— Смотри, Кузнец, аппарат двойного назначения! — бодро поведал старший группы. — Если прижмет стая тварей вроде вчерашней и придется отбиваться, лучше этой штуки нету. Ну, разве что огнемет. В упор бьет наповал, подальше — калечит дробью. Останавливающее действие потрясающее: кого не кладет сразу, того отбрасывает на пару метров. А если цель на двух ногах, да еще в бронике, не надо даже раздумывать, куда стрелять. Лупишь на уровне груди или живота, и враг в соседней канаве лежит в изумлении, оставшиеся ребра пересчитывает. Если от боли сознание не потерял, то несколько переломов или эмболию точно заработал. И бери его тепленьким.

На личном опыте и изученном постороннем могу сказать: в сложных делах обвинители часто знают дела не достаточно, больше полагаясь на сегодняшнюю судебную систему, почти не признающую презумпцию невиновности. Будь прохождение этих процессов в других странах, большинство из них не доходило бы и до середины, дела отправлялись на доследования, или обвиняемые отпускались на свободу, в виду недоказанности.

— Кого-то из нас хотели взять живьем? — спросил Денис и посмотрел на Ксанту.

Поэтому Рядовский и Ванин внимательно наблюдали за ходом процесса, замечая отклонения, провалы, недочеты, направляли Фомина исправлять и наставлять обвинителя, свидетелей, экспертов, чем не оставляли и шанса на оправдательный приговор.

Девушка поежилась.

«Защитник» Хлебниковой, записывая все на тонюсенький диктофон, приносил для прослушивания все происходящее в зале суда. Конечно, каждое выступление Хлебниковой вызывало неподдельный интерес, а после прослушивания восторг.

— Зачем спрашивать о том, что сам прекрасно знаешь? — удивился Москит.

Дуэль вдовы с адвокатом Сергея Махалина оценили по достоинству. Следователи не смогли сдержать свои эмоции и чуть ли ни вдвоем бросились к телефону:

— И что, наемники из-за Периметра смогли бы выбраться из Зоны с пленником? — недоверчиво прищурился Кузнец. — Как-то слабо верится…

— Надежда Юрьевна, мы хотим Вас поблагодарить. Мы всем отделом слушали и переслушивали Ваши выступления на суде. И мы ими просто потрясены! Мы всем отделом слушали и переслушивали… мы все потрясены… Включим их в закрытый учебник для прокуроров, как учебное пособие!

— А кто сказал, что они собирались тащить добычу с собой? Допросить и на месте можно, форсированными, так сказать, методами. А после — в расход…

— Спасибо, Игорь. Я бы хотела к вам заехать, поблагодарить за то, что вы с Виталием, несмотря на такую кучу преступлений, смогли обратить внимание и на убийство моего мужа, доведя все до конца…

— Тихо! — перебил Денис и снова оглянулся на Ксанту. Лицо ее застыло, глаза расширились. Побелевшие пальцы изо всех сил стиснули ненужный теперь «узи». — Не надо при ней…

И ведь заехала, предварительно посетив продуктовый и винно-водочный отделы. Её ждали не в кабинете, как обычно, а в помещении напоминающем «красный уголок» времен СССР с портретом Президента на самом почетном месте.

— Ты спросил — я ответил, — безразлично пожал плечами ведущий. — Да и ей полезно знать правду. Твой братишка, подруга, нужен очень многим, и нужен позарез. И если эти крайне нуждающиеся ублюдки будут думать, что у тебя есть способ связаться с ним или условлено место встречи, они не остановятся ни перед чем.

Стол, уже скромно накрытый, пополнился из принесенных ею пакетов: водкой, вином, шампанским, шоколадом, уже готовой закуской. Быстренько рассевшись и разлив, начали делиться впечатлениями.

Все молчали. Скай набивал патронами расстрелянный рожок, Москит еще на середине последней фразы присел на корточки, чтобы повнимательнее рассмотреть убитых. Кровь из пробитого горла врага залила воротник камуфляжной куртки и, впитываясь в ткань, быстро темнела: казалось, будто на шее трупа повязан неряшливый темно-бурый платок — почти под цвет черной спецназовской маски. Ведущий брезгливо подцепил ее пальцем за край, закатал грубую ткань на лоб покойника. Покусывая нижнюю губу, пристально вгляделся в мертвое лицо. Кряхтя, распрямился: похоже, не опознал.

Рядовский Игорь:

— Меня… убьют? — тихо спросила Ксанта.

— Ну ты там, конечно, выдавала… Вот честно скажу, Фомин рассказывал, что когда ты начинала говорить — была гробовая тишина, и хоть голос у тебя прерывался, но был твердым. Но он же говорил, что тебя трясло так, что он боялся — сейчас инфаркт или инсульт с тобой случится. Как чрезмерно натянутая тетива! И все слушали, даже Пустовалов от «Атласа автодорог Европы» отвлекался…

— Мы постараемся этого не допустить, Осень, — сказал Денис и бросил тяжелый взгляд на проводников: поддержите, мол!



— Я взял с тебя деньги, и я тебя доведу, — уверенно сказал ведущий, отряхивая ладони друг о друга. — Скай поможет, а мы, уж поверь, в Зоне ребята не последние. Убогие уроды с дорогими пушками не помешают нам выполнить свою работу. У нас ведь как? Репутация превыше всего.

Фото со следственного эксперимента у клуба «Доллс». Игорь Рядовский крайний слева, далее Керим Бижев — адвокат автора на тот период, конвоир, автор

Младший проводник молча кивнул. Кузнец же сразу заметил оговорку ведущего и теперь надеялся, что ее не поняла Ксанта: убогие не помешают, а если придет кто посерьезнее?..



Москит толкнул ногой второго убитого врага, перевернул его на спину.

Виталий Ванин:

— Рожи незнакомые, в лицо никого не знаю. А ты, Скай?

— Что Пустовалов?! Даже Пылев свою физию журналом забывал прикрывать…

— Тоже. Давай в карманах посмотрим.

Надежда Юрьевна:

Но им так и не удалось найти ничего, что указывало бы на принадлежность покойников к тому или ином клану. Ведущий собрал оставшиеся гранаты, Скай отстегнул от трофейного «Калашникова» полупустой магазин, вытащил из подсумка еще два, один протянул Кузнецу:

— Ну спасибо! Поздравляю… Но у вас еще впереди несколько судов, наверное с полсотни убийств, теперь вам понадобится терпение…

— Пополняй боезапас. Последнее время он у нас что-то хорошо идет.

Поговорили про Михайлова — Надежда высказала свое мнение о нем, полностью совпадавшее с мнением следователей, заявивших, что будут пытаться изо всех сил вывести его из-под ПЖ… Через год с небольшим Олег Михайлов услышит свой приговор — «пожизненное заключение», при том, что обвинитель запрашивал ему 18 лет! Случившееся стало кровоточащей раной на чести и следственного комитета, и тех людей что вели это уголовное дело. Такого не должно было произойти, поскольку существовала «договоренность» между следствием и судом[109] — сейчас это называется «заключение досудебного соглашения» о сотрудничестве между подозреваемым (обвиняемым) и прокурором, но называться мало — нужно его соблюдать, причем не только одним раскаявшимся преступникам.

К удивлению Дениса, ни Скай, ни Москит мощную итальянскую игрушку не взяли. По очереди покрутили в руках, пощелкали механизмом перезарядки, приложили к плечу. Помощник даже сунул в рюкзак горсть толстеньких патронов из красного пластика с латунным дном. Но сам ствол, массивный, элегантный, необъяснимо притягательный в своей убойной красоте, проводники бросили рядом с трупом.

Разговаривая со многими следователями и оперативниками по этому поводу, слышу одно и то же: такие приговоры рушат большинство возможностей для раскрытия особо тяжких преступлений, где есть хоть какая-то организованная, а значит, наиболее опасная преступность! И опера, и следователи, и обвинители, и тем более судьи призваны к одному и тому же, а на деле получается, что тянут воз правосудия в разные стороны.

В ответ на недоуменный взгляд Дениса Москит проворчал:

Очень важен при этом сам факт подрыва такими приговорами и без того небольшого доверия к правоохранительной системе со стороны подозреваемых и обвиняемых, готовых давать показания, сотрудничая со следствием. Основная мотивация таких людей проста, понятна каждому, не предосудительна ни с какой точки зрения — они хотят и должны иметь реальную перспективу вернуться к нормальной жизни после отбытия разумного срока наказания!

Раскаяние, конечно, не призрак, но даже человек не раскаявшийся по настоящему, но сделавший встречный шаг, в любом случае имеет право рассчитывать на такой же со стороны закона, а получается, что дающий показания, буквально сам раскрывая совершенное им преступление, топит себя, в то время, как если бы мочал, скорее всего, получил бы меньшее наказание. Таких примеров не счесть уже.

— Патроны к этой дуре хрен найдешь, а с собой на продажу ее таскать — упаришься. Да и купят ее разве что торговцы, за десятую часть цены — чтобы потом впарить самодеятельному новичку с полными карманами папиных долларов. Опытному сталкеру такая машинка без пользы, хотя и шикарная. Вроде как «Бугатти» на лесной опушке: живописно и пафосно, но совершенно ни к чему. — Он тяжело вздохнул. — Ладно, двинули. Чем быстрее мы отсюда уйдем, тем обиднее будет нашим приятелям, когда они вернутся с подмогой.

Милостивые господа, пока вы не услышите друг друга, такие кровоточащие раны у профессионалов, честь имеющих, будут только увеличиваться. Система перестанет работать, очистит свои ряды от достойных, оставив кого-то… И вот тогда начнут страдать те, кто вообще непричастен… Услышьте друг друга, не ради сравнения качества правосудия с зарубежным, но ради своего профессионального долга и простого рационализма, может быть тогда и до милосердия будет недалеко! Прошу прощение у читателя за это небольшое отступление, предназначенное не ему…



В завершении, не сдержавшись, вдова озвучила главное, волнующее ее:

Проводники быстро увели своих подопечных от заброшенного полустанка и открытого пространства железнодорожной насыпи. Сначала Скай и Москит шли впереди, переговариваясь на сталкерском жаргоне. Ксанта не разбирала и половины, да и Кузнец, когда она оглядывалась на него, только пожимал плечами. Хотя и та часть их беседы, что она смогла расшифровать, не добавляла ни оптимизма, ни понимания ситуации.

— А Ческиса когда задержите?

— Уже час прошел, — произнес Москит, — а Че про наших жмуриков молчит. Ни одного сообщения не упало.

— Ну так он же в Америке!

Скай отозвался не сразу:

— А Интерпол?!.. — Виталий Ванин, державший в это время запотевшую полную рюмочку в руке, недолго взвешивая: опрокинуть ее или сначала высказать мысль, закинул содержимое внутрь, и, прочувствовав приятно бегущую густую жижицу по пищеводу, улыбаясь, чуть ли не с выражением, пропел:

— Ты же сам видел их ПДА. Нет связи — нет некрологов. Че, конечно, красава, каких поискать, но не ясновидящий же, чтобы получать сообщения с машин, не подключенных к сети.

— Ну, блин, что ж ты за человек?! Ты когда-нибудь угомонишься?! Обязательно праздник надо было испортить!.. — Надя же отставила свою непригубленой, произнеся весьма серьезным тоном:

— Наладонники без выхода на Че? Значит, все-таки мародеры? Поснимали с убитых…

— Как вариант. Или у них своя, собственная сеть.

— Господа! Мы так не договаривались! Я ХОЧУ ЧЕСКИСА! Я это говорю с первого дня! Так что я — лишний на вашем празднике, как в анекдоте.

Москит что-то неразборчиво буркнул и надолго замолчал. Ксанта заметила, что с появлением в группе нового помощника грубый и вспыльчивый проводник немного подрастерял задор. Скай уже дважды помог им выпутаться из сложных ситуаций, а его советы и предположения не в первый раз оказывались весьма дельными. Москит не мог не чувствовать в нем серьезного соперника. Но Скай никак не проявлял лидерских качеств и подчеркнуто беспрекословно подчинялся командам старшего. Москит даже не стеснялся откровенно с ним советоваться, а ведь кого другого давно бы уже послал.

Ванин, беря тупой большой нож со стола, делая пару пассов в воздухе:

Интересно, кто из них усыпляет бдительность другого? Или оба затеяли какую-то сложную психологическую игру?

— Да будет тебе Ческис! Живой или мертвый!

— Кто такой Че? — тихо спросил Кузнец.

— Ок. Верю. Но мертвый тоже сгодится… — На том и разошлись…

— Местный компьютерный гений, — так же тихо ответила Оксана. — Все сталкерские индивидуальные компы подключены к созданной и контролируемой им сети. Туда стекается всякая информация, и все, что может быть полезным бродяге на маршруте, немедленно идет в общую рассылку. Говорят, этот самый Че очень даже не бедствует.

Рядовский собирался Дмитрию Ческису предъявлять обвинение по части второй статьи 105 (убийство группой лиц), с «пристегнутой» 209 (бандитизм) буквально сразу после возвращения из США. Предполагалось, что он, думая, по окончанию суда, будто ему более ничего не угрожает, вернется в «Норильский никель». Что и как было, читатель помнит…

— Ну да, информация — товар хороший, ходовой, — понимающе кивнул Денис. — Кто первый подсуетился, тот и при деньгах. А о чем это говорили наши чингачгуки? Ну, про некрологи?

После дуэли Надежды и адвоката Мидлина, на которой последний был разбит в пух и прах, предстояли выступления адвокатов же, подсудимых, и государственного обвинителя, после чего, уже имеющие полную картину преступлений и вины или безвинности, присяжные заседатели удалялись для обсуждения поставленных перед ними нескольких десятков вопросов, результатом чего и должен был стать ВЕРДИКТ…

— ПДА фиксирует координаты и причину гибели сталкера. Сигнал тут же поступает к Че, а от него в общую рассылку. Вот эти сообщения и называются некрологами. Кланы быстро узнают о гибели своих людей, а остальных такие некрологи уберегут от многих неприятностей в опасных местах.

Обсуждения «Двенадцати», длившиеся вечер и почти всю ночь, все же закончились. Это время остальные участники чувствовали и вели себя по-разному. То встречаясь в пустующем буфете здания суда, то в коридорах, то в туалетах, то в отведенном для курения месте, хотя курили, кажется везде.

— Значит, если о Косте ничего такого не приходило, он еще жив?.. — ляпнул Кузнец. И тут же пожалел — ну, кто тебя, дурака, за язык тянул? Проводники же именно об этом и толкуют. Некрологов нет, а трупы есть. Вон, у насыпи валяются, внутренностями наружу.

Где-то посередине этого мытарства рядом со вдовой появился оперативный сотрудник, «курирующий» прохождение суда:

Он хотел что-то добавить, увести разговор в сторону, отвлечь подругу, но Ксанта уже сама все поняла. Плечи ее поникли, однако глаза остались сухими и голос совсем не дрожал:

— Надежда Юрьевна, разрешите отвлечь Вас на минуточку?

— Я тоже очень хочу в это верить, Дениска. Очень.

Час спустя проводники разделились — Москит ушел вперед, а Скай занял место в арьергарде. Идти след в след за ведущим и постоянно чувствовать спиной взгляд второго номера было крайне неприятно, Ксанта то и дело спотыкалась, а Кузнец каждые пять минут непроизвольно оглядывался.

— Ну хоть какое-то развлечение… Конечно!

Они не доверяли ему настолько демонстративно и так же демонстративно и неумело пытались это скрыть, что Скай даже развеселился. Детский сад какой, надо же! Впрочем, пусть их. От детского недоверия ничего не изменится. Они все равно придут туда, куда надо ему, а не им. Детишки ввязались во взрослые забавы и пытаются выглядеть большими и мудрыми. Заюшки с барабанами.

— Вам просили передать… то есть ввести в курс дела: зная, что Вы переживаете о возможности оправдательного вердикта присяжных в отношении Пылева, Трушкин просил успокоить.

Конечно, он с самого начала знал, что его будут подозревать во всех смертных грехах. И даже заранее придумал, как завоевать доверие этой биологической миссис, которая явно играла ведущую роль в их дуэте со здоровяком Кузнецом. Времени остается все меньше, пора начинать.

— Хм… И как же?

Москит помог ему сам. Любил, любил ведущий покрасоваться перед клиентами, попугать их ужасами Зоны, удивить причудливыми аномалиями. Любой турист жаждет получить за свои деньги незабываемое зрелище, так вот вам, кушайте. Правда, нынешние ведомые были не совсем туристами, но навыки экскурсовода настолько въелись в подкорку, что Москит уже не мог удержаться.

— Пойдемте… — Они прошли в пустующий зал заседаний:

— Взгляните в отрытое окно… — Предложение не показалось странным или несущим какую-то опасность, хотя я бы лично задумался. Надя взглянула, покрутила головой — ничего достоянного внимания:

Здесь, на краю Милитари, когда-то стояла мощная понижающая подстанция — распределяла полученный от ЧАЭС ток высокого напряжения по мелким районным потребителям. Второй взрыв раскатал ее в блин, но насыщенная электричеством площадка никуда не делась, к тому же все эти годы мощные заземляющие шины уводили излишек энергии в землю.

— Ничего не вижу…

В итоге получилась опасная и непредсказуемая территория, под завязку заряженная дармовым электричеством. Воздух трещал и искрился мелкими разрядами, короткие молнии то и дело били вниз и вверх, а контактные пары налезали друг на друга, как бильярдные шары в переполненных лузах. Еще со времен самых первых, легендарных сталкеров это место прозвали Огнезмеем. Сюда время от времени легкомысленно забредали новички, кое-кто даже возвращался, а неудачников, запеченных внутри собственных бронежилетов, хоронили военные — у них совсем рядом пролегал маршрут снабжения для исследовательских лагерей на Милитари, и разбросанные трупы, к которым не рисковали приближаться даже слепые собаки, нервировали их до крайности.

— Сверху… — посмотрите наверх… — Над головой, метрах в трех, свисающими с верхнего этажа, болтались какие-то лямки…

Пока Ксанта и Кузнец ахали и наслаждались созерцанием смертоносной, но чрезвычайно красивой пляски разъяренного электричества, Москит прикинул безопасный обходной путь. Старая проселочная дорога была вся исчеркана следами электрических ударов, но рядом тянулась заросшая дренажная канава, по которой можно было пройти совершенно спокойно — если не лезть в воду, конечно.

— Что это?

— Все, собрались, — сказал ведущий. — Не стоит тут долго торчать. Продвигаемся по краю во-он той канавы. Шагом, не торопимся. Кузнец первым. Особо не дергайся, там ничего страшного нет, но в воду не наступай. На дно даже не смотри. Упаси тебя бог поскользнуться. Знаешь, что бывает, если уронить в ванну оголенный провод?

— Если присяжные его отпустят, изо всех щелей сюда ввалятся бойцы ОМСН, захватят, после чего Пылеву будет предъявлено новое обвинение с перечнем новых раскрытых убийств…

— Пробки вышибет, — ответил Денис.

— Ииии?..

— Ага. И тебя заодно. Поэтому лучше иди посуху…

— И увезут в неизвестном направлении…

— Ииии?.. — Она уже хотела было продолжить: «Закопают в лесу!», но наступило разочарование, хотя тоже вполне устраивающее:

— Подожди, — вдруг сказал Скай. — Не надо по канаве.

— Нет, скоро он окажется в той же замечательной тюрьмушке, где его будут с этим обвинением ознакомлять, и все начнется заново…

— Почему вдруг? — вскинулся Москит. — Всегда там ходили. Если идти по краю, ни один разряд не достанет.

Честно говоря, людей, не понимающих вину Пылева в природе, кроме него самого, не было, но ожидать можно было всякое, а потому и приготовление было не лишним… Надежда Юрьевна рассказывала через одиннадцать лет об этом с саркастической улыбкой, как человек, лишившийся обещанного, мало того, редчайшего зрелища, хотя и понимала, что силы на «третий заход» (на прохождение заново судебного следствия), вряд ли у нее нашлись бы… но сам спектакль!

— Смотри: трава на склоне пожелтела. А зеленой нет, не наросла. Почему?

Он увлек за собой Ксанту с Кузнецом, встал за бетонным коробом бывшего стокового коллектора метрах в двадцати от начала канавы. Здесь почти не пахло озоном, да и сухой треск разрядов был почти не слышен. Москит отступил следом и настороженно спросил:

На вынесении приговора, происходящего через несколько дней после оглашения вердикта коллегии присяжных заседателей, вместе с Надеждой присутствовал и ее сын. После перечисленных федеральным судьей Усовым вин обвиняемых и «розданных» сроков, одиннадцатилетний юноша своей серьезностью и решительностью выглядел возмужавшим мужчиной. Взяв обессилевшую от напряжения руку матери в свою, глядя ей в глаза, полные печальной гордости от достигнутой цели, но не способной вернуть мужа, он произнес: «Мама, большое спасибо за то, что ты это сделала!». Это были те же слова, что услышала вдова одиннадцатью годами раньше, протягивая новорожденного сына его отцу, которому оставалось жить ровно один год и семнадцать дней…

— Дальше-то что?

Все опустошилось внутри только что разряженного от состоявшейся мести организма. Холод сгущался, поток эмоций встал, как прекращается течение реки перед внезапно закрывшейся плотиной. «Емкость» чем-то наполнялась, но чувствовалась только разряженность вакуума, навязывающиеся ощущения создавали впечатления, которые возможны при захватывании смертью живых существ — медленно и бесповоротно.

— Смотри.

Душевность прошлого и даже настоящего, смерзаясь кристаллами безразличия, материализовывалась в офизиченную констатацию сбывшегося сумасшествия. Будущего не было совсем, как и мыслей о нем — зачем мысли, если нет в их сути необходимости?!

Скай достал из кармана красный цилиндрик — трофейный патрон от итальянского дробовика. Покрутил в пальцах, подбросил на руке и вдруг изо всех сил швырнул в направлении канавы.

— Какого… — начал Москит.

Все застыло, будто студнем, но страха не было, как и желания чего-либо предпринять. Время, тяжело ступая по ее потерявшемуся в тумане предстоящего бытию, тянуло за собой еле бьющееся сердце. Вслед натягивались сосуды, выворачивая наизнанку всю душу. Никогда не чувствуя подобного, Надежда, видела перед собой только один выход — прочертить границу между вчера и сегодня, забыв мучающее в прошедшем, увлекаясь новым, живым, настоящим. Но призраки, державшие крепко ее душу в своих руках, маниакальным увлечением направляли к Ческису и Пылеву. Ей захотелось большего, чем произошло сегодня!

В воду маркер упасть не успел. Не долетев полметра до воды, он вдруг засветился нестерпимо ярким фиолетовым светом, дернулся и взорвался. Сразу с обоих склонов канавы в него ударили зигзаги ослепительных разрядов, шипение и треск слились с хлопком взрывного возгорания пороха. В центре бело-голубой свистопляски столкнувшихся молний расцвел огненный шар. Пластиковый патрон лопнул, крупная черная дробь брызнула во все стороны. Свинцово-железный дождь вызвал новую серию разрядов, чуть ли не в каждый шарик вонзилась стремительная электрическая стрела, превращая металл в горячие тяжелые капли. Они падали, с шипением проваливались в воду, твердели и уходили на дно. Поверхность дренажа забурлила, от ее радужной пленки вдруг повалил пар, а под ней уже бесновались разбуженные придонные контактные пары. Грохот полутора десятков мгновенно разрядившихся электрических аномалий ударил по ушам, миллионы искр разом блеснули настолько ярко, что на сетчатке остался быстро тающий дымчатый след, как от вспышки электросварки.

Начавшаяся проводиться ею черта застыла на середине, сердце, вырвавшееся из «мертвой хватки», как пружина, устремилось на свое место, но утягиваемая растянутыми артериями, венами, нервными окончаниями, проскочив прежнюю ось своего расположения, ударилось о стенку, отскочило, продолжая до сих пор трепетный поиск, пока безнадежно…

— Вот теперь можно идти, — флегматично сказал Скай, и в наступившей тишине его голос прозвучал почти так же громко, как новый разряд.

Частично, как и последние десять с половиной лет, функции этого духовного органа принял на себя «становой хребет». Он был и есть с жестким сердечником, не умеющим прогибаться или кланяться обстоятельствам.

— Да ты охренел, твою мать! — ярость все-таки проснулась в Моските. — Нас же всех чуть на шаурму не поджарило!..

«Плотину» так и не прорвало, не открылась она и самостоятельно — теперь и всегда все, что касается жизни, перетекает через верх, и не дай Бог когда-нибудь появится в этой конструкции хотя бы мизерная течь!..

— Никого бы не поджарило, не гоношись. Я вас зря отвел назад, что ли? Проверить надо было, отчего трава пожелтела. Ты будто первый раз в Зоне. Там, — Скай махнул рукой в сторону канавы, — мы бы как раз и сгорели. От первого же разряда проснулась бы вся эта иллюминация. Не знаю, как остальные, а вот отмычка точно сгорел бы. Зато теперь сможем пройти.

Будем надеяться, что книга поможет!

Москит смотрел на него с ненавистью. Да, ведущий малость облажался, такое иногда бывает; но для чего выставлять его на посмешище? Нормальный второй номер вроде покойного Пифы, если бы ему что не понравилось, подошел бы тихонько и шепнул на ухо: так, мол, и так, старшой, думается мне, что ты облажался. Зачем в полный голос объяснять это туристам, да еще устраивать фейерверк для наглядности?

Скай встретил яростный взгляд Москита кривой улыбкой. Ему нормальные отношения с ведущим явно были ни к чему. Идиот, подумал хотя бы, что от этого и его безопасность зависит!

Эпилог

Едва группа ушла подальше от Огнезмея, Москит объявил привал и перекур. Ксанта подумала, что ему, наверное, и самому сейчас надо прийти в себя и успокоиться. Слишком уж грубо и прямолинейно Скай продемонстрировал его ошибку. При этом одеяло на себя вроде бы так и не потянул, довольствовался ролью помощника. Подозрительный тип, очень подозрительный. Зачем бы это ему раздрай в команде? Кузнец в результате определенно напрягся на Москита, который по невнимательности едва не отправил его на верную смерть. Москит, в свою очередь, крепко напрягся на Ская.

Пока разозленные мужики угрюмо курили, не глядя друг на друга, Оксана хотела снова погадать, проверить себя. Но потом все же решилась задать вопрос, который мучил ее уже вторые сутки.

«Время нашей жизни бесценно: в это время мы решаем нашу вечную участь». (Святитель Игнатий Брянчанинов)
— Москит?



— А? — Проводник как раз прикуривал вторую сигарету, и его голос прозвучал невнятно.

— Ты сказал, что Костя… ну, мой брат… Мут… мог что-то узнать. А что? Что именно происходит в Зоне, из-за чего его могли… — Она не договорила.

В самом начале нашей с Надеждой Юрьевной переписки, она написала, отвечая на очередное мое письмо: «…у меня иногда такое впечатление, до мурашек — что Вы (тогда мы были еще на «Вы») знаете, о чем я думаю… — так точно формулируете что-то очень глубоко спрятанное… Раз так, я напишу Вам сюда СОН. Он вошел в сборник «Жизнь после смерти» — там впечатления оставшихся жить… ничего особо знаменательного.

— Да ничего особенного не происходит, — хмуро пожал плечами ведущий. — Большая война всех против всех закончилась, «Монолит» заперли у энергоблоков, научники свернули кучу проектов — у комендатуры людей не хватает. К Мортенсену собираются прислать комиссию, говорят, что по результатам инспекции в Брюсселе должны решить, усиливать контингент или сойдет. Все как обычно.

«Уже много лет мне снится один и тот же сон. И я перестала понимать, где я живу — в этом мире или в этом сне. По утрам с кофе и сигаретой продолжаю незаконченные диалоги. Опять что-то забыла спросить! Опять что-то забыла сказать…

Что такое сон? Наше истинное Я? Или сквозь суету этой жизни из Вечности именно во сне до мозга, сердца, души может дотянуться тот, кто так безнадежно дорог? Это пронзительная мечта — или потаенная реальность?».

— Я слышал, — вдруг сказал Скай, — что воду мутят отмороженные кланы вроде старого «Греха». Их финансирует кто-то из-за Периметра. Отсюда и ночные стрельбы, и громкий прорыв, и все, что вокруг вас происходит. Ребята усердно злят Морта, чтобы он двинул свое воинство вглубь Зоны, устроил войнушку и положил кучу народа с обеих сторон. Думаю, без «Монолита» здесь тоже не обошлось, ему на руку любые проблемы у военных сталкеров — пока они заняты, экспедиции к ЧАЭС придется отложить. В общем, снаружи варится какая-то серьезная каша, которая должна закончиться большой резней. Тогда ООН, вполне возможно, придется отозвать контингент и передать мандат миротворцев кому-то еще. А Мут мог что-то узнать насчет этого…

Итак сон:

— Кому передать? — удивленно спросила Ксанта. — НАТО и так участвует…

«…Мне снится, что я приезжаю на кладбище. Я знаю там каждый кустик и комочек равнодушной земли. И понимаю, что ТАМ — пусто… И вдруг кто-то посторонний мне говорит (каждый раз это кто-то другой, невидимый и неважный), что Тимур — дома. Как это бывает во сне — ноги не могут одолеть дороги, нет света, не работает мобильник (наши сны тоже срежиссированы в соответствии с последним словом техники), потерялись ключи от машины, заперты ворота. Ну и все в таком духе. Так страшно снова не успеть! Снова потерять!

— Частным военным корпорациям, — пояснил Скай. — Они активно рвутся в Зону, в штаб-квартире НАТО уже, наверное, шкаф завели, чтобы их запросы складировать. Благородно донельзя: совместные силы ооновцев и натовцев, мол, не справляются, так что нанимайте нас. Мы на Балканах и в Пакистане и не такое видали.

И вот — дом. И не видя, я понимаю, что он — здесь. Слышу голос, даже чувствую знакомый запах жесткого мужского парфюма, который больше не встречала ни у кого, и боюсь идти дальше. Боюсь, потому что перед глазами проносятся все эти годы с того самого первого страшного мгновения. Что я сделала не так? Все ли сделала, как он хотел? Такими ли вырастила наших детей?

— Разве они смогут охранять Периметр? — удивился Кузнец. — Если я правильно понимаю, только на патрулирование нужна как минимум дивизия.

Потом мысли еще более мучительные: «А, собственно, он-то где все эти годы был?! И главное, — с кем?! Вот так легко он выдержал такой мучительно долгий срок без меня? И кто был с ним рядом?! И к Тимуру я уже захожу в комнату как ощетинившийся волк, вернее — волчица, на святость логова которой посягнули. Боюсь услышать его вопросы. Боюсь услышать его ответы… Ревность и боль разрывают раскаленными щипцами на миллионы частиц всю мою сущность! Хочется его убить, хотя это мы уже проходили…

— У корпораций достаточно войск. И на патрулирование хватит, и на охрану миллиардеров. Под такой крышей в Зону на сафари с мутантами толпами попрут богатые буратины, а хабар будут скупать прямо на КПП в промышленных количествах.

А он просто молчит и смотрит. Так, как смотреть на меня мог только он: с нежностью, теплом, восторгом.

— Кстати, именно частники больше всего дружат с наемниками, — невесело сказал Москит, стряхивая пепел. Он все еще злился и на себя, и на Ская, и на Кузнеца, и на весь свет. — Помните утренних мальчиков? В кланах уже в открытую говорят, что отстрел самых опытных бродяг давно проплачен. Мол, чистят Зону ребята. Для себя чистят…

— Тимурище! Где ты был?!

— Я всегда был рядом, ты же знаешь.

— Нет! Ты где-то прятался! Ты от нас сбежал! Ты нас бросил! Если бы ты только знал…

Глава 12

— Я все знаю. Разве я мог вас бросить?! Так получилось. Прости меня. Я знаю, было тяжело. Но вы же у меня такие молодцы…

«Похоже, — подумал Кузнец, — это задевает их больше всего: кто-то чистит здесь все под себя и ни в грош не ставит их, великих и ужасных профи, сумасшедших счастливчиков, что научились выживать в Зоне, знают все местные секреты и ловушки, ходят через Периметр, как к теще на блины… Вот беда-то — территорию теперь делят серьезные ребята, а их к пирогу не позвали!»

— Там, где ты был, у тебя была женщина?!

— Ты неисправима! ТАМ нет женщин.

Ксанта поняла проводников по-своему. Ни один не захотел признать, что в их любимой, вдоль и поперек изученной Зоне происходит нечто непонятное. Тишина и благодать, большая война между кланами кончилась, а что может быть серьезнее? Ну да, мутит кто-то воду по мелочам, так это ерунда и возня детсадовцев в песочнице. Вон как мы их ловко на платформе. Даже версия есть — частные вояки. Очень удобная и непроверяемая, зато на нее что угодно списать можно. То-то Москит так за нее ухватился, стоило только Скаю заикнуться.

— А кто там был с тобой рядом? Что ты ел? Что вообще делал?! Ты раньше не мог и дня провести без меня, ты звонил из ЮАР через полмира узнать, что я делаю, где я, во что я одета… Ты таскал меня с собой на военные аэродромы и заводы, в разные страны и города… А теперь ты все это уничтожил!

Что ж, можно ведь и по-другому спросить. Бросить кости, посмотреть, что выпадет, да и ошарашить сталкеров предсказанием позаковыристее. Посмотрим, как будут выкручиваться.

Денис и Скай как раз прикурили по второй, когда она закончила размешивать костяшки.

— Тебе это приснилось. Мы все это время были вместе. Я был рядом, когда ты учила сына ходить, на его Присяге, на Катином выпускном вечере, на похоронах твоего отца. Я был рядом, когда умер Босска, и ты выла, вырывая ему могилу. Я был рядом, когда ты спала и когда металась по дому по ночам, как раненый зверь. Я видел, как ты стоишь у окна и снова ждешь меня с работы. Я был рядом, когда ты сжималась от боли — тебе же становилось легче. Я охранял тебя от автомобильных аварий, и ты умудрилась не разбить ни одну машину. Я слушал вместе с тобой музыку, смотрел на моря и океан, на солнце и луну… Неужели ты этого не чувствовала?

— О, нет, — сказал Кузнец. — Опять ты за свое. Смотри, Скай: весь вечер на арене — победа научного метода над темным суеверием.

— А суд? А эти допросы, показания? Эти враги?! Когда я билась как бешеный зверь в агонии?!

— Тебе бы только хихикать, — сказала Ксанта, потрясая коробкой. — А в прошлый раз я, между прочим, все точно предсказала. Все вышло по-моему: и башня, и огонь, и западня.

— Я был рядом. Я знал, что благодаря тебе мне даже мертвому они все будут завидовать.

— Ну да, — согласился Денис. — Накаркала.

— Значит, ты мертв?

Скай вроде бы и не слушал их ленивую перепалку, но Ксанта чувствовала, что он следит за ней очень внимательно. Ну, пусть смотрит, если такой любопытный.

Она выбросила костяшки, зажмурилась и не открывала глаза, пока не стих дробный перестук покатившихся рун.

— Это они так думают.

— Гм… — сказал Москит. — И что все это значит? Про Автомат и Противогаз можешь не объяснять — слышал уже.

— Ты изменял мне?!

Ксанта пересчитала открывшиеся технознаки, слегка касаясь их пальцами.

— Нет. Разве можно изменить правде?!

Десять из тринадцати. Действительно, Автомат и Противогаз… даже два Автомата! Кофейная кружка, Шестеренка, Солнце, Микросхема, Вопросительный Знак, Штурвал и Молния. Интересно…

— И что будет теперь?

— Второй автомат — это, наверное, Скай? — спросил Москит.

— Теперь? А теперь мне пора. Но я снова приду.

— Может быть… — ответила Ксанта рассеянно. — Я пока точно не могу сказать. Сейчас, подожди…

— Ну уж нет!!! Я больше и на шаг тебя не отпущу. Я пойду с тобой, где бы ты ни был. Я поползу за тобой!

Ведущий ухмыльнулся:

— Нет. Лучше я буду приходить к вам сам. Вы в разных местах. Мне так удобнее.

— Смотри, брат, тебя тоже посчитали!

— Но почему?!

— Главное, чтобы не вычли, — серьезно ответил тот. — Из всей арифметики я меньше всего люблю вычитание — если вычитают у меня, конечно. Сам-то я не против поотнимать и поделить.

— Потому что я так сказал. Ты всегда слышала меня… и слушала… ну почти всегда.

Ксанта в этот раз твердо решила не заглядывать в книгу.

— Лучше бы ты меня услышал и послушал! И не было бы этих лет. Не было бы страшно все эти годы. Страшно пережить было каждое мгновение — это пытка…

«Посмотрим, что удастся вспомнить. Составлю толкование сама, а потом сравню истинный ответ с тем, что получилось. Озвучу только первый, потом, если не совпадет, всегда можно будет откреститься — стояли, мол, над душой, гадала по памяти и перепутала варианты».

— Я знаю. И мало кто, кроме тебя, ее бы перенес.

От крепкого табачного духа заломило в висках, в голове появился какой-то странный шум. Не то чтобы он мешал, но… Что они такое курят, интересно? Махорочный самосад, что ли?

— Почему ты редко приходишь?

— В общем, так, — сказала она. — Кофейная кружка — это сотрудник в офисе, помощник, Штурвал — эпохальное решение, Микросхема — новое дело, Солнце — победа, достижение, Вопросительный Знак — что-то непонятное, с двойным смыслом…

— Я не хочу тебе мешать. Ты уже все можешь сама. Я должен только помогать и защищать. Я буду приводить к тебе людей — это буду делать я, и ты это поймешь…

— А если, так сказать, все в целом? — напряженно спросил Скай. Он как-то слишком серьезно отнесся к этому гаданию. — Вместе с нашими сталкерскими знаками до кучи?

— Хорошая защита. И спасибо за доверие. Я больше не хочу «сама»!

Ксанта задумалась. Голова, помутившаяся от сигаретного дыма, варить отказывалась категорически, боль и тяжесть с висков уползла в затылок и теперь чувствовала себя там вольготно и безнаказанно.

— Только не спеши. Ты не умеешь ждать. Не надо спешить. Ничего не кончается.

— Нет! Я хочу сейчас и здесь — все! Верни мне эти безумные дни и ночи. Меня тошнило от тоски. Каждый вздох причинял мне боль. Мне надоело целовать камень на кладбище! Я не хочу быть «мапой» (мамой-папой) для детей.

— Если выражаться языком толкователя, то звучать будет примерное так, — проговорила она, тщательно подбирая слова. — Служебное рвение подчиненных может привести к непредсказуемым результатам, вам придется брать инициативу на себя и проявить свой талант в новой области, которой вы раньше не занимались. А теперь дышите своим табачищем в другую сторону, и так голова раскалывается.

— У тебя есть больше. Просто ты не видишь.

Кузнец, добрая душа, немедленно затушил сигарету, Москит выдохнул дым в сторону и помахал рукой, отгоняя его подальше, однако не преминул уточнить:

— Можно мне тебя обнять?

— Про табачище — это тоже из толкования?

— И к кому это относится? — тихо спросил Скай. — Кто из нас должен проявить талант?

— Нет. Мне еле склеили голову. Ты же помнишь, как ты собирала мои кости и мозги на асфальте и в машине?! Я хотел тебя остановить, потому что это уже не мое, потому что меня в этом нет уже. Но ты меня не слышала. Я удивлялся несообразительности окружавших тебя милиционеров, а как долго они втроем не могли тебя вытащить из машины. Ты мешала мне «отойти» от того места. Там тогда преодолело ЗЛО, но это было всего одно мгновение. Сейчас же мы знаем, что Любовь и Добро побеждают всегда. Не трогай меня! Не приближайся. Я боюсь, что не смогу с тобой расстаться снова — и мне придется забрать тебя с собой.

— Забери меня! Я устала! Мне плохо! Я хочу к тебе!

— Не знаю, — честно ответила Ксанта. — Наверное, я.

— Нет!!! Пока — нет. Но когда будет нужно — я встречу тебя, и мы уже никогда не расстанемся. Обещаю.

— А Ческис там тоже с тобой?

Ведущий рассмеялся. Кузнец и Скай улыбнулись.

— А кто это? О чем ты сейчас говоришь? Это лишнее все… Эта память остается там у вас.

— Ты неправильно предсказываешь, — сказал помощник проводника. — Надо как в гороскопе: «Завтра вас ожидают многочисленные проблемы и нерешенные задачи, но, умело используя свой опыт и знания, вы сможете добиться успеха в работе». Вот как надо — что бы ни случилось, плохое или хорошее, все окажется верно.

— И что мне теперь делать? Когда снова ты придешь?..

— Тьфу на вас! — Ксанта собрала костяшки с рунами. — Смейтесь, смейтесь, балбесы. Вот как проявлю инициативу — чертям в аду тошно станет!

Но на эти вопросы ответа уже нет. Я вижу, как звенящей пустотой, безнадежно и жестоко, смеется надо мной полуоткрытая дверь. Его снова нет. Только голос звучит… слышится его запах.

Москит задрал обе лапы вверх:

Я просыпаюсь — и не понимаю, где же сон, а где явь?! Из года в год, реже, чем мне бы хотелось, он приходит, обжигает надеждой и снова ускользает в свою жизнь, в которой мне пока нет места…

— Лучше не надо. Инициатива и служебное рвение у нас тут плохо заканчиваются.

Богат не тот, у кого много денег. А тот, кому хватает. Мне хватало: накормить детей, поменять машину, съездить с детьми на море, купить им одежду, дать образование… И каждый раз я благодарила Бога за то, что мне хватает. А такие как Марк Волошин — они всегда недовольны, нищие, ноют. Им всегда мало…

— Тебя послушать, — вступился за Ксанту Денис, — так в Зоне абсолютно все плохо заканчивается.

Ведущий помрачнел, сказал угрюмо:

Счастье было, как неделимое состояние — радовало все вместе. Я была счастлива, просыпаясь с Тимуром рядом, готовя ему завтрак. Когда стирала его рубашки — я целовала его манжеты… Счастье — это дом. Счастье — это гости и то, что они пришли в наш дом. Счастье и то, что они уйдут, оставляя нас снова вдвоем… Счастье — это любование надетым на безымянный палец, блестящим тонкой полосочкой — обручальным кольцом. Я чувствовала себя Жар-птицей. И мне было странно, что посторонние этого не замечают — того огня, который не потухал ни на мгновение… Мне казалось — я не хожу, а летаю! Потом… спустилась мгла, из меня выдернули стержень этого самого счастья. И целостный мир рассыпался, растерся в крошки… И спустя какое-то время мне, как нищему, который собирает медяки, пришлось собирать счастье по крупицам. Я УЧИЛА себя счастью… Детский смех. Счастливые глаза, улыбающиеся мордашки моих детей в теплом море… Вкусная еда — видеть, как они ее уплетают… Новая игрушка для сына. Новые сапоги для дочери. Музыка… Улыбки друзей… Новый год… Таяние снега… Первые листочки… «Пожар» осенних пейзажей… Я лепила свое новое счастье без фундамента, без позвоночного столба… Оно у меня — калека, мое счастье. Но оно есть! Вопреки всему… Есть, назло всем. Есть, благодаря Богу…»…

— Именно так и есть. Ты это… прости, что чуть не отправил тебя в канаву. Не проследил, моя вина.

— Ладно, — пробурчал Кузнец, глядя в сторону. — Проехали. Все живы, все здоровы, никого не убило.

Именно так! Ещё есть такое понятие «становой хребет» — он или есть, или отсутствует у человека. Благодаря ему мы не ломаемся, не гнемся, раз за разом добавляя укрепляющие тонкие прутики из пережитых испытаний, налета, оставшегося от испытанных приятных эмоций, счастья, золотых нитей побед, бесценной ржавчины поражений, унижений, наказаний, бетона допущенных и исправленных ошибок, обнаруженных и раскаянных грехов. Он свивается и спаивается, оставаясь непреклонным к новому, сваливающемуся на нас, бедствию, которому мы не кланяемся, но благодарим Бога, ибо преодоление его станет ещё одним прутом, цепляясь за который, каждый может достичь, неведомого здесь, на земле, Царствия Небесного…

— Ну, если все перекурили и наигрались, пора выступать.

Пока мужчины завязывали рюкзаки и прятали окурки, Ксанта улучила момент и незаметно глянула в толкователь.

Из крупиц покаяния восстанавливается чистота души человеческой! Ниспадающими микроскопическими искорками, чувствительными только восприимчивым сердцем, открытым навстречу, пополняется Духом Святым каждая воскресающая из пепла душа, но все это возможно только после невзгод и испытаний, падений и вздыманий навстречу им вновь — так Господь возрождает нас из генетического растления, к которому часто мы тянемся, предпочитая Истине, даже не предполагая, что движемся к духовной смерти.

Ну вот, опять ошиблась. Перепутала странички с вариантами предсказаний. На самом деле выпавшая комбинация означала спорные перспективы в бизнесе и рискованные начинания, которые принесут плоды и неплохую прибыль. По смыслу немного похоже, но никакого служебного рвения подчиненных и никакой личной инициативы.

Иногда нужно погибнуть одному, чтобы оставшийся спас обоих. Слава Богу за все!

Странно. Страницы не соседние, между двумя вариантами полкниги, да и руны совершенно разные. Как она могла перепутать? Не иначе, усталость виновата. Усталость и нервное напряжение.

25 июля 2016 года.

Одно хорошо: перестало ломить виски и затылок, и наконец-то затих глухой шум в ушах.

Город Липецк. ФКУ ИК-6



К середине дня с севера приползли мрачные серые тучи, и от яркого солнца не осталось и следа. Словно кто-то закрасил небо казенной краской, закрасил неумело, но на совесть, не оставив ни одного просвета. Настроение у всех испортилось, Москит зло порыкивал на ведомых, Кузнец и Скай молчали. Ксанта и не пыталась их разговорить — новый маршрут, по которому двигалась группа, оказался тяжелым.

Гнилая кочковатая равнина поросла бурой осокой, кое-где доходящей до пояса. Острые края длинных, как македонские копья, листьев кололись даже сквозь одежду. Отмершие стебли почернели и сочились какой-то слизью. Ведущий запретил их трогать, и Ксанте пришлось долго копаться в сумке, разыскивая перчатки.

Судя по всему, раньше здесь тянулись колхозные поля, но без должного ухода они быстро пришли в упадок. К тому же с запада то и дело подступала вода — там, за горизонтом, как коротко объяснили проводники, лежало нелюбимое сталкерами легендарное Болото. Закованная в узкие гребенки очистных дамб Припять с каждым годом разливалась все шире, топи надвигались на Милитари, отвоевывая все новые и новые пространства. Ровные, словно по линейке прочерченные ряды полей давно размыло, дренажные канавы затянуло тиной, гниющими водорослями и какой-то зловонной мерзостью, которую Москит велел обходить за километр во избежание несчастных случаев.

Осока расступалась перед людьми неохотно: шелест листьев, хруст раздавленных стеблей, чавканье под ногами сливались в глухой монотонный шум, от которого Ксанте становилось не по себе. Как будто кто-то нашептывал бесконечную скороговорку на неведомом языке, заглушая все другие звуки.

Она почти не смотрела по сторонам и, когда вдруг боковым зрением почувствовала рядом стремительное движение, очень испугалась. Там, в зарослях, параллельно с ними мелькнула большая и ловкая тварь, очертаниями похожая на человека, но приземистая и распластанная, как лягушка, — словно человек этот пригнулся или встал на четвереньки.

Следом за ней прошуршала другая тень, потом еще несколько — таких же быстрых и ловких.

Ксанта завертела головой, пытаясь рассмотреть врагов. Осока угрожающе шелестела вокруг, и теперь девушке казалось, что за каждым остролистым пучком прячется неведомый и опасный зверь.

Наконец, когда заросли немного расступились, она смогла их увидеть.

Больше всего мутанты походили на людей. Но… не так чтобы очень. На гибких и проворных раскоряченных телах сохранились остатки камуфлированной одежды, а у одной твари на лице — или на морде? — имелся рассохшийся противогаз. Драный хобот болтался из стороны в сторону, а из дыр на месте разбитых защитных очков таращились бессмысленные водянистые глаза. Чудовищно грязную, серую кожу человекозверей покрывали струпья и язвы, нестриженые сальные космы слиплись в большие колтуны. Слюнявые шевелящиеся рты с почерневшими губами не издавали ни звука.

И передвигались они необычно. Не на четвереньках — скорее на корточках. Мутанты одинаково быстро бежали и вперед, и вбок, и назад, совершенно по-крабьи перебирая руками и ногами. Конечности у них гнулись в любую сторону, словно кто-то заменил кости, суставы и сухожилия податливой резиной. Иногда монстры совершали странные скачки, отдаленно похожие на хаотичные прыжки кузнечиков.

«Да это же снорки!» — сообразила Ксанта.

Раньше она слышала об этих тварях, хотя на биостанцию люди Циклопа их не привозили никогда. Говорили, что снорками становятся сталкеры или военные, заплутавшие на Милитари и потерявшие человеческий облик. Излучение Радара, контролеры и жуткая «черная пыль» выжигали им разум и личность, оставив лишь простейшие навыки и скотские инстинкты. Голод рождал новые повадки, радиация и излучения неведомый природы приводили к мутациям, и снорки — те, что смогли выжить, — с каждым днем деградировали все больше, уподобляясь мерзким, жадным, вечно голодным животным.

По другой версии, странный симбиоз человеческой внешности и нечеловеческого поведения снорков был результатом неудавшегося эксперимента, одного из многих, что проводили военные в закрытой от посторонних Зоне между Первым и Вторым чернобыльскими взрывами. Армия пыталась вывести сверхподвижного суперсолдата; как обычно, что-то пошло не так, тему прикрыли, а жуткие результаты проекта заперли в клетках для дальнейших наблюдений. Эти человекоживотные так бы и передохли без пищи и воды, если бы Второй взрыв не разрушил их тюрьму и не уничтожил надзирателей.

Хотя деятельностью научников в погонах сталкерская молва привычно объясняла все, от бюреров и контролеров до едкого тумана и того же Радара, второй вариант казался Ксанте куда более вероятным. Пару раз ей довелось наблюдать инспекцию, что приезжала в ее родной Центр биологических инноваций проконтролировать ход исследований. Количество мундиров с большими звездами на погонах превышало число штатских костюмов. Армия всегда незримо присутствует там, где проводятся самые дорогие, самые опасные и самые перспективные исследования.

Спрашивать вслух, права она или нет, Ксанта не решилась — Москит и без того был на взводе. Еще не хватало, чтобы сорвался. Но в любом случае снорки не считались самым страшным и свирепым зверьем Зоны, и девушка, заметив, что оба проводника не обращают внимания на суетливых тварей по сторонам, перестала дергаться на каждый шорох. Да, мутанты могли напасть на сталкера-одиночку, подкрасться со спины, наброситься из засады и вцепиться в горло. Особенно стаей. Но четверо с автоматами им явно не по зубам, поэтому они, похоже, не решаются атаковать. Куцый звериный умишко помнит, насколько опасным может быть автоматическое оружие в умелых руках.

Дениска тоже оглядывался на каждый подозрительный звук и провожал стволом каждую стремительную тень. И когда их вдруг стало слишком много, не раздумывая нажал на спусковой крючок.

В утренней перестрелке он сплоховал — не поймал момент появления врагов и не подстрелил ни одного из тех гадов, что угрожали его Ксанте. Она, конечно, ничего не сказала и вряд ли даже поняла, как он виноват перед ней.

Но совесть не заглушишь: в бронетранспортере и в башне он сделал все, что мог, а тут допустил, чтобы любимую подругу защищали другие. И кто — какие-то наемные головорезы!

Похоже, сталкеры не замечали, что мутантов становится все больше и они начинают вести себя агрессивно. Пока зверье лишь сопровождало группу Москита, но если не дать им отпор, они накинутся всем скопом — и тогда уже не отбиться. Так ведут себя шакалы и гиены: долго преследуют жертву, а когда та потеряет силы и бдительность, атакуют со всех сторон.

Вот он, его шанс продемонстрировать им всем, что он тоже не лаптем щи хлебает! Он, черт возьми, бывший морпех!

Мутанты двигались так проворно и хаотично, что он даже не успевал их как следует рассмотреть. Больше всего они походили на обезьян в невообразимых лохмотьях, респираторах и противогазах. Да и хрен с ними! Пусть косят хоть под кенгуру, хоть под осьминогов, старая добрая пуля АКМК со стальным сердечником уделает любую тварь, известную по эту сторону Уральских гор.