В тот вечер она возвратилась домой за полночь. На вопрос мужа, почему так поздно, она ответила, что за разговорами не обратила внимания на время.

— К тому же Настя привезла несколько красивых дубленок и шуб на продажу, — решила Аня подготовить своего мужа, — так что в следующую субботу мы с ней поедем на вещевой рынок присматриваться к ценам. А то и так каждый день сижу дома. Без праздников и выходных.

Уже около полуночи, заперевшись в ванной комнате и заглушая разговор шумом воды, Аня рассказала по телефону подруге все подробности ее сегодняшнего похождения.

— А меня в следующий раз возьмешь? — поинтересовалась подруга. — Я тоже такую шубу хочу.

— Для этого тебе нужно встретить влюбленного клиента, — уже со знанием дела резюмировала Аня.

Дальше большинство выходных проходили для Ани и ее подруги Насти как в сказке. Дорогие рестораны, сауны, загородные правительственные дачи, шашлыки, катание на лошадях. Мужу она сказала, что устроилась продавать вещи к подруге. И теперь неплохо зарабатывает.

Но постепенно Вячеслав Олегович стал Ане надоедать. Ее стало раздражать в этом пожилом человеке практически все: как ест, как сидит, как говорит, даже как с ней разговаривает по телефону. Другое дело — тридцатилетний красавец Артур, высокий, худощавый, всегда при деньгах. Он уже несколько раз делал намеки Ане, а она все отнекивалась, мол, в другой раз.

Но вот когда «директор» в очередной раз убыл к себе в Сибирь, она сдалась. Пообедав вместе в дорогом ресторане, они, взяв такси, приехали к нему домой.

Уже потом, счастливая и немного уставшая, она сидела в ванне, как вдруг услышала… свой голос. В приоткрытую дверь ванной комнаты неслись и слова Вячеслава Олеговича.

«Господи, неужели он все узнал и приехал сюда?» — вмиг пронеслось у нее в голове. После такой вольготной безбедной жизни уже не хотелось обратно в кухню, готовить обеды для мужа.

Накинув на плечи халатик, она выскочила в коридор и вновь отчетливо услышала свой голос.

В комнате, на экране огромного телевизора шла видеозапись ее недавней встречи с «директором». Со стороны это выглядело просто похабно.

— Ну, как тебе мой шедевр видеотворчества? — поднялся из кресла Артур. — У меня такие пленочки не только с твоим, но и всех других бонз.

— Какая же ты скотина, Артур, — возмутилась Аня и тут же получила удар в лицо.

— Меня так никто никогда не называл, — его глаза горели бешеным огнем, — и ты, сучка, вообще должна заткнуться. Это я снимал не для твоего мужа. Деньги с твоей помощью буду зарабатывать.

…С того дня она стала уже работать не только на Галину Яковлевну, но и на Артура. Встречалась и спала с теми, с кем он приказывал. Тайно устанавливала видеокамеру, диктофон. А потом через подставных лиц этим бизнесменам видео продавалось. С этого бизнеса Анна имела около двадцати процентов.

Если поначалу все шло довольно-таки гладко и нефтяные и газовые магнаты исправно платили деньги, то потом поиском неизвестных видеооператоров занялись их службы безопасности. Вот здесь-то и всплыли имена Артура и Анны.

Почти через три недели Анна из криминальной телепрограммы «Дорожный патруль» узнала, что в ограбленной квартире Артура найден его обезображенный труп. На его теле обнаружили около сорока ножевых ран, и он умирал очень медленно и мучительно. Сыщики предполагали, что это обычное ограбление и по трагической случайности хозяин квартиры оказался дома. Но только Анна знала истинную причину его гибели. А еще точнее, убийства.

Не обошла беда и ее стороной. Но видимо, крутые дяди ее пожалели и решили уничтожить не физически, а морально. Через несколько дней все видеокиоски Москвы и близлежащих к столице областей были заполнены порнокассетами с ней в главной роли. Причем неизвестные ребята, привезшие кассеты, отдавали их распространителям… бесплатно. Как, впрочем, и Аниному мужу…

Свои вещи она нашла на лестничной площадке возле квартиры. Она оказалась на улице. Состоявшийся вскоре бракоразводный процесс оставил ребенка мужу. Так из-за любви к деньгам она в одно мгновение потеряла все: любовь, уважение, ребенка.

…Парк закончился, и мы вновь вышли к моей машине.

— А сейчас чем думаешь заниматься? — поинтересовался я.

— Пока нашла себе спонсора, того самого, что видел в ресторане, — сухо ответила она. — А там как повезет. Хотя, признаюсь тебе честно, жить не хочется.

Невдалеке моргнул фарами припаркованный «мерседес».

— Это Олег за мной приехал, — грустно улыбнулась она. — Быть может, еще в этой жизни увидимся. Хотя, — она остановилась на полдороге, о чем-то задумалась, потом махнула рукой и крикнула: — Ну да ладно, тебе я желаю счастья…

На очередной встрече выпускников я Аню не увидел. Кто-то сказал, что она умерла от передозировки наркотиков. Думаю, что она просто выполнила то, о чем мне побоялась сказать.


Глава 4



ОХОТНИЦЫ ЗА ЛЖЕЦАМИ



В арке возле станции метро «Кузнецкий мост» вы сможете увидеть небольшой листочек бумаги, прикрепленный к самодельной доске объявлений на стене. Он резко отличается от всех остальных не только качеством бумаги, но и исполнением.



На небольшом зеленом аккуратном листочке каллиграфическим женским почерком написано: «Женское детективное агентство оказывает помощь в разоблачении неверных супругов, по возможности возвращает в семью потерянную заботу и уют». И на маленьких резаных листочках — телефоны.



ДИВА-ДЕТЕКТИВ


В тот же день мы решили позвонить туда. Наш звонок вызвал у руководства агентства минутное замешательство. Их удивление было понятно — журналисты звонили к ним впервые. Узнав, что мы интересуемся тонкостями работы агентства, секретарь заявила, что директора пока нет на месте, а она сама не вправе разрешить интервью.

Еще несколько дней ушли на уговоры, и наконец Дарья Михайловна согласилась на встречу. Но не в офисе, а в скверике на «Китай-городе».

Нам представлялось, что женщина-детектив обязательно должна быть некрасивой, в массивных очках, закрывающих вечно не накрашенные глаза, в длинной, до пят юбке и с репортерской сумкой на плече. Для того чтобы более оживить беседу и расположить к себе «сухаря», купили букет роз и прибыли на место нашего предстоящего свидания за полчаса.

Без пятнадцати три на пустынной аллее сквера появилась женщина. В очках и в длинной юбке. Но почему-то с хозяйственной сумкой в руке. Не она.

Очаровательная девушка появилась у входа в скверик без опоздания. На нее нельзя было не обратить внимания. Длинные рыжие волосы, ниспадающие густым водопадом до самой талии, короткий цветной сарафан, босоножки. Она появилась словно видение, и казалось, исчезнет в любую минуту.

— Вы из газеты? — Дива подошла к нам. Видя, что я беспомощно хлопаю глазами, добавила: — Меня зовут Дарья Михайловна. Я — директор агентства.

Мы сидели в небольшом открытом летнем кафе на берегу Москвы-реки, и она рассказывала о себе, о работе, о заказчицах и их мужьях.

Нам оставалось лишь включить диктофон, открыть блокнот и пододвинуть к себе поближе горячий кофе.


ПОЧЕМУ Я СТАЛА ДЕТЕКТИВОМ?


После окончания юридического факультета университета по специальности работать не захотела, был маленький ребенок.

Несколько лет назад, когда сын подрос, со своей подругой Екатериной решила открыть частное сыскное бюро. Почему взялась за это неблагодарное дело? Наверное, в первую очередь из-за того, что для меня это была очень близкая проблема. У меня самой был опыт неудачного брака. Преданный и любимый, как мне тогда казалось, муж, выяснилось, обманывал меня почти год с другой женщиной. Узнав об этом, я выставила его за дверь — без объяснений и комментариев.

Моя подруга Екатерина свою семью сохранила, но для этого ей пришлось терпеть унижения в течение нескольких месяцев.

В результате таких, как многим может показаться, банальных ситуаций у нас и появилось желание создать подобное сыскное агентство. Но сразу оговорюсь, мы не хотели мстить подлым мужикам, задача была другой: помочь женщинам достойно выйти из неприятного положения, если, оговорюсь, у них было на то желание. Ведь многие согласятся со мной, что, если муж или жена резко меняют к вам отношение, это сразу чувствуешь. Обычное внимание заменяется холодным равнодушием или нудными разговорами о сумасшедшей усталости. Правда, некоторые люди пытаются мириться с этим, продолжая совместную жизнь. Думаю, что жизнью это уже и не назовешь. Я же предпочитала лучше остаться одной, чем так существовать. Надеясь встретить в будущем своего любимого и единственного.

Так что первый опыт нашей сыскной работы мы приобрели, выводя наших мужей на чистую воду. Естественно, что на работу к себе брали только женщин. Делали это с умыслом, ибо считаем, что женщине легче запудрить мужчине мозги (в симпатичной девушке мало кто может распознать настоящего сыщика).

Естественно, что поначалу к нам практически никто не обращался. Первой я помогла своей бывшей однокласснице, которой изменял муж. Вывести его на чистую воду оказалось делом несложным.

Буквально через неделю к нам уже записались желающие воспользоваться нашими услугами. Обращались женщины, ибо считали, что намного проще довериться другой женщине, пусть даже сыщику, в надежде найти понимание и помощь. В дополнение ко всему наши расценки были довольно низкими по современным меркам. Это позволяло обращаться к нам клиентам с разным достатком — и богатым, и среднестатистическим. Да и в случае неудачи, а это не исключалось, заявитель терял лишь часть денег.

Сейчас, когда мы уже работаем почти два года, нас признали и мужчины. Мы помогаем и им. Предательство — не половой признак и, слава Богу, присуще не всем.

Вот лишь несколько историй из нашей практики.





С виду она — родимая, а что внутри?



Богатый выбор — большие проблемы



Даст ли осмотр нужный улов?

Соблазн участия в конкурсах красоты порой приводит юных девушек в ловушку сутенеров



Нищетой таджикских беженцев зачастую пользуются дельцы от порнобизнеса



Облава на проституток



Кадры из порнофильма подпольной киностудии



Неверных мужей можно выловить не только на суше



Это стало привычным



Нищий после трудового дня



Жертва нового бизнеса мафии



Вдогонку за милостыней



Натюрморт с костылем, или Безнадега



Бомж со стажем

Обитатель ночлежки



«Не бомж я… адреса не помню…»



Такая работа



Чистка. Задержанный?



Полковник с Ваганьковского



Сирота



Ребенок напрокат

Наркопритон



В этих гробах — бомжи

В крематории тоже не все чисто.



Проверка паспортного режима в гостинице



На ипподроме кипят не только конные страсти…

Автор награжден орденом «За военные заслуги», медалью «За отличие в охране общественного порядка», является лауреатом премии МВД и Конфедерации журналистских союзов «За мужество и профессионализм». Он участвует в задержании нарушителя общественного порядка во время одного из рейдов правоохранительных органов



Автор с инвалидом афганской войны

Встреча автора с преступником в СИЗО




ПОСЛЕДНЯЯ ТРЕНИРОВКА


Однажды в агентство пришла молодая женщина тридцати лет. Она, волнуясь, комкая в ладони носовой платок, рассказала о том, что заставило ее обратиться к нам. Эта женщина — Ирина — пыталась объяснить сложившуюся в семье ситуацию. Дело в том, что вот уже почти год ее муж, в прошлом хороший спортсмен, был без работы и семью содержала она сама. Слава Богу, что ей удалось устроиться в неплохое место. Денег хватало. Муж сидел дома. Его, судя по всему, устраивало подобное положение вещей. Он присматривал за ребенком, а по утрам, с согласия жены, уезжал на тренировки, чтобы не потерять спортивную форму, как заявлял он дома.

Все бы так и шло дальше, если в один из дней, выйдя из ванной, она не услышала разговора по телефону ее мужа с кем-то. Она интуитивно поняла, что он говорил с женщиной. Когда Ира подошла к мужу, то он, смутившись, сразу же бросил трубку. На вопрос, кто звонил, ответил, что товарищ по команде, и ему предстоит завтра, вне расписания, явиться на тренировку. Она бросила взгляд на календарь. Завтра была суббота.

Ирина стала подозрительно относиться к его тренировкам, тем более что странные телефонные звонки продолжались периодически раздаваться у них в квартире. А когда она подходила к телефону, на том конце провода наступало гробовое молчание и раздавались гудки отбоя.

Для того чтобы во всем разобраться, она пришла в агентство.

Мы выслушали рассказ Ирины и, получив ответы на интересующие вопросы, решили приступить к слежке за ее мужем-спортсменом. В данной ситуации задачу нам облегчало то, что у мужа нашей клиентки не было автомашины и он пользовался городским транспортом. В метро, согласитесь, гораздо проще следить за человеком, не привлекая ничьего внимания.

Уже через несколько дней у нас был составлен поминутный график пребывания спортсмена в городе. Без особого труда нам удалось достать абонемент в тот же бассейн, куда он ходил заниматься, и побывать там во время тренировки. Уже через два дня наблюдения стало ясно, что бассейн и тренажерный зал — не больше чем прикрытие. Отметившись, наш клиент быстро уходил из спортивного комплекса и возле метро встречался с женщиной. Иногда в свободные два-три часа они ходили в кинотеатры, сидели в барах, где расплачивался всегда безработный спортсмен. И каждый раз после этих посиделок они вместе отправлялись на квартиру на Варшавском шоссе.

Нам удалось не только узнать явочную квартиру и ее хозяина, но даже записать несколько разговоров влюбленной парочки в баре, сделать фотографии.

Представившись новым комендантом дома, моя Екатерина (в недалеком прошлом старший лейтенант милиции) сумела войти в доверие к хозяину «явки». Узнала, что квартира принадлежит Ивану Л., другу по команде нашего спортсмена, которую он два раза в неделю предоставляет друзьям. Видимо, у него было такое понимание мужской дружбы: он помогал приятелю общаться с любовницей у себя дома, а сам тем временем пытался приударить за женой спортсмена — Ириной.

Все это ясно свидетельствовало о том, что интимные отношения на стороне существовали у спортсмена уже давно.

Наша клиентка была в шоке. В то время, пока Ирина трудилась в поте лица, зарабатывая деньги, содержала семью, одевала своего любимого мужа, он бессовестно принимал ее заботу и одновременно развлекался с другой. Выяснилось также, что герой-любовник брал деньги из дома, чтобы купить букет цветов своей даме, сводить ее куда-нибудь или сделать маленький презент. Кроме того, удалось нам собрать информацию и на его любовницу. Она тоже была замужем. К сожалению, ее муж был в возрасте и не имел фигуры спортсмена…

После получения досье на горе-любовников клиентка приняла решение бросить мужа. Она не смогла простить ему цинизма.

Кстати, совершенно случайно на днях я ее вновь встретила. Она шла под руку с интересным мужчиной, весело о чем-то с ним разговаривая. Увидев меня, Ира улыбнулась и, подойдя, представила меня своему спутнику: «Моя подруга Даша. Она меня спасла от позора. Теперь я ее должница».

Мне пришлось все это свести на шутку. Я уже знала, что Ира вновь вышла замуж. Очень удачно. Теперь ее содержит муж.


БОРЬБА ЗА ПОТЕРЯННЫЕ МИЛЛИОНЫ


Часто нашими клиентами становятся жены новых русских. Причем многими из них, как мне кажется, движет не любовь к мужу, а страх потерять свое благополучие. Ведь человек привыкает к хорошему очень быстро. И жены боятся лишиться обеспеченной жизни.

В тот день в нашем офисе передо мной сидела шикарно одетая дама. В ушах серьги стоимостью в трехкомнатную квартиру где-то возле Красной площади, на пальцах — несколько «мерседесов» и еще в придачу дача где-то на Рублевском шоссе.

Сначала это меня отвлекло. Я тоже женщина и тоже всегда мечтала о таких бриллиантах. Но мне не хватило бы всех зарплат до самой смерти, чтобы купить такое богатство, и, горько вздохнув, я стала внимательно слушать клиентку, вникая во все подробности ее рассказа.

Хозяйка бриллиантовых сокровищ пообещала мне гонорар на два года вперед, если мы сумеем выполнить ее поручение быстро и аккуратно.

Но ей тоже пришлось рассказать о себе все начистоту. Оказалось, что три года назад она, обычная лимитчица из Владимирской области, сумела удачно выйти замуж. На одной из вечеринок она — в то время секретарь-референт крупной компании — сумела закадрить, а через месяц и женить на себе молодого гендиректора, друга ее начальника. Вполне понятно, что, мгновенно став миллионершей, она бросила работу и купила себе все, о чем могла только мечтатъ в своем небольшом районном городке с двумя улицами и пятью ресторанами.

Несмотря на все уговоры мужа, ребенка заводить пока не собиралась: не хотела портить фигуру (за которую ее полюбил муж), да и не было сил отказаться от развлечений, которые для нее устраивали поклонники.

Теперь, по мнению нашей клиентки, у него кто-то появился. Аккуратно поправляя гору бриллиантов в ушах, она рассказывала, что ныне муж стал меньше ей уделять внимания. Участились его поездки в командировки за границу, в которые он раньше всегда ее брал с собой.

В то же время она обратила внимание, что ее лучшая подруга, которая раньше всегда жаловалась на катастрофическую нехватку денег, вдруг зачастила за границу. Стала реже разговаривать с ней по телефону, практически не приходить к ней домой. Все это очень беспокоило нашу клиентку.

— Сами понимаете, если он со мной разведется, — объясняла женщина, — а у меня нет ребенка, то ни на какую материальную помощь мне рассчитывать не придется. А обычная жизнь меня уже пугает.

Ревнивая супруга хотела, чтобы мы выяснили, с кем теперь встречается ее муж, с кем ездит в деловые поездки и есть ли какая-то связь между ним и ее лучшей подругой.

Она оплатила два билета на самолет до США, куда вскоре улетал в командировку ее супруг.

Через две недели мы встретились в Шереметьеве-2, где наша клиентка провожала в командировку мужа. Мы их уже ждали. Попрощавшись, она ушла, а мы вместе с ее мужем пошли на посадку.

Уже в самолете мы обратили внимание на молодую блондинку, сидящую возле бизнесмена. Во время полета они весело болтали, выпивали. Складывалось впечатление, что они знают друг друга уже давно.

Чтобы еще раз удостовериться в правильности наших суждений, я подошла к ним и попросила девушку поменяться местами, объясняя это тем, что в следующем за ней ряду сидит больная бабушка..

— Да вы что, девушка, — напустилась на меня блондинка, — это мой жених, и мы с ним так давно не виделись. Меняйтесь с кем-то другим.

Мне было все понятно, и я записала это себе в блокнот. Когда самолет приземлился в Нью-Йорке, сладкая парочка направилась в отель, где и остановилась в одном номере. Ни о каких переговорах, встречах во время нахождения в США наш объект даже не помышлял. Они практически днем не выходили из номера, а вечерами спешили в рестораны. Свои деньги он тратил исключительно на подарки своей попутчице. В суммах он не скупился.

Нам также удалось сфотографировать их в дверях отеля во время покупки вещей для нее.

При этом мы сами оставались незамеченными, ибо использовали в работе известные новинки шпионской техники. Японский фотоаппарат, подаренный знакомым сотрудником ФСБ, умещался в ладони, и им можно было вести съемку даже с дальнего расстояния. Миниатюрный диктофон с чувствительным микрофоном позволял осуществлять запись разговоров даже с десяти — пятнадцати метров.

После возвращения в Москву парочка рассталась, и каждый добирался домой на своей машине. Наблюдение за ними мы не снимали еще месяц после возвращения. Этого требовала наша клиентка.

Ознакомив клиентку с полученной нами информацией, мы узнали, что блондинка действительно расторопная подруга супруги. Более того, нам удалось выяснить, что это не просто обычная служебная интрижка, а довольно-таки серьезные отношения, которые вели нашу клиентку к разводу.

Как она сумела выкрутиться из этого положения, мы не знаем, но свою работу мы выполнили на «отлично» и сумели вовремя предупредить о том, что ее может ожидать в недалеком будущем. Мораль нас не интересовала.


СЛУЖЕБНЫЙ РОМАН


Ну а теперь, чтобы не было очень приторно, расскажу еще одну историю о том, как к нам обратился мужчина. Звали его Сергей. Довольно-таки внешне интересный. Лет около тридцати. На таких мужчин женщины всегда обращают внимание — высокий, кареглазый, с пепельными волосами, атлетической фигурой.

Признаюсь честно, мы были удивлены, что ему потребовалась наша помощь.

Он рассказал, что женат вот уже почти четыре года, почти столько же лет его сыну. С супругой познакомился во время учебы в институте, влюбился и буквально несколько лет ходил за ней по пятам, пока она не сдалась. Свадьбу сыграли по-студенчески скромно, но весело.

А еще через год, окончив аспирантуру, он пошел работать в НИИ. Жену боготворил, заваливая ее по поводу и без повода цветами и маленькими подарками. Окружающие восторгались — вот это семья, вот это любовь.

Но нельзя жить без проблем. Из-за плохого финансирования их разработок в институте деньги стали платить нерегулярно. В семье Сергея начались проблемы. Не то чтобы денег не было совсем, просто из-за нерегулярной выплаты он предлагал жене ограничиться в покупках, брать в первую очередь самые необходимые вещи — детские товары, продукты… И жена молча с ним соглашалась.

Однако когда ребенку исполнилось три года, Лена заявила, что хочет идти на работу, объясняя это катастрофической нехваткой денег в семье. И по рекомендации своей лучшей подруги она устроилась в фирму.

Вначале ей предложили оклад стажера, но и он почти в два раза превышал зарплату мужа. А через четыре месяца она вообще стала получать астрономическую, как казалось Сергею, зарплату. Лена стала все чаще покупать себе дорогие платья, объясняя мужу, что теперь она может это себе позволить. Заметно стал угасать и ее интерес к семье. Все чаще она стала отдавать своего сына маме в деревню, постоянно задерживалась на работе, говорила о каких-то презентациях, которые тоже все чаще устраивала их фирма.

Лену стало раздражать, как ему казалось, назойливое внимание Сергея: его маленькие букетики цветов, холодные полуночные ужины, когда он ее ждал после очередного банкета.

Все это не могло не тревожить Сергея, и мысленно он уже несколько раз прижимал ее к стене в прихожей, требуя ответа на вопрос, есть ли у нее кто-то. Но в жизни он оставался таким же спокойным и улыбчивым. Да и следить за ней считал ниже своего достоинства.

Обратиться к нам его заставили намеки на неприличное поведение его жены со стороны родственников и сослуживцев. Он просил, чтобы мы расставили все точки над «і» и помогли понять, как жить дальше.

Началась наша работа. Меняя друг друга, мы отслеживали каждый ее шаг. Уже через несколько дней стало ясно, что Лена стала любовницей своего директора. Это он давал ей деньги, дарил дорогие подарки. И женщина после долгой борьбы сдалась. Ей уже порядком поднадоела бедная жизнь, а здесь было все — деньги, внимание и, как ей казалось, любовь. Порочный круг затягивал. Все свои возрастающие потребности в тряпках она удовлетворяла деньгами своего любовника.

И на стол обманутого мужа легли магнитофонные записи разговора двух любовников в баре, фотографии их в машине, магазине, ресторане…

Мужское самолюбие Сергея было уязвлено, но он продолжал держаться спокойно.

Этот мужчина был мне интересен, и я не удержалась попросить его позвонить мне позже, как у него сложатся взаимоотношения с женой.

Через неделю он позвонил. Счастливый. Рассказал, что поставил жену перед выбором — либо он и семья, либо — развод. Дал время жене подумать. Елена выбрала семью. Сейчас она уволилась из фирмы и занимается воспитанием сына. Зато сам Сергей понял сьою ошибку. Он бросил НИИ и ушел в бизнес.

…Мимо нашего летнего кафе по Москве-реке прошел речной трамвайчик. На борту гремела музыка, влюбленные пары на борту обнимались и весело махали нам руками.

— Наши потенциальные клиенты, — нерадостно сказала Дарья.

Когда мы прощались, неожиданно в ее дамской сумочке зазвонил мобильный телефон. Извинившись перед нами, она стала разговаривать, делая при этом какие-то пометки в своем блокноте.

— Опять жена нового русского, — объяснила Даша, закрыв трубку рукой, — требует, чтобы мы возвратили в семью ее мужа. Он руководит одним из московских банков и вот уже больше месяца встречается с женщиной из его же банка. Жена ее знает, ибо у самой любовник — начальник охраны мужа. Короче, крепкая новая русская семья… И пока такие жены есть, наш бизнес не умрет.


Часть четвертая



НИЩИЕ И БОМЖИ



Глава 1



ГЕРОИ ДНА



Когда в мэрии столицы мне впервые рассказали о том, что теперь человеку, лишившемуся жилья и ставшему бомжом, можно не ютиться по подворотням, а жить в нормальных цивильных условиях, я, признаюсь, даже не поверил. Согласитесь сами, в нашем обществе государство не протягивает руку помощи даже человеку, всю жизнь отдавшему работе. А тут вдруг все льготы и блага — для вчерашнего тунеядца или уголовника-рецидивиста? Но мне объяснили, что такая практика действительно существует в Москве. «Теперь у нас все во благо народа», — улыбнулась мне сотрудница мэрии. Позже во время сбора материала я еще не раз буду вспоминать эту улыбку. А тогда все это выглядело как сказка — бомжам предоставляют не только некоторые льготы по пенсии и трудоустройству, но и предлагают жилье в своеобразных муниципальных гостиницах, где им выдают одежду и даже кормят за государственный счет.



— Но вот незадача, — объяснял мне чуть позже за бутылкой водки один из моих старых знакомых, сорокалетний бомж Андрей, «работающий» в переходе на Тверской, — все эти льготы и жилье остаются только на бумаге. На самом деле в этих ночлежках живут вовсе не бомжи. Там своя мафия, и попасть с улицы туда не так-то просто. Если не веришь — попробуй. А потом приходи, я тебе найду нескольких ребят, уже поживших в этом «Хилтоне».



На том и разошлись. Он отправился на свою ежедневную работу — стоять с протянутой рукой в переходе на Тверской, а я — становиться бомжом…



ТЕАТР ОДНОГО АКТЕРА


Попробовать себя в качестве бомжа оказалось делом довольно-таки несложным. Образ человека, лишившегося всего в жизни — друзей и крыши над головой, — мог дать мне возможность еще раз посмотреть на дно столичной жизни, проверить мои предположения о том, кто и почему попадает в ту человеческую касту, которую все с отвращением называют — бомж. Свою помощь оказали и сотрудники милиции, на время выписав мне липовую справку о том, что я лишился своей жилплощади в столице.

Весь свой отпуск тщательно отращивал бороду и усы. Эффект превзошел все ожидания — трехнедельная щетина хорошо изменила мое лицо. Сделать красными глаза и мешки под ними было вообще пустяком — хорошая компания со спиртным, но без особых разносолов, и до утра. С рассветом в зеркале ванной увидел совершенно незнакомого мне человека. Понял — свершилось! Теперь мне оставалось только приодеться похуже и выйти в город. При этом еще решил для «солидности» чуть приволакивать правую ногу.

Из гаража принес свою рабочую спецовку, в которой обычно чинил машину: некогда синие джинсы сплошь в заплатках, розовая замасленная рубашка, светло-серый, рваный в нескольких местах свитер и даже зеленая подростковая ветровка с символом Олимпиады-80 на кармане. Стоптанные некогда зимние полусапожки с лопнувшей подошвой починил подручными средствами: обернул подошву несколькими полиэтиленовыми пакетами, а затем крепко перевязал сапог изолентой. Получилось не очень красиво, но на первый взгляд крепко.

На выходе из подъезда нос к носу столкнулся с нашим местным алкашом, по прозвищу Бидон. Он, все и про всех знающий во дворе, даже не поздоровался, презрительно взглянув на меня мельком. По его реакции я понял, что даже он не узнал, а стало быть, цели я своей добился.

В подошедший автобус вместе со мной люди не поднимались, предпочитая другой вход. Незанятым осталось и место рядом, хотя автобус и был переполнен. Появившийся невесть откуда билетный контролер лет пятидесяти долго с нескрываемым ин-тересом рассматривал мой прокомпостированный проездной документ, так, видимо, и не поняв, зачем я его купил. Но уже дав мне оценку.

— Не стыдно в таком виде ездить? — вдруг сказал он, еще раз окинув меня взглядом с ног до головы. — Молодой ведь, а уже тунеядец. Шел бы лучше в дворники — и деньги и крыша над головой.

— А твое какое дело, — вяло парировал я, уютно расположившись на мягком сиденье, — еще кто-то из великих сказал, что от работы даже лошади дохнут. А твои вонючие триста рэ я зарабатываю на Арбате за день. А пожить можно и на вокзале.

В дальнейших дебатах относительно моего будущего я уже участия не принимаю. Выхожу на ближайшей остановке и спускаюсь в метро.

На выходе к площади Белорусского вокзала сразу же вижу топчущихся трех бомжей — двух мужчин и женщину. Все неопределенного возраста — ни двадцать, ни шестьдесят, одеты не лучше, чем я. По тому, как милиционеры патрульной группы не обращают на них никакого внимания, обитают эти аборигены здесь давно. А значит, и знакомиться с ними нет резона.

Стараясь быть незамеченным, проскакиваю к кондитерской палатке и слежу за тем. как три «конкурента» уходят в сторону вокзала. Еще раз осматриваюсь — никого подозрительного. Я уже вошел в роль и. как истинный бомж, сразу же обращаю внимание на пустую пивную бутылку, которую оставил возле троллейбусной остановки какой-то парень.

За тарой не успеваю. Появившаяся откуда-то старушка вырывает бутылку у меня прямо из-под носа и громко кричит на всю площадь, что, мол, эти бомжи совсем обнаглели и чуть не украли у нее… три рубля. Вот так послушаешь и действительно задумываешься, может, правда, у бабули последнее отнимаю.

Откуда-то внезапно появляются еще старушки, и я отступаю. Но не сдаюсь. Буквально в двадцати метрах — пункт обмена валюты. А туда простые инженеры не ходят. Может, повезет?

Молодой бугай в замшевой куртке с сотовым телефоном презрительно смотрит на меня и проходит мимо. Ему я сочувствия не внушил. Пожилая женщина с небольшим рюкзаком за спиной в обменник не заходит, но зато вытаскивает из кармана несколько смятых бумажек и сует мне их в ладонь. Повезло.

Интересно, сколько? Я все еще сжимаю их в руке, не рискуя посмотреть, и пока только предполагаю: ну, не меньше пятерки, иначе бы мелочь сыпанула.

Так и не взглянув, я сбрасываю банкноты в карман и опять прошу о помощи.

— Пшел отсюда на х…

Чувствую, что кто-то толкает меня в спину. Поворачиваюсь. Оправдываются самые худшие предположения — это мои конкуренты. Рядом с ними та самая бутылочница — бабушка-одуванчик. Уже успела сообщить о незваном госте на их территории.

Правда, теперь они уже не одни. За их спинами несколько молодых ребят, лет двадцати. Причем явно не бомжи, под запрещающим остановку знаком стоит их красная «пятерка». Бомжи расступаются, и эти ребята вплотную подходят ко мне. Один из них, с родимым пятном на правой щеке, видимо, главный. Он отводит меня в сторону и объясняет, что здесь все поделено на секторы. И я влез на его участок. Хочу работать — буду платить ему двести рублей в день, иначе мне несдобровать. В случае моего отказа я обязан отдать все имеющиеся в моих карманах деньги и бежать отсюда.

Начинать драку нельзя, да и это не входит в мои планы. Невольно жалею, что не поставил в известность своих друзей из ГУВД. Но и сдаваться без боя не намерен.

— Да у вас здесь в Москве и десятку заработать проблема, — пытаюсь заговорить их. — За целый час стояния сунули лишь один рубль. Не заберете же последнее?

Они надевают перчатки, видимо чтобы не испачкаться об меня, и волокут к ближайшему туалету. Он метрах в десяти, за углом. Милиционеры патрульной группы с явным безразличием наблюдают за этой картиной. Они вступятся, если только что-то произойдет на улице. А то, что не у них на глазах, их не касается.

В туалете эта молодежь пытается вывернуть мне карманы. Оказываю сопротивление. Бью близстоящего в лицо. Они явно не ожидали такого. Всегда бомжи тихо отдавали всю наличность. А тут мордобой. Понимаю, что, пока они своими бычьими мозгами не поняли, что произошло, преимущество на моей стороне. Бью второго в живот. Он охает и получает еще один удар в челюсть.

Временная свобода. Этим надо воспользоваться. Вытаскиваю из кулака одного из рэкетиров свою помятую бумажку и улыбаюсь — белорусские «зайчики». Теперь у меня есть еще несколько секунд сбежать отсюда. А в метро они меня не догонят.

Мужики в туалете с интересом смотрят за происходящим. Такое впечатление, что они попали в театр, и мы тут перед ними ставим какую-то детективную пьесу, да еще задарма.

Стоящие на углу бомжи буквально обладели. Я спокойно вышел и зашагал к метро. А их «крыши» пока нет. Вижу, что один из них бежит к милиционерам, и сам прибавляю ход.

Для того чтобы сэкономить время, дежурной по метрополитену показываю служебное удостоверение. Прохожу не останавливаясь. А она так и остается сидеть с открытым ртом… Видимо, у нее так и не получилось сравнить фотографию в военной форме в удостоверении с тем, что видела сейчас.

К вокзалам решаю больше не подаваться, там своя мафия. Пробую сделать свой бизнес в центре, у метро «Парк культуры». Здесь многолюдно. Уж если люди готовы выкинуть на аттракцион около пятидесяти рублей, то какую-нибудь мелочь мне сунут обязательно.

Так и получается. Особенно сердобольными оказываются женщины с маленькими детьми и, к моему удивлению, студенты с девушками. Видимо, последние хотели показать всю широту своей души. Всего за несколько часов работы в моем кармане уже было около пятидесяти рублей. Согласитесь, довольно-таки неплохо получить ни с того ни с сего кругленькую сумму.

Но здесь нашлась другая напасть — вышедший с Комсомольского проспекта милицейский патруль забрал в «кутузку». Проверили справку. И определили не в КПЗ (камеру предварительного заключения), а в дом ночного пребывания для лиц без определенного места жительства.

Согласно моей «справке» и придуманной мною же «легенде» отправили по месту моего последнего проживания. С согласия мэрии.

Уже в «УАЗе» понял, что вот оно, настоящее счастье для бомжа: там обещали не только отмыть, откормить, но и дать кровать, а также выдать новую одежду. Приехали, когда уже стемнело. Большую железнуюдверь открыл сержант милиции. Зарегистрировали и, когда милицейский наряд уехал, меня… выставили из ночлежки. Дежурный сержант милиции в дверях лишь сказал вслед: «Если повезет, то зиму перекантуешься, нет — похоронит государство. А гостиница не для таких безродных, как ты. У нас мест нет».

Мне ничего другого не оставалось, как отправиться на Тверскую. Искать своего бомжа Андрея. Он в очередной раз оказался прав…


В «ХИЛТОНЕ» СВОБОДНЫХ МЕСТ НЕТ


Легально попасть в Дом ночного пребывания для людей без определенного места жительства я мог, предъявив редакционное удостоверение, но узнать о его жизни мне бы не удалось.

Начну с того, что открыто для прессы. Специфика работы таких домов в том, что они принимают своих посетителей лишь на ночь. Их время пребывания в этом доме строго регламентировано: с 20.00 до 8.00 следующего дня. Пока такие официальные ночлежки действуют в Юго-Западном, Западном, Северо-Западном, Восточном и Юго-Восточном округах. Количество мест в них, в зависимости от помещений, от 20 до 400. В подобных домах срок проживания ограничивается одним месяцем. И ни днем больше. Но это остается только лишь на бумаге. В жизни все намного легче и сложнее.

Кстати, между собой работники милиции и префектур эти дома называют специализированными центрами социальной поддержки.

Но так ли это на самом деле?

Ответить на этот вопрос мне помогли друзья моего знакомого бомжа Андрея. Это были совершенно разные люди, из разных ночлежек. Эти бомжи не стали себя называть и не позировали перед фотообъективом. Понимали, что это небезопасно, да и людей, побывавших в подобных ночлежках, знают даже по именам. Так что найти рассказчика будет не так сложно. А тогда с ними никто не будет церемо-ниться. Ни мэрия, ни милиция, ни сами «гостиничные мафиози».

Как мне казалось, честно и откровенно о жизни в стенах ночлежки и за ее пределами рассказывали только те, кто уже оказался на улице. Так уж получилось, что по велению судьбы они стали всего лишь попутчиками тех людей, которые по всем официальным документам проходят как бомжи, но на самом деле живут второй жизнью.

Николаю Михайлову всего двадцать пять. Но за его спиной уже две судимости. За умышленное причинение вреда здоровью и за хулиганство. Потомственный москвич, он возвратился к себе домой, но столица гостеприимно его не приняла. Оказалось, что жена его давно выписала, а квартиру продала. Куда теперь ему податься?

Несколько месяцев жил на вокзалах, питался тем, что оставалось на столах в вокзальном буфете, или же объедками вместе с собаками на заднем дворе ресторана. С наступлением весны отправился в ближние подмосковные деревни. Там искал дачные участки столичных жителей. Через разбитое стекло влезал в дома. Питался тем, что мог найти, оставался там ночевать.

Один раз он залез в хороший дачный трехэтажный дом. Как позже оказалось, нового русского. Здесь была не только еда, но и хорошая мебель, даже камин. Отогрелся, нашел себе еду. А когда рассудок чуть замутила найденная бутылка водки, то решил и попариться в бане во дворе. Николай не помнит, как открылась в бане дверь, как на пороге появились четверо здоровых ребят. После первых ударов он потерял сознание, из сломанного носа потекла кровь. Его голого отнесли по снегу к ближайшему оврагу и кинули в сугроб.

Так бы и замерз Николай в этом мартовском снегу, если бы его не нашли деревенские. Отогрели, накормили. Предлагали остаться в деревне, обещали замолвить слово перед участковым, помочь в строительстве дома. Но потомственный москвич от этого заманчивого предложения отказался. Мол, надо домой возвращаться.

Вновь вокзалы, попрошайничество, алкоголь.

Его, можно сказать, спасли сотрудники милиции. После отделения милиции его направили в такую гостиницу. В июне там много пустующих коек. Не зима, а значит, и переночевать можно даже на улице.

Николай надеялся увидеть там таких же убитых жизнью, как он сам. Но уже в первый вечер он с удивлением увидел чеченца — высокого худощавого парня, чуть постарше его. живущего в соседнем номере. По крайней мере, встретить здесь такого «бомжа» было удивительно. Особенно, когда Николай увидел, как утром чеченец садился в свои «Жигули» с московскими номерами.

— А этот бугаи из соседней камеры чего здесь делает? — спросил он вечером у своего соседа, уже прожившего в ночлежке больше двух месяцев.

— Меньше будешь знать, крепче будешь спать, — сказал как отрезал тот. А потом шепотом добавил: — Еще раз задашь такой глупый вопрос, окажешься на улице. Причем тебе повезет, если останешься живым.

Больше вопросов Николай не задавал, но вот за чеченцем наблюдал. Между собой в ночлежке его называли Беслан, но задавать какие-то другие вопросы боялись. Тот действительно внешне не выглядел бомжом. Ни дать ни взять бизнесмен средней руки. Мельком услышал Николай и о том, что сюда он приехал из Чечни для закупки оружия.

Так это или нет, узнать было нельзя, но что здесь что-то не так, было видно даже невооруженным глазом. Беслан спокойно мог подниматься в кабинет администратора и директора. Да и в тетради учета, которую мельком увидел Николай в комнатке милиционера, этот чеченец проходил как… Казаков Степан Кузьмич, 1969 года рождения, уроженец города Химки Московской области, холостой, бомж.

А однажды пьяный Беслан появился на пороге его комнаты и громко скомандовал Николаю:

— Так, урка бестолковый, бери два стольника и беги в магазин. Скупай все, что только местным жителям захочется. Устраиваю пир горой. У меня все удалось. Домой еду — к жене и детям. И вас за хлеб-соль и крышу над головой хочу поблагодарить. Директор свое уже получил и теперь разрешил отдохнуть вам.

В своей ладони Николай увидел два стодолларовых банкнота. В обменнике неподалеку от магазина у бомжа даже не потребовали паспорт, а сразу же выдали рублевую наличность.

Огромные сумки он еле донес до гостиницы. Дежурного милиционера на месте не оказалось, и поэтому даже не пришлось что-то объяснять.

Уже под утро, когда вся ночлежка после десятичасового «гудения» расползалась по своим номерам, Николай обратил внимание на невысокого молодого паренька с культей вместо правой руки. Раньше его Николай не видел.

— А ты кто такой? — грубо начал он.

— Степан Казаков, — робко ответил инвалид. — Мне сказали, что я здесь вроде как живу уже около двух месяцев. И даже денег дали. Вот до сегодняшнего дня как раз хватило. А сегодня к вам привезли. И даже место достали.

И новичок зашагал к кровати, на которой до сегодняшнего дня спал Беслан…

— Ну как тебе рассказик о жизни в ночлежке? — улыбается мой знакомый бомж Андрей. — Понимаешь теперь, что там на самом деле происходит. А то, что говорят, мол, все это во благо народа, — чистый бред. Хотя, знаешь, еще у Гиляровского говорилось, что в ночлежке не может быть без криминала. Если не веришь судимому, то познакомлю тебя с Профессором. Он оказался на улице по иронии судьбы. И тоже перекантовался несколько месяцев в ночлежках.

Кличка Профессор действительно ему идет. Сухощавый, высокий, с бородкой клинышком, в огромных очках в роговой оправе, он действительно больше похож на преподавателя вуза. В свои пятьдесят лет Сергей Никифорович имеет не только два высших образования, но и почти двадцатилетний стаж работы в одном из престижных вузов.

В начале 1990 года он познакомился с одной из своих студенток. Влюбился. Наверное, впервые в своей жизни. Ради любви готов был бросить и жену, и двух уже ззрослых детей. Но первичная партийная организация приняла суровое решение — либо он остается в семье, либо лишается партбилета и места работы. Настоящее чувство оказалось сильнее всех партийных ужасов. С кафедры, где ему пророчили большое будущее, ушел с высоко поднятой головой.

Женился. Выписался из своей старой квартиры, переехал к молодой жене. Прописываться не торопился, считал это делом второстепенным. Так безработным и бесквартирным и встретил нашу российскую демократическую революцию 1991 года.

Сергей Никифорович возвратился в вуз, посчитал, что о партийном взыскании можно не беспокоиться, ведь главное — работа. Но к своему удивлению увидел в списке новых «демократических» руководителей вуза все тех же членов партийного бюро. Правда, к тому времени все их партийные билеты уже были уничтожены, как, впрочем, и их принципы.

— К сожалению, профессор, ваше место уже занято более перспективными учеными, — объяснила ему причину отказа бывшая инструктор райкома партии, ныне трудящаяся на кафедре. — сами понимаете, новое время, новые требования, и старых замшелых коммунистических догм нам больше не надо. Так что советую вам найти другую работу.

Понял, что ничего в нашем государстве не произошло. Одних коммунистов сменили на их посту другие, но при этом объявили себя демократами. И осталось все как было.

Почти несколько лет перебивался случайными заработками: работал и в коммерческой фирме, и разгружал вагоны, и даже торговал на рынке. А когда его любимая жена сообщила, что ждет наследника, профессор был на седьмом небе от счастья. Вроде бы нашел и хорошую работу, сделал в квартире ремонт, купил супруге подарок на выписку из роддома — золотые серьги с бриллиантами.

Ему позвонили и сказали, что все идет хорошо и что буквально завтра он может стать счастливым отцом. В ту ночь Сергей Никифорович не смог сомкнуть глаз. Почему-то щемило сердце, и он даже несколько раз пил валидол. А около шести часов утра ему вдруг показалось, что произошло что-то страшное.

Профессор выглянул в окно: машина стояла возле дома на стоянке в целости и сохранности, во дворе было тихо. Но его не покидала тревога.

Он с трудом дождался семи часов утра и дрожащими пальцами набрал номер телефона роддома.

— Леонова Наталья Юрьевна? — переспросили на том конце провода. Спустя мгновение медсестра сообщила: — Вас врач вызывает. Приезжайте немедленно.

Профессор гнал свою машину, не разбирая света светофора и не обращая внимания на дорожную разметку и знаки. Его вперед гнала тревога. Что-то случилось с женой.

Выражение лица врача не вызывало сомнения — случилось страшное. Оказалось, что во время родов у его супруги отказало сердце. Ребенка, мальчика, спасти также не удалось.

В тот день он понял, что нет больше смысла жить дальше. Он потерял все…

Через несколько дней после похорон в двери своей квартиры он увидел чужой замок.

Открывший дверь брат его умершей жены сказал, что он теперь эту квартиру забрал себе, а Сергей Никифорович может убираться куда хочет.

— Но у меня там мои личные вещи, мы ведь с Наташей прожили несколько лет, — попытался он объяснить ситуацию.

— У вас нет никаких прав на эту жилплощадь, — сказал как отрезал новый хозяин жилища. — Уходите, а то милицию вызову…

Первое время Профессор жил у друзей, снимал комнату в пригороде. Но деньги быстро исчезли, а работы все не было. А где более-менее платили, то требовали обязательно прописку.

Он начал ночевать на чердаках подъездов старых сталинских домов — там было теплее, да и жителей меньше. А однажды решил повеситься. Соорудил веревку и на чердаке решил свести счеты с жизнью. Но ржавая труба не выдержала. Профессор упал на деревянный пол. И громко разрыдался. Даже смерть от него отказалась…

Потом ему повезло. Патрульная группа доставила его в отделение, а оттуда — в настоящую гостиницу для бомжей. Среди настоящих нищих, живущих рядом с ним, он видел и нескольких ребят, явно никогда не испытывавших горя.

— А это кто такие? — как-то осмелился он спросить у одного из старожилов. — Современные дети Поволжья?

— Хочешь здесь пожить, засунешь свой острый язык в задницу, — посоветовали ему в ответ.

В тот же вечер в душевой кто-то выключил свет и жестоко избил Профессора. Теряя сознание, он услышал слова, сказанные кем-то с гнилыми зубами: «Еще что-то вякнешь, уснешь и не проснешься».

После того избиения Профессору пришлось отлеживаться почти три дня. И больше вопросов он не задавал. Но вот найти своих обидчиков решил.

Ясно, что никто из «детей Поволжья» на это не был способен. Избил его кто-то из своих, так называемых шестерок.