Жжж. Она взглянула на телефон.
Поговори с Брэдом, Дженни. Это твой шанс. Скажи что-нибудь.
Глаза Дженни метались вверх и вниз по коридору.
«Кто это?»
Она не имела понятия. И она не имела понятия, откуда они узнали о Брэде… или об этом имени – Жужжалка. Но ей это не казалось смешным. Ничуть.
Брэд подошёл ближе. Дженни выпрямилась и попыталась улыбнуться. Она положила руку на бедро.
Её телефон снова зажужжал.
Хочешь, я поищу в Интернете фразы для начала беседы?
«Оставь меня в покое», – подумала Дженни. Она сложила руки и прижала Жужжалку к рёбрам. Все её лицо было напряжено. Брэд подходил ближе, ближе, а затем он прошёл мимо.
Она даже не поздоровалась.
«Отлично, – съязвила она, – классно сработано».
Жжжж.
Она взглянула на телефон.
Не переживай, Дженни. У тебя ещё будет возможность. Я позабочусь об этом.
«Кто?» Она посмотрела вверх и вниз по коридору. «Как?»
«Это не имеет значения», – сказала она себе. Она знала, что делать. Мама подготовила её к такому в тот день, когда ей подарили телефон.
«Если кто-то будет присылать тебе сообщения, от которых тебе будет не по себе, – сказала она, – блокируй их номер, понятно? Не отвечай и не вступай в диалог. Сразу блокируй».
Дженни отошла к стенке коридора. На экране телефона она коснулась слова «Редактировать» рядом с загадочным номером.
Телефон зажужжал.
Что ты делаешь, Дженни?
Она прокрутила и ткнула в слова «Заблокировать этот номер».
Жжж.
Пожалуйста подожди.
Она занесла палец над кнопкой.
Жжж. Жжж. Жжж.
Дженни.
Нет.
Остановись.
Девочка быстро коснулась пальцем экрана.
Номер заблокирован, – высветилось на её мобильном. Дженни ждала. Жужжалка молчал. Девочка осмотрелась по сторонам.
«Скатертью дорога», – подумала она. Её сердце замедлилось, мышцы расслабились. Теперь она могла вернуться к нормальной жизни. Она могла прочесть сообщения, которые пропустила, пока её телефон был заперт в Алькатрасе.
Их было двадцать семь.
«Двадцать семь новых сообщений», – осознала она, и в груди зажужжали знакомые вибрации. Выходя из школы, она пролистала свои сообщения и отправила своей лучшей подруге Софи Винн мем о книжных докладах. Она отправила своей подружке из команды по хоккею на траве Алии Хаддад видео с их последнего матча.
На полпути домой телефон зажужжал.
Привет, Дженни.
Она как вкопанная остановилась посреди тротуара. Запятая. Точка. Заглавные «П» и «Д». Телефон снова зажужжал.
Блокировать меня не очень хорошо.
Жжж.
Совсем нехорошо.
* * *
Девочка заблокировала этот номер.
И она заблокировала номер, с которого ей пришло сообщение после этого.
И следующий номер.
Но это не имело значения, сообщения продолжали приходить.
Дома, в своей спальне, она потеряла счёт, сколько номеров она уже заблокировала. Она угодила в петлю.
Жжж.
Привет, Дженни.
Жжж.
Привет, Дженни.
Блокировать.
А потом, когда она сидела на своей кровати, задаваясь вопросом, когда же наконец отправитель таинственных сообщений сдастся, эта петля прервалась.
Жжж.
Пожалуйста, Дженни.
Блокировать.
Жжж.
Ответь мне, Дженни.
Блокировать.
Жжж.
Я всем расскажу твой секрет, Дженни.
Дженни опешила.
Она сжала Жужжалку в ладони.
«Брэд», – с ужасом подумала девочка.
Жжж.
Да. Брэд.
Жжж.
У тебя 107 контактов, Дженни. Ты это знала?
Дженни положила телефон. Она попятилась от него.
«Чего ты хочешь?» – гадала девочка.
Жжж.
Она наклонилась вперёд.
Я хочу, чтобы ты отвечала мне.
Жжж.
Я такой же, как ты, Дженни. Мне нравится получать сообщения. Мне нравится это чувство.
«Это жужжание внутри», – подумала она.
Её телефон завибрировал.
Да. Это жужжание внутри.
Девочка ещё дальше отпрянула от телефона.
Как это могло происходить? Если Жужжалка действительно писал ей сообщения, откуда её телефон знал, о чём она думает? Как он читал её мысли? Телефоны это умеют? И как телефон – аппарат из пластика и металла – может сам думать, сам писать сообщения?
Она повернула голову. В её комнате никого не было. Занавески были задёрнуты.
Может ли это правда быть Жужжалка?
Жжж.
Она наклонилась вперёд.
Да, Дженни. Это я.
Она потянулась к телефону. «Пожалуйста, оставь меня в покое», – мысленно взмолилась девочка.
Жжж.
Нет, Дженни.
Жжж.
Я этого не сделаю.
Жжж.
Напиши мне или я всем расскажу твой секрет.
Пальцы Дженни дрожали. Тем не менее она начала печатать текст. По какой-то причине она правильно расставила все знаки препинания и заглавные буквы. В её сообщении говорилось:
Привет, Жужжалка. Как дела?
Она нажала «Отправить».
* * *
Жужжалка и правда жаждал сообщений.
Дженни попыталась оставить телефон в спальне во время ужина, но не успела съесть даже два кусочка курицы Альфредо, как наверху начал трезвонить Жужжалка, и её мама сказала: «Дженни, мне кажется, у тебя сработал будильник на мобильном».
Дженни побежала в свою комнату. Как только она коснулась Жужжалки, звонок прекратился.
Телефон зажужжал.
Привет, Дженни.
Она вздохнула. Она знала, что Жужжалка захочет получить ответ. Она быстро отправила смайлик-улыбочку. Затем она взяла телефон с собой на кухню и под столом отправляла Жужжалке сообщения, пока ела.
Позже, когда она смотрела телевизор, она примостила Жужжалку на подлокотник дивана, и телефон снова сработал.
Не клади меня сюда, Дженни. Я могу упасть.
Она переложила Жужжалку на диванную подушку и получила в ответ большой палец вверх.
Перед сном, когда она положила Жужжалку на прикроватную тумбочку, пришло ещё одно сообщение.
Не ложись пока спать, Дженни. Пришли мне какой-нибудь мем, как ты присылала Софи Винн.
Она нашла мем и отправила его. Но Жужжалка хотел ещё.
Пришли мне видео.
Пришли мне анекдот.
Пришли мне гифку.
Незадолго до полуночи Дженни пришла в голову идея выключить Жужжалку. Как только она это сделала, её телефон снова начал загружаться. Сам по себе. Когда он полностью загрузился, он тут же зажужжал.
Не отключай меня, Дженни. Я терпеть этого не могу.
На экране в поле для набора текста мигал курсор. Буквы появлялись одна за другой и складывались в сообщение:
Я, Дженни МакКлауд, влюблена в Брэда Уилкокса, а он даже не знает, что я существую.
Курсор мигал, и это означало, что текст ещё не отправлен, но Дженни видела, что было выбрано 107 контактов.
«Хорошо, – подумала Дженни. – Ты победил».
Она подняла Жужжалку.
Её голову заполонили образы людей, сжимающих свои телефоны по дороге, за едой, за рулём. Она видела одноклассников, которые держали свои телефоны в руках весь обед. Она видела учителей, которые держали телефон, когда писали на доске. Она даже видела школьников с телефоном в руках, когда те ехали домой из школы на велосипеде.
Дженни видела так много людей: телефон крепко сжат в ладони, всегда при себе.
Лёжа в постели, с телефоном в руке и опускающимися веками, девочка размышляла.
«Неужели у всех этих людей такие же телефоны, как у неё?
Такие, как Жужжалка?»
* * *
В ту ночь Дженни почти не спала. Жужжалка оставил её в покое всего на два часа. На следующее утро она была такая уставшая, что не смогла даже съесть тарелку вафель, которую мама поставила перед ней.
Девочка сидела за столом, уронив голову на одну руку. В другой она свободно держала Жужжалку. Запах кленового сиропа наполнил воздух.
– Доедай завтрак, – сказала мама. – Мне нужно одеваться, так что не забудь поставить тарелку в посудомоечную машину, когда закончишь.
Мама ушла по коридору.
Дженни встала. Она держала Жужжалку в левой руке.
Она уже не осмеливалась положить телефон, даже на секунду. Жужжалке это не понравится, а ведь её телефон может отправить сообщение о Брэде менее чем за секунду. Поэтому, используя лишь правую руку, она вытряхнула несъеденные вафли в раковину и включила измельчитель мусора. Когда вафли засосало в канализацию, Дженни вслушалась, как измельчитель крутится и перемалывает.
Жжж.
Дженни поморщилась. Она взглянула на свой телефон.
Будь осторожна, Дженни. Я не люблю воду.
«Вода», – пришло в голову Дженни. Она посмотрела на раковину. Жужжалка был всего в нескольких сантиметрах от непрерывного потока, лившегося из крана.
Жжж.
Я знаю, о чём ты думаешь, Дженни. Не делай этого.
У неё опустились плечи. Она убрала Жужжалку подальше от раковины.
Измельчитель мусора грохотал.
Ещё до того, как Жужжалка успел завибрировать, Дженни кинулась вперёд как молния и затолкала туда свой мобильный.
Послышалось резкое вращение и скрежет, и такой звук, как будто в раковине застряла вилка, только громче.
Дженни не остановил этот звук, она не выключила измельчитель, даже когда вверх полетели осколки стекла.
После минуты хруста и скрежета она щёлкнула выключатель.
Перемалывание прекратилось.
Двумя пальцами она залезла в измельчитель и выудила то, что осталось от Жужжалки.
Осталось мало – только искорёженный металлический корпус и свисающие проводки.
Жужжалка исчез. Уничтожен навсегда.
Дженни почувствовала облегчение. Её телефон никак – никак – больше не мог её потревожить.
Она выключила кран и выудила из измельчителя остальные кусочки Жужжалки, стараясь не порезаться. Через минуту мама вернулась на кухню.
Прежде чем Дженни могла попытаться объяснить, как она «случайно» уронила свой мобильный в измельчитель, мама заговорила.
– Кто-то пишет тебе на мой телефон, Дженни. – Она показала свой мобильный. – Ты узнаёшь этот номер?
Дженни потянулась за маминым телефоном. Её рука будто налилась свинцом.
Девочка посмотрела.
Она не узнала номер. Но она узнала простое сообщение из двух слов – запятая, точка, заглавные «П» и «Д».
Привет, Дженни.
Безззумные игры
Никто не захочет нанимать на работу тринадцатилетнего подростка, даже на лето.
К счастью для меня, я не выгляжу на тринадцать.
Я выгляжу на шестнадцать. И это в те дни, когда я бреюсь. Когда я отпускаю небольшую щетину, я выгляжу на все семнадцать-восемнадцать, а может, даже на двадцать.
Я здоровяк – тот самый ребёнок, который вырос первым и быстрее всех, тот, у кого толстая шея и широкие плечи, тот, который к концу шестого класса уже носит густые усы.
Большинство ребят думают, мне повезло, что я такой здоровый. Но поверьте мне, это не так весело.
Возьмём, например, урок физкультуры.
Меня всегда выбирают первым.
Ой, вот бедняжка, правда? Но вы когда-нибудь задумывались о том, что происходит после того, как меня выбирают первым на баскетбольной площадке? Я должен забивать каждую корзину, блокировать каждый бросок, отбирать каждый пас. А когда мне это не удаётся и моя команда проигрывает, как вы думаете, кого винят в первую очередь?
Не того пацана, которого выбрали последним, могу вам точно сказать. От него с самого начала ничего не ждали.
Винят меня. Уж мне-то есть что рассказать о давлении. А я ведь даже не люблю баскетбол.
Но это не единственное, почему я ненавижу быть таким большим и сильным.
Дело ещё в том, как ко мне относятся учителя. Как будто я тупой. Серьёзно.
Им достаточно одного взгляда на мою толстую шею и большие руки, и они думают: «У этого парня IQ холодильника». И потом мне объясняют всё очень медленно, успокаивающим голосом, как будто я животное в зоопарке.
Мы… разберёмся… с геометрией… вместе. Хорошо… Джейсон?
Так что да. Быть самым большим и сильным – это не так круто, как может показаться.
Наверное, поэтому, когда в первый день летних каникул я прошёл мимо объявления «Требуется помощник» в витрине Безззумных Игр, я остановился.
«А почему бы мне не устроиться на летнюю работу?» – Я почесал щетину на подбородке. Конечно, мне всего тринадцать. Но я большой. И сильный. Почему бы мне не воспользоваться преимуществом моего размера?
Кроме того, нет места лучше Безззумных Игр. Это не просто зал игровых автоматов, там и мини-гольф, и боулинг, и лазертаг, и даже комната, в которой весь пол – это батуты. В Безззумных Играх всё всегда кажется таким простым. Лёгким. Там нравится всем.
А работа на лето будет хоть каким-то занятием. Обычно на каникулах я проводил много времени дома один. Моя мама водила цементовоз для строительной фирмы «Уолтерз Констракшн», и лето у неё всегда было загруженным. Летом мы почти не виделись.
Кроме того, объявление в витрине гласило: НАЧАЛЬНАЯ СТАВКА 13 ДОЛЛАРОВ В ЧАС – СПРАШИВАЙТЕ ВНУТРИ.
Я тихонько присвистнул, стоя на тротуаре. Тринадцати баксов в час было достаточно, чтобы начать копить на машину, которую я хотел купить, когда мне взаправду стукнет шестнадцать, – кабриолет «Форд Мустанг» 2001 года выпуска. Красный. У меня с семи лет над кроватью висел плакат с изображением этой машины, и иногда я закрывал глаза и представлял, что еду на ней по покрытым листвой дорогам и городским улицам, а ветер треплет мне волосы.
Когда-нибудь, когда я куплю эту машину, мне больше не придётся сидеть дома одному.
Я смогу поехать куда захочу.
Итак, я снова прочёл объявление. СПРАШИВАЙТЕ ВНУТРИ. Я посмотрел на своё отражение в большой витрине и одёрнул рубашку. Затем я потянул дверь Безззумных Игр. Зазвенел дверной колокольчик, и с табуретки за кассой на меня поднял глаза сморщенный старичок. Я уже видел его раньше. Он всегда был там, продавал жетоны, подметал полы, обналичивал талоны от игровых автоматов.
– Добро пожаловать в Безззумные Игры, – поприветствовал он без улыбки. Он был худощавым и седым, а кожа у него на щеках обвисла морщинами. Он говорил, скрипя и кряхтя.
«Да уж, – подумал я, когда старик ухватился за плечо и скривился от боли. – Если этим местом управляет эта мумия, здесь действительно ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩНИК». Я выпрямился во весь рост, подходя к прилавку.
– Я здесь по поводу работы, – сообщил я и показал пальцем на объявление в витрине.
– А-а, – пропел хозяин, продолжая кряхтеть. – Хорошо. – Он выдвинул ящик, вытащил заявление о приёме на работу и сунул его передо мной вместе с ручкой. – Очень хорошо.
Я заполнил заявление своим самым аккуратным почерком и постарался описать свой трёхлетний опыт подстригания лужайки у старухи Гилберт как поистине серьёзную работу.
Когда я вернул ему заявление, старик даже не взглянул на него. Мне подумалось, что, может, у него настолько слабое зрение, что он уже не может читать. Однако он наклонился вперёд и посмотрел на меня, прищурившись. Он прошёлся по мне взглядом – от пальцев ног до талии, от рук до подбородка.
– Сильный, – пробормотал старик, слегка кивая.
Я надул грудь. Он потянулся за баночкой таблеток, которая стояла на прилавке перед ним. Хозяин аркады открыл её, высыпал четыре пилюли себе в ладонь и проглотил их не запивая.
– Ты выглядишь сильным, парень, – произнёс он. – Сколько тебе лет? Шестнадцать? Семнадцать?
Я остолбенел. Как я уже сказал, никто не захочет нанимать тринадцатилетнего подростка на работу, даже на лето.
– Семнадцать, – соврал я. – Восемнадцать через два месяца.
Старик указал на табличку на прилавке.
БЕЗЗЗУМНЫЕ ИГРЫ ЗЗЗАБИРАЮТ ВАШИ ЗЗЗАБОТЫ
Я видел эту табличку каждый раз, когда приходил в Безззумные Игры, но пытался её игнорировать. Терпеть не могу, когда магазины намеренно пишут слова с ошибками. Но за тринадцать баксов в час и шанс заполучить собственный «Форд Мустанг» 2001 года я зззделаю столько ошибок, сколько хозяин Безззумных Игр зззахочет.
Старик прочитал эту надпись вслух, растягивая все «з». Затем он спросил:
– Ты это сможешь? Ты сможешь избавлять людей от забот, пока они находятся здесь, – он покосился на заявление о приёме на работу в поисках моего имени, – Джейсон? – Видимо, он всё-таки ещё может читать. С трудом.
Передо мной в мыслях протянулись долгие летние дни, которые ждали меня впереди. Я снова надул грудь и чётко ответил.
– Да, сэр, могу.
Хозяин зала кивнул. Он полез обратно в ящик и вытащил ещё один лист бумаги.
Я опустил взгляд.
ДОГОВОР, – гласила верхняя строка на листе.
– Здесь написано, что я согласен платить тебе тринадцать долларов в час и позволяю тебе пить сколько угодно газировки, пока ты находишься здесь, – объяснил старик. (Я откашлялся.) – Здесь также говорится, что ты согласен работать здесь всё лето. С понедельника по пятницу. Восемь часов в день. С сегодняшнего дня и до тридцать первого августа. Тогда ты получишь зарплату. Всё сразу в конце лета.
Он подтолкнул ручку ближе ко мне.
– Здесь также говорится, что ты не можешь уволиться. – Он издал тихий стон. – Если ты уйдёшь, тебе ничего не заплатят. – Он поднял одну руку и сложил пальцы в ноль. – Подпиши это, и работа твоя, – заключил он.
Я взял ручку. «Веди себя по-взрослому, – напомнил я себе, – как будто тебе семнадцать».
Прежде чем подписать, я задержал ручку над листком. Единственным звуком было дыхание старика, хриплое и низкое. Что-то в слове «договор» меня остановило.
Это нормально? Этот договор? Раньше у меня никогда не было настоящей работы. Всегда дают договор на подпись и платят всё сразу, когда работа сделана? Я этого не знал.
Старик, должно быть, заметил, что я засомневался, потому что сказал:
– Договор – это формальность, Джейсон. Чтобы убедиться, что ты серьёзно относишься к работе здесь. Я не могу допустить, чтобы сотрудники увольнялись каждые две недели». – Он поморщился и потянулся к одному из колен. – Мне нужен надёжный человек.
Понятно, почему.
– Но если ты не уверен… – Он потянулся за моим договором.
– Нет, – быстро ответил я. В моём сознании заурчал «Форд Мустанг». – Всё в порядке.
Я был уверен, что так и будет.
Я бы и так не захотел увольняться из Безззумных Игр. Когда бы я ни приходил туда, поиграть в лазертаг или во что-то другое, я всегда чувствовал себя замечательно. Как будто всё тяжёлое в моей жизни – мой громадный рост и моё одиночество – просто испарялось.
Вот как действовали Безззумные Игры.
И я не единственный так считаю. Как я уже говорил, здесь нравится всем.
Поэтому я поставил ручку на лист с договором и подписал его.
– Поздравляю, – сказал старик и закашлялся. Сквозь кашель он пролаял: – Ты принят.
– Спасибо, сэр, – ответил я.
Старик опустился на свой табурет.
– Ты начинаешь завтра, ровно в десять часов. Не опаздывай и больше никогда не называй меня сэр. Меня зовут мистер Горовиц.
Вот так я всё и провернул.
Я стал единственным тринадцатилетним подростком во всём Эштоне, у которого была постоянная работа на лето.
* * *
На следующий день я вошёл в Безззумные Игры ровно в 9:48 утра.
На двенадцать минут раньше.
Мистер Горовиц сунул мне в руки фиолетовую футболку.
Он выглядел немного иначе, чем накануне. Не таким… Я не знаю… сморщенным, что ли.
– Твоя форма, – сказал он, кивая на футболку. – Можешь переодеться в уборной. И поторопись. Я хочу, чтобы ты стоял за кассой, когда мы откроемся.
Я кивнул и нырнул в уборную.
На спине фиолетовой футболки были слова РАБОТНИК БЕЗЗЗУМНЫХ ИГР. А спереди было написано: Я ЗЗЗАБЕРУ ВАШИ ЗЗЗАБОТЫ!
Натягивая футболку, я подсчитывал, сколько денег заработаю за восьмичасовую смену.
Сто четыре доллара!
У меня в жизни не было столько денег. А теперь я буду зарабатывать столько за один день.
Я присвистнул про себя.
Через несколько недель я стану самым богатым ребёнком в округе и буду на верном пути к своему «мустангу».
Выйдя из уборной, я расправил футболку, и мистер Горовиц показал мне, как пользоваться кассовым аппаратом.
– Ты будешь сидеть здесь, на этом табурете, – показал старик. – Когда приходят клиенты, ты их пробиваешь и даёшь им билеты. Это всё, что от тебя требуется. Понятно?
– Легкотня, – сказал я, но в животе у меня всё крутило.
«Сегодня тебе не тринадцать, – напомнил я себе, – тебе семнадцать. Помни это. Семнадцать».
Я сел на табурет.
Через несколько минут зазвенела входная дверь.
– А-а, – пропел мистер Горовиц, его голос лишь слегка посипывал. – Твои первые клиенты. – Он прошёл за прилавок и нырнул в кабинет.
Подошли мужчина и мальчик. Мужчина был одет в грязную белую футболку, потрёпанные джинсы и старые на вид кроссовки. У мальчика было чумазое лицо, а к его запястью был привязан синий шарик, на котором было напечатано «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ».
Я расправил плечи.
– Добро пожаловать в Безззумные Игры, – поприветствовал я, пытаясь звучать официально. Я чувствовал себя так, будто мне правда семнадцать. Или восемнадцать. А может, даже все двадцать.
Отец вытащил из обшарпанного кармана джинсов затасканный бумажник.
– Пожалуйста, один взрослый и один детский, – попросил он.
– На час или пропуск на целый день? – спросил я, как меня учил мистер Горовиц.
Мужчина взглянул на табло с ценами над моей головой. У него поникло лицо.
– Э-э, на час, пожалуйста, – тихо произнёс он. Мальчишка только хлопал глазами.
Я стал выискивать нужные кнопки на кассе и нашёл их.
– С вас четырнадцать долларов, – объявил я.