– Чем же? – уточнил коллега актрисы по съемочной площадке.

– Геморрой и самой не видно, и жаловаться неудобно. А при склерозе ничего не болит и то и дело новости.





Склероз нельзя вылечить, но о нем можно забыть.





Здоровье – это когда у вас каждый день болит в другом месте.





Знакомый Фаины Георгиевны постоянно жаловался на бессонницу:

– Всю ночь кручусь с боку на бок, не могу заснуть.

Раневская парировала:

– Если бы я крутилась, тоже не могла бы заснуть. Вы лежите спокойно.





Склероз – это тяжело, но еще хуже, когда при этом возникает понос: ищешь кабинку, а зачем – забыла.





Лучшее средство от кашля – касторка. Врачи об этом догадываются, но выписывать не рискуют.





– Фаина Георгиевна, вы были у врача? – осведомилась у Раневской коллега. – Что он вам сказал?

– Ничего не сказал. Не успел. Я так напугала его своими жалобами, что несчастного хватил удар.





Фаина Георгиевна с удовольствием показывала приходившим к ней коллегам огромный транспарант, вывешенный на фронтоне больницы. Он состоял из нескольких частей. В результате получилось: «Само лечение опасно для здоровья!»





Как-то Раневской позвонили справиться о здоровье.

– Дорогой мой, – жалуется она, – такой кошмар! Голова болит, зубы ни к черту, сердце жмет, кашляю ужасно, печень, почки, желудок – все ноет! Суставы ломит, еле хожу. Слава богу, что я не мужчина, а то была бы еще и предстательная железа!





Это очень известный доктор, в его диагнозах только самые модные болезни, а в рецептах только самые дорогие лекарства.





Если больной очень хочет жить, врачи бессильны.

После очередного пребывания в больнице Фаина Георгиевна изрекла:

– Неизлечимых болезней нет. Просто не все больные доживают до своего излечения.

На вопрос о состоянии здоровья Раневская со вздохом ответила:

– Ни состояния, ни здоровья. Одна симуляция.





После продолжительного лечения Фаина Раневская вышла из больницы.

– Фаина Георгиевна, ну как? – спросили актрису знакомые.

– Плохо!

– Что такое?

– То процедуры, то уколы, то осмотры… Совершенно некогда было поболеть!





Чем я занимаюсь? Симулирую здоровье.





Чтобы мы видели, сколько мы переедаем, наш живот расположен на той же стороне, что и глаза.





Я себя чувствую, но плохо.





На вопрос: «Вы заболели, Фаина Георгиевна?» – она обычно отвечала: «Нет, я просто так выгляжу».





– Фаина Георгиевна, какой диагноз вам поставили? – спросили актрису коллеги.

– ЧЕЗ.

Полдня думали, что это может быть такое. Спросить стеснялись, но любопытство оказалось сильнее стеснительности.

– Так что же это все-таки за таинственная болезнь такая? Как расшифровывается ЧЕЗ?

– ЧЕЗ? Черт Его Знает.





Парадокс медицины: чтобы поставить человеку точный диагноз, нужно произвести вскрытие. Но так как вскрытию никто подвергаться не хочет, лечат по приблизительным диагнозам.

Как-то раз Фаина Георгиевна попала в больницу с переломом руки.

– Как же вас угораздило, дорогая вы моя? – сокрушалась пришедшая навестить Раневскую коллега.

– Да вот, спала и на тебе… Приснился сон, будто пришел ко мне Аркадий Райкин и говорит: «Ты в долгах, Фаина, а я заработал кучу денег» – и показывает шляпу с деньгами. Я тянусь, а он говорит: «Не стесняйся. Подходи ближе». Пошла я к нему, за деньгами, и упала с кровати. Вот, теперь рука сломана.





– Что вам сказал врач по поводу предстоящей операции? – спросили Фаину Георгиевну.

– Успокаивал. Это у него двадцатая такая. Должно же, в конце концов, получиться.





Юноша с девушкой сидят на лавочке. Юноша очень стеснительный. Девушке хочется, чтобы он ее поцеловал, и она говорит:

– Ой, у меня щечка болит.

Юноша целует ее в щечку:

– Ну как, теперь болит?

– Нет, не болит.

Через некоторое время:

– Ой, у меня шейка болит.

Он ее чмок в шейку:

– Ну как, болит?

– Нет, не болит.

Рядом сидит Раневская и спрашивает:

– Молодой человек, вы от геморроя не лечите?!





Однажды Раневскую спросили, что она думает об облысении.

– Облысение – это медленное, но верное превращение головы в жопу, – не задумываясь ответила актриса. – Сначала по форме, а потом и по содержанию.

Медсестра, лечившая Раневскую, рассказала, как однажды Фаина Георгиевна принесла на анализ мочу в термосе. Сестра удивилась, почему именно в термосе, надо было в баночке. На что великая актриса возмущенно пробасила:

– Ох, ни хрена себе! А кто вчера сказал: неси прямо с утра, теплую?!





Актрисы обсуждают, как срочно похудеть к празднику.

– Ешьте фрукты, – советует Раневская.

– Какие именно, Фаина Георгиевна?

– Немытые.





– Фаина Георгиевна, вы опять захворали? А какая у вас температура?

– Нормальная, комнатная, плюс восемнадцать градусов.

Про зрелый возраст



– Этот доктор творит чудеса! Он буквально за минуту вылечил все мои болезни, – саркастически заметила Фаина Георгиевна после посещения врача.

– Каким образом?

– Он сказал, что все мои болезни – не болезни, а симптомы приближающейся старости.





В моей старой голове две, от силы три мысли, но они временами поднимают такую возню, что кажется, их тысячи.





– Или я старею и глупею, или нынешняя молодежь ни на что не похожа! – сетовала Раневская. – Раньше я просто не знала, как отвечать на их вопросы, а теперь даже не понимаю, о чем они спрашивают.





Я как старая пальма на вокзале – никому не нужна, а выбросить жалко.





Старость – это просто свинство. Я считаю, что это невежество Бога, когда он позволяет доживать до старости.





– Почему вы не сделаете пластическую операцию?

– А толку? Фасад обновишь, а канализация все равно старая?!





Воспоминания – это богатства старости.





Старость – это время, когда свечи на именинном пироге обходятся дороже самого пирога, а половина мочи идет на анализы.





Я ведь еще помню порядочных людей… Боже, какая я старая!





Стареть скучно, но это единственный способ жить долго.





Старость – это когда беспокоят не плохие сны, а плохая действительность.





Книппер-Чехова, дивная старуха, однажды сказала мне: «Я начала душиться только в старости».





В семьдесят лет Фаина Георгиевна вдруг объявила, что вступает в партию.

– Зачем? – спросили друзья.

– Надо! – твердо ответила Раневская. – Должна же я хоть на старости лет знать, что эта сука Верка Марецкая говорит обо мне на партсобраниях.





– Старая харя не стала моей трагедией. В 22 года я уже гримировалась старухой и привыкла, и полюбила старух моих в ролях. А недавно написала моей сверстнице: «Старухи, я любила вас, будьте бдительны!»





Сколько лет мне кричали на улице мальчишки: «Муля, не нервируй меня!» Хорошо одетые надушенные дамы протягивали ручку лодочкой и аккуратно сложенными губками, вместо того чтобы представиться, шептали: «Муля, не нервируй меня!» Государственные деятели шли навстречу и, проявляя любовь и уважение к искусству, говорили доброжелательно: «Муля, не нервируй меня!» Я не Муля. Я старая актриса и никого не хочу нервировать. Мне трудно видеть людей.





Старухи бывают ехидны, а к концу жизни бывают и стервы, и сплетницы, и негодяйки… Старухи, по моим наблюдениям, часто не обладают искусством быть старыми. А к старости надо добреть с утра до вечера!





– Фаина, – спрашивала ее старая подруга, – как ты считаешь, медицина делает успехи?

– А как же. В молодости у врача мне каждый раз приходилось раздеваться, а теперь достаточно язык показать.





В старости главное – чувство достоинства, а его меня лишили.





К смерти отношусь спокойно теперь, в старости. Страшно то, что попаду в чужие руки. Еще в театр поволокут мое тулово.

Я – многообразная старуха.





Сегодня встретила «первую любовь». Шамкает вставными челюстями, а какая это была прелесть… Мы оба стесняемся нашей старости.





Когда пионеры-тимуровцы пришли к Раневской домой, помогать как престарелой, она их выпроводила со словами:

– Пионэры, возьмитесь за руки и идите в жопу!

Красота – это страшная сила



В парке к Раневской стал приставать какой-то мужчина. Пытаясь от него отвязаться, она сказала:

– Товарищ, вы, наверное, ошиблись. Я старая и некрасивая женщина.

Он обогнал ее, посмотрел в лицо и заявил:

– Вы правы. Очень извиняюсь.

– Мерзавец! – так обычно заканчивала эту историю Фаина Георгиевна.





Раневская как-то сказала одной даме, что та по-прежнему молода и прекрасно выглядит.

– Я не могу ответить вам таким же комплиментом, – дерзко ответила та.

– А вы бы, как и я, соврали! – посоветовала Фаина Георгиевна.





Обсуждая только что умершую подругу-актрису:

– Хотелось бы мне иметь ее ноги – у нее были прелестные ноги! Жалко – теперь пропадут.





Раневская о проходящей даме:

– Такая задница называется «жопа-игрунья».

Однажды, посмотрев на Галину Сергееву,





исполнительницу роли Пышки, и оценив ее глубокое декольте, Раневская своим дивным басом сказала, к восторгу Михаила Ромма, режиссера фильма: «Эх, не имей сто рублей, а имей двух грудей».

Раневская и актриса Вера Марецкая идут по Тверской. Раневская говорит:

– Тот слепой, которому ты подала монету, не притворяется, он действительно не видит.

– Почему ты так решила?

– Он же сказал тебе: «Спасибо, красотка!»





Дамы, не худейте… Оно вам надо?.. Уж лучше к старости быть румяной пышкой, чем засушенной мартышкой…





Я никогда не была красива, но я всегда была чертовски мила! Я помню, один гимназист хотел застрелиться от любви ко мне. У него не хватило денег на пистолет, и он купил сетку для перепелов.





В моем тучном теле сидит очень даже стройная женщина, но ей никак не удается выбраться наружу. А учитывая мой аппетит, для нее, похоже, это пожизненное заключение…





В подвенечном платье каждая женщина напоминает Деву Марию. На лице появляется выражение крайней невинности.





Рецепт молодости от Фаины Раневской:

– Импортный полироль не хуже нашего крэ-эма, честное слово. С вас сползет старая кожа, и вы будете ходить как новорожденная.





Однажды Раневскую спросили:

– Почему красивые женщины пользуются большим успехом, чем умные?

– Это же очевидно – ведь слепых мужчин совсем мало, а глупых пруд пруди.





В доме отдыха на прогулке приятельница заявляет:

– Я так обожаю природу.

Раневская останавливается, внимательно осматривает ее и говорит:

– И это после того, что она с тобой сделала?

О, женщины!



Бог создал женщин красивыми, чтобы их могли любить мужчины, и – глупыми, чтобы они могли любить мужчин.





Женщины умирают позже мужчин, потому что вечно опаздывают.





– Смесь степного колокольчика с гремучей змеей, – говорила Раневская об одной актрисе.





Даже хорошо относясь к человеку, Раневская не могла удержаться от колкостей. Досталось и Любови Орловой. Фаина Георгневна рассказывала, вернее, разыгрывала миниатюры, на глазах превращаясь в элегантную красавицу Орлову.

Любочка рассматривает свои новые кофейно-бежевые перчатки:

– Совершенно не тот оттенок! Опять придется лететь в Париж.





– Шкаф Любови Орловой так забит нарядами, – говорила Раневская, – что моль, живущая в нем, никак не может научиться летать.





Раневская как-то рассказывала, что, согласно результатам исследования, проведенного среди двух тысяч современных женщин, выяснилось, что двадцать процентов, то есть каждая пятая, не носят трусы.

– Но, Фаина Георгиевна, где же это могли у нас напечатать?

– Нигде. Данные получены мною лично от продавца в обувном магазине.





Почему все дуры такие женщины?





При разгадывании кроссворда:

– Женский половой орган из пяти букв?

– По вертикали или по горизонтали?

– По горизонтали.

– Тогда ротик.





Нет толстых женщин, есть тесная одежда.