Крейгу, за другую науку.

Друзьям, которые всё время меня поддерживали, – Стюарту Уайту, Чарльзу Леверони, Анне Роуклиф, Джо Николсону, Элис Хамл, Хелен Боуэн Эшвин, Кирсти Эган и Сьюзи Голдсмит.

Денису Павлову и Эве Майбье – за первые отзывы.