10.20

В этот день накануне Рождества я и Джим со всей нашей поклажей сидим на станции Нью-стрит. Прошло уже почти три месяца, как я приступила к учебе, чтобы получить степень магистра. Как хорошо снова стать студенткой и работать головой. Я чувствую, что у меня есть реальная цель, к которой стремлюсь. Пролетел первый триместр, я обзавелась новыми друзьями, изучила много нового и по-настоящему начала задумываться о том, кем бы хотела видеть себя в будущем. Решила, что меня тянет к издательскому делу. Моя мечта — получить работу редактора. Я убеждена, что мне не стать редактором даже через миллион лет. Даже некоторое время скрывала это от Джима, потому что боялась, что он примет меня за дуру. Когда же все-таки поделилась с ним своей мечтой, он сказал:

— Я думаю, ты станешь самым лучшим редактором в мире.

Какое-то время я целился Кригу в голову, потом моя рука затряслась мелкой дрожью, и я положил оружие на стол.

Мне показалось, он произнес это вполне серьезно. Это побудило меня начать писать в различные издательства Лондона, чтобы выяснить, смогут ли они в следующем году предоставить мне производственную практику.

– Нет. Никогда.

Джим тоже был одержим своей новой работой. Он относился к ней так, будто был рожден специально для нее. Меня буквально поразила произошедшая в нем перемена. Он постоянно приносил работу домой и занимался ею, несмотря на то что ему надо было готовиться к сдаче первого этапа экзаменов по бухгалтерскому учету.

– Что? Я не понимаю…

— Это самая лучшая работа, — говорил он мне, когда я в полночь спускалась вниз проведать его. Сам же он обычно сидел за кухонным столом, обложенный книгами, справочниками и папками. И так часов до двух ночи.

– Ты не заставишь меня измениться. Мы разные. – Я обхватил голову руками и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы избавиться от головокружения. – Все кончено, Криг.

— Она не может быть такой, если тебе приходится засиживаться допоздна.

– Кончено?

Джим смотрит на часы:

– Да. Я… прощаю тебя. А теперь мне нужно прилечь. Я старик, и я очень, очень устал.

— А я и не заметил, что уже так поздно.

– Что ты делаешь? – выкрикнул Криг.

Я улыбаюсь:

Я повернулся и медленно побрел в салон.

— Может, пойдешь спать?

– Вернись, Атлас! В любом случае все закончится сегодня!

— Пока нет, — отвечает он. — Еще немного поработаю.

Я спустился вниз и рухнул на кровать.

Он не приходит ко мне и спустя некоторое время. Когда я просыпаюсь на следующее утро, подушка рядом пуста. Когда спускаюсь вниз, то нахожу его спящим за столом. На том самом месте, где он и сидел.

61

А сейчас мы на станции Нью-стрит, ждем поезд, чтобы разъехаться каждому к своим родителям на рождественские каникулы.

Когда я проснулся, восходящее греческое солнце ярко светило мне в лицо. Перевернувшись на спину, я понял, что умудрился заснуть прямо в одежде, чего со мной не случалось с раннего детства. Я осторожно сел, ощущая знакомую сосущую тяжесть в груди. Мысленно я выбранил себя за отдых, поскольку сейчас в Атлантисе мой план должен был разворачиваться полным ходом. Марина обзванивала девочек и сообщала им, что я умер от сердечного приступа.

— Хотя бы на Рождество я тебя увижу? — спрашиваю я.

Предполагалось, что Криг убьет меня. Но я был жив и продолжал дышать.

— У меня пропасть работы, — отвечает он. — Я надеялся, что у родителей, в тиши и в покое, мне удастся поработать. Мы, конечно же, увидимся накануне Нового года. — Он смотрит на часы. — Мой поезд вот-вот подойдет. Я, пожалуй, побегу.

Мне нужно было как можно скорее связаться с Георгом. Я с трудом встал на ноги, вышел из каюты и медленно поднялся на обзорную палубу, где не обнаружил никаких признаков моего противника.

Он целует меня, мы обнимаемся, говорим друг другу прощальные слова. А когда уходит, я, понимая, что это глупо, начинаю плакать. Ведь мы даже не вручили друг другу рождественские подарки. Подарок, приготовленный для него, все еще в моей сумке, а его подарок… я, честно говоря, не уверена, вспомнил ли он о том, чтобы приготовить его для меня.

– Эй, Криг! – позвал я. Потом прошел с носа на корму, щурясь от яркого солнца. В конце концов я подошел к трапу, перекинутому на «Титан» с борта «Олимпии». Убедившись в том, что на моей яхте больше никого нет, я переполз по трапу на «Олимпию», несмотря на усилившуюся боль в груди.



– Эй, Криг! Это Атлас. Где ты?

Суббота, 24 декабря 1994 года



Его нигде не было. Я спустился во внутренние помещения яхты, продолжая окликать его. Я осмотрел каюты, кабинеты, камбуз и помещения для персонала, но везде было пусто. Наконец я поднялся на капитанский мостик. Когда я осматривал помещение, некий предмет привлек мое внимание. На приборной панели лежал знакомый кожаный кошелек. Я подошел и увидел рядом белый конверт с надписью «Для Атласа».

23.20

Я развязал ремешки кошеля; к моему неподдельному изумлению, алмаз остался внутри. С некоторым трепетом я открыл конверт, где лежала визитка с письменного стола Крига. На оборотной стороне было написано:

Канун Рождества. Я у родителей. Только что вернулась из паба после встречи со своими друзьями. Я уже подумываю о том, чтобы лечь спать, как вдруг звонит телефон, приводя мою маму в состояние испуга и оцепенения. В ее мире воспитанные люди не звонят после семи часов.

ТЫ ПОБЕДИЛ, АТЛАС. МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕТ, Я УШЕЛ В ОКЕАН. ВСЕ НАКОНЕЦ-ТО ЗАКОНЧИЛОСЬ.

— Алло?

Я медленно положил визитку в нагрудный карман и повесил на шею кошелек с алмазом. После тщательных поисков я был уверен, что Крига нет на борту «Олимпии». «Ушел в океан»… Означает ли это, что он бросился за борт? Я вышел на верхнюю палубу и посмотрел на море, но не увидел тела и вообще ничего необычного. Было ли это очередной уловкой?

— Здравствуйте, могу я поговорить с Элисон?

Я чувствовал, что нет.

— Джим, это же я. Ты пьян, да?

— Сильно. Счастливо встретить канун Рождества, крошка.

Криг оставил алмаз. Если бы он сбежал с яхты, то обязательно взял бы камень с собой.

— Где ты?

– Прощай, Криг, – прошептал я. – Надеюсь, ты обрел покой, несмотря ни на что.

— В телефонной будке за пабом, в котором пью уже с трех часов дня. Рассказываю всем своим школьным друзьям о тебе. Я сказал им, что ты самая лучшая подружка в мире, а я самый дерьмовый в мире бойфренд.

Что можно было сделать? Очевидно, я должен был связаться с греческой береговой охраной, но я не мог рисковать тем, что меня обнаружат здесь с пистолетом, ведь оружие могло остаться на борту. Справившись с растущей паникой, я принял компромиссное решение. Я вернулся к приборной панели и настроил радио на нужную частоту.

— Почему ты говоришь им это?

– Береговая охрана, это моторная яхта «Олимпия». Наши координаты – 37 градусов 4 минуты северной широты, 25 градусов 3 минуты восточной долготы. Человек за бортом. Прием.

— Да потому, что позабыл отдать тебе рождественский подарок. Ты меня простишь?

Последовала короткая пауза, потом мне ответили:

— Конечно прощу.

– Моторная яхта «Олимпия», сообщение принято. Подтверждаете координаты Делоса?

— Если хочешь, я приеду и вручу его тебе на следующий день после Дня рождественских подарков[39].

– Подтверждаю.

— В этом нет необходимости. Получу его, когда мы увидимся накануне Нового года, хорошо?

– Вы видите человека за бортом?

Телефон загудел, предупреждая, что связь сейчас прервется.

– Никак нет. Один пассажир пропал без вести.

— У меня нет больше мелочи, — говорит Джим.

– Подтверждаю прием, «Олимпия», – прожужжал голос. – Помощь в пути.

— Все нормально, — отвечаю я. — Счастливого Рождества!



Я положил рацию на подставку и поспешил вернуться на борт «Титана», убрав трап. Власти не должны были зарегистрировать присутствие другой яхты. Оказавшись на собственном судне, я поспешил на нос и поднял якорь. Физические усилия увеличили нагрузку на сердце, которое теперь болезненно ныло в груди. Тем не менее я постарался как можно быстрее подняться на мостик «Титана», завел двигатели и начал разворачивать яхту в открытое море. Неожиданно я услышал громкий гудок по правому борту. Я подбежал к окну. К своему ужасу, я увидел небольшой катамаран, полный молодых людей, которые очень старались убраться с моего пути. Я помахал рукой в знак извинения, но больше не мог тратить время и снова дал полный ход. Катамаран отошел на безопасное расстояние, и его пассажиры, без сомнения, на все лады ругали богача на роскошной яхте, не испытывавшего никакого уважения к другим мореплавателям.

23.25

Пока «Титан» направлялся в открытое море, я гадал, куда отвести яхту. Мне нужен был тихий причал и время для исправления моих планов. К сожалению, многопалубная круизная яхта имеет ограниченные возможности по части укромных мест. Пока я размышлял, затрещал микрофон рации.

Около телефонной будки стоит такси, и водитель, которого я попросил подождать, сигналит мне.

– Вызываю «Титан». «Титан», вы на связи?

— Ну, куда теперь, дружище? — спрашивает он, когда я влезаю в машину.

Я похолодел. Неужели береговая охрана знала, что моя яхта находится неподалеку? Может быть, стоит выключить двигатели и просто выпрыгнуть за борт, как поступил Криг?

— Я понимаю, сейчас канун Рождества, — начинаю я, — но сколько я должен буду заплатить за то, чтобы сегодня вечером забросить этот пакет в Норидж?

– Вызываю «Титан». Это моторная яхта «Нептун»; пожалуйста, ответьте.

— Ты шутишь?

– «Нептун»… – пробормотал я себе под нос. – Кто ты такой?

— Нисколько.

Я взял бинокль и осмотрел морскую гладь впереди, по левому и по правому борту, но ничего не заметил, поэтому ненадолго покинул мостик, чтобы обозреть пространство за кормой. Там действительно появилось белое пятнышко. Подняв бинокль, я определил судно как небольшую яхту типа «Сансикер», которая полным ходом направлялась ко мне.

Он на минуту задумывается, а потом называет мне такую цену, которая, по его мнению, покажется мне настолько нереальной, что заставит отказаться от задуманного. Не колеблясь ни секунды, я отвечаю:

Вернувшись на мостик, я вывел двигатели «Титана» на максимальную мощность, зная о том, что мои преследователи не могут соперничать с круизной яхтой, сошедшей со стапелей концерна Бенетти. Но кто они такие?

— Идет.

– Повторяю, «Титан», отзовитесь. На борту «Нептуна» находится драгоценный груз!

Френки, водитель, и я идем к ближайшему банкомату, где я беру деньги и вручаю их водителю. После этого мы заезжаем к моим родителям, чтобы взять подарок, а оттуда пускаемся в шестичасовой путь, который закончится у входной двери дома родителей Элисон. Когда мы подъезжаем, я сначала намереваюсь постучать в дверь, но не делаю этого. Я открываю дверь, ведущую в дом, и оставляю подарок на циновке. Когда я осторожно закрываю дверь, мне в голову приходит мысль, что сейчас я почти что Санта-Клаус.

– Драгоценный груз? – пробормотал я, не выходя на связь.



– На борту находится ваша дочь, Алли, – прожужжала рация. – Ей интересно, не пожелаете ли вы остановиться и вместе выпить чаю?

Суббота, 31 декабря 1994 года

Я едва не упал на месте. Алли? Какого черта она здесь делает? Нет, нет, нет, нет… Все мои тщательно продуманные разработки трещали по швам.



– Давай, старина, – прошептал я, уговаривая «Титан» поскорее унести меня прочь.

23.59

Рация снова зажужжала.

Я и Элисон на домашней вечеринке в Мосли в окружении всех наших друзей. Все отсчитывают секунды, остающиеся до Нового года. Когда произносится «ноль-ноль», все начинают кричать что есть силы.

– Па? Это Алли! Мы тебя видим! Тебе нравится рандеву в Эгейском море? Прием.

— С Новым годом, — говорю я Элисон и обнимаю ее обеими руками.

Голос Алли был одновременно живительным и пагубным для меня. Мне было сладостно слышать ее голос, но больно от того, что я не мог ответить.

— И тебя с Новым годом.

В моем кармане завибрировал мобильный телефон. На экране высветился неизвестный номер. Понимая, что, скорее всего, это звонит Алли с «Нептуна», я проигнорировал звонок. И точно, через несколько секунд телефон снова подал сигнал, извещая о приеме звукового сообщения. Я был рад снова услышать голос дочери.

— Какие новогодние решения?

– Привет, Па, это Алли. Слушай, ты не поверишь, но я прямо позади тебя. Я… сейчас я с другом и надеялась, что ты остановишься. Может быть, мы вместе сможем устроить ланч? Как сможешь, сообщи мне, что ты думаешь по этому поводу. Люблю тебя. Пока!

— Я думаю, что снова начну курить, — говорит она. — Кто-то ведь должен подумать о том, чтобы соотношение между людьми курящими и теми, кто бросил курить, но потом начал опять, не изменялось. Стоит подумать также и о производителях сигарет. Нельзя же допустить, чтобы их бизнес закончился. А у тебя какие решения?

— Только одно.

– Я тоже люблю тебя, Алли, – прошептал я.

— И какое же?

Мои глаза наполнились слезами. По правде говоря, больше всего на свете мне хотелось остановить «Титан», крепко обнять Алли и обо всем ей рассказать. Но в глубине души я сознавал, какой это будет глупый поступок. Ожидалось, что сегодня я умру, а Криг останется жить. Теперь вышло наоборот. Ради защиты моих дочерей они должны были поверить в мою кончину. Если сегодня Зед узнает о моем присутствии здесь… Я содрогнулся при мысли о последствиях для моих девочек.

— Быть более внимательным и ласковым с тобой. Я знаю, в последнее время я уделял тебе недостаточно внимания…

После того как «Титан» около часа продержался на полном ходу, «Нептун» Алли скрылся из виду. Я перевел двигатели на малые обороты, достал телефон и позвонил единственному человеку, которому мог довериться. Которому я всегда доверял – Георгу Гофману.

— Да нет, ты неправ.

– Атлас?! – слегка задыхаясь, вымолвил он. – Вы живы?

— Я прав. И ты это знаешь. Я просто хотел сказать тебе, что такого больше не будет.

– Да, Георг. Я жив. И, как вы понимаете, у нас огромная проблема.

— Ну что ж, я тоже буду стараться изо всех сил, — говорит она. — Я уверена, что новый год будет нашим годом.

– Что с Кригом?



– Скончался. Нам нужно немедленно перейти к плану «Б».

1995 год

– Ясно, Атлас.



* * *

Вторник, 17 января 1995 года

Мой дорогие девочки. На этом моя история заканчивается. С помощью Георга, Ма, Клавдии, Ганса Гайя и многих других членов моей команды, «Титан» вернулся в Ниццу. Вас известили о моем сердечном приступе, о закрытых похоронах, вручили вам письма и показали ваши координаты на армиллярной сфере.



Несомненно, вы захотите спросить: «Но куда ты отправился, Па Солт?»

19.17

Я вернулся на остров Делос, чтобы провести свои последние дни посреди красот греческого побережья. С помощью Георга я приобрел маленький беленый дом с прекрасным видом на море и стал ждать, пока не выйдет мой срок. Знайте, что мои последние дни, несомненно, будут наполнены радостными воспоминаниями о нашей совместной жизни и о волшебных берегах Атлантиса.

После Нового года прошло уже две недели. Элисон только что пришла ко мне, и мы собираемся поесть. Она сидит на кухне за столом и смотрит, как я готовлю единственно знакомое мне блюдо: Всемирно известная овощная запеканка по рецепту Джима Оуэна (что практически то же самое, что и Всемирно известная обычная запеканка по рецепту Джима Оуэна, но sans[40] мясной начинки).

Теперь вы знаете все.

— У меня есть для тебя подарок, — говорит Элисон и открывает сумку.

Историю Атласа.

— А что за юбилей мы отмечаем, малышка, я не только о нем забыл, но и не приготовил для тебя никакого подарка.

Историю Па Солта.

Она смеется, бросает быстрый взгляд на подарок, который держит в руке. Выражение ее лица меняется, но только на мгновение. Взгляд взволнованный и в то же время оценивающий. Она подает мне небольшой пакетик, я беру его, разворачиваю бумагу, в которую он завернут, в руках у меня небольшая коробочка для хранения крупы, они бывают разных размеров и продаются как в наборах, так и в розницу. На коробочке наклейка: «Кокосовая стружка». Я трясу коробочку. В ней что-то звякает. Я смотрю на Элисон, стараясь по ее лицу понять, что внутри.

Вашу собственную историю.

— Там набор ключей, — говорит она.

— Набор ключей от чего?

Величайшим подарком во время моего затянувшегося пребывания в этом мире были сообщения, получаемые от Георга, где он подробно описывал ваши успехи, когда каждая из вас отправлялась в путешествие и узнавала о прошлом своей биологической семьи. Я, как никогда, люблю вас и горжусь вами. Хотя вы не мои родные дети, я надеюсь, что вы унаследовали мою страсть к путешествиям, мой дух приключений, но самое главное – мою глубокую любовь к человечеству и веру в его врожденную доброту. Мне очень жаль, что пришлось обманывать вас. Полагаю, что, ознакомившись со всеми обстоятельствами моего нынешнего положения, вы сможете простить меня.

— От меня, — отвечает она с застенчивой улыбкой.

Больше всего я надеюсь, что Георг привел вас к «потерянной сестре». Мне известно, что он неустанно трудился над ее поисками после того, как я дал ему координаты Аргидин-Хауса и рисунок кольца, подаренного ее матери.

Я вынул их из коробочки и стал рассматривать.

Но у меня есть ощущение, что ему понадобится ваша помощь. Когда вы найдете ее, мои дорогие девочки, отнеситесь к ней по-доброму. Скажите, как сильно я люблю ее. Как долго я искал ее. Что я никогда не сдавался. Скажите ей, как я счастлив быть ее отцом, так же, как я счастлив быть вашим отцом.

— Обмен ключами? А знаешь ли ты, что это означает?

Мне больше нечего сказать. Но знайте: вы наполнили смыслом мою жизнь. Хотя я пережил немало трагедий и душевной боли, каждая из вас принесла мне больше радости и надежды, чем я мог ожидать. Если знакомство с моей историей чему-то научило вас, надеюсь, вы прислушаетесь к советам, которые я давал вам на протяжении всей вашей жизни.

— Я знаю только то, что тебе не придется швыряться камнями в мое окно, когда ты будешь приходить из паба под хмельком, и рассчитывать, что тебе повезет, а что еще?

Ловите момент!

— Это значит, что ты никогда не сможешь уйти от меня, даже если захочешь.

Живите одним днем!

— Я знаю, — отвечает Элисон. — Но я не думаю, что наступит такое время, когда я захочу уйти от тебя.

Наслаждайтесь каждым мгновением жизни, даже самыми трудными моментами.

Я роюсь в кармане, вытаскиваю связку своих ключей и протягиваю их Элисон.

С любовью,

— Взаимный обмен, — говорю я ей. — Теперь ни у одного из нас нет места, где можно спрятаться друг от друга.

Ваш отец, Па Солт.



Вторник, 14 февраля 1995 года



«Титан»

7.08

Июнь 2008 года

Сегодня День святого Валентина. Я получил две почтовые открытки:

62

Первая. На странице внутри — одинокая роза, и почерком Элисон написано: «Дорогой Джим, поздравляю с Днем святого Валентина. Любовь к тебе сделала мою жизнь такой сладкой, какой она никогда прежде не была. С любовью к тебе, Элисон».

Стар отложила последнюю страницу и обвела взглядом собравшихся за столом. Большинство ее сестер плакали, а спутники утешали их. Рука Мауса легла на спину Стар.

Вторая. Рисунок двух целующихся котят — на другой стороне почерком Элисон сделана приписка: «Дорогой мой человек с консервооткрывателем, желаю тебе поистине счастливого Дня святого Валентина. Спасибо тебе за все банки с „Вискас“, люблю тебя кошачьей любовью, Диско».

– Я… не знаю, что и сказать, – пробормотала Алли.



– Что за подонок, – выдохнула Электра. – Он отобрал у него Элле; все ради зависти.

7.17

– Мерри… вы как, в порядке? – озабоченно спросил Майлз.

Я получила две почтовые поздравительные открытки:

Мерри тяжело сглотнула.

Первая. Изображение двух свинок, развалившихся в грязи. И заголовок: «Давай приготовим бекон». Ниже витиеватая надпись: «Моей возлюбленной. С великим Днем тебя, моя самая большая любовь! Джимми Джимми».

– Думаю, да. – Ее голос прервался сдержанным всхлипом. – Ох, простите, – добавила она, помахав рукой перед лицом.

Вторая. Репродукция с картины Модильяни «Девушка в блузке в горошек». Надпись, сделанная, как я сразу же определила, рукой Деймона: «Я никогда не перестану любить тебя, потому что не могу перестать тебя любить».

– Ох, мама, иди сюда, – сказала Мэри-Кэт и обняла ее.



– Мне так жаль, Мерри, – добавила Тигги. – Он чудовищно поступил с вашей матерью.

Пятница, 24 марта 1995 года

– Бедный Па Солт, – прошептала Майя. – Узнать такое под конец жизни…



– В это трудно поверить, – сказала Алли, шмыгая носом. – Ведь я находилась так близко от него! Если бы только яхта Тео была побыстрее…

19.04

– Он до последнего защищал нас, – сказала Стар. – Он пожертвовал жизнью ради нашей безопасности. Это очень похоже на Па Солта.

Я сижу на кухне у Элисон, обдумывая свои проблемы, и вдруг входит она; лицо ее задумчиво-печально.

– Вы понимаете, почему ему пришлось «остаться мертвым»? – спросил Георг. – Он боялся, что если бы Зед обнаружил, что ваш отец присутствовал при смерти Крига, то он нашел бы способы причинить вам вред.

— Джим?

Сестры дружно кивнули.

— Да? — отзываюсь я, поднося ко рту тост с консервированными бобами.

– Когда он умер, Георг? – спросила Электра. – На самом деле?

— А чем ты будешь занят в уикенд через две недели?

– Да, сколько времени у него оставалось после прибытия на Делос? – поинтересовалась Сиси.

— Ничем, — отвечаю я. — А что?

Георг немного помешкал.

— Мне необходимо съездить к родителям.

– Я последний раз видел его через три дня после встречи с Кригом. Я помог ему оформить недвижимость. Как вам известно, остров очень маленький. Там только один или два дома. Мы предложили прежнему владельцу в четыре раза больше реальной стоимости, и он со своими козами уехал почти сразу же.

Я с набитым ртом спрашиваю, неужто эта информация настолько важна и срочна, что стоит портить мне обед, чтобы сообщить о ней.

– Это не ответ на мой вопрос, – твердо сказала Электра. – Когда умер Па Солт?

— Что ж, надо так надо, — добавил я, все еще двигая челюстями. — Я буду скучать без тебя.

Георг покачал головой и умоляюще посмотрел на Алли. Та поглядела на Ма.

— Надеюсь, что не будешь.

Марина выпрямилась и набрала в грудь побольше воздуха, прежде чем заговорить:

— Ты напрасно так говоришь, малышка, — успокаиваю я ее. — Я действительно буду без тебя скучать.

– Мои милые девочки, теперь пора быть сильными. Ваш отец еще не умер.

— Ты не понял меня, — говорит Элисон. — Я надеюсь, тебе не будет без меня скучно, потому что хочу, чтобы ты поехал со мной.

На палубе наступила мертвая тишина. Тигги широко распахнула глаза.

Я откладываю в сторону вилку и делаю сосредоточенное лицо, надеясь придать тому, что собираюсь сказать, большую весомость. Видишь, мысленно обращаюсь к ней, я отложил в сторону еду и весь внимание.

– Я знала…

— Это прекрасно, Эл, но я не хочу ехать к родителям.

– Не может быть, – ахнула Электра. – Ты говоришь, что Па Солт жив? Сейчас?

— Я знаю, но это особая просьба, — умоляюще глядя на меня, говорит Элисон. — Они сами очень хотят встретиться с тобой.

– Да, – ответила Ма.

— Не обижайся, Эл, но твои родители постоянно донимают нас советами и наставлениями.

– Ты скрывала это от нас… – выдохнула Стар. – Как это жестоко!

— Ты прав, — соглашается Элисон. — Ты прав на сто процентов. А сейчас они хотят повидаться с тобой. И я заведомо знаю, как они отнесутся к твоему отказу, ведь я уже пыталась говорить с ними об этом. Итак, что ты скажешь?

– Chérie, я…

Я на минуту задумываюсь, а потом четко произношу:

– Он все еще на Делосе? – спросила Майя.

— Нет.

Георг кивнул.

— Как понимать твое «нет»?

– Да, Майя. Но он очень слаб.

— Так и понимать, что «нет». А если подробно, то: «Благодарю тебя за приглашение поехать к твоим родителям, но ехать к ним я не хочу». Вот так и понимай мое «нет».

– Эти телефонные звонки… – пробормотала Сиси. – Вы беседовали с ним, Георг?

— Но ведь ты не можешь так ответить. Мы же живем вместе.

– Не совсем так. Клавдия последние несколько недель находится рядом с ним. Поэтому ее не было в Атлантисе. Она регулярно звонит мне. Ваш отец очень быстро слабеет.

— Ты права. Прости. О чем я только думаю? Мне не следовало говорить «нет». Я должен был сказать: «Нет, моя любимая».

– О боже! – воскликнула Сиси.

— Это ничуть не лучше, — говорит Элисон раздраженно.

– Теперь все ясно, – прошептала Стар.

— Ну хорошо, скажи мне, как мне сказать «нет», чтобы ты приняла это нормально, я так и скажу.

– Никто не мог предвидеть, что он проживет так долго, – сказал Георг. – Мы предполагали, что он лишь на несколько недель останется на Делосе. Но он пережил прогнозы всех врачей.

— Но почему?

– Очень похоже на Па, – прошептала Алли.

— Просто меня это не радует?

– Он отказался от любой медицинской помощи, – продолжал Георг. – Он не принимает лекарства и не соглашается на анализы.

— Что именно?

– Как же он до сих пор жив? – изумленно спросила Электра.

— Встреча с родителями.

Георг посмотрела на Ма, а та улыбнулась Мерри.

— Тут ты прав.

– Думаю… нет, я знаю, что на этом свете его удерживает находка «потерянной сестры».

— Да нет, я не о том. Каждая встреча с родителями подружки лично у меня проходит ужасно.

– Сила веры, – понимающе кивнула Тигги.

— Я тебе не верю.

Стар посмотрела на Алли.

— Я не шучу. Родители Саманты Гош пригласили меня на обед. Ее отец не обмолвился со мной ни единым словом и только пристально смотрел на меня через стол. Родители Натали Мур пригласили меня провести с ними уикенд в своем летнем домике на юге Уэльса. Ее мамаша напилась и принялась донимать меня расспросами и разговорами. А уж хуже всего было, когда я однажды вечером столкнулся с родителями Кристин Тейлор. Я тогда повсюду разыскивал их дочь, чтобы уединиться с ней на ночь. Все было очень мило и пристойно до тех пор, пока мы не стали прощаться. Когда ее отец пожимал мне руку, я почувствовал на своей ладони какой-то предмет, который он незаметно сунул мне.

– Ты давно знала об этом?

— И что это было?

– С сегодняшнего утра. Я настояла на том, чтобы Георг рассказал всем и показал последние записи Па Солта, которые он не должен был раскрывать до смерти своего работодателя.

— Догадайся. Обычно они упаковываются по три штуки, но он дал мне всего один.

Руки Георга заметно дрожали, когда он отпил воды из стакана.

— Ну и ну! — восклицает Элисон. Ее хохот разносится по всему дому.

– Поверьте, девочки, мне всегда хотелось сказать вам правду. Но вы знаете, что ваш отец сделал для меня. Я поклялся быть верным ему до последнего вздоха.

— Да, да, а проделав эту манипуляцию, он прошептал мне на ухо: «Не можешь вести себя прилично, так будь хотя бы аккуратным». В этом не было бы ничего плохого, но мне в то время было всего четырнадцать, и это была наша первая встреча с его дочерью. Между прочим, рассказывая тебе об этом, я причиняю страдания себе.

– Есть разница между преданностью и жестокостью, Георг, – возразила Сиси.



Нотариус кивнул.

Суббота, 25 марта 1995 года

– В глубине души я понимал, что должен был сказать вам правду, – признал Георг, борясь со слезами. – Но зато теперь это значит, что вы встретитесь с ним, пока еще не все кончено.



Никто не знал, что сказать.

20.20

– Почему мы стоим на месте? – осведомилась Электра. – Если он умирает, то нам нельзя терять время. Найдите капитана Ганса. Я не собираюсь ждать до утра, раз мы снова сможем увидеть Па Солта. Все согласны?

Невзирая на мои протесты, Элисон не соглашается с моим «нет». Она изводит меня и пристает до тех пор, пока мне не остается ничего другого, как сдаться. Мне приходит в голову, что на всех ранних этапах отношений с девушками встреча с ее родителями должна была бы занять первую строку в «Перечне того, что я не желал бы делать, будь у меня на то выбор». Но факт остается фактом, выбора-то у меня никогда и не было. Как говорит Элисон, я уже довольно долго выхожу сухим из воды.

– Да, конечно, – сказала Майя и поднялась на ноги. – Теперь у нас есть два пути. Мы можем рассердиться и ожесточиться на весь мир. Это легкий выбор. Или мы можем принять все, что случилось, и сохранить любовь и доброту, несмотря на любые воображаемые или реальные несправедливости. Итак, что бы выбрал Па Солт?

Я собираюсь подчиниться и ехать.

Она протянула руку Тигги, которая взяла за руку Алли, и так продолжалось, пока Семь Сестер не образовали нераздельное кольцо.

– Георг, вы слышали, что сказала Электра, – обратилась Алли к нотариусу. – Свяжитесь с Гансом. Нам нужно как можно скорее встретиться с Па Солтом.