— Тамара, — позвал Банни, — подойди к нам, дорогая.

Тамара, как воспитанная девочка, посмотрела сначала на бабушку и, только дождавшись одобрительного кивка, подбежала к ним. Банни наклонился и тихо с ней заговорил:

— Милая, видишь вон того седовласого дядьку, который только что зашел в дверь? — Тамара кивнула. — Хорошо. Сходи отдай ему эту записку и скажи, что он должен прочитать ее немедленно. Только чур в нее не заглядывать!

Тамара взяла протянутую ей бумажку и немедленно приступила к выполнению задания. Мэйвис посмотрела на Мэлони, чье лицо выражало скорее любопытство, нежели тревогу. Тамара подбежала к советнику Бэйлору и произнесла свою реплику с выражением глубокой сосредоточенности на лице. Бэйлор наклонился и внимательно ее выслушал. Ни один политик, как бы он ни спешил, не пройдет мимо маленькой девочки, которая хочет ему что-то сказать. Ведь в этот момент его могут снимать на камеру. Тамара протянула записку и убежала. Бэйлор обменялся быстрыми улыбками с сопровождавшими его мужчиной и женщиной, затем развернул записку.

Он прочел, что в ней написано.

Перечитал еще раз.

Затем краска сошла с его лица.

На мгновение показалось, что он вот-вот упадет в обморок. Стоявший рядом молодой человек протянул руку, чтобы поддержать своего босса. Он и его коллега-женщина обменялись шокированными, непонимающими взглядами. Женщина наклонилась, чтобы вытащить записку из рук Бэйлора. В последнюю секунду он понял, что она собирается сделать, и быстро сунул бумажку в карман пальто. Постепенно в большом зале для приемов воцарилась тишина, поскольку взгляды всех присутствующих один за другим обращались на Бэйлора.

Мэйвис снова посмотрела на Мэлони. Его самодовольная ухмылка исчезла, уступив место выражению замешательства. Тамара вприпрыжку вернулась к бабушке.

— Я все правильно сделала, бабушка?

— Ты была безупречна, мой ангел, безупречна.

Мэлони протиснулся мимо них, обменявшись взглядами с коллегами, чьи растерянные лица отражали его собственное. Затем он направился к Бэйлору. Советник выглядел тяжелобольным, нервно проводя рукой по лбу. Подобную реакцию Мэйвис видела у людей, которым только что сообщили о шокирующей смерти родственника. Она посмотрела на Банни, чье лицо не выражало никаких эмоций. Он просто наблюдал.

Мэлони стал перешептываться с Бэйлором и двумя его спутниками.

Банни наклонился и что-то проговорил Тамаре в ушко, подняв взгляд лишь тогда, когда Мэлони недоуменно повысил голос:

— Что?! — прокатился его возглас по большому притихшему залу.

Последовал еще более приглушенный разговор, когда оба помощника Бэйлора пытались успокоить теперь уже чрезвычайно раздраженного Мэлони. Бэйлор же сделал шаг назад и смотрел вдаль с непроницаемым выражением лица. Затем он взглянул на Тамару, поднял глаза и увидел стоявшего за ней Банни. Они долго смотрели друг на друга, прежде чем Бэйлор отвел взгляд.

Мэлони попытался шагнуть поближе и поговорить с Бэйлором, но его помощник остановил маленького человечка, положив руку ему на плечо. Мэлони сердито стряхнул руку и прошипел что-то в сторону Бэйлора. Бэйлор произнес несколько последних слов, после чего оттолкнул Мэлони и пошел в зал совета. Его помощники последовали за ним, оставив позади ошарашенного Мэлони.

Мэйвис посмотрела на Банни.

— Что происходит, Банни?

— Мы можем покончить с прошлым, — ответил Банни, — но это не значит, что прошлое покончило с нами.

Мэлони быстро зашагал к ним. Его лицо стало свекольно-красным от гнева, губы судорожно сжимались и разжимались. Вся елейная учтивость куда-то делась, уступив место едва сдерживаемой ярости.

— Это невозможно… — пробормотал Мэлони. — Что, черт возьми, вы сделали?

Банни поднял свою дубленку из овчины с кресла, стоявшего возле того, на котором сидела Тамара.

— То, что мне было нужно.

— Но ты не можешь просто так… шантажировать людей.

— Я тебя умоляю, — ответил Банни. — Не чеши мне яйца, попробуй что-нибудь другое.

— Банни! — воскликнула Мэйвис и выразительно посмотрела на Тамару.

— Прости. Извините за мой французский.

Лицо Мэлони сделалось ярко-красным.

— Я это тебе припомню, клоун. Вот увидишь. Никто не смеет меня унижать!

Банни вздохнул.

— Я сделал это не для того, чтобы унизить тебя, мелкий эгоистичный говноед. Я сделал то, что было правильно и необходимо. Иногда единственный способ победить грязных псов — это стать еще грязнее. Я не хотел тебя унижать, — повторил Банни.

Он взглянул на Тамару, терпеливо чего-то ожидавшую.

— Давай, дорогая.

Девочка кивнула и изо всех сил пнула Мэлони по яйцам.

Он согнулся, как сдувающийся воздушный шарик, и рухнул на пол.

Банни спокойно через него переступил и направился к выходу.

— А вот теперь… — сказал он, остановившись на секунду, — я унизил тебя намеренно.

Глава пятьдесят пятая

Когда рука сзади грубо втолкнула Бриджит в дверь, она ударилась плечом о стену.

— Эй, полегче! Все это большое недоразумение.

Вместо ответа она наткнулась на ту же пугающе пустую улыбку.

Бриджит повернулась и огляделась. Комната, в которую ее завели, вероятно, когда-то была офисом, но, судя по граффити, пивным банкам и битому стеклу среди прочего мусора на полу, времена эти давно прошли. Все вокруг пропиталось невыносимым зловонием тлена и мочи. Сюда, должно быть, сбегалась вся местная сомнительная молодежь, пока не появилось новое ограждение. Бриджит подняла глаза и увидела знакомое лицо в неожиданной для него обстановке. В центре комнаты стоял и смотрел на нее Паскаль Мэлони — коротышка с крысиным лицом из «Жаворонковой тройки». Ее конвоир захлопнул за собой дверь и встал, направив на нее пистолет. Мускулистым телосложением и волосами цвета соли с перцем он напоминал Джорджа Клуни, правда запечатленного в момент трудного опорожнения кишечника. Ну в самом деле, разве Джордж так когда-нибудь ухмылялся?

— Кто вы? — спросил Мэлони. — Что вы здесь делаете?

— Я дико извиняюсь, — ответила Бриджит, — но я… мне просто захотелось зайти сюда и посмотреть, что здесь такое, вот и все.

— Не лгите мне.

— Честное слово, я просто… очень люблю старые здания.

Мэлони указал на человека с пистолетом.

— Это мистер Котзи, и у него огромная терпимость к боли. К чужой.

Котзи шагнул к ней, Бриджит отступила в угол. Котзи улыбнулся и стал подходить ближе. Битое стекло захрустело под ногами Бриджит, когда она попыталась отодвинуться еще дальше.

— Окей, давайте поспокойнее…

— Повторяю вопрос: что вы здесь делаете?

— Ну правда, я очень люблю старые здания…

Рука ударила ее наотмашь, сбив с ног, как нежданная морская волна, и на мгновение лишив чувств. Левая сторона лица вспыхнула, челюсть обожгло болью. Бриджит отскочила от стены и тяжело рухнула на пол, почувствовав, как в руку вонзилось острое стекло. Не глядя, она пнула левой ногой, которую тут же ухватили руками, в то время как правую ногу придавил тяжелый ботинок. Бриджит закричала — отчасти от боли, отчасти из страха перед тем, что произойдет дальше.

— Хватит!

Услышав женский голос, Бриджит повернула голову. В дверях позади Мэлони стояла блондинка. Среди грязи и граффити она выглядела совершенно неуместно — словно только что сойдя с обложки журнала. Женщина сделала пару шагов внутрь комнаты.

— Ее зовут Бриджит Конрой. Она еще один партнер в их маленьком детективном агентстве.

Мэлони повернулся к женщине.

— Ты уверяла, что она больше не у дел.

Блондинка пожала плечами.

— Малкроун сказал, что да.

— Значит, ты ошиблась?

— Не надо меня за это винить. Для начала, именно ты хотел их вовлечь. А ведь я говорила, что мы должны…

— Ты сомневаешься в моих решениях, Меган? — голос Мэлони возвысился на октаву, лицо покраснело. — Здесь главный я. Не смей меня критиковать!

— Нет, малыш, нет, — женщина подошла к Мэлони и положила руку ему на грудь. Она была на добрых полтора десятка сантиметров его выше и на столько же пунктов привлекательнее. — Извини, просто… мы так близко подобрались к цели… Ты уже объявил, что Макгэрри и есть «Пука», — она посмотрела на человека, которого Мэлони называл Котзи, и взгляд ее снова сделался жестким. — Кое-кто позволил выследить себя любителям.

— Ты чертов кретин! — сказал Мэлони Котзи.

Здоровяк ничего не ответил, только перевел на Мэлони свои мертвые глаза. Тот нервно заерзал под пристальным холодным взглядом. Когда Мэлони заговорил снова, тон его заметно смягчился:

— Этот бунт — дар божий. Он лучше, чем все, на что мы могли рассчитывать. Полиция убивает Фрэнкса — это просто изумительно!

— Давай просто закончим дела и пойдем к лодке, малыш, — промурлыкала Меган.

Мэлони взглянул на Бриджит.

— Пока запри ее, а потом сходи осмотри все снаружи. Мы должны точно знать, что с ней никого не было.

Котзи отпустил левую ногу Бриджит и убрал ботинок с правой. Теперь, когда миновала непосредственная угроза, Бриджит почувствовала нарастающую боль в челюсти.

Меган подошла и протянула ей руку, за которую Бриджит осторожно взялась.

— К стене, — тихо сказала блондинка.

Бриджит повернулась спиной. Меган тщательно ее обыскала и вытащила из заднего кармана телефон.

— Севший.

Она швырнула телефон на пол.

— Да ёб… Он же новый! — возмутилась Бриджит, почувствовав, как в челюсти что-то щелкнуло.

Ничего не ответив, Меган посмотрела на Котзи.

— Уведи ее.

Котзи схватил Бриджит за руку и потащил из комнаты, не выпуская из второй руки пистолет.

— Просто запри, — добавила Меган. — У нас нет времени на другие твои… шалости.

Бриджит была почти уверена, что, когда ее выволакивали из комнаты, она расслышала слово «животное», сорвавшееся с языка Меган.

Они быстро пошли по заваленному мусором коридору. У Бриджит не было ни возможности, ни желания вырываться. Котзи не был похож на человека, который позволит себя безнаказанно пнуть по голени. Они повернули налево, затем направо и наконец остановились у тяжелой стальной двери. Котзи грубо толкнул ее на пол, отчего она ударилась головой о стену.

Наведя на Бриджит пистолет, он вытащил из кармана большой ключ и вставил его в замочную скважину. С протестующим стоном дверь отворилась, и Котзи распахнул ее шире. Из комнаты вырвался отвратительный запах экскрементов. Котзи наклонился, ухватил Бриджит за волосы и, когда она попыталась встать, швырнул ее вперед — в темноту за дверью. Дезориентированная Бриджит упала и снова врезалась в стену — на этот раз лицом. Несмотря на боль, она почувствовала, как из носа потекла кровь.

Дверь закрылась с болезненным металлическим скрипом, и Бриджит поняла, что очутилась в полной темноте.

— Тебе пиздец, хуйло ебанутое! — заорала она как можно громче.

Затем Бриджит подпрыгнула от неожиданности, когда из темноты раздался голос:

— Господи, Конрой, — произнес Банни. — Когда хорошая девушка из Литрима научилась так ругаться?

Глава пятьдесят шестая

В комнате не осталось ни единого источника света, кроме гаснущих о нем воспоминаний.

— Банни?

— Я здесь.

Это был он, только… не совсем он. Он говорил невнятно — так, как разговаривают жертвы инсульта, потерявшие контроль над мышцами с одной стороны лица.

Бриджит осторожно вытянула руку и нащупала холодную каменную стену. Поднявшись с окровавленных коленей, она медленно пошла вдоль стены.

— С тобой все в порядке? — спросила она.

— Отлично. Как сама?

Бриджит дошла до угла. Теперь голос Банни звучал ближе.

— Если честно, не очень, — ответила Бриджит. — Бывали дни получше.

Услышав тяжелое дыхание у своих ног, она протянула к нему руку.

— Банни?

Ее пальцы коснулись его кожи. Она почувствовала, как он вздрогнул и отшатнулся.

— Все в порядке, это я — Бриджит.

— Ты… — голос затих до едва слышного шепота, — ты правда здесь?

Тихонько звякнули цепи. Чужая рука коснулась ее ноги, затем поднялась и нащупала ладонь. Рука была мозолистой и покрытой коркой.

— Конечно, я здесь, — ответила Бриджит.

— Я думал, ты была… Ты где-то… Ты… настоящая?

— Да, — ответила Бриджит и положила вторую руку поверх его руки.

Она почувствовала, как распухли его пальцы, а одна из костяшек, казалось, была вывернута в противоположную сторону.

— Господи, ты…

Бриджит наклонилась и стала щупать его голову. Банни попытался отстраниться, но она настояла на своем, удержав его лицо.

— Боже милостивый!

Плоть была распухшей и покрытой шишками везде, где ее касалась рука. Нос торчал под тошнотворно неестественным углом. Каждый булькающий вздох Банни, казалось, давался ему с большим трудом.

— Я плохо выгляжу. Я не ждал гостей.

Бриджит уперлась в стену рукой и осторожно опустилась на пол рядом с Банни. Затем прижала рукав к носу, чтобы хотя бы временно остановить кровотечение.

— Почему… — Она не знала, как дальше сформулировать вопрос.

Между ними повисла пауза.

— Большой парень приходит, кажется, раз в два дня. И мы ведем с ним наши маленькие беседы.

— О чем он спрашивает?

— Это образно, Конрой. Он ничего не говорит. Просто избивает как ненормальный.

Бриджит почувствовала наворачивающиеся на глаза слезы, но изо всех сил постаралась не выдать их голосом:

— Настолько все плохо?

— Скажем так: я умру счастливым, если выиграю пару минут на то, чтобы придавить его цепью к стене. Если он… — Банни помедлил. — Прежде чем ты… это важно, Конрой!.. Если он вернется, позволь мне… Я поговорю… Я сделаю сам. Так будет лучше. Ты не подходи, пусть я…

Бриджит не знала, что ответить. Поэтому наклонилась и просто поцеловала его в лоб.

— Ты хороший человек.

— Не подкатывай, Конрой. Я слишком для тебя хорош.

Бриджит улыбнулась и потерла себе глаза.

— Как ты меня нашла? — спросил Банни.

— Через твою «финтифлюшку».

— О, ясно. Я даже не понял, что произошло. Меня ударили исподтишка. Я даже не уверен, в какой момент…

— Ты случайно не из паба «О’Хэйган» выходил?

— Ну да… — Банни, кажется, смутился. — А потом очнулся в багажнике машины. У меня не было телефона, но остался трекер. Значит ли это, что ты уже знаешь о Поли?

Бриджит откинулась назад, мягко стукнувшись головой о стену.

— О том, что он не лживый блядун, а я вела себя как дура, считая его таковым?

— Не вини себя, ты не могла знать.

— А ты понял… — сказала Бриджит.

— Всего лишь счастливая догадка. Мне было легче разглядеть лес за деревьями, чем тебе… или ему.

— Спасибо, — тихо ответила она.

— Да брось. Это меньшее, что я мог сделать. Он хороший парень.

— Так и есть.

Бриджит нащупала в темноте руку Банни. И бережно ее потерла. Его пальцы казались твердыми, кожа треснула и истерлась.

— Прости, — сказала Бриджит.

— За что тебе извиняться?

— Прости, что я не… Прости, что так долго тебя искала. Если бы я только могла…

— Блин, не будь идиоткой, Конрой. Кстати, каковы у нас шансы, что появится кавалерия?

— Их нет. Вряд ли кто-то знает, где я. Хотя, с другой стороны, тебя разыскивает почти вся страна.

— Но нашла ты. Литрим может тобой гордиться. И раз уж у тебя получилось, ты не могла бы подсказать — ради всего святого! — что я вообще тут делаю?

— А ты не знаешь? Я думала… Кажется, главный здесь — Паскаль Мэлони.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь затрудненным дыханием Банни.

— Паскаль, бля, Мэлони?

Банни вдруг начал смеяться. Словно внезапно сошел с ума.

— Что такое?

— Я… сижу здесь, пытаюсь понять, что, черт возьми, происходит, а ты говоришь, что это он? Он?! Этот мелкий задрот? Да я о нем ни разу не вспомнил за эти… шестнадцать лет? Я его забыл давно. Я думал…

— Значит, вы знакомы?

— Ну, у нас случилась небольшая размолвка в… когда же это было? В двухтысячном, кажется. Он рассматривал наш клуб Святого Иуды как заманчивое место для развертывания строительства. Я с этим не согласился.

— А теперь, значит… он пошел на все эти ужасы ради того, чтобы отомстить тебе? Чтобы выставить тебя убийцей и кровавым террористом? Из-за какого-то древнего спора о планировании застройки? Ты издеваешься?

На мгновение воцарилась тишина.

— Конрой, о чем ты, черт возьми, говоришь?

— Ах да… ты же не знаешь.

— Ага, немного отстал от жизни, пока изображал тут Терри Уэйта[90].

— Извини.

Бриджит как могла ввела Банни в курс дел. Он слушал в основном молча, пока речь не зашла о звонках отцу Фрэнксу.

— Я не разговаривал с падре шестнадцать лет. Он был связан с той… ну, историей с застройкой.

— Он сказал то же самое — в смысле, что не разговаривал с тобой. Какое он имеет отношение к тем делам?

— Давай не будем вдаваться в подробности. Должно быть, Мэлони нашел способ подделать наши телефонные счета, а потом поймал на удочку Гарди, придумав всю эту хрень про «Пуку». Наверное, он… задумал истребить своих врагов или типа того. А потом повесить на меня убийство Крейга Блейка, Джерома Хартигана…

— И, кажется, их адвоката.

— Блин, мертвый адвокат, — проговорил Банни. — Вот это трагедия!

— А еще Джона Бэйлора.

— Старого Белоснежку? Он тоже умер?

— Ага.

— Это объясняет, почему Мэлони протянул ниточку к Фрэнксу. Хотя тот может заявить Гарди, что информация об этих звонках — чушь собачья, так что…

— О, — сказала Бриджит, — я… не все тебе успела рассказать. Сегодня полиция штурмовала «Ковчег». Фрэнкс… Мне очень жаль, но он умер.

— Его застрелили?

— Не знаю… последнее, что говорили по радио — это был несчастный случай. Все немного запуталось — из-за бунта и всякого такого.

— Блядь, там бунт?

Голос Банни эхом отразился от стен.

— Ага, хмм… думаю, когда пошли новости о Фрэнксе, люди… ну, ты понимаешь…

— Господи, — пробормотал Банни, — стоит отойти от дел на пять минут, и уже вся страна катится в жопу.

Наступила пауза, после которой Банни заговорил так тихо, что его едва было слышно:

— У нас с Дэнни… была очень долгая история. Я надеялся, что однажды мы с ним все уладим, понимаешь?

— Мне жаль, — ответила Бриджит.

— Кстати, как дела у вас с Поли? Уже помирились?

— Ну, как сказать… Я к тому, что узнала об этом только вчера, а потом мы искали тебя и…

— Господи боже мой! Ну вы и парочка! Вы как два прокаженных на армрестлинге!

— Сейчас не самое подходящее время, Банни.

— Поверь моему опыту, Конрой, «сейчас» — всегда подходящее время!

— А можно я… — Бриджит запнулась, не зная, прозвучит ли это бестактно. Однако любопытство, как всегда, пересилило: — Кто такая Симона?

Снова наступила тишина, в которой перестало быть слышным даже дыхание Банни.

— Она — последнее, что я увижу в жизни. Она…

Между ними опять повисло молчание.

— Погоди, — вдруг сказала Бриджит. — Если ты не знал о Мэлони, то что предполагал?

Но прежде чем Банни успел ответить, в замке загремел ключ. Банни отпустил ладонь Бриджит и вытянул над ней скованную руку. Его дыхание сделалось прерывистым.

— Ничего не говори и отойди подальше. Закрой глаза, не пытайся остановить…

Дверь открылась, и комнату залил яркий свет. Бриджит как могла прикрыла глаза рукой. Сквозь пальцы она мельком разглядела Банни. Заросшее неровной бородой лицо было настолько опухшим и покрытым болезненными пятнами черных и фиолетовых оттенков, что его стало невозможно узнать. Он не был похож не то что на Банни, а вообще на человека. Нижняя часть его лица была залита запекшейся кровью. Бриджит почувствовала, как сжался желудок, несмотря на то что сердце ее разрывалось на части. Подбородок Банни выдвинулся вперед и вверх, к свету, когда он стал выкрикивать свой вызов:

— Давай, хуйло! Иди сюда, пидор-ослоеб!

Бриджит, чьи глаза уже достаточно привыкли к свету, медленно убрала руку.

Блондинка и Котзи стояли перед ними, и каждый из них держал по пистолету. На лице Котзи снова играла та же веселая пустая улыбка. Но блондинка — Меган, кажется? — хотя бы выглядела шокированно.

Котзи бросил Бриджит связку ключей.

— Освободи его, — сказала блондинка. — Пришло время.

Глава пятьдесят седьмая

Теперь, когда Бриджит шла по коридору обратно, он показался ей гораздо длиннее.

В этот раз ей пришлось закинуть руку Банни себе на плечо и изо всех сил его поддерживать, поскольку ему было очень трудно идти. При ярком свете его лицо стало выглядеть еще хуже: огромные опухоли вокруг глаз и губ изуродовали его облик до тошнотворности. Джемпер на его теле превратился в рваную тряпку, сплошь покрытую кровавыми и другими пятнами. Он едва мог ступать на правую ногу, поэтому шел медленно. А глядя на то, как осторожно он держал перед собой левую руку, Бриджит предположила, что она сломана. Когда Банни только-только поднялся на ноги, опираясь на стену и поддерживавшую его Бриджит, он шепнул ей в ухо:

— Конрой, я почти ничего не вижу. Тебе придется мне помочь.

Несмотря на обширный медицинский опыт Бриджит, видеть такого большого сильного мужчину в настолько жалком состоянии было невыносимо. Она подлезла под его правую подмышку.

— Что ж, старина, давай вытащим тебя отсюда.

Котзи опять толкнул ее в спину.

— Эй, отвали от меня, чокнутый сукин сын! Избивать человека в цепях… Почему бы тебе не…

Бриджит умолкла, ощутив затылком дуло пистолета.

— Котзи, — раздался голос Меган откуда-то сзади. — Достаточно.

Их завели в огромное, похожее на ангар помещение, занимавшее большую часть здания. Высокие деревянные ворота, с обратной стороны которых Бриджит стояла около часа назад, располагались в противоположном конце. Внутри находился БМВ Мэлони, а также собственная машина Бриджит. У обоих автомобилей были включены фары, чтобы освещать большое пространство. В другом конце здания были расставлены передвижные прожекторы, освещавшие стол и несколько стульев. Остальная часть ангара, насколько она смогла разглядеть в полумраке, была завалена ржавыми останками неких механизмов и всяким случайным мусором.

Наконец они достигли круга света, и Меган помогла Бриджит усадить Банни на один из пластиковых стульев. После этого Котзи толкнул Бриджит на другой.

— Заведи руки за спину, — велела Меган.

Бриджит подчинилась и тут же поморщилась, поскольку Меган стянула ей руки кабельными стяжками, глубоко врезавшимися в кожу. Затем Меган встала перед Банни.

— Ты тоже — руки за спину.

— Обычно я… — сказал Банни, прищурившись в направлении ее голоса, — совсем не против легких сексуальных игр со связыванием в компании с прекрасной дамой, но, увы, твоя горилла сломала мне ключицу, так что ничего не выйдет.

Меган секунду смотрела на него сверху вниз, после чего перевела взгляд на Котзи. Тот спокойно улыбнулся и пожал плечами. Меган пробурчала себе что-то под нос и отступила назад.

Бриджит услышала приближающиеся сзади шаги.

— О, мистер Макгэрри, как я рад, что вы к нам присоединились!

Мэлони вошел в круг света с самодовольным видом и вдруг резко остановился, увидев состояние лица Банни. Он взглянул на Меган, которая многозначительно посмотрела на Котзи.

Мэлони бросил на Котзи короткий взгляд, затем отвел глаза и тихо произнес:

— Вообще-то, предполагалось… что тело будет возможно опознать. Как мы объясним, что…

Мэлони замолчал, не став договаривать. Подобно большинству людей, сталкивающихся с очевидно бессмысленной жестокостью, он не был способен до конца ее понять. Котзи вновь пожал плечами, как отчитываемый за что-то подросток, который прекрасно понимает, что на него нет реальной управы.

— Кто это? — спросил Банни.

Улыбка вернулась на лицо Мэлони так резко, будто кто-то щелкнул выключателем.

— О, я понимаю, что прошло много лет, — сказал он, постукивая по ноге пистолетом, который держал в руке, — но только не говори мне, что ты меня забыл. Я не настолько сильно постарел. В отличие от тебя.

Мэлони ухмыльнулся Меган, и та выдавила нерешительную улыбку в ответ.

— Извини, чувак, — ответил Банни, — боюсь, я ни хрена не вижу. Ты кто?

— Паскаль Мэлони.

— Никогда о тебе не слышал.

— Очень смешно.

— Ты тот парнишка, которого я арестовал за еблю с козой?

Несмотря на весь ужас ситуации, Бриджит внутренне улыбнулась. Банни оставался Банни — несмотря ни на что.

— Меня зовут Паскаль Мэлони.

— Ты когда-то был женщиной?

— Нет, я… Нет! Отнесись к этому серьезнее.

— Я вполне серьезен. Я уважаю твой выбор и все такое. Меня и самого однажды застали, когда я был в теле женщины.

— Трижды ха-ха, — уныло ответил Мэлони. — Давай, насладись последними мгновениями, мистер Макгэрри, глядишь, будет веселее умирать. Ты прекрасно знаешь, кто я. Шестнадцать лет назад ты унизил меня и чуть не разрушил мою жизнь.

— Господи, у нас были отношения? Так бы и сказал. Но признайся честно — наверняка я купил для тебя как минимум пакетик чипсов.

— Я скажу тебе, кто я, — сказал Мэлони, начиная раздражаться. Его пухлое маленькое лицо покраснело. — Я тот, кто тебя похитил и полностью уничтожил твою жизнь. Я тот, кто сделал из тебя врага народа номер один. Я тот, кто превратил тебя в большого злого «Пуку».

Мэлони истерически захихикал, но никто его не поддержал.

Банни склонил голову в сторону Меган.

— Ну правда, кто он, черт возьми, такой?

— Не обращай внимания на идиота, Паскаль, — вмешалась Меган. — Давай просто его…

— Нет-нет, — ответил Мэлони. — Пусть развлекается, это даже хорошо. Смейся, Макгэрри. Смей-ся.

Меган шагнула вперед и положила руку на плечо Мэлони.

— Паскаль, может, нам стоит…

Он грубо ее оттолкнул.

— Умолкни, Меган.

— Ну-ну, — заговорил Банни, — не стоит вести себя с дамой по-хамски. Я знаю, кто ты. Ты ее парень. Она все время о тебе говорит. И она, кстати, права: такое может случиться с любым мужчиной. Пока есть язык и пальцы, это не так уж важно.

Мэлони шагнул вперед и ткнул Банни пистолетом в лоб, наклонив его голову назад.

— Думаешь, самый умный, да? Я расскажу, что такое ум. Тебе будет полезно узнать о своем месте в картине мира.

— Если честно, мне абсолютно насрать.

Мэлони проигнорировал замечание. Вместо этого он достал из кармана и открыл нечто похожее на серебряный портсигар. В нем лежали четыре обычные на вид черные флешки.

— Видишь это?

— Ты же не собираешься проверять меня на остроту зрения?

— Ладно, все равно ничего не поймешь. Все, что тебе нужно знать, — это четыре ключа от зарытого сокровища. Если быть точным — от семидесяти восьми миллионов нигде не учтенных долларов.

— Это, случайно, не деньги тех бедолаг, которые инвестировали в «Жаворонок»? — спросила Бриджит.

— Заткнитесь, мисс Конрой, или я позволю мистеру Котзи с вами поиграть.

Меган шагнула вперед и указала на серебряный футляр.

— Я возьму?

Мэлони протянул ей коробочку. Меган подошла к ноутбуку на столе и приступила к работе.

— Мистер Котзи оказался настоящей находкой, — продолжил Мэлони. — Его навыки и, так сказать, моральная гибкость очень редко встречаются среди людей.

— А еще он отлично целуется, — вставил Банни.

Мэлони надавил стволом пистолета на лоб Банни.

— Ну-ка тихо, — сказал он. — А теперь скажи, какой большой грязный секрет ты раскопал про Бэйлора?

Банни наклонился вперед, надавив на пистолет.

— Однажды этот беспутный извращенец запил рыбу красным вином.

Лицо Мэлони снова сделалось раздраженным. Он сунул дуло пистолета Банни в рот.

— Ты действительно ужасно невыносим. Кстати, я решил втянуть в это дело и твоего маленького протеже Малкроуна. Хочу, чтобы ты точно знал, что его жизнь будет разрушена только потому, что он связался с тобой. Меган, мы закончили?

Меган не подняла глаз.