– Вставай. У меня есть еще вопросы.

Он не сдвинулся с места, так что она сама перевернула его лицом к себе.

У мужчины изо рта шла пена, а его глаза закатились назад. Язык Фалгуна был фиолетовым, а кожа посинела.

Катьяни в страхе отпрянула назад. Неужели он отравил сам себя? Он не был похож на человека, готового умереть за свои убеждения. Но он лишь назвал одно имя, и с ним тут же случился припадок. Неужели, когда он говорил, что не может этого сказать и что его убьют, то имел в виду именно это? Какая темная магия может погубить человека лишь за то, что он сказал правду?

Такая же, как та, от действия которой у человека плавится лицо, если снять с него маску.

Правда обрушилась на нее, словно ведро ледяной воды. Тот, кто стоял за покушениями на короля и королеву, и тот, кто был ответственен за случившееся с Фалгуном, это один и тот же человек. Не мальчик, с которым она выросла, но мужчина, с которым она какое-то время была связана. Ей нужно было с этим смириться. Но где и как он научился всем своим приемам?

Тело Фалгуна сотрясла последняя судорога, и он затих. Катьяни проверила пульс, но его не было. Фалгун был ее единственной зацепкой, а теперь он мертв.

Но он умер не напрасно. Он назвал ей имя своего куратора. И ночь еще не закончилась.

Она распахнула дверь и оказалась лицом к лицу с несколькими стражниками. С триумфальным ликованием они подняли свои мечи.

– Она здесь! – крикнул тот, что был впереди, указывая на нее своим мечом.

– Добрый вечер, – сказала она, мило улыбаясь. – Разве у вас у всех нет матерей, к которым стоило бы вернуться домой?

Она вынула стрелу из своего колчана и натянула тетиву лука.

– Его Величество сказал, что мы должны взять ее живой, – сказал другой стражник. Кто-то крикнул, вызывая подкрепление.

Ее удача была на исходе.

– Я собираюсь призвать божественный огонь, – сказала она стражникам. – Ачарья сказал мне никогда не использовать его против кого-то более слабого, чем я сама. Так что я призываю вас сейчас же отступить.

Она вышла из комнаты, и мужчины отступили, с тревогой на лицах рассыпавшись вокруг нее веером.

– Мы тебя окружили, – сказал один солдат дрожащим голосом. – Бросай свое оружие и сдавайся.

– В твоих мечтах, мальчишка.

Она натянула тетиву лука. Мантра огня прожгла ее мозг, воспламеняя кровь. Огонь хотел танцевать и уничтожать все на своем пути. Дождь нужно было уговаривать, но огонь всегда ждал шанса вырваться наружу.

Катьяни направила лук вверх и выпустила стрелу в небо.

Над внутренним двором взорвался огромный огненный шар. Тлеющие угли посыпались вниз, поджигая волосы и одежду стражников, и те кинулись в укрытие.

Она замерла, пораженная мощью вызванного ею пламени. Мимо пролетела стрела, задев ее плечо, и Катьяни взбежала по ближайшей лестнице на парапет. Она не хотела прыгать на двадцать футов вниз, но о возвращении назад не могло быть и речи. Когда она взлетела вверх по лестнице, то жар от взрыва рассеялся, сменившись прохладным дождем. Она оглянулась. Во дворе стоял Бхайрав с луком в руках, и его лицо было искажено от злобы.

Сердце Катьяни болезненно сжалось. Ее подозрения оправдались. Бхайрав обладал достаточной силой, чтобы призывать огонь и дождь. Это он поджег Нандовану. Неужели он ненавидел ее так сильно, что был готов сжечь дотла любое ее убежище?

Стражники высыпали из казарм и рассредоточились по двору. Другие подбежали к зубчатым стенам. У нее было все меньше шансов на спасение. Но они ждали, что она попытается сбежать из крепости, и точно не думали, что она может пойти в обратном направлении, к дворцу.

С мечущимися в голове мыслями она пронеслась по парапету. Чтобы попасть во дворец, ей нужна была маскировка.

Из-за угла прямо перед ней вышел стражник и резко остановился, уставившись на Катьяни широко раскрытыми глазами. Он открыл рот, готовясь закричать.

Катьяни ударила его по голове, и он беззвучно рухнул на землю. Она оттащила его за угол изогнутой стены башни и проверила дыхание. Все еще жив. Хорошо. Она не хотела убивать никого из стражников. Может, у него будет небольшое сотрясение, но ведь она, в конце концов, действовала в целях самообороны.

Катьяни сняла с мужчины синюю верхнюю тунику, тюрбан и сапоги. Туника была ей великовата, а тюрбан вонял, но на первый взгляд она могла сойти за юного стражника. Ей подошли даже ботинки.

Мужчина пошевелился и застонал. Она перешагнула через него и побежала по крепостному валу.

Таной. Предатель. Попытка отравления, подстава работавших на кухне слуг и его заявление о том, что они работали на Малву – все это было частью тщательно продуманного плана, чтобы вернуть ее и принцев в Аджайгарх как раз к началу резни? Катьяни переполнял гнев. Ей не терпелось встретиться с ним лицом к лицу и получить ответы на все свои вопросы.

С крепостного вала она спустилась по лестнице в фруктовый сад и направилась ко дворцу, держась тени, отбрасываемой деревьями и храмами.

Стены дворца были высотой в десять футов, но по ним было легко взобраться – они служили скорее для уединения, чем для защиты. Катьяни перелезла на другую сторону и спрятала свой лук и колчан за розовым кустом в саду. Время проверить ее маскировку.

Она подбежала к расположенным у входа во дворец мраморным ступеням и отдала честь дежурившим там стражникам.

– Сообщение для капитана Гаруды Таноя от его Королевского Величества, – сказала она настолько грубым голосом, насколько смогла.

Стоящий ближе всех стражник нахмурился:

– Ты новенький, да?

– Нет, сэр. Прежде я служил на кухне.

Они рассмеялись.

– У тебя на подбородке ни волоска, и ты думаешь, что можешь быть стражником Аджайгарха? – спросил один из них.

Она заставила себя улыбнуться, в то же время продумывая пути отступления на случай, если они узнают ее и нападут.

– Пожалуйста, сэр, это срочно. Его Королевское Величество немедленно вызывает капитана Таноя.

Один из стражников вошел внутрь, чтобы его найти. Катьяни отошла в тень и опустила голову. Ее кожу покалывало от предвкушения. Стражники продолжали ее донимать, но их пустые слова казались ей не более чем пылью.

Двери дворца со скрипом открылись, и Катьяни напряглась. Стражники выпрямились и замолчали.

– Где посыльный? – потребовал Таной, выходя на улицу.

– Поторопитесь, сэр! – выдавила она, подавив порыв наброситься на него в тот же миг. Она помахала рукой и, развернувшись, трусцой побежала по подъездной дороге.

– Подожди! – крикнул Таной, спеша вниз по ступенькам, чтобы догнать ее. – Его Величество сказал тебе, что именно от меня нужно? Поймали преступника?

– Да, сэр!

Катьяни свернула с дорожки направо в сад и, побежав через рощу амальтасов, обогнула пруд с лилиями. Она направилась к небольшому каменному храму в дальней стороне сада, сохраняя такой темп, чтобы Таной не потерял ее из виду. Чтобы сделать все без лишнего шума, нужно было застать его врасплох.

– Куда ты идешь? Ворота в той стороне, – крикнул он, нагоняя ее.

Когда он оказался прямо за ее спиной, она повернулась, обхватила его рукой за шею, повалила на землю и ударила локтем в грудь. Он застонал. Она оттащила его за храм и просунула свой кинжал ему под шею, прижав холодную сталь к его коже.

– Фалгун мертв, – прошептала она ему на ухо. – Ты будешь следующим?

Его дыхание успокоилось, тело расслабилось.

– Катьяни. Я догадывался, что это можешь быть ты.

Он говорил так спокойно, как будто к его горлу не был приставлен нож и как будто годы, которые они проработали вместе, не оказались одним большим обманом. Как будто он не был предателем, пустившим яту во дворец, который поклялся защищать.

– Ты предал короля и королеву. Почему ты это сделал?

Она склонилась над ним и впилась взглядом в его лицо, одновременно знакомое и чужое.

– Почему?

– Всю свою жизнь я творил зло по приказу других, – сказал он все тем же необычайно спокойным голосом.

Она стиснула зубы и попыталась говорить с таким же спокойствием.

– Ты был моим учителем. Я брала с тебя пример.

– А ты была моей ученицей. Знаешь, почему я спас тебе жизнь?

Он впился в нее взглядом.

– Баланс.

– Что ты имеешь в виду? Ты не спасал меня! – огрызнулась она.

На его лице медленно расплылась улыбка.

– Я предупредил Ачарью о судебном разбирательстве. Я знал, что он вмешается. По той же причине, по которой я… что ж, ты сама разберешься.

Она резко выдохнула. Это Таной отправил то письмо? Она вспомнила, как он дерзил Ачарье в зале суда, будто понятия не имел, кто этот человек. Ее начало бросать то в жар, то в холод.

– Ты должен был позволить мне умереть. Ты должен был знать, что я приду за тобой.

– Вот почему ты должна была жить.

Он сделал глубокий вдох.

– Если бы он пощадил Айана, я, возможно, простил бы его.

– Кто? Назови имя, – прохрипела она. – Кто стоял за покушениями на убийство? Откуда взялась темная магия?

Она уже знала ответ, но ей нужно было услышать это от него. Иначе у нее бы не было никаких доказательств.

Его рот скривился:

– Я должен сдержать свою клятву.

Она крепче сжала свой клинок.

– Какую еще клятву? Это ты убил моих шпионов? А слуги с кухни – это ты их подставил? Они вообще живы?

Его лицо исказила судорога.

– Я убил их самым гуманным из возможных способов. Один взмах ножа – и они навсегда исчезли.

Так много невинных жертв. Она вся полыхала.

– Ты попадешь в ад, Таной.

Он то ли рассмеялся, то ли всхлипнул.

– Я уже там.

– Кому ты подчиняешься? – требовала она ответа. – Я хочу знать его имя.

Что-то вспыхнуло в его глазах.

– Не сомневайся.

– Что?

– Когда придет время, убивай без колебаний. Вот самый важный урок. Разве ты еще его не выучила?

И, не обращая внимания на лезвие у своего горла, он закричал.

– Она здесь! Катьяни здесь!

Ее рука в тот же миг вонзила кинжал в его плоть. Послышалось бульканье, и хлынувшая из перерезанной артерии кровь забрызгала его лицо.

Катьяни вытерла лицо рукавом и попятилась, оцепенев от ужаса. Она убила его. Она хотела сохранить ему жизнь, заставить признаться при свидетелях и отправить в темницу. Она хотела получить ответ на вопрос почему. Своим криком он застал ее врасплох.

Он сказал ей убивать без колебаний. Он практически вынудил ее убить его, а она попалась в эту ловушку. Он даже не назвал Бхайрава по имени. Это был провал.

Она услышала грохот сапог по земле.

– Она здесь! – закричал стражник, светя лампой ей в лицо.

Катьяни встала и побежала, возвращаясь к тому розовому кусту, где лежали ее лук и колчан. Стражники хлынули в сад со стороны дворца, и качающиеся фонари разбрасывали повсюду пятна желтого света. Катьяни схватила свои вещи и помчалась в дальнюю часть сада, к дворцовой стене.

Поднялся крик.

– Я вижу ее. Вот она!

Катьяни засунула ногу в расщелину. Если бы она смогла добраться до крепостных валов, то спрыгнула бы с них и скрылась в деревьях, которые покрывали склон холма.

Стену озарил свет, и Катьяни замерла.

– Ты вернулась лишь для того, чтобы убить моих людей? – спросил Бхайрав ледяным голосом. – И даже не собиралась поздороваться?

Опираясь спиной на стену, она с бешено колотящимся сердцем повернулась к нему лицом. Со всех сторон ее окружили стражники, в руках у которых были луки с натянутыми стрелами и обнаженные мечи. Впереди всех стоял Бхайрав.

– Приветствую, Ваше Величество, – сказала Катьяни, стараясь, чтобы тон ее голоса был таким же холодным, как у него. – Отлично выглядишь. Похоже, власть тебе к лицу.

– Завидуешь? – спросил он с насмешкой. – Ты и меня хочешь убить? Тогда ничто не помешает тебе стать регентом.

– Как ты смеешь обвинять меня? – воскликнула она. – Суд был подставой. Фалгун солгал…

– Фалгун, которого ты убила, – перебил он. – Таной действовал с тобой заодно? Ты убила его, чтобы он не смог раскрыть ваш заговор?

У нее закружилась голова.

– Я ничего не замышляла.

– Помнишь, что это? – спросил Бхайрав, снимая с плеча кнут.

Катьяни сотряс приступ ужаса. Нет. Только не Ченту. Она не вынесла бы прикосновения этого ужасного оружия. Катьяни бросилась вверх по стене, переставляя ноги от одного выступа к другому. Она почти достигла вершины, как вдруг в воздухе раздался свист и кнут обхватил ее за ногу. Катьяни прижалась к стене. Ее ладони кровоточили, мысли в панике метались от одной к другой.

Бхайрав с силой дернул кнут на себя, и Катьяни с болезненным стуком упала на землю. Колчан, висящий у нее за спиной, от удара разлетелся на части. Сломанные стрелы впились в ее кожу. Она схватила лезвие выпавшего кинжала, и он порезал ее ладонь. Боль вырвала ее из тумана, которым страх окутал ее разум.

Лицо Бхайрава превратилось в маску ярости.

– Ты могла просто держаться подальше. Но нет, тебе нужно было вернуться. Скажи мне, одобрил бы Ачарья все совершенные тобой убийства? Спасет ли он тебя на этот раз?

– Почему ты сжег Нандовану? – выпалила она в ответ. – Разве не для того, чтобы выгнать меня оттуда?

Он скривил рот:

– Я не имею к этому никакого отношения.

Он щелкнул Ченту, и это движение было настолько быстрым, что она едва успела поднести руку к лицу.

Кнут полоснул ее по руке, оставив жгучую полосу боли и шепот злорадного восторга. Катьяни хотела убежать, хотела кричать, но ее конечности отказывались двигаться. И разве она не заслужила наказания? Она убила своего учителя, когда он был безоружен и беззащитен.

«Он предатель, – сказал ей голос разума. – Он убил твоих шпионов и ни в чем не повинных слуг».

Кнут ударил ее еще раз, затем еще. Когда ее духовная сила почти иссякла, чья-то рука скользнула в ее ладонь.

Над ней склонился улыбающийся Айан.

«Вставай, Катья. Пришло время сражаться».

«Я не могу. Я просто не могу, – всхлипнула она. – Я не могу сделать это одна».

«Ты не одна. Я всегда с тобой. – Он потянул ее за руку. – Ну же, где девушка, которая могла бы победить нас со связанной за спиной рукой?»

Это воспоминание было словно глоток свежего воздуха на залитом кровью полу. Она, пятнадцатилетняя, стоит на тренировочной площадке с Айаном и Бхайравом. Перед битвой с Бхайравом Таной заставил ее завязать одну руку за спиной, чтобы уравнять разницу в их мастерстве. Когда она победила Бхайрава, Айан покатывался со смеху, но потом она одолела и его.

«Какое восхитительное воспоминание. – Ченту обвился вокруг ее шеи и прошелся по груди, оставляя красные следы. – Теперь оно принадлежит мне».

Нет. Она больше ничего не позволит отнять у себя. Катьяни зажала кнут в кулаке, застав Бхайрава врасплох. Прежде чем он смог его вырвать, она полоснула по Ченту кинжалом, спрятанным в ее кровоточащей ладони.

Ченту закричал, издав такой пронзительный звук, что Катьяни едва не выронила клинок. Она держалась за кнут и резала до тех пор, пока его кончик, дергаясь и извиваясь, словно змея, не упал ей на грудь. Она с отвращением отшвырнула этот огрызок прочь, и тот приземлился на лицо одного из стражников. Вскрикнув, он выронил меч. Остальные стражники криками собрались вокруг него.

Катьяни попыталась встать, надеясь, что, пока они отвлеклись, она сможет сбежать. Или, по крайней мере, сможет обнажить свой меч. Но Бхайрав наступил ей на предплечье, придавив сапогом к земле, и она ахнула от боли. Юноша приставил свой меч к ее горлу.

– Не двигайся, – сказал он дрожащим от ярости голосом. – Или я убью тебя, как ты убила Таноя.

– Давай же, почему бы тебе этого не сделать? – насмехалась она. – Еще одно убийство мало что для тебя изменит.

Его глаза сузились. Прежде чем он успел сказать что-то еще, небо расколола такая яркая молния, что у Катьяни волосы встали дыбом. Прогремел сильный раскат грома. Начался град. Куски льда падали на шлемы и тюрбаны, покрывая весь внутренний двор. Один из них упал ей на грудь, прямо туда, где недавно оставил свой след Ченту. Катьяни подавила крик, и с недоверием подняла глаза. Град сам по себе был редкостью, а настолько крупных градин в этой части Бхарата отродясь не бывало.

– Отведите ее внутрь, – рявкнул Бхайрав, убирая ногу с ее руки. Она дотронулась до предплечья, надеясь, что ничего не сломано. Ее тут же схватило множество рук.

– Советую вам отпустить ее.

Богиня. Этот голос. Катьяни обернулась, и ее сердце подпрыгнуло.

Дакш стоял на дворцовой стене с луком в руках и целился в Бхайрава. Град падал вокруг него, словно отраженный невидимым щитом. Его лицо было таким же спокойным, как и всегда, а тело совершенно неподвижным.

Катьяни сморгнула слезы. Все ужасы, которые перенесли ее тело и дух, растаяли, будто их не было. Она думала, что никогда больше его не увидит, но он вернулся за ней. И ей было уже все равно, что будет дальше.

– Айрия Дакш, какой сюрприз, – выдавил Бхайрав, когда двое стражников бросились к нему с зонтиком. – Ты находишься далеко от своей территории. Твой отец знает, что ты здесь?

– У меня нет времени на пустую болтовню, – сказал Дакш с нескончаемым безразличием. – Отпусти ее, и мы отправимся своей дорогой.

– Ваша гурукула теперь покрывает убийц? – выплюнул Бхайрав. – Она сговорилась убить королевскую семью, а Ачарья помешал нам наказать ее. Теперь она вернулась и убила одного из главных свидетелей, а также главу Гаруды, который раньше был нашим учителем. Скажи мне, Айрия, каково подходящее наказание за это?

Его слова пронзили ее. Почти все это было ложью, но она и правда убила Таноя.

Взгляд Дакша не дрогнул, и его лук не сдвинулся ни на дюйм.

– Я сосчитаю до трех. Прежде чем я закончу, твои люди ее освободят.

– Или что? – потребовал Бхайрав. – Что ты можешь сделать?

– Град был лишь началом, – безмятежно сказал Дакш. – Моя следующая стрела разрушит твой дворец.

Это Дакш вызвал бурю с градом? Катьяни уставилась на него с благоговением, почти перестав замечать падающие на нее кусочки льда.

– Ты хочешь убедиться? – спросил он. – Отлично. ОДИН.

Солдаты попятились, их лица исказились от страха. Бхайрав стоял на месте, и казалось, что он вот-вот взорвется от ярости.

– ДВА.

Руки стражников, которые удерживали Катьяни, дрожали. О могуществе Ачарьи ходили легенды, и его аура передалась и сыновьям.

Дакш улыбнулся ужасной улыбкой.

– Т…

– Стой! – крикнул Бхайрав. – Забирай ее – и скатертью дорога. Я не хочу иметь ничего общего с этой предательницей и убийцей.

Дрожащие руки отпустили ее, и стражники с облегчением разбежались. Стараясь не шататься, Катьяни встала и вложила кинжал в ножны. Она подобрала сломанный лук и колчан. Это были единственные из ее вещей, которые прежде принадлежали Дакшу.

– Давай, Катьяни.

Дакш вложил свою стрелу обратно в колчан и протянул ей руку.

Этот незначительный жест наполнил ее невероятным теплом. Она вытерла руки о тунику, закинула лук и колчан за спину и схватилась за предложенную им руку – не потому, что без этого не взобралась бы на стену, а потому что хотела почувствовать его руку в своей.

Они перелетели через дворцовую стену.

– Почему ты пошел за мной? – спросила она, страшась его ответа, но в то же время отчаянно в нем нуждаясь.

– Позже, – сказал он отрывисто, и она поняла. В конце концов, они были на вражеской территории. Она вытащила волосы из вонючего тюрбана, сорвала с себя грязную тунику и вместе с Дакшем побежала на другую сторону крепости. Вокруг них на землю падали огромные градины, но, несмотря на это, они добрались до крепостной стены невредимыми.

Дакш привел Катьяни в заднюю часть крепости и, прячась от проходящего патруля, укрыл за лестницей. Она стояла, почти касаясь его груди своей спиной, и его рука лежала у нее на плече, а его дыхание согревало ее щеку. Эмоции Катьяни сейчас были такими же спутанными, как и ее волосы.

Когда стражники прошли мимо, Дакш подбежал к парапету и наклонился, словно проверял что-то. Озадаченная, она последовала за ним.

– Все еще здесь, – доложил он. – Ты первая.

Она посмотрела вниз. Очевидно, Дакш пришел более подготовленным, чем она. Он набросил на зубец петлю веревки и использовал ее, чтобы залезть наверх. Гораздо более простой путь, чем был у нее. Катьяни спустилась по веревке, стараясь как можно меньше травмировать раненую руку. Дакш последовал за ней. К тому времени, как он достиг земли, град прошел, хотя деревья все еще кренились под напором сильного ветра. Она вновь поразилась силе, вызвавшей такую бурю.

– Мы не можем воспользоваться лестницей, – коротко сказал он, осматривая окрестности.

– Я знаю другой маршрут, – сказала она. – Правда, он займет больше времени.

Она повела его через лес по козьей тропинке, которую помнила с детства. Заросшая сорняками и заполненная коварными обваливающимися камнями, она змеилась между деревьями, круто спускаясь по склону. Они вчетвером часто играли здесь в прятки. От воспоминаний о тех беззаботных временах Катьяни стало больно. Все это ушло навсегда. Но, по крайней мере, у нее все еще был Дакш. Странно было идти с ним по этому пути, полному призраков ее детства.

Буря утихла, но тьма была непроглядной. Дакш налетел на нее и пробормотал извинения.

– Возьми меня за руку, – сказала она, оживляясь. – Так мы пойдем быстрее.

Жаль, что было слишком темно, чтобы она могла разглядеть выражение его лица, но после этого они действительно пошли быстрее. Она крепко держала его за руку, удивляясь тому, что он вернулся за ней. Что заставило его передумать?

Прямо рядом с головой Катьяни пролетела большая белая сова, и девушка чуть не упала. Дакш поддержал ее, схватив за плечо.

– С тобой все в порядке? – спросил он полным беспокойства голосом.

Это был уже третий раз, когда он задавал подобный вопрос в такой момент, когда она не могла ответить честно, потому что от правды у него дым бы повалил из ушей.

Дакш, пусть я и самая невезучая девушка в мире, но когда я вот так держу тебя за руку, то понимаю, что ни за что не променяла бы свою жалкую судьбу ни на какую другую.

– Совы к удаче, – сказала она вместо этого, увлекая его за собой.

– Я об этом не слышал, – серьезно сказал Дакш. – Разве суеверие не говорит об обратном? Что уханье совы означает неминуемую смерть?

Какой зануда.

– Один крик означает неминуемую смерть, два крика к удаче, – сказала она. – Я услышала два.

– Я слышал только один, – ответил он.

Ей хотелось его встряхнуть. Почему они говорили о совах? Минуту она шла молча, и она обдумывала события последних нескольких часов: смерть двух свидетелей, признания Таноя, ее битва с Бхайравом и, как и прежде, отсутствие каких бы то ни было доказательств. Прямо сейчас все, на что она могла опереться, – это ее собственные логические рассуждения.

– Ты так и не ответил, почему решил пойти за мной, – сказала она наконец. Она вспомнила окончание их последнего разговора. «Я все равно не смогу тебя простить».

Он выдохнул.

– Мы нашли стрелу, которая подожгла Нандовану. Я пришел, как только смог.

– Она принадлежала Бхайраву? – сразу спросила она.

– Атрейи проводит ритуал, чтобы отследить, чья она. Мы узнаем через день или два.

Да. Это было бы неопровержимым доказательством, которое никто не сможет поставить под сомнение. Она представила, как выступает в суде, представляя эту стрелу в качестве доказательства перед беспристрастными судьями. Если такие вообще бывают.

– Но я знаю, что стрела не твоя, – добавил Дакш.

Пораженная, она обернулась к нему.

– Ты думал, что я подожгла лес?

– Я подумал, что, возможно, ты допустила ошибку и потеряла контроль.

Он пристально на нее посмотрел. Его лицо было открытым и уязвимым, таким, каким она видела его лишь однажды.

– Но на самом деле ошибся я. Мне жаль, что я в тебе сомневался. Потеря отца…

Он замолчал, не в силах продолжать.

Ей хотелось притянуть его к себе и сжать в объятиях, но она ограничилась тем, что крепче сжала его руку.

– На твоем месте я бы тоже разозлилась.

Они продолжили спускаться по тропинке, все еще держась за руки, хотя в этом больше не было особой необходимости. Когда они вышли из чащи, облака рассеялись. Перед возвращением в Нандовану Катьяни с удовольствием бы отдохнула и восстановила силы в какой-нибудь удобной гостинице на окраине города, но Дакш настоял на немедленном отъезде. Он поставил свою лошадь в конюшню на постоялом дворе и, разбудив владельца, смог раздобыть вторую лошадь для Катьяни.

Обратный путь занял три дня. Они дважды останавливались, чтобы перекусить в дхабе, и один раз – у общественного колодца, чтобы пополнить запасы воды. Конечно, на короткие промежутки времени они останавливались и затем, чтобы поспать и дать отдых своим лошадям. И каждый раз они по очереди дежурили, высматривая опасность. Несмотря на усталость, боль от ран и шок от недавних событий, Катьяни чувствовала себя спокойной и бесстрашной. Как и всегда, когда Дакш был рядом с ней. В его присутствии все неприятности, которые валунами преграждали ей путь, превращались в пыль.

Он не расспрашивал ее о двух смертях, в которых ее обвинил Бхайрав, но он заслуживал правды. Когда они вошли в сгоревший и почерневший лес, она рассказала ему все, что произошло, ничего не утаивая.

– Ответ на вопрос Бхайрава – это казнь, – сказал он, выслушав ее.

Ее сердце сжалось. Это был ответ на вопрос, какое наказание было бы справедливым за убийство своего учителя.

Дакш искоса на нее взглянул.

– Но есть исключения. Ты действовала в целях самозащиты, а это не нарушает закон ахимсы. Более того, он совершал злые деяния. Дхарма говорит, что долг противостоять злу важнее, чем долг перед нашим учителем.

– Он умер от моей руки, – пробормотала она, не желая искать себе никаких оправданий.

– Твоей руки или же руки судьбы, – сказал он. – Ты что, забыла благословение даян?

Благословение, которое она сама для себя выбрала.

– Мне следовало просить справедливости.

Он ничего не сказал, но она знала, о чем он думает. Она не могла изменить прошлого. Мертвые не стали бы живыми лишь потому, что она сожалела о своих действиях.

Они оставили сгоревшую часть леса позади. Было огромным облегчением дышать свежим воздухом нетронутых джунглей, проходя под густой зеленой сенью древних деревьев. У Катьяни было такое чувство, словно она наконец-то возвращается домой и скоро все в этом перевернутом мире встанет на свои места. Она хотела бы продлить этот момент, хотела бы завернуть его и забрать с собой, чтобы открыть позже. Это был бы лучший подарок, какой она могла себе сделать. Он напоминал бы ей о том, что в этом мире есть что-то еще, кроме ужаса, и что он казался таким ужасным лишь тогда, когда она забывала о лесе, гурукуле и Дакше.

Он ехал рядом. Его тело было расслаблено, лицо безмятежно. Катьяни вспомнила ту сильную бурю с градом, которую он вызвал, и ей стало немного тоскливо из-за того, что она не может контролировать стихии так же, как он.

– Что ты собирался делать на счет «три», если бы Бхайрав не подчинился тебе? – спросила она.

Он невесело улыбнулся:

– Я не знаю. Я блефовал.

Блефовал?

– Но… буря с градом?

– Наш отец учил нас управлять стихиями, – сказал он. – Но также учил нас экономно использовать эти силы на случай большей нужды. Град был простым совпадением.

Ее разум помутился. Он все это время притворялся. Если бы Бхайрав отдал своим солдатам приказ атаковать, Дакш в лучшем случае был бы ранен. Внутренности Катьяни скрутило от одной этой мысли. Ее саму тогда окружало больше пятидесяти стражников.

Дакш взглянул на нее.

– Если я могу победить кого-то словами, зачем использовать оружие? – спросил он, выдергивая Катьяни из ее мыслей.

– У тебя слоев больше, чем у капусты, – сказала она, и в тоне ее голоса появились дразнящие нотки. – Я не знала, что ты способен на обман.

– Это было меньшим злом, – серьезно сказал он.

Она подавила свое желание подколоть его еще. Странно, что его присутствие поднимало ей настроение даже в самых ужасных обстоятельствах.

Они добрались до гурукулы поздно вечером того же дня и спешились у ворот. Толпа учеников под крики облегчения бросилась вперед, чтобы их поприветствовать. У некоторых на глазах даже выступили слезы. Катьяни подумала, что это, должно быть, из-за смерти Ачарьи. Гурукула потеряла своего почтенного учителя и самого могущественного защитника. Уттам, может, и был способным юношей, но должно пройти еще много лет, прежде чем он приобретет те же известность и уважение, которыми пользовался его отец.

– Никогда больше так не делай, – сказала Шалу, подойдя к Дакшу.

А затем она обняла Катьяни и повела ее во двор.

– Никогда не делай чего? – спросила Катьяни.

Шалу бросила многозначительный взгляд на опустившего глаза Дакша.

– Пусть сам расскажет. Ты в порядке? Тебе нужны лекарства? Еда?

– Это может подождать, – с благодарностью сказала Катьяни. Они шли по знакомому двору, и дерево пипал посередине напоминало бессменного часового. – Где Айрия Уттам?

– Мой брат находится в уединении, – сказал Дакш. – Теперь, когда отца не стало, ему предстоит выполнить множество ритуалов. От него зависит безопасность гурукулы и всех, кто находится внутри. Он должен много медитировать, чтобы увеличить свою духовную силу.

К ним поспешила Атрейи.

– Вот ты где.

Она свирепо посмотрела на Дакша.

– Ты еще не настолько взрослый, дитя, чтобы я не могла тебя наказать.

Дакш поморщился. Шалу подавила усмешку, сжала руку Катьяни и отступила на шаг назад, прогоняя и других учеников.

Что он натворил? Прежде чем Катьяни успела спросить, Атрейи повернулась к ней.

– Я узнала, чья стрела подожгла Нандовану. Это была стрела Бхайрава.

– Да!

И все же это знание не принесло ей радости, лишь увеличило пропасть в душе Катьяни.

– Он отрицал свою причастность, но я сразу поняла, что он лжет.

Вот наконец и появилась первая улика против Бхайрава. Он поджег Нандовану, чтобы отомстить Ачарье за то, что тот ее защитил. Что еще он натворил?

Все, – подсказывало ее чутье. Он стоял во главе всего этого. Он больше всех выиграл от случившегося, он лгал им всю свою жизнь, он был больше всех очарован библиотечными книгами по магии, и это с ним на уроках Таной проводил бесчисленные часы. Но она все еще не знала, почему он это сделал. Неужели все ради того, чтобы занять трон?

– Это прямое нападение на нас, – сказал Дакш. Его голос наполнился холодной яростью. – Мой отец никогда бы этого не потерпел, и я тоже не стану.

– Что ты будешь делать? – спросила Атрейи. – Уттама нельзя беспокоить. А остальные не могут сравниться с твоим отцом в силе или власти. Мы не можем сражаться с целой армией.

Катьяни поджала губы. Сами они не могли сражаться с целой армией, но им и не нужно было делать это в одиночку.

– Есть те, кто может нам помочь. Я могла бы поговорить с королем Малва или наследным принцем королевства Соланки.

Она не знала, захочет ли ее двоюродный брат участвовать, а у Ирфана могли быть условия, которые она не смогла бы выполнить. Обе эти ставки были ненадежны.

– Нет, – быстро сказал Дакш. – Как только мы попросим помощи у других королевств, мы потеряем и наш политический нейтралитет, и имеющуюся репутацию. Это внутреннее дело Нандованы.

Вот как? У нее появилась весьма смелая, но очень даже логичная идея.

– Ты забываешь, что Нандована населена не только людьми.

Дакш нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

Она торжествующе улыбнулась.

– Ты забываешь о яту.

Глава 22

Это было очень дерзкое предложение. Сначала Дакш и Атрейи и слышать об этом не хотели. В конце концов, единственной причиной, по которой Ачарья вмешался в конфликт между Чанделой и Парамарой, было то, что Шамшер использовал яту.

– Но он использовал их, чтобы убить королевскую семью и советников, – возразила Катьяни, пока они стояли под деревом пипал. – В то время как мы попросим их никого не убивать и действовать только в целях самообороны. Нам нужно лишь схватить Бхайрава и допросить его.

– Правила ведения войны гласят, что участники боевых действий должны быть людьми, – отметил Дакш.

– Это не война, – сказала Катьяни. – Думай об этом как о расплате.

Он нахмурил брови:

– Независимо от того, как ты это называешь, мы с боем пойдем на крепость Аджайгарх вместе с яту.

– Что ж, меня уже один раз ложно обвинили именно в этом.

Катьяни вспомнила суд, и ее рот наполнился горечью.

– Подумай о том, что сделал Бхайрав и что он еще может сделать.

– Ты уверена, что обереги сломаны? – спросила Атрейи.

Катьяни кивнула:

– Вторжение яту уничтожило обереги. Чтобы восстановить их, потребовалось бы куда большее мастерство, чем есть у Бхайрава. Даже Хемлата не смогла бы этого сделать.

– Я должен спросить своего брата, – сказал Дакш. – Наш отец ни за что бы на такое не пошел.

– У него никогда и не было нужды делать что-то подобное, – сказала Катьяни.

– Ты предполагаешь, что яту согласятся нам помочь, – сказала Атрейи. – Но каждый раз, когда они заключали договор с людьми, это заканчивалось для них трагедией.

– Они согласятся помочь нам, потому что без них у нас нет надежды на успех, – сказала Катьяни. – Я пообещала, что если когда-нибудь буду в состоянии это сделать, то верну им их землю. Это может быть и одним из условий освобождения Бхайрава.