– Откуда вы знаете? Эти стихи… я никому их до сих пор не читал, никому не показывал.

– Они мне приснились.

– Как? Может ли такое быть?


 



– А были мы, как две строки о счастье,



И ты шептала – сердце отпусти…




 



И Георг продолжил:


 



– Еще течет, сверкая, сквозь меня



Река живая тьмы и наслажденья,



Река живая меда и огня,



Но нежность – только маска отчужденья…



Любимая моя, прости меня!




 



Через несколько месяцев все европейские и многие американские газеты, в которых имелся раздел светской хроники, опубликовали сообщение о помолвке принца Греческого и Датского Георга, временного правителя суверенного острова Крит, и принцессы Мари Бонапарт, внучатой племянницы императора Наполеона Первого.





Вернувшись к себе домой, Юрий не находил места. Он ходил по квартире взад-вперед, как дикий зверь по клетке.

Что случилось с Эллой? Как на нее подействовал тот странный звонок? В какую больницу ее увезли? Смогут ли ее там вылечить? И для начала – почему бородатый гипнотизер и его подозрительные подельники преследуют Эллу?

И еще – почему судьба Эллы, которую он едва знал, с которой совсем недавно познакомился, так волнует его?

Тот звонок, после которого Элла впала в ступор… Юрий не сомневался, что странное слово «ресентимент» произнес именно он, именно тот маленький бородач! Как же его – Порфирий Петрович, а раньше был Герман Карлов. А возможно, еще раньше он звался по-другому. Меняет имена, как перчатки…

Тут он вспомнил, что послал себе файл из клиники. Может быть, этот файл поможет ему что-то понять, по крайней мере, найти ответ на один вопрос – почему гипнотизер преследует Эллу.

Он включил компьютер.

Багира не обманула – файл из клиники был открыт, он легко читался.

Юрий начал последовательно просматривать его содержимое, документ за документом.

Это были истории болезни пациентов клиники, для сохранения анонимности обозначенных одной буквой – скорее всего, первой буквой фамилии. Однако анонимность была весьма относительная – в начале каждого документа имелась фотография пациента, по которой его можно было опознать.

Первый пациент явно не подходил – это был Р., мужчина примерно сорока лет, которого лечили от кокаиновой зависимости. На фотографии был лысоватый тип с совершенно дикими глазами.

Юрий перешел к следующему пациенту.

Это была женщина, некая Л., пятидесяти четырех лет, ухоженная блондинка с самоуверенным и в то же время испуганным лицом. Она попала в клинику из-за того, что после развода впала в тяжелую депрессию и совершила несколько неудачных попыток самоубийства.

Юрий открыл следующий документ…

И замер от удивления.

Перед ним была фотография Эллы. То есть лицо, несомненно, было ее, только глаза… глаза были не такие, какими видел их Юрий. У Эллы в глазах присутствовало постоянное напряжение, как будто она упорно пытается что-то вспомнить, что-то важное, и вместе с тем то ли не хочет вспоминать, то ли боится. На этой же фотографии глаза у Эллы были блестящие, счастливые. Она улыбалась.

Вот именно, осознал Юрий, он ни разу не видел, чтобы Элла улыбалась. Усмехалась – да, говорила иронически – да. Но чтобы просто улыбалась – этого не было. И вовсе не потому, что он, Юрий, был ей чем-то неприятен. Нет, тут другое.

И тут Юрий осознал, что ожидал чего-то подобного. Поэтому он так стремился заполучить этот файл, а потом открыть его.

Он начал читать историю болезни.

Пациентка В. (почему В.? Она ведь Кустова?) попала в серьезное дорожно-транспортное происшествие. Она ехала в машине с мужем… вот как, значит, все-таки у нее был муж?.. ехала с мужем, и их машина столкнулась с грузовиком строительной фирмы.

Муж пациентки, который был за рулем, погиб на месте, а сама В. получила тяжелую черепно-мозговую травму и после успешного трехмесячного лечения и двух операций была выписана из больницы, но совершенно утратила память о последнем периоде своей жизни, начиная с замужества и заканчивая аварией.

Дальше автор файла (однозначно, тот самый коротышка-гипнотизер) долго рассуждал о природе постигшей пациентку амнезии. Он писал, какие именно области мозга были затронуты травмой, а также о том, что психика пациентки не справилась с трагедией и вычеркнула из памяти все, что связано с ней, и в первую очередь – с погибшим мужем. В ее мозгу образовалась так называемая серая зона, недоступный сознанию заблокированный участок…

Этот фрагмент Юрий пропустил, потому что не очень понимал специальную медицинскую терминологию. Он перешел к следующей странице, где излагался подход к лечению.

«Для того чтобы постепенно вернуть пациентке память, я начал сеансы внушения. В процессе этих сеансов часть воспоминаний постепенно восстановилась, но странным образом трансформировалась. В конечном счете в сознании пациентки сформировались две отдельные личности. Одна из них в полном объеме сохранила память о том, что было до замужества. Она считает, что не замужем, откликается на свою девичью фамилию, вполне в состоянии выполнять прежнюю работу (редактор художественной литературы).

Все точно, это она, Элла… Но что же он с ней сделал?

«Вторая личность помнит, что вышла замуж, знает свою фамилию по мужу, но не знает о смерти мужа, и утратила представление о своей прежней профессии.

Для того чтобы достигнуть наибольшего эффекта, я после выписки из клиники поместил пациентку в ту же квартиру, где она жила с мужем, и также поселил рядом с ней человека, которого она, по внушению, считает своим мужем…»

– Что? – От волнения Юрий вскочил с места, опрокинув стул. – Этот бородатый гад подсунул ей постороннего мужика, выдав за мужа? И она поверила?

«Поверила, – понял он, – поверила под гипнозом». Этот гипнотизер способен внушить кому угодно и что угодно! Но зачем? Неужели только ради эксперимента? Фашист проклятый, его судить надо!

Юрий взял себя в руки и стал читать дальше.

«Эксперимент был очень сложным, я много работал и могу с гордостью сказать, что не зря… Фактически я создал новую личность буквально из ничего. Эта вторая личность пациентки полностью отлична от первой. Все привычки и предпочтения у нее другие, внешний образ тоже. С гордостью могу сказать, что вторая личность совершенно жизнеспособна, она может выполнять довольно квалифицированную работу, не вызывая подозрений у своих работодателей. Ее считают абсолютно нормальной. Есть некоторые странности в поведении, так у кого их нет, рассуждают ее коллеги.

Также я очень тщательно подошел к окружению больной. Особое внимание уделил персоне, которая исполняет роль мужа. Надо сказать, что хоть понадобилось самое сильное внушение, в этом вопросе я не преуспел до конца, «муж» говорит, что при виде его больная выказывает явные признаки отвращения правда пытается это скрыть. Но, возможно, это оттого, что роль мужа исполняет человек, мало приспособленный для такой работы. К сожалению, в данном случае у меня не было выбора…»

– Сволочь, ну какая же ты сволочь! – Юрий почувствовал сильнейшее желание дать психиатру в морду или хотя бы оттаскать его за бороду.

Надо же, гордится тем, что устроил пациентке раздвоение личности. Да от этого, наоборот, лечат, а он!

Юрий, разумеется, не психиатр, и всех специфических сложностей не понимает, но нутром чувствует, что этот тип, может, и отличный врач, но действует не на благо пациентов, а преследует какие-то свои цели. И Элле от его лечения лучше не станет.

Он опомнился и стал читать дальше.

«Наибольшая для меня трудность состояла в том, чтобы заставить пациентку легко и быстро трансформироваться из одной личности в другую и наоборот. Я действовал постепенно, провел серию внушений и добился приличных результатов. Теперь переход от одной личности к другой происходит при произнесении ключевого слова…»

На этом месте Юрий насторожился.

Ключевое слово!

Он вспомнил, как в телефонной трубке прозвучало странное слово «ресентимент» – и сразу после этого Элла превратилась в соляной столб… Или в деревянную куклу, которая только и может двигать конечностями с ужасным скрипом.

Наверное, это началась ее трансформация, переход к другой личности. Но как этот переход завершится?

В поисках ответа Юрий стал читать дальше.

«Для того чтобы совершить трансформацию, пациентку необходимо для начала ввести в предварительное состояние, своего рода ступор. Для этого нужно четко и громко сказать ей слово «ресентимент». Сделать надо это лично или же по телефону».

– Точно, – сказал сам себе Юрий, – так оно и было.

«Далее, для того чтобы трансформировать пациентку в искусственно созданную мной личность, требуется слово «замещение». А чтобы вернуть в основную, так сказать личность, нужно четко произнести слово «сублимация».

Пациентка понятия не имеет, что проживает некоторое время в другой личности, они никак не пересекаются, память у обеих личностей раздельная. И я сделал все, что было в моих силах, чтобы так оно и было до самого конца».

– Какого еще конца? – оторопел Юрий. – Что еще он задумал?

«Чтобы потом вернуть пациентке память в полном объеме и избавиться от шизоидного раздвоения личности, а также чтобы избежать новой травмы, которая может усугубить ее состояние, я считаю, что нужно постоянно наблюдать за ней, избегать стрессов и всяческих неожиданностей и сделать все возможное, чтобы две личности никак не могли пересечься. Это может привести к…»

– Черт знает что! – Юрий снова вскочил с места, не в силах читать.

«В последнее время у больной выявляются отклонения, она получила сильное воздействие извне, которое не сумели предотвратить. Что делать – человеческий фактор… Я пытаюсь купировать ненужные воспоминания о событиях, которые произошли буквально недавно, но невозможно применить более сильные методы, потому что…»

Дальше в тексте был явный перерыв, и потом он завершался совсем на другой ноте:

«То, что сейчас происходит с пациенткой, явно не способствует ее выздоровлению. Как врач, я не могу это одобрить, но положение мое безвыходно. Остается надеяться, что после завершения операции пациентку оставят в моем полном распоряжении, и я смогу устранить причиненное ей зло…»

О какой операции идет речь? Какое зло надеется устранить гипнотизер?

Юрий почувствовал острую жалость к Элле, такую, что даже прошла злость на этого коротышку, который мнит себя врачом. А ведь у них главный девиз – не навреди! Да Гиппократ в гробу переворачивается! И доктор Фрейд тоже.

Элла перенесла страшную трагедию, тяжелую травму, потеряла память о большой части своей жизни, своей судьбы, и, как будто этого мало, с ней что-то делают против ее воли…

Даже этот гипнотизер, на словах сочувствуя ей и пытаясь ее вылечить, вернуть ей память, вернуть прежнюю личность, ставит над ней какие-то сомнительные эксперименты…

Да врет он все, не лечит ее вовсе, а калечит! Ставит на ней опыты! Надо же, сделал специально вторую личность! Фашист! Изувер!

Но как помочь Элле? Вернуть ее прежнюю жизнь? Ага, в той прежней жизни она попала в аварию, потеряла мужа, и память заблокировала этот кошмар, так может, когда она осознает случившееся, ей станет еще хуже? Да откуда он, Юрий, знает? Но бросать ее в руках этих злодеев он тоже не собирается.

А для этого… начать хотя бы с того, чтобы найти ее, выяснить, куда ее отвезла бригада «Скорой помощи».

Он снова набрал номер экстренной помощи и, услышав усталый голос оператора, проговорил:

– Девушка, милая, я недавно вызывал «Скорую помощь»… – Он назвал адрес Эллы, но не успел задать вопрос, поскольку оператор нетерпеливо перебила его:

– Мужчина, вам же сказали, сегодня очень много вызовов, а машин мало! Подождите еще, бригада скоро приедет…

– Постойте, но бригада давно уже приехала! Пациентку увезли в больницу, и я как раз хотел узнать, в какую…

– Мужчина, не морочьте мне голову! Ваш вызов еще не обработан, бригада будет у вас примерно через полчаса!

– Но девушка, вы что-то путаете! Говорю же вам, ее уже увезли! Бригада приехала почти сразу после моего звонка…

– Мужчина, что вы такое говорите? Так не бывает, чтобы сразу после звонка, особенно по выходным! Говорю же вам, я на связи с машиной, они будут у вас через полчаса, ждите! И не занимайте линию, может, кому-то сейчас срочно нужна помощь!

Оператор отключился.

Юрий еще несколько секунд тупо смотрел на трубку, пытаясь осмыслить то, что ему сказали.

«Скорая помощь» еще не приехала по адресу Эллы.

Тогда кто же ее забрал и куда ее увезли?

Не случайно те люди показались ему какими-то странными и подозрительными… И вот чувствовал же, что что-то с ними не то. Этот водитель ненормальный, да он настоящий бандит. Не зря соседский пес на него набросился, собаки, они злодеев чуют.

Что делать? Как помочь Элле? Как ее найти? По номеру машины, как советовал хозяин собаки? Где-то он его записал…

Юрий порылся в кармане куртки, и к своему изумлению, вместе с бумажкой, где записал номер «Скорой», нашел еще потрепанную кожаную перчатку, которую храбрый пес сорвал с водителя. Жаль, что он в перчатке был, а то Макс бы руку насквозь прокусил!

Очевидно, машинально Юрий ее подобрал и сунул в карман. Но что делать дальше?

Он почувствовал себя беспомощным… но тут же вспомнил единственного человека, который может ему помочь.

Юрий снова включил мессенджер и отстучал на клавиатуре:

«Патрокл вызывает Багиру!!!»

Три восклицательных знака должны были передать срочность этого призыва.

Ответ не заставил себя ждать:

«Багира – Патроклу. Надо же, что творится! На этот раз не прошло и года, а ты обо мне снова вспомнил. Это нужно записать в Книге Судеб. Ну, что у тебя опять случилось?»

«Патрокл – Багире. Дело срочное и важное. Можешь пробить машину «Скорой помощи» номер АХА-132?»

«Багира – Патроклу. Не вопрос. Но только я не группа быстрого реагирования и не доктор Айболит, чтобы срываться по первому твоему требованию».

«Патрокл – Багире.!!!»

«Багира – Патроклу. Ну, если все так серьезно… но ты меня должен угостить ужином! И не когда-нибудь в будущем, а прямо сегодня!»

«Патрокл – Багире. Что угодно, только помоги!»

«Багира – Патроклу. Ловлю на слове. «Скорая» с этим номером была сегодня угнана со стоянки перед больницей Святой Варвары на проспекте Непокоренных».

Именно этого Юрий и боялся! «Скорая» была липовая, и куда Эллу увезли, остается загадкой…

Тут у него мелькнула еще одна идея.

«Патрокл – Багире. Ты можешь найти по какой-нибудь базе данных аварию, которая случилась около года назад, в которой погиб мужчина, а его жена выжила, но получила серьезные травмы? Есть еще одно уточнение: фамилия жертв аварии, скорее всего, начинается на В».

Некоторое время ничего не происходило, потом на экране появилось новое сообщение:

«Багира – Патроклу. Всплыла интересная информация, но расскажу тебе все за ужином».

«Патрокл – Багире. Ты бессердечная!»

«Багира – Патроклу. Зато справедливая. И честная. И умная. И голодная. Ужин!»

«Патрокл – Багире. Хорошо, но где можно поужинать в такое позднее время?»

«Ничего не позднее! Подъезжай на угол улиц Матроса Бодуна и Старшины Корявого».

Юрий подождал немного, но компьютер молчал.

Багира не передумает.

Он оделся поприличнее (как-никак ужин с дамой!) и вышел из дома.

Когда он задал навигатору адрес, приятный женский голос из динамика произнес с нехарактерной для робота интонацией:

– Вы уверены?

– Да! – строго ответил Юрий и выжал газ.

Ночные улицы были почти пусты.

Юрий быстро промчался через спящий город, выехал на перекресток двух улиц в спальном районе и остановился.

Перед ним было типовое блочное здание поздних советских времен, возле которого наблюдалось странное для этого района и такого позднего времени скопление автомобилей. Автомобили были в основном дорогие и стильные – джипы в боевой раскраске, приземистые, обтекаемые спортивные кабриолеты, коллекционные «кадиллаки» и «бьюики» пятидесятых годов прошлого века.

Юрий заглушил мотор и огляделся в поисках своей знакомой.

В это время к стоянке подкатила огромная черная машина с установленным на крыше блоком ослепительных прожекторов. Из динамиков в машине на всю ночную улицу разносился оглушительный грохот тяжелого рока.

Машина остановилась, музыка затихла.

Дверца открылась, и на тротуар выскочило удивительное создание.

Это была тощая, тщедушная девица маленького роста, похожая на недокормленного подростка. Хотя, если внимательно приглядеться, можно было дать ей не меньше тридцати лет. Она казалась особенно маленькой на фоне своей огромной машины. Голову ее украшал гребень из сальных черных волос, одета она была в драные джинсы и черную куртку-косуху, густо усеянную заклепками и металлическими шипами.

Юрий подошел к этому экзотическому созданию и проговорил:

– Привет, Багира!

– Привет! – отозвалась девица и добавила, непонятно к кому обращаясь: – Сима, поздоровайся с дядей Патроклом!

Голос у нее был неожиданно низкий и хриплый, не подходящий к внешности.

Из-за пазухи высунулась остренькая ехидная мордочка ручного хорька, сверкнули маленькие глазки. Сима повел носом, фыркнул на Юрия и спрятался обратно.

– Ну что тебе удалось узнать? – спросил Юрий, с трудом сдерживая нетерпение. Хорька Симу он знал, так что не удивился.

– Что за манеры! – фыркнула Багира. – Где тебя воспитывали! Сначала нужно угостить девушку ужином, а уже потом приставать к ней со своими пошлостями!

Юрий тяжело вздохнул и спросил, взглянув на бетонный корпус:

– Что это за место?

– Хорошее место, популярное. Называется «Колыма». Но в такое время вообще мало где можно поесть.

– Ну, ужин так ужин… пошли.

Они подошли к простой железной двери, и Багира постучала в нее костяшками пальцев. Стук был какой-то особенный, условный, отдаленно напоминающий музыкальное сопровождение культовых фильмов о Джеймсе Бонде.

Дверь открылась, из-за нее хлынула оглушительная музыка, и показался здоровенный бритоголовый тип, увешанный цепями и покрытый сплошным узором татуировок.

В первый момент он не заметил Багиру, уставился на Юрия и пробасил:

– А тебе чего тут надо, папаша? Тут, знаешь, возрастные ограничения, и не только…

– Папаша со мной! – раздался снизу хриплый голос Багиры.

Бугай опустил взгляд, обнаружил Багиру и расплылся в улыбке:

– А, это ты! Извини, я тебя сразу не заметил. Ну, если он с тобой – нет вопросов, заходите!

Юрий со своей спутницей вошли внутрь.

В первый момент он растерялся.

На него обрушилось сразу слишком много всего – яркий, разноцветный, пульсирующий свет, грохочущая музыка, толпа танцующих, обнимающихся, орущих, чтобы перекрыть музыку, людей.

– Не дрейфь! – прохрипела Багира, заметив его растерянность. Она взяла Юрия за руку и потащила за собой, ловко лавируя среди завсегдатаев заведения.

По пути она наткнулась на толстяка в кожаных доспехах, с огромной бородой. Тот уставился на Багиру яростным взглядом и прорычал:

– Ты куда прешь, козявка? Я тебя щас раздавлю, и места мокрого не останется!

– Кто, ты? – Багира привстала на цыпочки и что-то прошептала. Толстяк наклонился, чтобы расслышать ее слова – и Багира молниеносно ударила его в ухо двумя сведенными пальцами.

Толстяк выпучил глаза и разинул рот, как выброшенная на берег рыба, изо рта у него понеслось какое-то нечленораздельное бульканье. Тут же рядом с ним возник привратник заведения с еще одним рослым байкером, они подхватили толстяка под руки и куда-то увели.

– Ловко ты его! – оценил Юрий.

– А потому что нечего! – непонятно отозвалась Багира. – Вот мы и пришли!

Действительно, они оказались около столика на двоих.

Багира уселась за стол, Юрий пристроился напротив нее.

– Кстати, здесь неплохо кормят! – сообщила Багира.

К ним тут же подскочила официантка – удивительно красивая чернокожая девушка в мини-юбке, с обритой наголо головой совершенной формы и удлиненными египетскими глазами.

– Что будем заказывать, лапушки? – осведомилась она приветливо.

– Мне – «стейк лесоруба» с двойной картошкой, – начала Багира, – салат «завтрак чемпионов», большой капучино и пирог с лимоном… да, и еще калорийный сандвич с бужениной. Все, пожалуй. Не хочу на ночь объедаться.

– А папочка что будет? – Официантка записала заказ Багиры и перевела взгляд на Юрия.

– Папочка будет кофе и чизкейк. И того много в третьем часу ночи.

– А кофе какой?

– Американо.

Девушка улыбнулась и растворилась в толпе.

– Что ты так смотришь? – проговорила Багира подозрительно. – Думаешь, я много заказала? Мне же на двоих, я с Симой поделюсь!

– Да нет, мне без разницы. Я просто думаю, может, ты уже расскажешь мне, что тебе удалось узнать.

– Ну, до чего же ты нетерпеливый! Вот поем – и сразу все тебе расскажу. А то только начну рассказывать, а тут как раз еду принесут, придется прерываться.

– Ну, когда еще принесут!

– А это ты зря – здесь очень быстро обслуживают! Ты и глазом не успеешь моргнуть… да вот же она!

Действительно, прежняя официантка уже возвращалась, ловко лавируя в толпе. Поднос она несла на голове, как африканские женщины носят кувшины с водой.

Остановившись возле столика, она ловко сгрузила на него содержимое подноса – огромный кусок мяса, гору жареной картошки размером с пирамиду Хеопса и все прочее по списку.

Под конец она поставила перед Юрием его скромный заказ и удалилась.

Багира вооружилась ножом и вилкой и скомандовала:

– Сима, налетай, а то тебе ничего не останется!

Хорек выскочил из своего укрытия и занялся жареной картошкой.

Юрий с восхищением следил за тем, как Багира управлялась со всей этой горой еды. Он только не мог понять, куда это все умещается и как она при таком аппетите ухитряется оставаться тощей.

Сам он выпил кофе и пару раз отщипнул от чизкейка.

Наконец с едой было покончено.

Багира с сожалением оглядела стол и проворковала:

– Надо же, как быстро… еще, что ли, заказать… да нет, пожалуй, не стоит на ночь. А ты свой чизкейк не будешь доедать? Если не хочешь, я могу…

– Нет, не буду, пожалуйста!

Багира молниеносно расправилась с чизкейком и откинулась на спинку стула:

– Вот теперь хорошо! Чего ты там от меня хотел?

– Расскажи, что тебе удалось узнать по поводу той аварии.

– А правда там интересно! Единственная авария, которая подходит под твои параметры, случилась десять месяцев назад. В разбившейся машине ехали муж и жена Ветлицкие, муж погиб на месте, жену увезли в больницу с черепно-мозговой травмой. Ну, с тех пор она давно вылечилась и выписалась из больницы. Но знаешь, что самое интересное?

– Откуда же мне знать? Потом слово «интересно» не очень подходит к аварии с человеческими жертвами.

– Не придирайся к словам! Так вот, самое интересное, что этот самый муж – Леша Ветлицкий, я его хорошо знала…

– Знала? – переспросил Юрий. – Откуда?

– Ну, он классный программист… был, а хорошие программеры все друг друга знают. Он был один из самых крутых спецов по банковскому софту…

– По чему? – переспросил Юрий, широко открыв глаза.

– Ну, по программам для банков!

– Да я знаю, что такое софт. Не совсем дикий. Я просто удивился, какое совпадение… то есть это, конечно, не совпадение… А какие программы он писал?

– Ну, какие… все, что нужно для жизни банков. Безопасные переводы, защита от взломов… Но в чем он был особенно силен – это в системах обеспечения безопасности финансовых потоков. Особенно один пакет, который защищает банк от попыток отмывания денег. Я деталей не знаю, но ребята говорили, что это просто супер! Неубиваемая система! Самые крутые асы пробовали ее взломать – все мимо!

– Вот как… – протянул Юрий.

Он вспомнил ангар за городом, грузовик, наполненный деньгами… вспомнил, что злоумышленники готовят какую-то операцию, связанную именно с банком…

Все ясно! Они собираются отмыть огромную сумму «черной» наличности!

– Я тебе на всякий случай записала адрес Ветлицких, – продолжила Багира. Да, и вот еще что… тебя больше не интересует та машина «Скорой помощи»? Ну, номер такой-то?

– Интересует… но ты же говоришь, что она в угоне.

– Была в угоне, да уже нашлась. Ее, видно, бросили, когда завершили операцию. Я на всякий случай просмотрела сайт полиции. И знаешь, где ее бросили?

– Откуда же мне знать?

– От меня! Бросили ее в двух кварталах от бывшей квартиры Ветлицких.

– Вот это да…

– Ну как, доволен?

– Очень! Спасибо тебе большое!

– Ну, так может, еще что-нибудь закажешь нам с Симой? Да ладно, шучу, шучу! Много есть вредно! Да, вот еще что… Дай-ка мне свой телефон.

Она поколдовала над телефоном, потом показала Юрию экран.

– В благодарность получаешь от нас с Симой бонус. Значит, я установила специальное приложение, чтобы клонировать другой телефон. Значит, кладешь их рядом и нажимаешь вот эту кнопочку. А потом набираешь вот такой пароль… запомнил?

– Ну да, – неуверенно ответил Юрий.

– Напряги мозги, это важно, – посоветовала Багира. – В общем, после этого сможешь слушать все разговоры и…

– Да знаю я, что такое клонированный телефон! – обиделся Юрий.

Эта Багира, конечно, в своем деле специалист отменный, но манеры у нее явно оставляют желать лучшего.

– Ну, тогда пока-пока, Сима баиньки хочет…

Хорек уже залез ей за пазуху и спокойно там заснул.





Мари вошла в кабинет доктора Фрейда.

Лицо ее светилось.

– Рад приветствовать вас, принцесса! – проговорил Фрейд и галантно поцеловал руку молодой женщины. – Позвольте поздравить вас! Вы сделали блестящую партию!

– Это вам я обязана своим счастьем! Это вы открыли темную комнату моей памяти и выпустили на свободу заточенную в ней птицу, птицу моей женской души! Вы волшебник, доктор!

– Я не волшебник, – поморщился Фрейд. – Я ученый. Наука – это гораздо больше, чем волшебство.

– Доктор. – Мари сложила руки в молитвенном жесте. – Доктор, возьмите меня в ученицы! Я тоже хочу научиться творить такое чудо, хочу делать женщин свободными для любви и счастья!

Фрейд задумчиво смотрел на молодую женщину.

– Вы не хотите? Вы сомневаетесь? Вы не верите в научные способности женщин?

– Напротив, принцесса! Я горячо верю в то, что женщины во многих отношениях даже превосходят мужчин. Вы, несомненно, можете стать выдающимся ученым, у вас есть для этого все предпосылки, но я думаю, как много вам для этого предстоит сделать, как много предстоит узнать, как много трудиться…

– Я готова, доктор! Я готова на все, чтобы сделать женщин счастливее!

– Замечательно… в наше время женщины играют все более важную роль в обществе, осваивают все больше профессий, раньше считавшихся исключительно мужскими. Никого уже не удивляют женщины-летчики, женщины-военные… пора женщинам занять подобающее место и в психиатрии! Это – признак времени…

– Да, за последние пятьдесят лет человечество сделало огромный шаг вперед!

– Не обольщайтесь, принцесса! Не только за пятьдесят лет – за многие тысячелетия своего развития человечество сделало только один реальный шаг на пути прогресса – когда оно отказалось от каннибализма. С этим ужасным явлением в цивилизованном мире покончено раз и навсегда. Но следующий необходимый шаг оно так и не может совершить…

– О чем вы говорите, профессор?

– Я говорю об убийстве. Об осознанном убийстве одного человека другим.

– Но убийство тоже вне закона!

– Вовсе нет! Убийство осуждается только на словах, и только если оно совершено одним человеком по собственной инициативе. А если убивают тысячи людей, для этого всегда найдутся красивые и благородные оправдания – борьба за веру, борьба за справедливость, еще какая-нибудь борьба…

– Вы говорите о войне? Но после ужасов мировой войны, после мясорубки Соммы и Вердена, после газовых атак и полей, покрытых трупами, война невозможна! Человечество увидело, насколько это страшно, и больше никогда не решится на такое…

– Вы оптимистка, принцесса! Война в крови человека, и, смею вас уверить, не пройдет и нескольких лет, как та минувшая война покажется нам только репетицией мировой бойни!

– Я не могу в это поверить! В наше время, когда наука и просвещение шагнули так далеко вперед…

– Я хотел бы ошибаться, принцесса!





На следующее утро, в девятом часу, Юрий сидел в машине напротив дома, где жили до аварии Ветлицкие и где, судя по всему, находилась теперь уцелевшая в этом трагическом происшествии Элеонора.

Судя по запискам психиатра, вместе с ней в квартире жил приставленный к ней надсмотрщик, которого она под действием внушения считала своим мужем, поэтому идти в квартиру опасно. И Юрий решил проследить за Элеонорой, подкараулить ее, когда она будет одна, и попытаться с ней поговорить, попытаться достучаться до нее, объяснить, в каком ужасном положении она находится… Как конкретно он это сделает, он пока и сам не знал. Авось представится удобный случай.

Ночью он почти не спал и сейчас чувствовал себя усталым. Утром он спешил, и есть не хотелось, так что он взял с собой термос с кофе и теперь то и дело прикладывался к нему. Кофе был крепкий, чтобы прогнать сон, но голова все равно была как не своя от недосыпа, да еще и изжога одолевала от такого количества кофе на голодный желудок.

Время шло, из подъезда выходили незнакомые люди, Элеонора все не появлялась.

Юрий начал уже сомневаться, правильно ли он выбрал место. Может быть, Элеонору держат вовсе не здесь… Мало ли, что «Скорую» рядом бросили…

Было уже больше девяти, когда дверь в очередной раз открылась и из дома вышли двое – мужчина и женщина.

Женщину Юрий в первый момент не узнал, зато он сразу узнал мужчину. Это был крепкий широкоплечий блондин спортивного вида – водитель «Скорой помощи», которая накануне увезла в неизвестном направлении впавшую в ступор Эллу…

– Ах ты, мерзавец! – прошептал Юрий, невольно пригнувшись, чтобы его не заметили. – Ты, значит, еще и мужем ее подрабатываешь! Везде успеваешь, многостаночник хренов!

Отчего-то ему стало ужасно противно, когда представил, что этот тупой тип прикасается к Элле, спит с ней в одной постели и… да что же это такое!

Юрий скрипнул зубами и внимательно пригляделся к женщине.

Странно, она была совсем не похожа на Эллу, хотя, несомненно, это была она, принимая во внимание этого типа рядом с ней. Одета она была совсем не так, как Элла – у той был свободный, демократичный стиль – джинсы, кроссовки, длинные свитера с растянутым воротом.

Юрий не любил расхристанных женщин, ему нравились аккуратные, тщательно следящие за собой, интересные и привлекательные. И чтобы еще не полная дура, чтобы поговорить можно было. С Эллой как раз можно было поговорить. И это все искупало.

Женщина, вышедшая из подъезда, была вроде бы и одета прилично, но как-то безлико, невыразительно. Дорогое длинное пальто нараспашку, под ним темный брючный костюм, туфли без каблука, сумка… даже Юрий сообразил, что сумка хоть и дорогая, но совершенно не подходит по цвету и по стилю к такой одежде.

Волосы у этой женщины были зачесаны гладко и убраны в немодный узел на затылке. У Эллы же волосы вечно торчали в разные стороны, но это, как ни странно, ее совершенно не портило. И выражение лица у женщины было совершенно не такое, как у Эллы. И голос, наверное, тоже не такой. И все привычки…

Ну что ж, постарался бородатый психиатр, создал совершенно новую личность…

И все же, все же, все же, если приглядеться внимательней, эта женщина была неуловимо похожа на Эллу. Но как же она изменилась… И походка, и осанка другие. И взгляд направлен прямо перед собой, и губы сжаты плотно. А глаза… у Эллы в глазах была затаенная печаль и беспомощность – очевидно, от того, что она все пыталась бессознательно вспомнить что-то очень важное.

У этой женщины в глазах был холод. И равнодушие.

И все равно Юрий почувствовал острую жалость к этой женщине, которую лишили памяти, лишили личности, лишили собственного «я»…