С мужчинами надо всегда поступать от противного: если он спокоен, как мамонт, следует устроить скандал со слезами и битьем посуды, чтобы его расшевелить, а вот если он на взводе и орет, как белый медведь в теплую погоду, нужно говорить тихо и вежливо.
– Потому что не пойдешь – и все! – категорично ответил он.
– Вот интересно, – я пожала плечами, – с чего ты взял, что имеешь право мной командовать? Я вообще-то на работе нахожусь, кто у нас частный детектив – ты или я?
– Да какой ты частный детектив! – в запале фыркнул Паук.
Так… Приплыли… Вот почему, если с человеком по-хорошему, он сразу же начинает хамить? Ну, это даже хорошо, у меня теперь развязаны руки.
– Ладно, – кротко сказала я, – ты против, чтобы я шла туда одна, то есть ты предлагаешь, чтобы мы пошли туда вдвоем? И что подумают про нас тамошние сотрудники? Знаешь, если женщина в рассеянности что-то забыла в такси – это одно, а если пара, следовательно, они полные идиоты. А с идиотами никто церемониться не станет. Да еще и вид у тебя…
– Я похож на идиота? – взвился Паук.
– Ну, не всем нравится такой вид… – дипломатично ответила я, – если бы тебе было шестнадцать лет, то можно было бы списать на подростковый период, но тебе ведь немножко больше… Нет, мне-то все равно, но в учреждение ходить в таком виде лучше не стоит – не поймут…
– Делай как знаешь, – отвернулся оскорбленный Паук и добавил в лучших традициях: – Но не говори потом, что я тебя не предупреждал!
Они забросили меня домой, причем в квартиру я Паука с его крысой не впустила, вынесла кофе в наш крошечный садик.
Сама же, прежде чем отправиться в таксопарк, немного поработала над своим образом.
Поскольку мне часто приходилось работать, как говорят, под прикрытием, то есть изображать уборщиц и продавщиц, медсестер и секретарш, деловых женщин и рыночных торговок, «готичных» девушек и эмо, я потихоньку собрала целую коллекцию разного рода спецодежды. В специальном отделении платяного шкафа у меня хранились: синий сатиновый халат и резиновые сапоги, один белый и один голубой медицинские халатики, несколько дешевых безвкусных платьев и кофточек, специально купленных на рынке или в секонд-хенде.
Перебрав все это тряпье, я отобрала ярко-розовую трикотажную кофточку с большим вырезом, короткую юбку и блестящие босоножки со стразами. В этом костюме я должна была изображать забывчивую и легкомысленную особу.
В соответствие с костюмом я привела макияж и прическу. Теперь на голове была сильно залаченная копна, а глаза подведены черным, как у медведя коалы. Хорошо бы еще наращенные ногти, но и так сойдет.
Паук, увидев меня в таком виде, нервно сглотнул, покраснел и проговорил неуверенным басом:
– А тебе идет!
– До чего же все вы, мужчины, предсказуемы! – проворковала я, окинув взглядом свое отражение в витрине. – Стоит надеть юбку покороче да накраситься поярче – и успех обеспечен!
– Ладно. – Он насупился и отвернулся. – Короче, запомнила, что тебе нужно сделать?
– Так точно, начальник!
Цыпа подвез меня к таксопарку и обещал подождать.
– Ну, ты там не очень долго. – Он взглянул на часы. – У меня сегодня свидание с девушкой.
– Неужели в реале? – удивился Паук.
– Конечно, в реале! Виртуальные знакомства мне уже вот где! – Цыпа провел ладонью по горлу.
– Ну, ты просто экстремал!
– Экстремал не экстремал, а если я опоздаю, она больше не придет!
– Постараюсь побыстрее уложиться, – пообещала я.
Возле въездных ворот большими подсвеченными буквами была сделана рекламная надпись: «Наше такси – это ваш комфорт!»
Из ворот то и дело выезжали желтые машины с логотипом таксопарка – шашечки с крыльями и яркой надписью: «Наше такси». Сразу за воротами находилось двухэтажное кирпичное здание, в котором располагались дирекция таксопарка, бухгалтерия и прочие службы. Туда-то я и направилась свободной походкой.
– Девушка, вы к кому? – спросил меня охранник возле входа.
– Куда можно обратиться, если я что-то потеряла в вашем такси?
– В отдел претензий, к Норе Робертовне, это направо по коридору, двадцать третья комната.
Босоножки были ужасно неудобные, каблук вихлялся, так что я чуть не свалилась. Но так даже лучше, получилась такая неуклюжая растелепа, Маша-растеряша, эта что угодно может в такси оставить.
Я пошла в указанном направлении. Удалившись от входа, опасливо оглянулась.
Охранник все еще следил за мной. Тогда я дошла до двадцать третьей комнаты и заглянула в приоткрытую дверь.
За столом возвышалась крупная брюнетка средних лет в синем офисном костюме, с выражением служебной тоски на круглом невыразительном лице. Видимо, это и была Нора Робертовна, к которой меня направил охранник. Перед ней на неустойчивом металлическом стуле сидела посетительница – худощавая нервозная особа лет сорока, с мелко завитыми светлыми волосами, которые делали ее похожей на подготовленного к выставке королевского пуделя.
– Не понимаю, женщина, чего вы от меня хотите! – простуженным голосом проговорила Нора Робертовна. – Здесь отдел претензий, а не кабинет психотерапии!
– У меня к вам как раз претензия! – возмущалась посетительница. – Я из-за вас лишилась спутника жизни!
– Мужа, что ли? – осведомилась брюнетка.
– Ну не совсем чтобы мужа, – отвечала завитая, смущенно потупившись. – Но дело к тому шло. А теперь… теперь я лишилась будущего! И настоящего тоже лишилась! Хуже того – я лишилась надежды! Вы, как женщина, должны меня понять!
– Я ничего не понимаю! – Служащая таксопарка потерла переносицу, пытаясь сосредоточиться. – При чем здесь наша фирма? Какие у вас конкретно претензии к «Нашему такси»?
– Так я об этом и говорю! – оживилась «пуделица». – Как раз из-за вашего такси я осталась у разбитого корыта!
– Стиральную машину, что ли, потеряли? Так наши машины не предназначены для перевозки бытовой техники, мы осуществляем только пассажирские перевозки… для перевозки стиральных машин и прочих крупногабаритных предметов нужно заказывать спецтранспорт, микроавтобусы или пикапы…
– При чем тут стиральная машина?! Я выразилась фигурально! Из-за вашей фирмы я потерпела крах личной жизни!
– Не понимаю, как это может быть связано с такси?
– Очень даже просто! Мы с Леликом были в гостях, и Лелик немного не рассчитал свои силы…
– Напился, что ли? – уточнила Нора Робертовна.
– Ну зачем же так грубо! Ну, в общем да… короче, я вызвала ваше такси, посадила в него Лелика и велела таксисту доставить его домой – Тринадцатая линия, дом десять… а ваш таксист все перепутал и доставил Лелика совсем по другому адресу – Десятая линия, дом тринадцать… а там Лелика подобрала какая-то авантюристка, в результате чего я лишилась будущего, настоящего и всего остального…
– А что же вы, гражданка, отправили вашего… гм… спутника без присмотра? Мужчину, если он не рассчитал силы, нужно сопровождать до места назначения!
– Но я не могла… – Блондинка снова потупилась. – Понимаете, у меня там были интересы… конкретно, Илья Борисович из нашей жилконторы… очень солидный мужчина… он, конечно, еще не совсем разведен, но в моем положении выбирать не приходится… вы, как женщина, должны меня понять!
– Ну, гражданка, так чего же вы хотите? За двумя зайцами погнались – вот и остались у разбитого корыта, а наша организация тут ни при чем! Девушка, вы ко мне?
Последние слова относились, разумеется, ко мне. Мне ничего не оставалось, как войти в кабинет и обратиться к Норе Робертовне, изображая волнение:
– Я по поводу утери… то есть потери… или утраты… это ведь к вам?
– Если вы что-то ценное потеряли в такси – тогда ко мне.
– Ценное! – воскликнула я и прижала руки к груди. – Я потеряла самое дорогое, что у меня было в жизни!
– Кошелек, что ли? – уточнила хозяйка кабинета. – Или карточку кредитную?
Завитая особа повернулась ко мне и раздраженно проговорила:
– Разве вы не видите, что мы еще не закончили? Подождите в коридоре…
– Мы как раз закончили! – оборвала ее Нора Робертовна. – Освободите кабинет, гражданка! С вашим спутником жизни разбирайтесь самостоятельно, я вам ничем не могу помочь! У нас здесь не служба психологической помощи!
Блондинка вскочила всхлипывая и выбежала из кабинета. В дверях она на секунду задержалась и бросила на нас полный обиды и страдания взгляд. Нора Робертовна показала мне на стул, перевела дыхание и деловито осведомилась:
– Итак, что конкретно вы потеряли?
– Не что, а кого! – воскликнула я. – Я потеряла в такси моего дорогого Арчи…
– Полное имя и фамилия… – машинально проговорила хозяйка кабинета, заполняя какой-то листок.
– Полное имя – Арчибальд, а фамилия… вообще-то…
– Ваше имя и фамилия! – перебила меня брюнетка. – Имя и фамилия заявителя!
– Ва… Валерия Уточкина! – сочинила я на ходу.
Тут до Норы Робертовны дошли мои слова, она отбросила ручку и раздраженно проговорила:
– Так вы что, тоже спутника жизни в такси потеряли?! Что за день сегодня!
– Ну, в каком-то смысле…
– Так вот, – отчеканила она. – Я не принимаю заявлений о потере мужчин! Я занимаюсь только ценными предметами! Ценными – я понятно выражаюсь?
– Ну, Арчи, конечно, в каком-то смысле мужчина… – залепетала я. – Но он, безусловно, очень ценный! Я заплатила за него очень приличные деньги, но не это главное – он был мне так дорог, так дорог! Я вложила в него душу…
– Еще раз повторяю, гражданка: потерянных мужчин мы не разыскиваем!
– А я вам еще раз объясняю – Арчи не совсем мужчина!
– А кто же он тогда?
– Француз!
– Еще иностранцев мне не хватало! – Она схватилась за голову. – Хотя бы временная регистрация у него имеется?
– Регистрация? Зачем ему регистрация?
– Девушка, вы что, с луны свалились? Иностранцам обязательно положено в трехдневный срок регистрироваться! Иначе это считается нарушением паспортного режима!
– Да кто вам сказал, что Арчи иностранец?
– Вы! Вы только что сказали, что он француз!..
– Ну да… Арчи – французский бульдог, очень милый…
– Ах, так он собака!
– От собаки слышу! – возмутилась я. – Извините, конечно! Арчи – французский бульдог, очень породистый! Он происходит от чемпиона породы и сам неоднократно побеждал на выставках…
– Это такой кривоногий, с ушами?
– Сама вы кривоногая с ушами! Извините, конечно! Арчи – очень красивый!
– И как же вы ухитрились потерять своего бульдога в такси, если так его обожаете? – осведомилась Нора Робертовна, неприязненно разглядывая меня.
– Ну, конечно, я сама отчасти виновата… – забормотала я. – Я увидела на улице своего… друга с какой-то толстозадой крашеной каракатицей и забыла обо всем на свете… сунула водителю деньги, выскочила, побежала за ними… и только потом вспомнила, что Арчи остался в машине! Помогите, помогите мне его найти!
– Ну, не расстраивайтесь так. – Нора, кажется, несколько смягчилась. – Все потерянные в такси предметы водители доставляют в специальное хранилище… ваш бульдог находится там в полной безопасности, буквально как в сейфе…
– В хранилище?! – переспросила я в ужасе. – В сейфе?! Без света, без еды, без ласки?!
Я схватилась за сердце, закатила глаза и начала медленно сползать со стула.
Не знаю, что сказал бы о моей игре знаменитый режиссер Станиславский, который очень строго оценивал достоверность актерского перевоплощения, но Нора Робертовна поверила, что я теряю сознание, и перепугалась. Она выбежала из-за стола, подскочила ко мне и замахала на меня картонной папкой, как веером, пробормотав сквозь зубы:
– Только этого мне не хватало! Что за день сегодня! Просто сумасшедший дом!
Я приоткрыла глаза, глухо застонала и проговорила слабым, прерывающимся голосом:
– У вас есть корвалол?
– Сейчас! – Нора Робертовна бросила взгляд на свой стол, потом на меня и выбежала из кабинета.
Теперь нужно было действовать быстро и решительно, вряд ли она будет отсутствовать больше трех-четырех минут.
Я вскочила, плотно закрыла дверь кабинета и бросилась к Нориному компьютеру. Судорожно вспоминая инструкции Паука, развернула системный блок задней стороной к себе, нашла место подключения оптоволоконного кабеля, соединяющего этот компьютер с локальной сетью, вытащила его из гнезда и снова включила через переходник, который мне дал Паук.
Теперь вся информация, которая проходила по этому кабелю, попадала в Интернет, где ее мог перехватить Паук. Таким образом, мы получили доступ к локальной сети таксопарка.
Вставив свой «жучок», я привела компьютер в первоначальный вид, чтобы Нора, вернувшись, ничего не заметила. При этом не удержалась и открыла лежавшую на столе папку.
В ней был всего один листок, на котором от руки торопливым наклонным почерком было написано: «Пароль на ближайшую неделю – Семипалатинск».
Я ничего не поняла, но на всякий случай запомнила.
Из коридора уже доносились приближающиеся шаги.
Я обежала стол, повалилась на стул, запрокинула голову и изобразила глубокий обморок.
Дверь кабинета распахнулась. Нора Робертовна подскочила ко мне, поднесла к губам маленькую рюмочку с остро пахнущей жидкостью, влила ее мне в рот. Я застонала, приоткрыла глаза и очень натурально изобразила удивление:
– Что со мной было?
– Обморок, – сухо ответила Нора. – Когда вы узнали, что ваша собака… извините, ваш француз Арчибальд находится в полной безопасности в нашем хранилище, вы, видимо, от радости… эй, только не надо снова терять сознание!
– Я… я не буду… – проговорила я слабым голосом. – Только прошу вас, скорее верните мне моего Арчи!
– С вами все в порядке? – недоверчиво переспросила Нора.
Я заверила ее, что больше не буду падать в обморок, по крайней мере, без предупреждения. Тогда Нора Робертовна вернулась на свое рабочее место и сняла трубку телефона.
– Антон Павлович? Это Сороконожкина! У вас там в хранилище должен быть французский бульдог… есть? Ну вот, за ним пришла хозяйка! Очень хорошо, сейчас она к вам подойдет!
Повесив трубку, она посмотрела на меня со сдержанным оптимизмом и сообщила:
– Можете забрать своего Арчибальда. Он находится в хранилище утерянных предметов, это в подвале, я вам сейчас покажу, как туда попасть.
Надо сказать, что ее слова меня удивили и даже испугали.
Кто же мог подумать, что у них действительно найдется потерянный французский бульдожка? И что же мне теперь с ним делать?
А Нора Робертовна вышла из-за стола и проводила меня до двери своего кабинета. Здесь она показала на лестницу, ведущую вниз, в подвальный этаж:
– Спускайтесь туда, вас там уже ждут!
Я поблагодарила ее, пошла в указанном направлении, но, немного не доходя до лестницы, свернула к выходу.
– Куда же вы? – раздалось у меня за спиной. – Вам туда, вниз!
Я обернулась. Нора Робертовна все еще стояла на пороге своего кабинета и следила за мной. Мне ничего не оставалось, как спуститься по лестнице.
Внизу, около металлической двери, меня действительно ждал пожилой дядечка с густыми кустистыми бровями.
Избежать встречи с ним не удалось. Положение мое становилось все более безнадежным. Если я возьму французского бульдога к себе домой – Бонни будет очень недоволен. А если не возьму – моя легенда затрещит по всем швам…
– Вы, значит, от Норы Робертовны? – проговорил бровастый дядечка с заметной радостью. – Очень хорошо! А то собачка ваша нервничает, волнуется… я прямо уж не знал, что с ней делать! Я ведь с собаками раньше дела не имел…
Он вставил ключ в замочную скважину, открыл дверь и впустил меня в хранилище.
Здесь на полках и стеллажах были разложены забытые пассажирами такси предметы.
Чего здесь только не было!
Сумки и чемоданы, шляпы и перчатки, зонтики и трости, книги и портфели. Попадались вещи более экзотические – большой игрушечный экскаватор, лифчик восьмого или девятого размера и даже большая клетка с красивым ярким попугаем.
А в глубине комнаты…
В первый момент мне показалось, что я схожу с ума. В глубине комнаты к трубе отопления за поводок был привязан Бонни.
Через секунду, присмотревшись внимательнее, я поняла, что ошиблась: у моего Бонни цвет шкуры более теплый и приятный, морда гораздо умнее, самое же главное – эта собака была, гм… девочкой. Но тем не менее это был бордоский дог.
– Вот он, ваш бульдог! – Хозяин хранилища подтолкнул меня в спину. – Забирайте его скорее, а то уж не знаю, что с ним делать! Хорошо, ребята его привязали…
– Где вы видите бульдога? – спросила я надменно.
– Как где? – забеспокоился хозяин. – Вот же она, ваша собачка!
– Вот именно – она! – возмутилась я. – А у меня – он, мальчик! И вообще, у меня французский бульдог, а это – бордоский дог!
– Почем я знаю, французский он или американский! – заворчал дядька. – Я же у него паспорт не спрашивал!
– Мой Арчи – маленькая собачка! – объясняла я. – А эта – огромная псина! Что я с ней буду делать? У меня для такой большой собаки в квартире места не хватит!..
– Ну, выросла, значит… – не сдавался он.
– Ага! – фыркнула я. – За время пути собака могла подрасти!
Тем временем собака, поняв, что разговор идет о ней, заволновалась и бросилась вперед. При этом труба, к которой она была привязана, заскрипела и чуть не оторвалась от стены.
Попугай в клетке испуганно всплеснул крыльями и заорал хриплым матросским голосом:
– Кар-раул! Тер-рор! Пр-ровокация!
– Что ж ты устраиваешь, скотина! – прикрикнул на собаку хозяин хранилища. – Что ж ты хулиганишь? Ты же у меня единица хранения, а единицы хранения должны вести себя раз – тихо и два – дисциплинированно!
Собака подняла голову и оглушительно гавкнула. Дядечка схватился за голову, а я заметила, что на ошейнике у догши что-то написано.
– Ну, не надо сердиться, – сказала я ласково, подойдя ближе, – я только посмотрю, что у тебя там…
Собачка втянула носом воздух и вильнула хвостом – учуяла запах Бонни.
Повернувшись ко мне, дядечка неуверенно проговорил:
– Радуется! Узнала вас! Может, все же заберете?
Я не ответила, потому что пальцы мои, шарившие в палевой шерсти, оказались в опасной близости от внушительной пасти. Уж я-то знаю, каковы клыки у бордоского дога. Руку отхватит – не заметит!
– Ну вот, оказывается, тебя зовут Лайла… – проговорила я, – а вот и телефон твоих хозяев… И как это они умудрились забыть в такси такую махину? Будете звонить? – это я спросила у дядьки.
– Будешь забирать? – рявкнул он.
– Нет, нет и нет! – решительно возразила я и бросилась к выходу из хранилища.
Обратный путь занял несколько минут.
Цыпа и Паук ждали меня в машине.
– Ну, все благополучно! – сообщила я, отдуваясь. – Поставила твой «жучок» в компьютер начальницы отдела претензий…
Паук открыл свой верный ноутбук, вставил модем и через несколько минут удовлетворенно проговорил:
– Ну, все, закачал им в локальную сеть троянскую программу. Теперь вся их информация будет поступать ко мне в компьютер.
– Ну, чуваки, вы как хотите, а мне нужно поторопиться, – напомнил о себе Цыпа.
– Куда это ты? – осведомился Паук.
– Я же говорил – у меня свидание в реале! Где вас высадить?
Пока ехали, я набрала номер телефона, что прочитала на ошейнике несчастной собаки, запертой в хранилище потерянных вещей. Ответил женский голос.
– Это по поводу потерянной собачки… – сказала я и тут же услышала всхлип.
– Вы ее нашли?
– Да как вам сказать…
– Она жива? – заволновалась женщина. – С ней ничего не случилось?
– Ну, я бы советовала вам…
– Я заплачу любые деньги, я уже дала объявление, что гарантирую вознаграждение!
– Да дайте же мне договорить! – рассердилась я. – Ваша собака находится в камере хранения таксопарка, вот адрес. Советую поспешить, поскольку условия там не лучшие…
– Спасибо, спасибо вам большое! – Судя по голосу, женщина говорила на бегу, собираясь.
– Скажите, – не удержалась я, – а как вы умудрились забыть ее в такси? Все же не йорк и не чихуахуа…
– Ой, вы не представляете! – вскричала женщина. – У нас «крайслер» желтого цвета! Лайлочка очень любит ездить на машине, она всегда сама выходит из подъезда. А тут подъехало такси и выпустило пассажира. Лайлочка увидела желтую машину и забралась в нее, такси сразу отъехало… очевидно, водитель заметил ее уже позже…
– Желаю успеха! – Я поскорей отключилась.
Через полчаса мы уже были дома у Паука, потому что я категорически заявила, что Шушару в квартиру больше не впущу.
Он отправил меня на кухню варить кофе, а сам устроился за компьютером.
На кухне у него был чудовищный бардак – гора грязной посуды возвышалась чуть не до потолка, на полу валялись грязные носки вперемешку с банановой кожурой, в грязных же чашках громоздились окурки, под потолком кружили мухи. Если в ближайшее время не навести здесь порядок, скоро у Шушары появится многочисленная компания – все крысы района соберутся на этой гостеприимной кухне.
Впрочем, кто я Пауку – мамочка? В любом случае воспитывать его уже поздно, а стирать его грязные носки и наводить в его квартире порядок мне совсем не хотелось. Но, тут же подумала я, его бывшая может быть спокойна – никакая женщина, увидев такую кухню, не рискнет всерьез связать свою жизнь с Пауком.
Я решила не изображать из себя социального работника, выловила из неаппетитной груды две чашки, кое-как отмыла их, сварила кофе и понесла в комнату. Паук кивком поблагодарил меня и показал на соседний стул. Правда, этот стул был уже занят – на нем с независимым видом сидела его обожаемая Шушара.
Я осторожно пересадила крысу на стол и заняла освободившееся место. Шушара возмущенно пискнула и залезла на колонку, откуда смотрела на нас гордо, как памятник с постамента.
– Да, что тебе удалось выяснить? – спросила я, взглянув на экран компьютера.
– Ну, это просто находка! – оживился Паук. – Ты только погляди – у них все компьютеризировано! Каждая мелочь учтена! Каждая скрепка, каждый рулон туалетной бумаги! Ну, правильно: учет и контроль – залог успешного бизнеса.
Я не очень-то понимала бегущие по экрану значки и попросила объяснений.
– Не тормози! – огрызнулся Паук. – Все ведь ясно! Ты подключилась к компьютеру отдела претензий, так? Вот тут у них жалобы на грубость водителей, на опоздания… вот список потерянных в такси вещей… чего только нет! Зонтики, перчатки, шляпы, мобильные телефоны, шуба… вот как можно потерять в такси шубу?
Я ответила недоуменным пожатием плеч. Шубы у меня не было, с некоторых пор я из этических соображений не ношу натуральный мех. Точнее, с тех пор, как пришел в полную негодность мой норковый полушубок, просто сносился. А на новый пока денег нету. Но если бы шуба была, я бы ее точно не забыла в машине. С другой стороны, люди огромную собаченцию умудрились в такси потерять, так что уж тут шуба…
– Ладно, это нас не должно интересовать… – Паук пробежался по клавишам и снова забормотал: – Ну, это понятно… учет горючего, расходы на запчасти и на ремонт автомобилей… ничего интересного… Это программа кадрового учета… здесь, конечно, стоило бы посмотреть внимательнее, кадры, как известно, решают все, но сейчас некогда, у нас есть более важные задачи… А это интересно!
Он откинулся на спинку стула, разглядывая экран.
Я заглянула через его плечо.
На экране было изображение деловитого розового кролика в очках, склонившегося над компьютерной клавиатурой. Кролик был чем-то неуловимо похож на самого Паука – такой же сутулый программер в драных джинсах и растянутой футболке, настоящий хакер.
– Это что за чучело? – осведомилась я.
– Это не чучело, это какая-то закрытая база данных или программа, доступ к которой ограничен.
Словно подтверждая его слова, розовый кролик повернулся к нам, ухмыльнулся, выставив торчащие вперед длинные зубы, и проскрипел противным голосом:
– Введи пароль, чувак!
– Пароль? – Паук почесал в затылке и задумался.
– Попробуй «Семипалатинск», – предложила я. – Там, где я была, в отделе претензий, на столе была записка: «Пароль на эту неделю – Семипалатинск».
– Не похоже на компьютерный пароль! – усомнился Паук. – Там должны быть буквы и цифры…
– Но ты все-таки попробуй!
Он взглянул на меня с сомнением, но все же отстучал на клавиатуре слово «Семипалатинск» и после недолгого раздумья нажал на клавишу «Ввод».
Кролик на экране захохотал и проскрипел:
– Мимо, чувак! У тебя еще две попытки!
– Ну вот, зря я тебя послушал! – надулся Паук и снова застучал по клавиатуре.
– И как ты хочешь угадать пароль? – поинтересовалась я. – Здесь ведь могут быть тысячи вариантов!
– Не мешай, а? – огрызнулся он. Но тут же, видимо, устыдился и пояснил, кивнув на экран: – Чтобы угадать пароль, нужно влезть в шкуру того, кто его придумал, стать им на какое-то время. А для меня это раз плюнуть, ведь эту программу писал кто-то вроде меня. Я сам ввел бы вот такой пароль – и он указал на странную цепочку букв и знаков: pfrfpobr kj [
– И что это значит? – удивилась я.
– Это просто фраза «заказчик лох», только набранная на английском регистре.
Он нажал на «Ввод»… но история повторилась. Кролик рассмеялся и проскрипел:
– Опять мимо, чувак! У тебя осталась последняя попытка! Думай получше!
На этот раз Паук выглядел растерянным.
– Как же так? – вздыхал он. – Я был уверен, что это сработает…
– А что у тебя в школе было по русскому языку? – поинтересовалась я.
– Да так, с тройки на четверку перебивался…
– Оно и видно!
Я придвинулась к клавиатуре и отстучала такую же бессмысленную на первый взгляд комбинацию: pfrfpxbr kj [
И нажала «Ввод».
На этот раз кролик поднял передние лапы и проговорил с уважением:
– Сдаюсь, чувак! Твоя взяла!
И вместо него на экране возникла надпись: «Учет поставок аквариумных рыбок».
Паук повернулся ко мне всем телом. На его лице было искреннее удивление:
– Как ты это сделала? Ты же вроде в компьютерах не сечешь?
– Ну, у каждого из нас могут быть свои маленькие тайны, – усмехнулась я, отводя глаза.
– Нет, ну как ты это сделала? – не сдавался он.
– Очень просто. Может быть, я, как ты говоришь, не секу в компьютерах, зато по русскому языку у меня была пятерка. А тебе я бы и тройку никогда не поставила.
– Это ты к чему?
– Это я к тому, что слово «заказчик» пишется через «ч», а не через «щ»! Ну ладно, – я смягчилась, увидев его смущение, – что там за аквариумные рыбки?
– А ты как думаешь? – Он снова почувствовал свое превосходство и расцвел махровым цветом. – Если эту программу закрыли паролем – значит, рыбки эти не простые, а золотые!
Он перешел с главной страницы на оглавление и начал просматривать файлы.
– Вот, погляди… в этом файле записи начинаются с января. Пятого января поступила акора золотистая, поставщику Алексееву выплачено наличными десять тысяч рублей. Доставлена в аквариум в хорошем состоянии… седьмого января отправлена в живой уголок, транспортные расходы – двадцать две тысячи. Поступило от директора живого уголка сто двадцать…
– Что за белиберда? – удивилась я. – Что такое акора золотистая? Какой еще живой уголок?
– Ты вот в школе русский язык зубрила, – отозвался Паук, – поэтому очень грамотная. Знаешь все падежи и склонения. А я в то же самое время разводил аквариумных рыбок. Тоже, между прочим, интересное занятие. Так вот, акора золотистая – это такая рыбка, очень красивая, между прочим… а вот, смотри, следующая запись: десятого января поступила бакция, тоже декоративная рыбка… смотри-ка, поставщик на этот раз другой, Борисов, хотя уплачена ему та же сумма, десять тысяч… странно, между прочим, эти рыбки гораздо дешевле акоры… доставлена в аквариум, состояние хорошее… двенадцатого января отправлена в живой уголок… транспортные расходы примерно такие же, и от директора живого уголка получены те же сто двадцать тысяч… дальше – девятнадцатого января поступил барбус вишневый, поставщику выплачены те же десять тысяч… ага, поставщик снова Алексеев… доставлен в аквариум… двадцать первого января отправлен в живой уголок… транспортные расходы… поступило от директора…
– Ну, барбус – это тоже рыбка, это даже я знаю! Но какой во всем этом смысл?
– Ну, смысл нужно искать, только я тебе одно скажу – если бы это действительно были рыбки, вряд ли за них платили бы такие деньги и вряд ли их учет шифровали бы паролем! К тому же рыбки каждый раз разные, а суммы одни и те же…
Он снова склонился над экраном и прочитал:
– Двадцать четвертое января – вуалехвост… поставщик Борисов… сумма та же… четвертое февраля… гуппи… десять тысяч поставщику… шестого доставлен в живой уголок…
– О! – воскликнула я. – Меня, кажется, осенило! У тебя календарь есть?
– Зачем тебе календарь? – спросил Паук подозрительно.
– Ну, есть или нету?
Он запустил руку в стол и выудил оттуда маленький пластиковый календарик.
– Ну-ка… прочитай еще раз записи, касающиеся первого поставщика…
– Алексеева, что ли?
– Ну да… вот, так я и думала! – Я ткнула карандашом в нужную строчку. – Пятое января – это был вторник, и девятнадцатое – тоже вторник! А четвертое февраля – четверг…
– Что-то я тебя не понимаю. При чем здесь дни недели?
– Сейчас поймешь! Ну-ка, посмотри, следующая рыбка от этого поставщика должна появиться девятого или одиннадцатого, а может быть – восемнадцатого февраля…
– Точно, одиннадцатого! – подтвердил Паук и взглянул на меня с интересом. – А как ты догадалась?
– Помнишь, что нам говорила та бабка, которая ловила девушек на вокзале? Она работала там по вторникам и четвергам, остальные дни у нее были заняты…
– Ага, здоровьем своим занималась или грехи замаливала!
– Вот именно! И платили ей за каждую девушку по десять тысяч рублей…
– Ага! – Глаза Паука заблестели. – Значит, она в этом документе фигурирует как поставщик Алексеев, а девушки – под именами аквариумных рыбок… акора, барбус, вуалехвост… дальше идет гуппи, гурами… смотри-ка, они особенно не заморачиваются, выбирают названия рыбок просто по алфавиту…
– Правильно, – согласилась я. – С вокзала девушек доставляли в какое-то место, которое здесь названо «аквариум», а потом, примерно через два дня, их отправляли в «живой уголок»… Видимо, перепродавали какому-то торговцу живым товаром! Он им платил по сто двадцать тысяч… вот в какую сумму оценивают человеческую жизнь!
– И на эту контору работала не одна наша бабка, а, по крайней мере, несколько поставщиков! Смотри, кроме Алексеева и Борисова, здесь есть еще Воронов, и Гладышев, и Дорожкин… тоже не заморачиваются, выбирают псевдонимы по алфавиту!
– И что нам теперь с этим делать? – Я озадаченно почесала затылок.
– Для начала давай найдем в этом списке ту девушку, которую ты разыскиваешь… Надю…
Мы просмотрели список до весны и нашли последнюю запись, касающуюся поставщика Алексеева.
…Двадцать девятого апреля… неон голубой… поставщику – пятнадцать тысяч…
– Ну да, старуха же сказала, что за ту девушку ей заплатили премию! Значит, Надя зашифрована под названием «голубой неон»!
…Доставлена в аквариум…
На этом запись кончалась.
– Постой, – пробормотал Паук, разглядывая строчки на экране. – А что же дальше? Должна же быть поставка в «живой уголок», транспортные расходы и все прочее…
– Дальше, как видишь, ничего нет!
– И что же это значит?
– Мы об этом можем только гадать. Но можем предположить, что Надя все еще находится в «аквариуме», то есть в том месте, где они временно содержат похищенных девушек. Почему с ней поступили не так, как с остальными? Нам это неизвестно. Может быть, на нее у них другие планы. Ведь и старухе они за нее заплатили больше.
Я говорила преувеличенно бодро, потому что уговаривала себя, что Надя жива и находится пока в нашем городе. В противном случае следовало все бросить и идти каяться к Егору Ивановичу. Ужасно этого не хотелось: обнадежили человека, взялись за дело – и вот такой облом. И Надю жалко, если ее увезли, то это навсегда, нам до нее не добраться.
– И что теперь делать? – спросил Паук.
– Хорошо бы выяснить, где находится тот «аквариум», в котором девушек держат до того, как отправить торговцу живым товаром, – проговорила я мечтательно.
– Ну, ты уж слишком много от меня хочешь! – пробормотал Паук. – Конечно, у них учет и контроль организованы на самом высоком уровне, но, согласись, трудно ожидать, что они напишут прямым текстом: «Оптовая база живого товара находится по адресу: улица Стоматолога Ворчуна, дом десять».
– Ну, Авдик, ты же такой умный! – проворковала я, преданно заглянув в его глаза. – Я уверена, ты все можешь…
Паук взглянул на меня с подозрением, но все же, как всякий мужчина, не устоял перед грубой лестью, принял позу роденовского «Мыслителя» и глубоко задумался.
Видимо, эта поза оказалась не слишком продуктивной, он опустил голову и запустил руки в волосы. Теперь он больше напоминал не глубоко задумавшегося человека, а расстроенного шимпанзе, у которого отобрали банан, но я, конечно, оставила эти наблюдения при себе.
То ли такая поза больше способствовала мыслительному процессу, то ли просто так совпало, но Паук неожиданно издал победный вопль и снова застучал по клавишам компьютера.
– Ну что, тебя осенило? – спросила я, заглядывая через его плечо.
– Ага, – пробормотал он, слегка подвинувшись, чтобы я могла видеть экран. – У них всюду учет и контроль, да? И наверняка они учитывают расход горючего… это ведь не секретная информация, значит, они ее не шифруют… эти данные должны находиться среди бухгалтерской отчетности…
– И что это нам дает?
– Вот смотри! – Теперь на экране была таблица расходов на бензин. В этой таблице были указаны номера машин, даты заправок, суммы, потраченные на горючее, и реквизиты заправочных станций. Таблица была огромная, и я расстроилась – чтобы разобраться в этой информации, нужно было потратить долгие недели.