– Есть, моя королева, – сказали они и пошли к стене.
Алива и еще трое последовали за королевой, не отрывая рук от рукоятей оружия.
– Я много слышала о том человеке, его называют безумным алхимиком, – заговорила Алива, когда они миновали храм и повернули к мастерской Джерака Хайдена. – Насколько он опасен на самом деле? Каким оружием он сражается?
– Скорее всего, он безоружен, – сказала Верена. – Но не теряй бдительности. По-своему он так же опасен, как и принц Сокол. Он не задумываясь травил целые города ради того, чтобы изучать реакцию тел на яд. Мужчины, женщины, дети и даже домашний скот – все для него не больше чем способ утолить жажду знаний. Из всех, кто служил Черной Герран при покорении Эссорана, его одного я назвала бы неисправимым чудовищем. Даже хуже Мейвен.
Черная Герран кивнула Лоримеру Фелле и Тиарнаху, когда те присоединились к ним с Амогг на скрипучей дорожке, проложенной наверху бревенчатого частокола. Они смотрели на войско Империи света, которое, следуя за одетыми в меха разведчиками, тучей поднималось на горный хребет к югу от города. Показался знаменосец в кипенно-белом плаще и с серебряной цепью, белый флаг с золотыми лучами Светлейшей развевался на длинном шесте с медным навершием. Знаменосец установил его совсем рядом с демоническим знаком Черной Герран. Вслед за ним появился сам принц Сокол в доспехах, сверкающих серебром, и с опущенным золотым забралом в форме соколиного клюва.
Мейвен растолкала в узком проходе потных и трясущихся ополченцев. Заняв место рядом со своим генералом, некромантка всмотрелась в далекого принца Сокола. Ее ногти до крови впились в ладони.
– Вы уверены, что эти ублюдки не станут брать нас измором? – спросил Тиарнах, надевая подобранную кольчугу и шлем и покрепче затягивая ремень. – Еще больше таких на севере, всего в дне пути.
– Я сомневаюсь, что они остановятся даже просто поговорить, – отозвалась Мейвен. – Они самоуверенны и нападут немедля, как и решили. Злоба принца Сокола заложена в самой его природе. Он считает себя и свою проклятую Богиню непобедимыми. Ему даже в голову не придет, что он может потерпеть поражение.
– И еще огонь позволяет легко убивать, – добавила глава племени орков. – Амогг говорит, маленькие человечки опасаются драться топор к топору.
– На сей раз перед нами множество инквизиторов, – сказал Лоример. – Как вы собираетесь их встречать?
– Я – никак, – ответила Черная Герран. – Теперь, после морского боя Верены, мы знаем, на что они способны, и большинство умрут прежде, чем окажутся на расстоянии полета стрелы от Тарнбрука.
Черная Герран не сводила глаз с человека, идущего разрушать то, что сорок лет было ей домом. Принц Сокол остановился. Его скрытое шлемом лицо обратилось в сторону Черной Герран и Мейвен. Он, казалось, содрогнулся, увидев их, но потом извлек и высоко поднял свой меч. На нем вспыхнуло пламя, и принц Сокол направил его на Тарнбрук. Его люди прибавили шаг.
Черная Герран ахнула, ноги у нее подкосились, так что ей пришлось ухватиться за руку Мейвен.
– Они остановились именно там, где мне нужно.
Ее губы искривила гримаса боли, а все тело сводило судорогой. Под городом задрожала земля. По краям долины со скал посыпались валуны.
С губ, из глаз и носа Черной Герран потекла кровь, и она повисла на руке некромантки. Судороги усилились, каждый мускул напрягся. Наконец напряжение схлынуло, она застонала и утерла лицо носовым платком.
– Идет великий демон. Генерал князя Шемхарая Малифер поднимается из горящих глубин Хеллрата.
Дрожь земли становилась сильнее. Слыша, как горожане вопят от страха и удивления, Амогг проревела:
– Это на нашей стороне! Большой демон идет, чтобы пожрать мелких людишек!
Ополченцы растерянно перетаптывались с ноги на ногу, не понимая, успокаивает их Амогг или наоборот.
– Пора убирать со стены большую часть наших сил ближнего боя, – сказал Эстевану Лоример. – Это место уже пропиталось страхом. Чем меньше горожан увидит это, тем лучше.
Три четверти тарнбрукского ополчения и вооруженных гражданских были выстроены отдельными группами близ стены и готовы оборонять любую возникшую брешь. А оставшиеся на стене взвели луки и взялись за оружие, ожидая, когда приблизится враг.
– Началось, – сказала Черная Герран, указывая на вершину холма, где шатались, падали и роняли оружие солдаты Империи света. Строй рассыпался, и Черная Герран засмеялась, брызжа каплями крови. Под ее колдовскими знаками вздыбилась земля, поднимались и раскалывались каменные пласты, из глубин на поверхность пробивалось что-то огромное.
Обжигающие струи и облака зловонного пара вырывались из разломов в земле. Люди падали с красными обожженными лицами, а другие задыхались, хватая воздух, как вытащенные на берег рыбы. Языки огня взметнулись до неба, и все ощутили вонь серы и тухлых яиц.
Кучка бритоголовых жрецов возвысила голоса в молитве Светлейшей о защите от всякого зла. А из пропасти среди потока камней поднялись две грубые руки, красные и чешуйчатые, каждая величиной с дом. Руки ударили с двух сторон так, что задрожала земля, а жрецы были смяты в кашу. В склон холма вонзились длинные черные когти, показалась длинная и ужасная крокодилья морда с клыками – из зияющей раны земли в мир смертных вышел демон, генерал Малифер. Он вставал на две ноги, опираясь на две руки, но на этом сходство с человеком заканчивалось. Выпрямляясь, он достиг высоты колокольни Тарнбрука, а вместе с тянущимся за ним хвостом был втрое длиннее – титанический демон в шипастых доспехах кованой стали, с тяжелой булавой размером с дерево и навершием как стенобитный таран. Дым и пламя вырывались из клыкастой зияющей пасти, а когда он окинул взглядом окружающий пир из кусков человечины, изо рта стала капать слюна. Его длинный бугристый хвост хлестнул по склону холма, раздавив еще несколько человек.
Перепуганная и рассыпавшаяся армия Империи света в беспорядке отступила, суетясь, как муравьи под сапогом гиганта, готового растоптать все живое. Ополченцы Тарнбрука на стене побледнели и крепче сжали оружие. Сталь звенела, скрипела кожа – люди в ужасе молились Старым богам, чтобы этот монстр уничтожил только врагов.
Длинная и плоская нечеловеческая голова генерала-демона обернулась в сторону Черной Герран, немигающие ярко-зеленые глаза были четко направлены в глубины ее души.
– Это царство принадлежит теперь князю Шемхараю, – проревело чудовище.
Его глотка никогда не смогла бы выговорить человеческие слова, но все сказанное каким-то образом понимал каждый разум.
– Нет, пока еще нет! – прокричала хриплым и надтреснутым голосом Черная Герран. – За тобой стоит войско Богини. Моей волей и моей кровью уничтожь его.
Словно подтверждая ее слова, из-под осыпи выбрался долговязый инквизитор в пыльных доспехах, извлек меч и направил на громадного демона, громким голосом вознося молитву Светлейшей, чтобы высвободить Ее силу.
На закованную в сталь грудь Малифера устремился поток золотого огня, который человеческое существо превратил бы в пепел. Демон был вынужден сделать шаг назад. Часть его доспехов засветилась вишнево-красным, и он опустил клыкастую пасть, одним глазом изучая насекомое, посмевшее ужалить его.
Он испустил рев, от которого с крыш посыпалась черепица, взмыли в небо птицы по всей округе, затрещали горшки, завыли коты, разбежались собаки. В ясном небе появились черные тучи, погрузившие город в сумрак и осыпавшие его градом.
Одна когтистая лапа закрыла святой огонь, а другая пустила булаву в ход. Навершие ударило как гром, сокрушив инквизитора и с ним вместе изрядный кусок холма. Грязь и мелкие камни дождем осыпали поле боя, а дыра была глубже роста Амогг.
Малифер изучил свою лапу, глядя на обугленную чешую, как смотрел бы человек на досадную сыпь.
– Знай свое место, червяк, – прогудел он. – Ваши души и тела – моя пища.
И он растоптал еще несколько случайных солдат, а потом нагнулся, сгреб двоих вопящих людей, сунул в рот и целиком проглотил.
Паникующие солдаты начали собираться вокруг принца Сокола, тот извлек меч и двинулся прямо на демона. Сила Богини окутывала его, с каждым шагом все ярче и выше становился гигантский образ Светлейшей, тот самый, что сиял вокруг него в битве с Кракеном. Меч в руках принца Сокола удлинился, став размером с булаву генерала-демона. Голос принца, глубокий и ясный, прогремел как городской колокол:
– Я тебя уничтожу, служитель зла! Этот мир склоняется перед волей Светлейшей, все нечистое будет выжжено. Расступитесь, избранные Богини! Этот враг только мой!
Малифер разразился хохотом, загремевшим, как две столкнувшиеся горы, его булава взметнулась над головой принца Сокола. Воин Светлейшей уклонился и ответил ударом, быстрым как молния. Его горящий клинок c градом искр пронзил закаленную сталь.
Демон-генерал зашипел, его черная кровь брызнула на склон холма, загораясь на земле жирным черным пламенем. Демон обернулся, хлестнул хвостом по ноге принца Сокола, отчего тот упал на своих солдат, и огромное тело, все в золотом огне, погребло под собой двадцать человек.
Две огромные силы сошлись в бою на холме южнее Тарнбрука, а оставшиеся бойцы Империи света бросились к городу, боевой порядок и строй потонули в ярости, жажде крови и неприкрытом ужасе.
– Эй, а вот и фанатики! – прокричал Тиарнах, когда град камней осыпал его шлем. – Занимайте места, глотайте хреново зелье алхимика и готовьтесь спустить стрелы. Я любого выпотрошу, хоть мужчину, хоть женщину, кто останется жив, не забрав хоть пары голов у врага, чтобы насадить их на пики. Так что сделайте мне лес из вражеских черепов, чокнутые ублюдки!
Началась последняя битва, где решалась судьба каждой живой души Тарнбрука.
Глава 37
Лучники Тарнбрука были охотниками, а не хладнокровными душегубами, их трясущиеся, побитые градом руки не могли как надо прицелиться. Стрелы, сыпавшиеся на атакующих солдат, били в поднятые щиты и отскакивали от шлемов, а чаще просто летели мимо. Всего несколько попали в незащищенную плоть, но фанатики лишь становились яростнее с каждым ударом. Мирным крестьянам, мясникам, ткачам и прочим жителям Тарнбрука никогда не приходилось сталкиваться с таким.
А стрелки Империи света, держась за линией столкновения, поражали защитников на стене из мощных боевых луков.
Стрелы сыпались в обе стороны, тут и там гибли люди. Враг приблизился к полному грязи рву перед городской стеной, сбавил темп, отчего солдаты стали лучшей мишенью для лучников. Некоторые поскальзывались в грязи, падали и натыкались на заостренные деревянные колья, а другие цеплялись за них одеждой и останавливались. Но атака не прекращалась.
Амогг, как живая катапульта, метала в гущу вражеских солдат алхимические снаряды Джерака Хайдена. Железные шары с шипением разрывались острыми как бритва осколками, режущими все вокруг. Глиняные горшки раскалывались, рассыпая по ветру порошки. Люди с криком хватались за плавящиеся глаза, а другие падали, цепляясь за горло, или бились в галлюцинациях с несуществующими врагами. Десятки солдат срывали кольчуги и шлемы, яростно раздирая быстро покрывающуюся волдырями и отслаивающуюся кожу. Остальные, разъяренные, с мрачными лицами, продолжали идти вперед.
Ветер переменился и понес зеленые и желтые облака назад, через часть частокола, потом вверх и на восток, за город. Десяток жителей Тарнбрука, охранявших этот участок, задыхались и падали с пеной у рта, даже при смерти заливаясь истерическим смехом.
Золотое пламя полыхнуло в западной стороне частокола, ослепительно-яркое в демоническом сумраке. В нем горели и бревна, и лучники наверху. Со сверкающим мечом и с горящим взглядом инквизитор бросился в клубящуюся дымом брешь. Его люди взревели и последовали за ним, предвкушая победу.
Скрежет стали, глухой стук плоти – отрубленная голова инквизитора покатилась, подскакивая, тем же самым путем обратно. В брешь вступила огромная тень, прорубаясь топором сквозь первый ряд солдат.
Амогг с хохотом наносила кровавые разрушения и расшвыривала людей, как поломанные игрушки.
– Деритесь хорошо, людишки. Порадуйте Амогг Хадакк.
Атакующие Империи света сбавили темп, но все же продолжали двигаться вперед – теперь осторожнее, прикрываясь щитами, оценивая оружие и остерегаясь опасной близости огромного орка. Все они носили прекрасные кольчуги и прочные шлемы, но хоть доспехи и защищали от острых мечей, один лишь удар тяжелого топора ломал кости.
Рыжая Пенни и отряд женщин-ополченцев бросились на подмогу вождю орков, пока ее не успели сокрушить превосходящим числом. Врага встретила стена копий – бей, шаг назад и бей снова, как их учили.
Но какой бы крупной ни была предводительница орков, в одиночку она не могла защитить всю брешь, и солдаты проникали с обеих сторон. Они пробовали использовать свои доспехи и силу, чтобы прорваться через лес копий. Некоторые колебались, осознав, что столкнулись с женщинами, – роковая ошибка. Копейщицы Рыжей Пенни ни минуты не сомневались. Бей, шаг назад, снова бей…
Золотой титан и громадный генерал-демон продолжали бой на склоне холма, каждый удар пылающего меча и тяжелой булавы сотрясал и раскалывал землю. Они били и резали полные нереальной мощи тела друг друга, лился дождь обжигающей черной крови и золотого огня, а доспехи трещали под натиском. Клыкастая пасть Малифера щелкнула в угрожающей близости от золотого носа принца Сокола, и защитник Светлейшей ответил ударом по крокодильей челюсти демона. Он нанес кулаком могучий, как стенобитный таран, удар, и по всей долине прокатился тяжелый гром.
Малифер мгновенно оправился, и с нарастающей яростью они продолжили бой.
На восточной стене все новые бревна обращались в огонь и пепел. Двое пеших инквизиторов, подвижных и быстрых, осторожной трусцой продвигались вперед, а за ними шел строй подчиненных. Они извлекли урок из роковой самоуверенности своего собрата.
Тиарнах, держа в каждой руке по мечу, шагнул к ним сквозь горящие угли и клубы пепла, преграждая путь. Его рыжие волосы блестели в свете огня, на губах играла презрительная усмешка. Он смеялся над инквизиторами и кричал:
– Подходите, и я вас выпотрошу, шакалы Богини!
Его сердце бешено колотилось от смеси смертельного страха и той старой дикой радости боя, по которой он так долго скучал. Впервые за многие десятилетия он ощущал себя по-настоящему живым.
– Бей проклятых язычников! – воззвал один из посвященных рыцарей и махнул рукой, направляя войско вперед.
Николас и группа ополченцев закричали: «За Тарнбрук!» – и двумя рядами бросились навстречу с копьями наперевес.
Два отряда сошлись в яростной схватке. Сталь пронзала плоть и кости, люди вопили.
Тиарнах прокладывал себе путь к инквизиторам. Он перерезал горло солдату, пинком разбил колено другому, и тот упал под ноги своим соратникам. Николас и еще один ополченец сопровождали своего командира, вонзая копья в незащищенные глаза, пах и шеи, отчаянно стараясь устрашить солдат Империи света. Но ненадолго. Тиарнах знал, что им не удастся долго сдерживать напор бывалых бойцов в тяжелых доспехах.
Нельзя было допустить, чтобы враг ударил по стене копий из-за щитов, и Тиарнах стал пробиваться вперед сквозь шквал смерти, клинки скрежетали о его шлем и кольчугу. Что-то скользнуло у него по щеке, вдоль челюсти вспыхнула горящая полоса. Костяшки пальцев ободрались и кровоточили от поспешных ударов. Боль была знаком чести, отказом от прежнего малодушия.
Щит врезался Николасу в лицо, и тот отшатнулся, почти лишившись сознания, усы залило красным. Кто-то из горожан выволок Николаса из строя, пока его не убили, и занял место в первом ряду.
Два быстрых и ловких, как рыбы, инквизитора приблизились к Тиарнаху, держа в одной руке меч и направляя на него свободные руки.
– Да поглотит тебя ярость Светлейшей! – вскричали они.
Сверкающий огонь вырвался из их рук и охватил Тиарнаха и ополченца с ним рядом. Вонь обожженной плоти наполнила воздух.
Один из рыцарей захрипел, его огонь начал затухать. Меч упал в грязь, а сам инквизитор растерянно смотрел на клинок, торчащий у него под мышкой, который, обойдя стальную пластину, пробил более тонкую кольчугу и льняной подлатник.
Тиарнах провернул оружие, и у рыцаря изо рта хлынула кровь. Он упал бесформенной кучей, и Тиарнах выдернул клинок как раз вовремя, чтобы отразить жестокий удар второго инквизитора. Они столкнулись, сталь проскрежетала о сталь. Серые глаза рыцаря за забралом шлема запылали яростью, загорелся меч, направленный прямо на Тиарнаха.
Удар грязного сапога в пах заставил второго рыцаря отшатнуться, случайным взмахом меча он отсек кисть одному из своих солдат. Окровавленный воин устремился за ним, вопя в диком восторге: «Тиарнах из клана Кахалгилроев!»
Он отбросил поврежденный клинок, подобрал хорошо сбалансированный меч рыцаря и бросился на врага, ополченцы Тарнбрука ринулись вслед за ним. Одному солдату он отрубил руку и пронзил мечом чье-то горло. В его мышцах кипела сила – сила веры, сила бога войны. Его объял восторг битвы, и он знал, что его место по праву здесь, на поле боя, а не в жалких пивных, где он топил горе и сожаления.
Инквизитор на дальнем краю поля боя поднял меч и исчез за вспыхнувшей молнией. Во второй раз молния прорезала чистое небо и поджарила трех испуганных женщин с кухонными ножами, которых держали в резерве ближе к центру города. Посвященный рыцарь опять стал видимым и обезглавил молодого человека в деревянных доспехах, но не раньше, чем тот издал леденящий кровь крик, предупредивший Черную Герран. Инквизитор пошатнулся и на миг прислонился к стене, очевидно, утомленный своим магическим напряжением.
Следующий удар молнии сразил двух ополченцев резерва, потом еще одного. Три инквизитора обошли оборону города, но, похоже, временно ослабели.
Черная Герран выругалась.
– Мейвен! Лоример! Убейте их, пока они не нанесли еще больше ущерба.
Вампир тут же устремился к ближайшему, клыками и яростью отвлекая его внимание от растерянных и ослепленных горожан. Мастерски уворачиваясь от града ударов горящим мечом, он проскользнул, как ртуть, выпустил когти и разодрал сталь и плоть, словно тряпку. Рыцарь лишился руки по локоть, из рваного обрубка ритмично хлестала кровь.
Инквизитор закричал, взмах его меча нанес неглубокий удар по плечу Лоримера под костяными доспехами. Когда человек отшатнулся, вампир помедлил, чтобы осмотреть свою рану.
Меч прорезал мясо до кости, и рана не заживала. Кровь текла по груди и руке, с этим ничего не поделать. Против магии Богини доспехи бесполезны. Вампирский костяной покров и острые шипы скрылись под человеческой кожей Лоримера, рана так и зияла ярко-алой полосой.
Дотянувшись, вампир вырвал кусок плеча и отбросил горелое мясо, обнажив кость. Мускулы и новая плоть тут же заполнили этот провал, его кожа снова стала как новая.
Обнажая клыки, Лоример ухмыльнулся побелевшему инквизитору.
– На свою беду, ты встретился с Лоримером Фелле, лордом Придела теней.
Зашипев от боли, рыцарь атаковал его, несмотря на растущую слабость.
Восхитившись мужеством этого человека, Лоример увернулся от следующего удара и пробил дыру в нагруднике рыцаря. «Но еще больше меня восхищает вкус его сердца», – подумал он, тут же вырвал сердце и погрузил клыки в горячую плоть.
Темная сила Мейвен сосредоточилась на следующем инквизиторе, который потешался над ней, несмотря на обвивавших его змей черного тумана. С криком «Светлейшая защищает!» он бросился на некромантку, по пути зарубив двух горожан.
– Больше нет, – ответила Мейвен, и туман стал просачиваться сквозь отверстия шлема в легкие. – Благодаря предыдущим встречам с твоими товарищами и моим исследованиям божественной природы Тиарнаха.
Инквизитор замедлил шаг, зашатался и стал кашлять кровью, а его лицо покрылось желтыми волдырями. Он воздел меч и исчез в вспышке молнии.
Мейвен на мгновение прикрыла глаза.
– Так-так. У этого хватило ума удрать.
Черная Герран обратила внимание на яркую вспышку в глубине поля боя, на упавшую там на колени серебряную фигуру, которую рвало кровью.
– Среди них, похоже, еще остались способные мыслить самостоятельно. Он умрет?
Мейвен задумалась, а потом пожала плечами.
– Ожидай худшего и не разочаруешься.
Третий из ближайших к городу инквизиторов выпотрошил двоих горожан и нырнул в переулок, ведущий к центру, убивая всех, попадающихся на пути, и вооруженных, и нет.
Черной Герран некогда было об этом раздумывать, дрожь земли сбила ее с ног. Гигантская огненная фигура принца Сокола опрокинулась на спину, и огромная, как гора, булава Малифера ударила его в грудь. Принц издал дикий крик, и земля содрогнулась, золотое пламя и кровь потекли из трещин в доспехах. На мгновение у Черной Герран мелькнула надежда, что все закончится вот так просто.
Следующий удар булавы пришелся по голой земле – принц Сокол перекатился в сторону, и его раскаленный клинок пронзил ноги демона. Принц, шатаясь, встал, а потом заставил Малифера отступить, нанося шквал ударов, так что из десятка неглубоких ран потекла кровь.
Из зияющей пасти демона повалил дым, и за яростным ревом последовал неловкий замах. Принц Сокол, уклонившись, нанес удар демону, горящий меч проткнул кованый нагрудник и вышел из спины.
Малифер зашипел в агонии, оттолкнув врага, соскользнул с клинка, осторожно отступил на пару шагов, защищаясь поднятой булавой. По холму рекой хлынула горящая кровь, и Черная Герран поняла, что демон-генерал превзойден силой Светлейшей Богини, окружающей Ее защитника. Поражение – лишь вопрос времени. Вопрос только в том, какой ущерб демон сможет нанести до своей гибели. Может, он достаточно ослабит принца Сокола?
Тиарнах и Амогг продолжали сражаться, сея кровавые разрушения, а вокруг них ополченцы гибли как мухи. Превосходство в вооружении и умениях наносило страшный урон, враг безжалостно пользовался каждой ошибкой, и любой запоздалый выпад или неуклюжая попытка атаки приводили к зияющим ранам и кровопролитию. Линии обороны дрогнули. Ополчению пришлось отступить. Первый шаг. Второй нес их назад, через брешь в стене. Третий – силы Империи света крушили и ломали древки их копий, а подкованные сапоги втаптывали умирающих в грязь.
Изо рта у некоторых тарнбрукских ополченцев начала идти пена, их глаза покраснели и вылезли из орбит, вены вздулись и пульсировали на лицах и шеях. Зелье Джерака Хайдена подействовало на дюжину добровольцев, обратило в ярость их страх. Они дикими зверями неслись на врага, из их глоток вырывались адские крики, они рвали, грызли и резали, не испытывая ни страха, ни боли. Отступление сменилось бешеным нападением.
Старый пастух, седобородый и дряхлый, бросил сломанное древко копья прямо в лицо противника, а потом как зеленый юнец пронесся мимо Амогг. Старик увернулся от двух ударов мечом, перепрыгнул через щит покрытого боевыми шрамами северянина и свалил его наземь. Он ударил солдата в лицо, смял забрало и сломал челюсть врага вместе с собственным запястьем. Старик не выказал ни тени боли, он вопил от ярости и бил снова и снова. Меч пронзил его грудь. Он это проигнорировал и все бил, пока жертва не умерла, а его рука не превратилась в мешанину разбитых костей. Тогда он полоснул клинком по груди и впился зубами в горло перепуганного человека, попытавшегося его удержать. Даже когда другой меч рассек старику череп, его зубы продолжали рвать горло солдата.
Воспаленная рана на груди дровосека, оставшаяся после первого боя, перестала гореть, боль угасла в его сознании. Несмотря на слова целителя о том, что надежда есть, он понимал, что уже мертв. Зелье давало ему возможность забрать с собой больше сволочей Империи света. Он понесся вперед, сжимая в руке топор убитого брата, и ударил в щит. Нечеловеческая сила разрубила щит и руку за ним, а потом проломила солдату череп. Меч снес дровосеку половину лица вместе с глазом, но его это не остановило. Он успел расколоть еще один череп прежде, чем пал.
Остальные добровольцы Тарнбрука под влиянием зелья Джерака Хайдена озверело атаковали имперскую армию. Ополченцы собрались с силами и, сражаясь с удвоенной яростью, твердо держали позиции.
Но потом Черная Герран увидела, что в слепое безумие впал тринадцатый, а за ним четырнадцатый, пятнадцатый… двадцатый… Из города послышались крики – из безопасных мест на врага бежали с красными лицами и пеной у рта дети, немощные и старики, вооруженные ножами и палками.
– Что происходит? – спросила Мейвен.
– Мерзавец Хайден, – со злостью отозвалась Черная Герран. – Ему было мало дюжины добровольцев. Должно быть, добавил что-то в воду, вино и еду – он мог сделать больше проклятого зелья, чем говорил. Ему все равно, кого убивать.
– От этой твари я другого и не ожидала, – усмехнулась некромантка. – Верена пошла разыскивать мелкого негодяя, но она ранена, и на нее нельзя рассчитывать. – Мейвен положила руку на рукоять своего колдовского кинжала и двинулась в город. – Я уничтожу последнего инквизитора из тех, что прорвали нашу защиту, а после сама разберусь с этим психом.
Глава 38
Верена терпеть не могла поворачиваться к битве спиной. Лязг стали, крики и вопли взывали к ней. Нужно собирать людей, вести за собой идиотов и угрозами заставлять трусов подчиняться. Но Джераку Хайдену нельзя давать волю, а отсутствующая рука и саднящая рана побуждали выместить боль на его мерзкой шкуре. Сейчас это было почти все, на что она способна.
А кроме того, она хотела оказаться как можно дальше от двух чудовищ, сражающихся друг с другом на холме у Тарнбрука. Демона-генерала оттеснили, он почернел, а его многочисленные раны кровоточили. От каждого удара земля содрогалась, лязг магического оружия громом прокатывался по долине. Они напоминали сражающихся богов, а для Верены и одной встречи с Кракеном хватило на всю оставшуюся жизнь. На ее плечах дрожала Ирусен, спрятав симпатичную мордочку в волосах королевы. Маленький слинкс ненавидел магию больше града, и Верена всецело с ней соглашалась.
В окружении Аливы и трех моряков она шла к дому, где устроил свою мастерскую Джерак. По улицам бежали горожане, поднося защитникам стрелы и оружие или помогая раненым добраться в безопасное место. Все больше людей грязно ругались, молотили по стенам кулаками и скрежетали зубами, а их лица были багровыми от злости. Верена решила, что это страх и ярость доводят их до безумия.
Она заметила крысеныша-коротышку, который высунулся из двери мастерской и крутил головой вправо и влево, готовясь удрать. Он прищурился на нее сквозь пыльные очки и шмыгнул обратно. Раздался стук тяжелого деревянного засова, встающего на место, – алхимик забаррикадировался в своей норе.
Верена мрачно улыбнулась и положила руку на нож за поясом. Она с наслаждением перережет безумцу глотку, как только тот высунет нос из своей раковины.
Приближаясь к двери, Верена начала понимать, что с горожанами творится что-то неладное. Люди вопили, рвали на себе волосы, хватались за оружие и завывали, как взбесившиеся звери.
Старик с налитыми кровью глазами и сальной бородой заметил Верену и ее команду. Он тут же схватил ближайший табурет и, замахнувшись им, похромал к морякам. Алива подняла бровь и послала одного пирата вперед, чтобы обезвредить старика, прежде чем он нанес кому-то урон.
Просоленный моряк схватил табурет и попытался вырвать его у старика. С тем же успехом он мог бы пытаться вырвать топор из кулака Амогг. Старик взревел, обнажив кривые желтые зубы, и врезал пирату табуретом по лицу. Брызнули щепки и зубы, а моряк рухнул навзничь и застыл в грязи.
– Зарубите его, – приказала Верена.
Алива и еще два пирата вытащили клинки и разрубили старика на куски. Умирал он на удивление долго.
Верена изучила других горожан, ведущих себя аналогичным образом. Большинство неслись на юг, привлеченные звуками сражения и не обращая никакого внимания на две могучие фигуры, наносящие друг другу удары. По ближайшему переулку раскатились эхо схватки и вопли умирающих, и на шум побежали новые обезумевшие горожане.
– Проклятый Джерак Хайден! – рявкнула она. – Я предупреждала их, чем все это кончится. Откройте дверь, соленые псы.
Алива прислонила пребывающего без сознания моряка к стене и начала колотить ногами по двери мастерской. На третьем ударе старая дверь треснула и почти подалась.
– Оставьте меня в покое! – завизжал изнутри Джерак. – Идите грабить каких-нибудь крестьян. У меня слишком много важных дел, чтобы отвлекаться на невежд.
– Ты отравил горожан! – завопила Верена.
– И что? – прокричал он с очевидным смятением. – Так они гораздо полезнее. Станешь ли ты возражать, если в лесу срубят несколько деревьев, чтобы построить корабль? Когда тебе понадобятся крестьяне, нетрудно найти других.
– Ты просто бешеный пес, от которого нужно избавиться! – рявкнула Верена.
Алива в последний раз с силой пнула по двери, и та распахнулась, а деревянный засов разломился пополам. Щепки разлетелись по комнате, сшибая бутылки, разбивая склянки и стуча по металлическим мискам, на пол просыпались разные порошки.
На скамье в центре комнаты что-то стонало и дергалось под заляпанной простыней. Верена предположила, что это очередная жертва безумного алхимика.
Джерак шипел от ярости и шлепал ладонью по спине не то статуи, не то человека из латуни и железа, с лезвиями вместо рук. Глазницы на латунном черепе сверкали кроваво-красным.
Алива провела темной рукой по своей потной голове с щетиной волос.
– А с ним что делать, моя королева?
– Поставь его на колени передо мной, – ответила Верена.
Джерак Хайден закатил глаза.
– Ты немногим лучше мычащей скотины, скудоумна и напрочь лишена воображения.
Верена едва заметно улыбнулась.
– Вот уж воображением я не обделена. И скоро ты в этом убедишься.
Он что-то пробормотал и надел на голову железный обод.
– Убей их, голем.
Металлический человек вздрогнул и ожил, внутри у него что-то зажужжало и защелкало, повернулись шестеренки и посыпались искры, как от грозы в миниатюре. Он поднял руки, приготовив лезвия к бою.
Безумный алхимик хихикнул, облизал губы и ух-мыльнулся.
– Все вы – просто грязные паразиты. Пусть вас сожрут черви.
Пиратская королева вытащила из-за пояса нож.
– Уничтожьте эту штуковину.
Два моряка бросились выполнять приказ, но сабли тщетно клацали по металлическим ребрам. Голем полоснул руками-лезвиями и рассек пирату руку от запястья до локтя. Алива подобрала деревянный ящик и швырнула его. Голем покачнулся от удара, но восстановил равновесие.
– Что это за тварь? – спросила Алива, хватая другой ящик.
– Будущее человечества, – ответил Джерак Хайден, задыхаясь от восторга. – Конец болезням и смерти. Теперь у меня в руках бессмертие!
Один пират отпрыгнул от голема, шлепнулся на скамью в центре комнаты и в попытке сохранить равновесие оперся рукой на покрывающую скамью простыню. Ткань прорвали клыки и впились ему в запястье. Моряк взвыл. Покачиваясь, он отпрянул, утащив с собой простыню, а под ней оказался рассеченный, но еще живой торс вампира из выводка Лоримера Фелле.
При виде пульсирующих розовых и серых внутренностей Аливу чуть не стошнило. Она уже открыла рот, чтобы выругаться, но не успела.
Стена комнаты взорвалась, швырнув первую помощницу Верены к противоположной стене, и внутрь ввалился рыцарь в доспехах, отчаянно пытаясь освободиться от грузной женщины средних лет, молотящей его головой. Ее лицо уже превратилось в кровавую кашу от ударов о шлем. Рыцарь оторвал ее от себя и отшвырнул. Женщина наткнулась на сверкающего человека из латуни и железа.
Голем ее обезглавил.
Верена, Джерак и инквизитор Империи света на мгновение замерли, потрясенно уставившись друг на друга. А потом началась кутерьма.
Меч посвященного рыцаря поднялся, и голема охватило золотое пламя.
Алива бросилась в сторону, пока святая магия испепеляла вампирское отродье и двух пиратов рядом с ним, а заодно инструменты и припасы Джерака Хайдена. Сам же алхимик кинулся к двери, находясь на волоске от огненной смерти.
Верену золотое пламя не затронуло, свернувшийся вокруг ее шеи слинкс с шипением отводил магию прочь. Верена загородила дверь, и алхимик врезался в нее, оба кубарем покатились наружу. Оторвавшийся с плеч хозяйки слинкс заверещал, кувыркнувшись по земле.
Инквизитор охнул, увидев, что голем как ни в чем не бывало идет сквозь пламя, его металлические кости раскалились докрасна и оплавились, а внутренности задымились. Взметнулось латунное лезвие, но рыцарь с легкостью парировал удар. Рука голема переломилась, горящий металл брызнул на кирасу рыцаря. Голем поднял сломанную руку, и его голова перекосилась, шарниры на шее размягчились и скрючились. А потом он заключил рыцаря в медвежьи объятия.
Рыцарь боролся изо всех сил, но не сумел вырваться из металлической хватки. Дымящееся тело голема обрушилось на доспехи, нагревая их. Рыцарь закричал. Его подлатник обуглился, а кольчуга прогорела до самой кожи. Он раскачивался взад и вперед и завыл, поджариваясь внутри собственных доспехов.
Сквозь крышу сверкнула молния, и рыцарь исчез в клубах дыма и пара, забрав с собой наполовину расплавленного голема.
Джерак Хайден барахтался, пытаясь вырваться из хватки королевы пиратов. У него имелось две руки, зато Верена была крепка, как старая шкура. Она врезала ему коленом под дых и вырвала зубами кусок мяса из руки. Алхимик с воплями рухнул прямо на нее, колотя по лицу.
Его кулак угодил Верене в челюсть и раскроил губу. Алхимик триумфально встал. И только тогда заметил рукоятку ножа, торчащую из груди, и его тут же окатило волной страшной боли.
Шатаясь, он попятился и поднес руки к ножу, не зная, оставить его или выдернуть – тогда он потеряет много крови.
– Что ты сделала, идиотка? – выдохнул он. – Как посмела уничтожить кладезь знаний и прогресса?
Верена сморгнула слезы и встала на колени.
– Заколот, как свинья, – просипела она. – Финал, который ты заслужил. Миру не нужны твои знания, что бы ты ни воображал.
Джерак Хайден упал на колени, уставившись на смертельную рану. Верена поднялась, чтобы посадить скулящего слинкса обратно на плечи, и подошла прикончить урода…
Увлекшись дракой, Верена и Джерак Хайден не заметили, как внутри горящего здания Аливе помогли подняться. Она посмотрела на покрытое шрамами лицо некромантки и улыбнулась.
– Спасибо… Ох…
Обсидиановый нож Мейвен вонзился пиратке в грудь. Когда черный нож всосал очередную душу, Мейвен задрожала от наслаждения.
– М-м-м… Уже скоро ты пробудишься, – прошептала она ножу, как только рухнул труп.
После стольких смертей в этом городе она была как никогда близка к обладанию оружием, которое поможет освободить ее сестру. Требовалась еще всего-то парочка мощных душ.
Впервые в жизни она согласилась с Джераком Хайденом: если для великой цели нужно разбить несколько мелких яиц, так тому и быть. Как только она заберет души алхимика и Верены, оружие пробудится, и тогда она получит власть над жизнью и смертью, силу убивать богов, убивать кого угодно.
Она улыбнулась и выглянула за угол. Джерак Хайден умирал с ножом в груди. Верена вырвала клинок и снова погрузила в сердце алхимика с криком:
– Сдохни, король монстров!
И как бы алхимик ни молил о пощаде, он ее не дождался.
– Нет! – вскричала Мейвен и бросилась вперед, поскальзываясь и спотыкаясь на обломках.
Она попыталась остановить королеву пиратов с помощью магии, но удивительная сила слинкса отторгла колдовство. Из-за зверушки она даже не сумела высосать хотя бы часть души Джерака Хайдена.
Изо рта коротышки и дыры в его груди хлынула кровь. Он рухнул лицом в грязь.
Верена повернулась к новой угрозе.
– Чего тебе надо? – огрызнулась она.
– Я с удовольствием забрала бы твою душу, – ответила Мейвен.
Верена усмехнулась и шагнула вперед с окровавленным ножом в руке.
– Убить двух чудовищ одним ножом, какой чудесный урожай.
Некромантка не была отчаянной любительницей драк, а потому скрылась за углом и положила руку на труп Аливы. Она поняла, что не сможет напрямую поразить магией королеву пиратов, пришлось импровизировать. Она копила силу для пробуждения клинка, но после стольких смертей у нее оставался кое-какой запас.
Труп Аливы встал и схватился за плащ Мейвен, словно пытался задержать убегающего врага.
Верена выглянула из-за угла, ухмыльнулась и перешла на бег.
– Придержи ее, Алива!
Слинкс запищал от страха, когда Верена приблизилась к брыкающейся и беспомощной некромантке.
– Пора тебя прикончить, – гаркнула она.
– Не могу не согласиться, – сказала Мейвен.
Труп Аливы выпустил ее плащ и обеими руками схватил Верену за горло. И сдавил. Слинкс рассеивал силу Мейвен, но руки никуда не делись, распухшие и окоченевшие после смерти.
Слинкс обезумел, раздирая крохотными коготками лицо и глаза трупа. Тщетно.
Верена начала задыхаться и колоть руки ножом, пытаясь их отрезать. Но кровь отлила от ее головы, и она потеряла сознание.
Некромантка сместила внимание на злобное животное королевы пиратов. Схватила извивающуюся голову слинкса, вздрогнув от внезапного вмешательства в ее магию. Поворот, хруст, и все было кончено. Она швырнула обмякшее меховое тельце в горящую мастерскую и вздохнула с облегчением. Потом велела трупу отпустить горло Верены и прижать ее к земле.
Верена заворочалась, в ужасе глядя на Аливу. Безглазое лицо Аливы превратилось в сплошное кровавое месиво. Верена хрипло позвала на помощь, но никто не пришел.
– Предлагаю сделку, – сказала королева пиратов. – Я знаю, кто твой брат и где он. Меняю свою жизнь на эти сведения.
Мейвен замерла с нацеленным в сердце Верены обсидиановым ножом. Она вытерла пальцем кровь с подбородка Верены, облизнула его и хихикнула.
– Ах вот как? Я всегда это знала. Просто у меня не было возможности достать его и убить в сердце империи. Я играла с вами, как на струнах арфы, чтобы накопить достаточно сил и разделаться с ним. Черная Герран так удачно собрала в одном месте все, что мне нужно.
Верена взревела и попыталась ее пнуть, не сдаваясь до самого конца.
– Ты испробовала кровь авилданской королевы, Мейвен. И теперь ты проклята! Пусть все, к чему ты прикоснешься, ускользает из твоих рук и превращается в прах.
Мейвен закатила глаза.
– Как страшно.
Верена плюнула ей в лицо в тот момент, когда обсидиановый нож проник меж ее ребер. В нож хлынули раскаленная ярость и железная воля.
Некромантка посмотрела на труп маленькой старой женщины, вмещавший такую мощную душу. Если отбросить личные счеты, Верена Авилданская была достойна восхищения. Она правила больше силой воли, чем силой оружия, и каким-то образом умудрилась заслужить преданность своих подданных, это было выше понимания Мейвен.
Некромантка развернулась и пошла обратно, откуда пришла, мимо трупа безумного алхимика, сожалея об упущенной возможности заполучить и его душу.
Сухой и сиплый голос деда раскатывался эхом в голове, дрожа от восторга и надежды: «Тебе понадобится еще одна сильная душа вместо этой, и побыстрее. Одна последняя жертва: предводительница орков или Тиарнах, если нож теперь способен поглощать души богов. Инквизитор тоже сгодится, если сумеешь его добыть. Прошу тебя, позволь мне умереть».
Она поразмыслила над его словами. Призрак деда говорил резонно, но, по ее расчетам, сравняться с душой любого из ее бывших товарищей по оружию могли несколько самых сильных душ инквизиторов.
– Заберу всех, до кого смогу дотянуться, – ответила она. – Не важно, кто это будет.
Похоже, пока что это его умиротворило.
А потом она зарежет своего братишку, убьет Черную Герран и всех, кто посмеет встать на ее пути к цели. Мейвен поспешила обратно к полю битвы, прежде чем какой-нибудь кретин с копьем не успел вырвать ценный материал из ее рук.
Глава 39
Булава гигантского демона ударила принцу Соколу в лицо, во второй раз опрокинув воплощение Светлейшей на спину. Он упал, расплескивая золотой огонь, пока наносил удары, и сровнял склон холма. Ярость была сильнее боли, и он мгновенно поднялся на ноги, истекая магией и красной кровью. Он бросился вперед, меч прорезал глубокую щель в толстой шкуре на руке Малифера. Они врезались друг в друга и стали бороться, походя топча людей под собой, кусаясь и нанося удары, царапаясь и пинаясь, как обезумевшие звери.
Черная Герран схватилась за частокол, который опасно качнулся после их столкновения. Тарнбрукские лучники не сумели как следует прицелиться, но толпа солдат Империи света, пробивавшаяся через проломы в стене, была настолько плотной, что это не имело значения. Лучники выпускали стрелу за стрелой, но этого было недостаточно, чтобы замедлить натиск врага.
У Черной Герран ныло все тело, разрывавшееся изнутри, и она была не в состоянии принять участие в битве: вызвать и сдерживать огромного демона – все равно что родить валун. Сила всей этой боли, мучений и пролитой крови все еще питала ее демониц-теней, но в нынешнем положении толку от этого было мало.
К ней на стене присоединился Лоример Фелле в сопровождении измученного Эстевана.
Она смотрела, как золотой титан борется с одним из величайших воинов Хеллрата, и заметила перемену в огненной женской фигуре, в которую он воплотился.
– Вам не кажется, что принц Сокол как-то уменьшился?
Эстеван приподнял шляпу и прищурился.
– Точно. Он как будто уменьшается от каждого полученного удара. – Эстеван откашлялся и бросил тревожный взгляд на поле битвы, где перемещался резервный отряд вражеских лучников. – Похоже, Империя света собирается атаковать на западном фланге. Подозреваю, что наше ополчение в легких доспехах долго не продержится против луков. Пасть может даже Амогг Хадакк.
Лоример кивнул.
– Они решили штурмовать нашу стену, сломить моральный дух и сокрушить сопротивление одним ударом. Теперь они принимают нас всерьез.
– Поможешь Амогг удержать западный фланг? – спросила Черная Герран.
Лоример поразмыслили над вариантами.
– Мы до сих пор не знаем, сколько у них инквизиторов. Наши шансы выстоять…
Жуткий скрежет, способный расколоть камень, привлек все взгляды к сражающимся гигантам. Принц Сокол сумел отвести тяжелую булаву Малифера и вонзить меч ему в живот. Ухнув от натуги, он дернул пылающий клинок выше, и из брюха чудовища выплеснулись черная кровь и кишки. Его крокодилья пасть резко захлопнулась на руке предводителя имперских сил, огромные клыки разодрали ее в клочья.
Не обращая внимания на боль, принц Сокол продолжал поднимать клинок, взрезая толстые стальные пластины, мышцы, внутренние органы и кости. Малифер слабел. Умирал. Плевался кровью, желчью и ядовитой ненавистью. Последний рывок, и вот он уже рассечен от живота до глотки, как скот на живодерне, у его ног образовалась горка черных и горящих ошметков, а злобный огонь в глазах потускнел.
Принц Сокол заревел победную песнь. Сквозь черные тучи прорвался солнечный луч, и перестал барабанить град.
– Наши шансы, – продолжил Лоример, – только что стали нулевыми.
Он схватил Черную Герран, сунул ее под мышку, покинул крепостную стену и побежал искать укрытие среди узких улиц и каменных зданий.
Шатающийся принц Сокол был весь переломан, его рука превратилась в обвисшее месиво из человеческой крови и золотого огня, но огонь быстро угасал, его размеры уменьшались с каждым ударом сердца. Принц взглянул на город, посмевший бросить вызов его воле и божественному замыслу, а затем пнул огромный труп демона к стене.
Тиарнах полоснул солдата по горлу, так что у того заалел новый рот, вытер пот со лба и посмотрел на тень, которая его накрыла. Было уже слишком поздно бежать от падающего гиганта. Сверкнула молния – три посвященных рыцаря отскочили подальше. Он вздохнул и пробормотал:
– Едрить твою селезенку.
Труп Малифера упал на восточном фланге, сокрушив частокол, несколько домов и пятьдесят человек с обеих сторон фронта. Надвратная башня обрушилась. Тиарнаха и десяток ополченцев подбросило взрывной волной в воздух.
Бог войны кувыркался и отскакивал от крыш, щепки и осколки камней раздирали кожу. Он врезался в каменную стену храма. От удара затрещали ребра, а затем он протаранил головой статую, расколов шлем надвое. Он рухнул в кровавую кучу, из разорванных губ и сломанного носа вырывалось хриплое дыхание. Статуя Герлана, Повелителя охоты, разлетелась на куски рядом с ним, не выдержав столкновения с крепким черепом. Ну и ладно, Тиарнаху никогда не нравился этот напыщенный урод.
Стоявшие рядом с ним ополченцы теперь превратились в окровавленные и бесформенные лохмотья, свисающие со сломанных балок и рухнувших зданий. Некоторых солдат Империи света постигла та же участь, но их трупы в тяжелой броне в основном остались целыми. Ни один смертный такое не пережил бы.
Толпа детей налетела на Тиарнаха, вырвавшись из рук орущих старейшин. Все они были вооружены столовыми ножами. Тиарнах узнал храбрых девочку и мальчика, которых видел ранее, они помогли ему подняться.
– Мы будем драться вместе с тобой, – сказала девочка, трясясь от страха.
Мужество. Верность. Товарищество. Всего несколько недель назад он считал, что все это в прошлом…
Снаружи закричали остатки оглушенного и потрепанного ополчения – это имперские солдаты наводнили городские предместья и убивали все, что шевелится. Тиарнах почувствовал, что с ними три инквизитора, от горящих шаров божественного огня у него зудело в голове. Они пришли, чтобы поработить и подчинить этих храбрых детей и «очистить» остальное население.
Тиарнах из клана Кахалгилроев имел много ипостасей: кровавый потрошитель, хохочущий убийца, наслаждающийся содеянным, а до недавнего времени – трус. Но он будет обречен на вечные муки, если позволит имперским сволочам одолеть этих смелых людей. Он сплюнул кровь и зубы и пошарил в поисках меча.
– Возвращайтесь туда, откуда пришли, – рявкнул он детям. – Нельзя вставать между богом войны и его врагами.
Старики были страшно напуганы, но смотрели на Тиарнаха с надеждой, когда тот с трудом поднялся, чтобы закрыть собой брешь, которую проделал в стене храма. Он будет стоять здесь, и здесь он падет, унеся с собой как можно больше этих гадов.
Амогг знала, что битва проиграна. Она рубила хрупких человечьих самцов направо и налево в обмен на несколько неглубоких царапин, но теперь восточный фланг рухнул. Солдаты Империи света хлынули в город, а другие начали методично прокладывать себе путь вдоль частокола, убивая малочисленных защитников. Черепичник Николас и десяток других ополченцев были окружены, но упорно оборонялись, замедлив продвижение врага, чтобы выжившие успели отступить на узкие улочки города и перегруппироваться за баррикадами. Амогг считала, что они погибли с честью.
Остатки пиратов Верены Авилданской и резерв ополчения под командованием Лоримера Фелле отошли в город, где начались жестокие схватки за каждую улицу. Знание местности на короткое время дало им преимущество. Черной Герран нигде не было видно, но это не особо заботило орка.
Битва людей почти закончилась, но Амогг не сдавалась. Ее ждала почетная смерть. К ней ковылял гигант с золотым огнем, в его глазах пылала огненная буря, а меч горел адской магией. Истинное тело принца Сокола мелькало темным силуэтом внутри сияния. А раз его можно увидеть, то можно и убить.
Помимо огромного орка, еще дрались Рыжая Пенни и остатки женского отряда, многие по горло в крови, их теснили лучше подготовленные и лучше вооруженные солдаты. Выжила лишь четверть отряда, и не было ни одной без ранений.
Амогг Хадакк толкнула солдата, сломала ему шею и запустила его шлем в воздух, а потом широко замахнулась топором и повалила троих на спину. Она переводила взгляд с принца Сокола на частокол и неказистые ступени, спускающиеся в грязь. Она подняла топор предков и оценила свои шансы.
– Отступайте в город, – велела она Рыжей Пенни. – Найди вампира. Он хорошо дерется и теперь будет вашим командиром. Может быть, ты выживешь.
Потрепанное копье Рыжей Пенни с лязгом ударилось о щит. Взметнулся меч, и острие копья отломилось, повиснув на кусочке древесины. Девушка бросила копье и подхватила с земли меч имперского солдата.
– Нет, я буду сражаться вместе с тобой.
Амогг покачала головой и растоптала солдата.
– Иди, Рыжая Пенни, друг орка. Дерись потом или быстро умрешь здесь. Я даю приказ.
Пенни поморщилась и отпрыгнула, когда к ее бедру скользнул клинок.
– А ты?
Амогг усмехнулась, обнажив унизанные кольцами бивни, ее кожа вспыхнула ярко-алым.
– Я докажу, что Амогг – самая сильная. Заставлю принца птицы и большой горящей Богини пожалеть, что Вундак бесславно погибла. Топор предков голоден.
Амогг подняла оружие и заревела. Солдаты Империи света съежились и замерли, уж больно грозным был могучий топор старого орка. Тарнбрукское ополчение воспользовалось шансом убежать в укрытие. Амогг не презирала их за это – они всего лишь люди. Один храбрый и проворный вражеский солдат попытался проскользнуть мимо, но она схватила его за голову одной рукой. Шлем и череп треснули в ее хватке, и она швырнула труп обратно его клану.
На Амогг двинулся золотой силуэт принца Сокола, он уже не был ужасающим, похожим на гору воплощением Богини, а всего-навсего огромной фигурой, бушующей в священной ярости. Он растоптал оборонительный ров и колья, а потом с легкостью снес участок частокола, на строительство которого ушло несколько недель.
Амогг смотрела, как пламя сжигает людей, как сухую солому, но эти хлюпики сделаны из дерьма и палок. В Амогг Хадакк течет кровь Гардрама, она рождена для сражений и славы. Пока пехота нерешительно топталась на месте, ее обстреливали имперские лучники. Амогг ничего не предпринимала, дав им последний шанс ее уложить. Повсюду сыпались стрелы. Одна с лязгом отскочила от топора. Другая пощекотала живот. Амогг выдернула ее, как выдернул бы шип человек, и отбросила прочь.
– Теперь ты моя, злобная зверюга, – прогремел поборник Светлейшей, приблизившись к Амогг.
Амогг засмеялась:
– Нет, это ты мой!
Она бегом поднялась по ступеням на вершину частокола и прыгнула, крепкие мускулы старого орка перенесли ее прямо на принца Сокола. С поднятым наготове топором она устремилась на его реальное тело, запертое в божественной оболочке.
Гигант потрясенно вытаращил глаза, сверкающие грозовыми молниями.
– Амогг Хадакк – самая сильная! – проревела она, врезав ему топором.
Фигура из божественного огня устояла против натиска металла, но Амогг была вождем племени Хадакк и знала, что великий бог Гардрам наблюдает за схваткой. Она налегла на топор всем телом, всаживая клинок глубже.