Здесь Рия спросила, верю ли я в рай. Я ответила, что нет. Я все еще не верю, но, если он вдруг существует, сейчас Рия там. Иначе быть не может.

Тихо повторяю выученные наизусть слова из детской книжки, которую читала Рия.

Сердце больно сжимается в груди.

Возвращаюсь в реальность только тогда, как Софи выходит из палаты и здоровается со мной. Стараюсь не показывать, как я напряжена. Впрочем, это не имеет значения, потому что Софи прекрасно знает, почему я здесь стою. Все знают. Все слышали, что случилось.

Софи сочувственно улыбается и, ободряюще потрепав меня по плечу, возвращается к работе – а я наконец приступаю к своей, чувствуя, что на душе стало легче.



Наше с Нэшем дежурство вот-вот начнется. Спускаюсь в отделение неотложки, здесь царит оживление, но нет ни суеты, ни беспорядка. Работы много, но, похоже, все под контролем. Медперсонал предельно сосредоточен, действует скоординированно, и я с восторгом наблюдаю, как четко все работает. Подобная слаженность возможна лишь у сплоченной команды.

С любопытством оглядываясь по сторонам, жду возле стойки регистратуры. Рядом несколько медсестер с медбратьями записывают пациентов, вводят данные в систему и делают все, чтобы обеспечить функционирование отделения. Весь персонал больницы – это одна большая команда, одиночкам здесь не место. Врачи не всемогущи и не всезнающи, даже если эго некоторых с трудом пролезает в дверь. Где бы мы были без остального медперсонала, тех, кто изо дня в день помогает нам и поддерживает? Далеко бы мы ушли?

Зачарованная атмосферой, так отличающейся от царящей в стационаре, я чуть не пропускаю Нэша, который, выйдя из дежурной, направляется в мою сторону. Он меня пока не заметил. Скользит взглядом по сторонам, отмечая, что происходит вокруг… а потом видит меня. Сбивается с шага, его лицо искажает странное выражение. Интересно, почему? Он меня не ждал? Может, я слишком рано? Или у меня что-то на лице?

– Лора, – говорит он, окидывая меня вопросительным взглядом. Слегка склоняю голову набок.

– Нэш, – отвечаю столь же неопределенно и жду, что будет дальше.

– У тебя возникли трудности с новыми пациентами?

– Вроде нет, – растерянно хмурю брови.

– Тогда чего ты хотела?

Быстро оглядываюсь – убедиться, что я действительно в отделении неотложки.

– Ничего. Я пришла потому, что у нас совместное дежурство.

Нэш поворачивается к медбрату, который сидит у компьютера, стуча по клавиатуре.

– Джордж, можешь, пожалуйста, открыть график дежурств в скорой?

Джордж кивает.

– Кто сейчас дежурит?

– Вы и… доктор Коллинз.

– Это я, здравствуйте, – широко улыбаясь, машу рукой.

Джордж смотрит на меня так, будто у меня не все дома. Отлично. Впрочем, все лучше, чем выражение лица Нэша, которое ясно дает понять, в каком он «восторге» от услышанного.

– Ты не знал, – констатирую очевидное, – и ты не собирался со мной дежурить.

Словно почуяв опасность, Джордж убегает так, что только пятки сверкают. У Нэша начинает дергаться желвак на скуле.

– Ничего личного, – говорит он.

Фыркаю.

– Ты сам-то в это веришь? – спрашиваю спокойнее, чем ожидала.

– Лора… – Проклятье, зачем он снова и снова называет меня по имени? Да еще таким тоном… С легким английским акцентом…

– Не надо. Я все понимаю. Но нас ждет работа, поэтому… давай ею и займемся. Потом можешь избегать меня и дальше.

Нэш молчит, хотя видно, что он едва сдерживается, чтобы не возразить.

Я выхожу из неотложки и направляюсь к машине скорой помощи, чтобы осмотреть рабочее место и представиться бригаде, которая будет нас сопровождать. Нэш идет следом, и я чувствую его взгляд. У меня по спине пробегает холодок.

Заметив меня, фельдшер, стоявший у машины, делает несколько шагов мне навстречу.

– Привет! Меня зовут Дэн Эванс, но можешь звать меня просто Дэн. Моя коллега Стефани сейчас на связи с диспетчерской. – Фельдшер протягивает мне руку. Пожимаю ее.

– Доктор Лора Коллинз, но можешь звать меня Лора, – отвечаю я, представляясь в такой же дружелюбной манере.

Нэш тоже здоровается, и Дэн вежливо кивает:

– Доктор Брукс.

Они явно знакомы.

– Лора, давай я быстро проведу краткую вводную. Ты же не против? И выдам рабочую одежду.

– Конечно, не против. Большое спасибо!

Мы с Нэшем следуем за Дэном к машине скорой. На мгновение воцаряется тишина, которая окутывает нас, словно облако.

– Понимаю, почему ты переживаешь, – говорю Нэшу. – Ты волнуешься из-за работы и репутации. Но какими бы ни были наши отношения, рано или поздно тебе надо решить: готов ли ты вечно ставить мнение окружающих выше всего. И готов ли принять последствия.

В конце концов, между нами ничего не произошло. Ну, ничего серьезного.

Как бы ни хотелось отвернуться, заставляю себя смотреть Нэшу в глаза. Приподнимаю подбородок. Я бы с удовольствием высказалась до конца, но не могу.

Глубоко вдохнув, Нэш открывает рот, чтобы что-то сказать… и в ту же секунду в 911 поступает первый звонок.

Глава 28

Лора

Диспетчерская сообщает об экстренном вызове, который был получен из квартиры в четырех кварталах отсюда. Несчастный случай на лестнице. Когда женщину нашли, она находилась без сознания.

Прибыв на место, видим, что соседи расположили пострадавшую в безопасном положении на боку.

– Ну наконец-то!

– Мистер Мозер? – спрашиваю я.

Мужчина кивает:

– Да, он самый. Мы нашли ее на лестнице и сразу же позвонили в службу спасения.

Мистер Мозер подходит к жене, которая стоит чуть в стороне, ошарашенно наблюдая за происходящим. Он обнимает ее.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спрашиваю у женщины, пока Нэш, Стефани и Дэн проверяют жизненные показатели пострадавшей.

– Да. У меня просто шок. Я вернулась из магазина и увидела ее… Мы живем здесь, на первом этаже, – поясняет миссис Мозер, указывая на дверь у себя за спиной. – А эта женщина живет на третьем.

– Она без сознания, – подтверждает Нэш. – Чувствуете запах?

– Боже правый… – принюхавшись, бормочу я.

Пахнет алкоголем.

– Подозрение на алкогольную интоксикацию. Нельзя исключать употребление и других веществ.

– Ты это видишь? – указываю на рану за правым виском, почти скрытую длинными густыми волосами. Рану легко не заметить, но если приглядеться, можно увидеть кровь.

– Проклятье. Рваная рана.

Мы с Дэном начинаем останавливать кровотечение.

– Подозрение на черепно-мозговую.

Нэш кивает. Рваная рана в сочетании с алкоголем… Это усложняет дело. Возможно внутричерепное кровотечение, то есть кровоизлияние в мозг. Женщину нашли лежащей на полу без сознания, никто не знает, что случилось, поэтому трудно сказать, какой силы был удар. Она могла упасть со ступеней, а могла перевалиться через перила на третьем этаже. Поверхностный осмотр показал, что пациентка не отвечает. Дыхание тихое, затрудненное. Я подаю кислород с помощью назальной канюли.

Дэн и Стефани достают носилки, и мы надеваем на женщину шейный воротник. Надо сделать ЭКГ, проверить сердце и пульс. Чувствую, как мое сердце бешено бьется, а кровь шумит в ушах. Адреналин, страх, волнение, знания у меня в голове – все это превратилось в кашу.

Асистолии нет. Выдыхаю.

Перемещаем пациентку на ковшовые носилки, носилки кладем на вакуумный матрас, фиксируем тело. Потом переносим ее на настоящие носилки. Нельзя сказать, травмирован ли позвоночник, поэтому ее нужно срочно отвезти в Уайтстоун и провести там компьютерную томографию.

Мы возвращаемся к машине скорой.

– Свяжитесь с диспетчерской. Скажите, что мы будем через пять минут и что у нас…

– …нетрезвая женщина лет сорока пяти, которая находится в обморочном состоянии. Подозрение на черепно-мозговую травму. Не исключено кровоизлияние в мозг.



Совсем скоро – после того, как машину скорой, а также использованное оборудование чистят и готовят к новому выезду, – мы отвечаем на следующий вызов. За исключением замечаний о состоянии пациентки, которую мы доставили в отделение неотложной помощи Уайтстоун, и нескольких бюрократических вопросов мы с Нэшем не обменялись ни словом. Мы слушали Дэна и Стефани, поддерживали разговор, и только. Кидаю на Нэша косые взгляды, пока мы сидим в глубине машины, и верчу в голове фразы, но так ничего и не говорю – потому что не могу избавиться от мысли, что он не хочет быть здесь, со мной. Не хочет дежурить в одну смену, находиться в одной машине. «Не хочет, не хочет, не хочет…» – сломанной пластинкой вертится в голове. Как бы ни желала спросить его почему, молчу. Вместо этого страдаю, мучаясь вопросом: «Почему все так сложно?»

Почему я влюбилась в него?

– Что-то не так? – тихо спрашивает Нэш, продолжая глядеть вперед.

– А?

– Ты все время смотришь на меня. – В его голосе проскальзывают веселые нотки, но ко мне он даже не поворачивается. – У меня что-то на лице?

– Нет, – приглушенно выдавливаю я.

Лишь четко очерченный подбородок с маленькой ямочкой, щетина, губы, чуть широковатый, но очень гармоничный нос. Острые скулы, глаза с длинными ресницами… Делаю глубокий вдох и заставляю себя отвести взгляд. Готова поклясться, что сейчас Нэш смотрит на меня. А может, я просто надеюсь на это…

Решаю отвлечься от мыслей о Нэше. Заставляю себя не думать о желаниях и чувствах и сосредотачиваюсь на вызове. Диспетчерская не смогла сообщить никаких подробностей, и мы не знаем, что нас ждет. Звонившая в 911 назвала адрес, но говорила тихо и невнятно и отключилась до того, как ей успели задать дополнительные вопросы. Нельзя исключать, что кому-то нужна срочная медицинская помощь, поэтому нас и отправили. На месте мы встретимся с полицейскими, которые проверят обстановку.

Мы подъезжаем к потрепанной многоэтажке. Взяв снаряжение, идем ко входу и звоним в домофон. Через несколько секунд раздается звук зуммера, и Дэн толкает дверь. Пропустив их со Стефани вперед, иду следом и чуть не подскакиваю от неожиданности, когда слышу голос Нэша:

– Лора, я бы хотел… объяснить свои слова…

– Думаю, здесь нечего объяснять, – спокойно и тихо отвечаю я. Не хочется, чтобы остальные что-то слышали. Это касается только нас с Нэшем. – Давай не будем отрицать очевидное, Нэш. Ты не собирался со мной работать, изменил график дежурств, не думая, что кто-то вернет все назад. Не знала, что в Уайтстоун это так просто. Ладно, не имеет значения. В общем, я совсем не в обиде! – То, что я сейчас делаю, называется «профессионализм». Какое дурацкое слово. – Зря я поехала к тебе, – добавляю тихо. Несмотря на эти слова, не уверена, что поступила бы иначе, будь у меня возможность вернуться в прошлое. Потому что мне было хорошо тогда.

А еще… мне нравится Нэш. Очень.

– Дело в другом, – отвечает он, и слышно, что каждое слово дается ему с трудом. – Давай потом поговорим.

«Потом», – эхом звучит у меня в голове. Возможно, нам стоит забыть о случившемся.

Мы поднимаемся на третий этаж, где нас уже ждут двое полицейских, мужчина и женщина.

– Давайте посмотрим, что там, – предлагает полицейский после того, как мы обмениваемся приветствиями. Нэш коротко кивает, и тот нажимает кнопку звонка, под которым написано «Фишер».

Вскоре дверь распахивается, и на пороге появляется мужчина средних лет.

– Да? – он нерешительно глядит на нас.

– Здравствуйте. Вы мистер Фишер? – вежливо, но твердо спрашивает женщина-полицейский.

– Да, – подтверждает он. – Но вы, наверное, меня с кем-то спутали.

Мистер Фишер стоит в дверном проеме, широко расставив ноги. Ухоженная внешность, приятный голос, взгляд внимательный и оценивающий.

– В диспетчерскую поступил вызов на ваш адрес, а потом связь прервалась. – Полицейский объясняет, почему мы приехали, и спрашивает, все ли в порядке, но я слежу за разговором вполуха. Мое внимание переключилось на женщину, которая с беспокойством выглядывает из-за спины мистера Фишера. Она тоже выглядит ухоженной, правда, несколько бледной и не такой уверенной в себе.

– Это ваша супруга? – интересуюсь я.

– Да, – не оборачиваясь, отвечает мистер Фишер и улыбается. – Но она тоже никого не вызывала, да, дорогая? – Миссис Фишер кивает, соглашаясь. – Может, кто-то из соседей пошутил?..

Полицейские благодарят за содействие. На уточняющий вопрос Дэна мужчина решительно повторяет, что службу спасения никто не вызывал и что помощь здесь никому не нужна. Дэн извиняется за беспокойство и прощается, но мне не хочется уходить. Не знаю почему, но что-то внутри бьет тревогу.

Женщина за спиной у мистера Фишера внимательно смотрит на меня, а ее супруг, отвлекшись, слушает разговор Нэша и полицейского. Она незаметно поднимает руку, словно собираясь помахать, и по ней видно, каких трудов ей это стоит. Не физических. Моральных. Она сгибает большой палец, прижимая его к ладони, и, когда мистер Фишер делает шаг назад, чтобы закрыть дверь, медленно сжимает остальные четыре пальца в кулак.

Дверь захлопывается, но я продолжаю стоять, таращась на темно-зеленую деревянную панель. Спина под рубашкой взмокла, но не из-за жаркой погоды. Я знаю этот знак… Я его уже видела… Закрываю глаза, лихорадочно пытаясь вспомнить, что он обозначает, – и наконец вспоминаю. У меня перехватывает дыхание. Проклятье.

Открываю глаза и понимаю, что остальные уже ушли. Нэш собирается последовать за ними – делать здесь больше нечего.

Схватив его за руку, крепко впиваюсь в нее пальцами. Мы касаемся друг друга, но как бы приятно это ни было, как бы мне ни нравился взгляд Нэша, я не могу забыть причину, по которой остановила его.

– Надо позвать полицейских обратно, – шепотом говорю я. – И побыстрее.

Нэш сужает глаза, его взгляд меняется, на лбу появляются морщинки.

– Вызов не был ложным, – поясняю я.

– Что ты видела?

Перевожу взгляд на дверь, потом снова на него, сглатывая появившийся в горле ком и усиливая хватку. Нэш разжимает мои пальцы и берет мою руку в свою, вставая передо мной.

– Сначала я лишь почувствовала, что что-то не так… а потом увидела, как миссис Фишер за спиной мужа показала этот знак. – Свободной рукой повторяю знак и почти вижу, как в голове у Нэша начинается усиленная работа мысли. – Да, я тоже не сразу его вспомнила, но… Это сигнал о помощи.

– Ты уверена? – спрашивает он, но я не обижаюсь.

– Да, абсолютно.

Он шепчет проклятия, но не выпускает мою руку. Я все меньше понимаю, что между нами происходит и какие у нас отношения. Но сейчас не время об этом думать, мы должны помочь бедной женщине.

– Сообщи обо всем Дэну и Стефани, свяжитесь с диспетчерской. И останови полицейских, если успеешь. Я постучу еще раз, – говорю гораздо спокойнее, чем чувствую себя.

– Нет. Я останусь здесь.

– Ты что, волнуешься? – ободряюще улыбаюсь, хотя меня тошнит от страха, а по спине бегают мурашки.

– Тебе кажется. – Нэш сжимает мою руку.

– Лжец. Иди. Я справлюсь. Должна. – Не могу объяснить то, что чувствую. Я должна, потому что миссис Фишер посмотрела на меня и попросила о помощи. Потому что уйти – это как отвернуться, даже если вместо меня останется Нэш. Но я рада, что он верит в меня. Верит, что я сильная и могу помочь.

– Будь осторожна. Если ты права, то…

– …то мистер Фишер опасен. Знаю. Но сейчас дорога каждая секунда, которую я могу для нее выиграть.

По лицу Нэша видно, что он разрывается между противоречивыми чувствами и хочет что-то добавить, но я его опережаю.

– Иди. Нужно спешить, – поторапливаю я. Напоследок сжав мою руку, он бросается вниз по лестнице.

Делаю глубокий вдох и прислушиваюсь. Криков не слышно, плача – тоже, как и других подозрительных звуков.

Не представляю, хорошо это или плохо, потому что, кроме этого знака, я ничего не знаю о домашнем насилии. Никогда прежде с ним не сталкивалась – ни дома, ни во время учебы, ни работая в больнице. А может, сталкивалась, но не замечала?

Решительно мотаю головой. Сейчас не время для таких мыслей!

Громко стучу в дверь.

– Мистер Фишер? – Никто не отвечает, и меня охватывает паника. Я нажимаю на кнопку звонка. – Вас снова беспокоит доктор Коллинз, врач скорой помощи.

– Вы что-то забыли? – отзывается он, его голос звучит дружелюбнее, чем я ожидала, но дверь не открывается.

– Простите, но мне нужны кое-какие ваши данные и подпись. – Я вытаскиваю из кармана листок бумаги – неправильно оформленный отчет о выезде бригады скорой помощи, и надеюсь, что мистер Фишер не станет читать, что подписывает. Еще я надеюсь, что Нэш догнал полицейских.

Оглядываюсь, но на лестничной клетке по-прежнему пусто. И тихо. Слишком тихо.

– Но мы вас не вызывали! – Голос, который раздается из-за двери, звучит гораздо раздраженнее, чем раньше. Хорошо. Пока мистер Фишер здесь, со мной, жене он не навредит. – Уходите.

– Я бы с удовольствием, но… мне нужна ваша подпись. Вы должны подтвердить, что не ранены и не нуждаетесь в помощи.

Никто не отвечает.

У меня на лбу выступает испарина, и я чувствую, как адреналин разносится по венам. Каждая клеточка тела работает на полную.

Снова стучу.

– Мистер Фишер, это займет всего минутку!

Тишина.

– Мистер Фишер! – настойчиво зову я и, услышав за дверью шаги, отступаю. Словно знаю, что сейчас произойдет…

Дверь резко открывается, и передо мной появляется разъяренный мужчина. Он выглядит как прежде и все-таки совершенно иначе. Лицо перекошено от гнева и негодования, а поза и каждое движение выражают открытую угрозу. Он, тыча в меня пальцем, цедит сквозь зубы:

– Я уже сказал: мы вас не вызывали. Убирайтесь!

Реагирую так, как всегда, когда мне страшно или когда стоит отступить, а именно – вздергиваю подбородок и встречаю вызов. Я не ухожу.

Мистер Фишер сужает глаза до узеньких щелочек, плотно стискивает губы и, кажется, заполняет собой весь дверной проем.

– Послушай, ты, маленькая… – Он выбрасывает вперед руку, пытаясь схватить меня, но я успеваю отскочить.

– Только троньте ее – и я вас в порошок сотру, – раздается слева от меня голос Нэша, угрожающе тихий, но решительный. – Я врач и дал клятву спасать жизнь, а не отнимать. Но если вы ее обидите, то очень пожалеете, потому что я забуду о своей клятве.

Нэш приближается к нам. Поднявшись на последнюю ступеньку, подходит ко мне. Я судорожно вздыхаю. Он мягко отодвигает меня себе за спину, и я только через несколько секунд понимаю почему.

Ситуация в любой момент может выйти из-под контроля.

В подъезде слышатся шаги и неразборчивые голоса. Словно зная, что его ждет, мистер Фишер с молниеносной скоростью бросается за дверь и щелкает замком. Нэш одной рукой придерживает меня, поэтому не успевает схватить его, чему я очень рада. Пусть им занимается полиция.

А не Нэш…

Двое полицейских коротко кивают нам, и мы отходим в сторону, освобождая пространство.

Дверь заперта.

Из квартиры доносятся крики, вой, грохот. В голове у меня крутятся слова «промедление смерти подобно», от которых по телу бегут мурашки.

Полицейские, взломав дверь, входят в квартиру. Новые крики и шум. Я дышу быстро и громко. Чувствую руку Нэша, который удерживает меня у себя за спиной. Я пытаюсь отстраниться, чтобы пройти.

– Лора, – предупреждает он, серьезно глядя на меня.

– Мы нужны ей, – осторожно высвобождаюсь из его хватки.

Но не успеваю добраться до двери, как полицейские выводят закованного в наручники мистера Фишера. На голове у него небольшая ушибленно-рваная рана, но, судя по ругательствам и крикам, он в порядке.

– Ублюдки! Гребаные, мать вашу, ублюдки! Держитесь подальше от моей жены. Я прикончу вас, мрази! Она моя!

Смотрю ему вслед и чувствую, как меня пробирает озноб. Первое впечатление о человеке бывает обманчивым.

– На улице мы его подлатаем, – слышу Дэна, который поднимался по лестнице, но теперь возвращается вниз.

Опомнившись, вбегаю в квартиру и натыкаюсь на миссис Фишер. Она сидит на небольшой скамеечке возле гардероба и плачет. Руки у нее трясутся, лицо еще больше побледнело. Она то и дело пытается убрать с лица темно-русые волосы, но в этом нет необходимости: ни одна прядка не выбилась у нее из прически.

Могу лишь надеяться, что оставшийся за дверью Нэш уладит все формальности, чтобы мы могли отвезти миссис Фишер в больницу, прежде чем полиция начнет ее допрашивать. А пока мне нужно убедиться, что с бедняжкой все в порядке.

Я говорю тихим, спокойным голосом и медленно опускаюсь на корточки. Не хочу, чтобы ей приходилось смотреть на меня снизу вверх.

Стоит миссис Фишер поднять на меня глаза, как остатки самоконтроля оставляют ее. Содрогнувшись всем телом, она, рыдая, бросается мне в объятия, крепко обнимает, и я слышу, как она бормочет:

– Спасибо, спасибо…

Всего одно слово, но она повторяет его снова и снова.

Мне приходится постараться, чтобы не потерять самообладание и не заплакать, обнимая ее. Я утешаю ее, пока она в этом нуждается. Пока ее хватка не ослабевает, а рыдания не становятся реже и тише.

Миссис Фишер вытирает слезы и размазанную тушь, хлюпая носом, и делает глубокий вдох.

– Сейчас мы отвезем вас в больницу, – говорю я. – Там о вас позаботятся. Потом, когда вы будете готовы… думаю, полиция захочет задать вам несколько вопросов. – Я беру ее за руку. – Хорошо?

Она кивает. Несмотря на все, она выглядит такой сильной! Я совсем не знаю ее, но, помимо сочувствия и жалости, она вызывает у меня гордость. Я чертовски ею горжусь.

– Меня, кстати, Лора зовут, – говорю я и, когда миссис Фишер мне улыбается, отвечаю тем же.

– А меня – Холли, – произносит она сиплым голосом.

– Красивое имя. – Встаю, не выпуская ее руку их своей. – Вы можете встать? А спуститься вниз, если я буду вас поддерживать? Если хотите, мы принесем носилки.

Холли снова всхлипывает, и ей требуется некоторое время, чтобы взять себя в руки.

– Давно… – Она прочищает горло, вздыхает, и нижняя губа у нее дрожит. – Давно меня не спрашивали, чего я хочу.

Мне на грудь словно роняют тяжелый булыжник. Дыхание в горле перехватывает. Холли оказалась в таком положении не потому, что слаба, не потому, что хотела этого. Она не заслужила того, что с ней произошло. В большинстве случаев домашнее насилие начинается медленно, коварно подкрадываясь и удушая. Человек, которого ты любишь и которому доверяешь, меняется – постепенно, день за днем. В худшую сторону. Но ты не распознаешь тревожных сигналов, списываешь их на случайности, потому что любишь. Пока однажды эти тревожные сигналы не перерастают в оглушающий набат и ты не понимаешь, что произошло и в какой ситуации оказалась. Но к этому времени ты осталась одна, без друзей, без семьи.

Ты вдруг понимаешь, что стоишь в холодной сырой темнице, ключ от которой давно выбросили.

– Вы справитесь, Холли. Жизнь продолжается, и однажды вы снова станете счастливой. Сейчас мы выйдем за эту дверь, и вам сразу полегчает. Поначалу будет тяжело, но со временем вы почувствуете себя лучше. Вы уже сделали первый шаг – и, думаю, он был самым трудным из всех.

Глава 29

Нэш

Сегодня именно такой день, когда хочется пойти в бар и пропустить стаканчик виски. Но какой бы заманчивой ни была эта мысль, куда больше мне хочется домой, лечь и отдохнуть.

Мы отвезли Холли в Уайтстоун. Лора не отходила от нее ни на минуту. Она держалась спокойно и сдержанно, хотя была потрясена не меньше моего. Во время поездки на машине скорой помощи, во время осмотра и после него Лора оставалась рядом с пациенткой, успокаивала и поддерживала как могла – пока мы не получили следующий вызов. Лора поразила меня до глубины души.

Еще позавчера я боялся, что она не справится. Что эта работа окажется ей не по плечу и рано или поздно она сломается. Но сегодня я понял: Лора создана, чтобы быть врачом. Она снова встанет на ноги, даже после самых тяжелых ударов, только став сильнее. Намного сильнее.

Я очень переживаю за судьбу Холли. Мне не впервой работать с жертвами домашнего насилия, но я даже не заметил, что с Холли что-то не так. Чувствую стыд и вину.

Потому что… почти ушел тогда.

Если бы не Лора, безмолвный крик Холли о помощи потерялся бы, как и она сама, среди насилия.

Я хотел дать Холли пространство, которое ей требовалось и которое она заслуживает, поэтому слышал далеко не все, что она рассказала Лоре и психологу. Но достаточно.

Джейсон был любовью всей ее жизни, они познакомились в университете и рано поженились. Они попытались завести детей, но Холли не могла забеременеть. После многочисленных обследований врачи сказали, что вероятность забеременеть есть, но очень маленькая. Шансов почти не было.

Джейсон изменился – возможно, потому, что очень хотел детей и страдал из-за их отсутствия. Он обвинял Холли, начал прикладываться к бутылке… Пропадал целыми днями на работе, выпивал, кричал – и однажды ударил ее. После этого побои становились все чаще и сильнее, пока однажды… Закрываю глаза, потому что одна эта мысль невыносима. Однажды Джейсон изнасиловал жену.

Он потерял уважение к себе и к женщине, которую когда-то любил.

Никто не должен подвергаться насилию. Никто этого не заслуживает. Никто.

– О чем задумался? – спрашивает Лора.

Чуть не вздрагиваю, не заметив ее приближения. Я жду перед лифтом, нажимая на кнопку вызова – снова и снова. Мои мысли далеко.

– Тебе вниз? – интересуюсь, бросая на Лору косой взгляд. Она выглядит измученной, но не грустной. Это хорошо. Она намного сильнее, чем я думал. Сильнее меня. В кои-то веки вижу Лору не в медицинской форме, ее руки небрежно засунуты в карманы брюк, коса переброшена через плечо.

– Попытка сменить тему засчитана. Нет, мне не вниз, я подошла потому, что ты уже десять минут стоишь перед лифтом. Он открывал и закрывал двери как минимум пять раз. Белла попросила проверить, подаешь ли ты признаки жизни.

– Очень смешно, – ворчу я.

Лора тихонько смеется.

– Что случилось? Почему ты не заходишь в кабину?

– Ничего не случилось. – Снова нажав на кнопку, гипнотизирую взглядом закрытые двери. Рабочий день закончился, но все равно странно торчать здесь в обычной одежде.

Лора скрещивает руки на груди. Смотрю ей в глаза и понимаю, что это было ошибкой. Она всем видом показывает, что не купилась на мое вранье.

– Переживаешь за Холли? – интересуется она. У нее такое хорошее чутье, что становится страшно.

– Возможно.

– Она справится, – говорит Лора с уверенностью, и я нервно потираю шею. – Но тебе не дает покоя что-то другое, верно?

Дзинь!

Приехал лифт, и на сей раз я вхожу в кабину.

– С понедельника у вас начинаются дежурства в отделении неотложной помощи. Предупреди остальных, если хочешь. График появится завтра.

– Нэш… – шепотом произносит Лора, и последнее, что я вижу перед тем, как двери закрываются, – это ее встревоженные, прекрасные серо-голубые глаза.

Глава 30

Лора

Ненавижу пробки. Особенно когда еду на автобусе. Вспоминаю первый рабочий день и молюсь, чтобы со мной такого больше не случилось.

Спешу по коридору, держа в одной руке карамельный фраппучино, а в другой – мокко макиато.

– Это тебе! – говорю я, плавным движением опуская на стойку мокко. Грант, у которого остался еще час до конца ночной смены, поднимает голову. Мне удалось не пролить ни капли, я ужасно горжусь собой и своим кофе, потому что сегодня он получился особенно вкусным.

– Господи боже! – радостно восклицает Грант и хватает кружку, словно от нее зависит его жизнь.

Иду в раздевалку. На этаже стоит такая тишина, что я слышу, как Грант кричит мне вслед: «Выходи за меня!» Я смеюсь, чуть не выплеснув на себя кофе. И налетаю на Йена. Испуганно ахнув, оглядываю халат, перекинутый через руку. Все хорошо, кофе не пролился, халат чистый.

Фух, пронесло.

– Теперь я знаю, как ты стонешь.

Раздраженно подняв голову, смотрю на Йена, который нахально усмехается. Не понимаю, что он имеет в виду, а потом…

– Йен! – возмущаюсь я, невольно улыбаясь. Надеюсь, в постели я не издаю таких странных звуков…

– К чему такая спешка, малышка?

– Мой автобус застрял в пробке.

– Признайся, ты думала обо мне?

– Малыш, я думаю о тебе днями и ночами, – крепко схватив его за руку, с притворной страстью вздыхаю и приторно-сладко улыбаюсь. Он подыгрывает, театрально хватаясь за сердце и страдальчески морщась.

– Эти слова, этот голос! Ты разбиваешь мне сердце.

– Доброе утро, – раздается в стороне. Едва успеваю увидеть непроницаемое лицо Нэша, прежде чем он исчезает во врачебном кабинете.

– Вау… – присвистывает Йен.

– Что? – спрашиваю, отпуская его руку.

Веселье прошло, и мои мысли вернулись к мужчине, который после моего срыва в день смерти Рии отдаляется от меня все больше.

– У вас с Нэшем все хорошо?

– Нет никаких «нас».

– Да, вот и я о том же.

Пока я смотрю Нэшу вслед, Йен добавляет:

– Все будет хорошо.

Его слова удивляют меня.

– Почему ты так улыбаешься?

– Я люблю улыбаться! Ты тоже как-нибудь попробуй. Уверен, твоя улыбка может спасти кому-нибудь жизнь.

Я тихо смеюсь.

– Не говори глупости.

– Глупости? Я? Никогда. Теперь иди, Нэш собирается рассказать вам кое-что интересное. Увидимся позже, малышка!

– Не называй меня так, очень тебя прошу!

– Малышка! – громко произносит Йен, растягивая гласные, и это слово продолжает звучать в коридоре после того, как он свернул за угол.

Проклятье, я ведь и так опаздывала… Спешу к шкафчику и едва успеваю переодеться, когда появляется Нэш. Кроме меня, в комнате отдыха Сьерра, Митч и Джейн. Мы вместе выходим на смену.

– Всем доброе утро. Мне бы хотелось поделиться с вами новой информацией, которая позже появится на сайте вместе с графиком смен и дежурств. – Нэш упомянул об этом вчера, но я успела передать его слова только Райану, потому что остальные работали и до конца дня я их не видела. – Со следующего понедельника вам предстоит дежурить в неотложке. В силу разных причин мы решили перевести вас туда раньше, чем планировали, и дать больше смен. В стационаре вы будете дежурить нечасто, но продолжите ассистировать во время операций. От дежурств на скорой вас тоже никто не освобождает. Вопросы?

Надеваю стетоскоп и закрываю шкафчик. Нэш смотрит куда угодно, но только не на меня. Не знаю, замечает ли это кто-то еще.

Откашлявшись, Сьерра спрашивает:

– Вы остаетесь нашим наставником? То есть будете нас курировать и в отделении неотложной помощи, и в стационаре, и на операциях?

– Да, я по-прежнему ваше основное контактное лицо. Но я не могу присутствовать на всех операциях, потому что, как вы, наверное, заметили, я и сам оперирую – часто в присутствии одного из вас. Когда я занят, вас будет курировать кто-то из главных врачей. В стационаре вы всегда можете обратиться за помощью к доктору Пайн, медсестрам или медбратьям. Ну и поскольку мы переводим вас раньше запланированного, я попросил, чтобы мне ставили больше смен в неотложке. Так я смогу оказать вам личную поддержку.

Похоже, Сьерра удовлетворена ответом – она кивает и больше ничего не спрашивает. Митч широко улыбается. Он стоит рядом со мной, поэтому я слышу, как он шепчет Сьерре на ухо:

– Представь только, керида: ты, я, карета скорой помощи… У меня аж мурашки по коже!

Мне приходится зажать рот рукой, чтобы не прыснуть со смеху. Подкаты у Митча ужасные – даже хуже, чем у Йена, но есть в них что-то трогательное. Он похож на лопоухого щенка, который постоянно путается в своих лапах.

– Пожалуйста, доведите эту информацию до сведения коллег. Если у кого-то будут вопросы, посылайте их ко мне. И не забудьте, что завтра утром у нас планерка.

Нэш разворачивается и уходит так быстро, что я даже моргнуть не успеваю.

Я догоняю его.

– Собираешься игнорировать меня следующие пять-шесть лет?

– Не понимаю, о чем ты.

Мы подходим к Гранту, он, подмигивая, приподнимает кружку.

– Лора! Спасибо за кофе, он просто…

– Эй, Грант, я принесла тебе кофе, который ты так любишь! – радостно объявляет шагающая по коридору женщина, и Грант бледнеет.

– Эдит! – Он переводит взгляд с нее на меня: – Лора, спасибо за кофе, но он ужасен! У Эдит получается намного вкуснее!

Он беззвучно шевелит губами, говоря: «Прости». Я с трудом сдерживаю смех.

Не обращая внимание на наш спектакль, Нэш с невозмутимым видом проходит мимо. Спешу за ним. Так легко он от меня не отделается! Грант тем временем забирает у Эдит чашку с кофе.

– Ты не ответил!

– Я не игнорирую тебя. Сейчас мы разговариваем.

Так, довольно! Хватаю Нэша за рукав, заставляя остановиться и посмотреть на меня. Будь рядом Софи, она бы сейчас лихорадочно показывала на скулу и висок, пытаясь меня предупредить.

– Послушай, я… Прости, что ставлю тебя в неудобное положение. Я не хотела навязываться. Но нелепые игры, в которые мы сейчас играем, мне не по душе.

– Я ни во что не играю. Ты меня с Йеном не перепутала?

– Что? – Я отпускаю рукав его халата.

Нэш делает глубокий вдох. Его лицо смягчается, но он по-прежнему выглядит раздраженным. Он проводит рукой по волосам и впервые за сегодняшний день смотрит на меня.

– Мне пора. У меня операция. – Он не груб, не холоден, но уходит, избегая разговора. Он всегда так поступает. Господи, как же это злит.

– Не уходи, ты… ты… волос на члене!

Только прокричав это, я вспоминаю, где мы и кто мы друг другу. Мы не друзья, не любовники, мы врачи и находимся на работе в окружении любопытных коллег. Оборачиваюсь и успеваю увидеть, как Грант ныряет под стойку.

– Что? – практически рычит Нэш.

Признаться, я и правда не очень думала, что говорю. Если вообще думала.

Что, черт возьми, еще за волос на члене?

Нэш встает передо мной, его глаза сужены до щелочек. Возмущение исходит от него волнами. Приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не сбежать.

– Почему ты не можешь нормально со мной разговаривать?!