Доктор молитвенно сложил руки:

– Клянусь, об этом я тоже ничего не знаю. Выполнив свою работу, я взял отпуск. В день моего отъезда сюда Марина принесла деньги.

– Почему вы решили уехать? – процедил следователь.

– Потому что я боялся ваших, – признался Фролов, – но сегодня понял, что нужно бояться и их. И не ошибся. Они каким-то образом вычислили мое местонахождение. Впрочем, я только сейчас догадался, что это было несложно. Все в больнице знают про этот дом. Одно время я даже предлагал коллегам отдохнуть на деревенской природе.

– Очень неосмотрительно с вашей стороны, – усмехнулся Горбатов и встал. – Ну что же, гражданин Фролов, вы задержаны. Думаю, посидеть у нас в камере для вас безопаснее всего.

Доктор не спорил.

– Я согласен, – прошептал он, и его голова бессильно упала на грудь.

– Вести машину вы в состоянии? – спросил Сергей и тут же решил: – Нет, поведу я. Преступник может организовать погоню, а вы вряд ли окончили курсы экстремального вождения.

Михаил в отчаянии закрыл лицо руками:

– Господи, это еще не закончилось?

– Закончится, когда вы окажетесь у нас, – успокоил его следователь. – Показывайте, где стоит ваш транспорт.

Фролов неуверенно пошел к двери и остановился.

– Они могут поджидать нас, – прошептал он, и Горбатов отодвинул его:

– Я выйду первым.

Он выскользнул в сад, спрятался за старую яблоню. Тишина, царившая вокруг, не успокаивала, а скорее пугала. Рука сжимала пистолет.

– Я готов, – послышался дрожащий голос за спиной, и Горбатов, ощущая дыхание Фролова, боявшегося находиться в одиночестве, быстро спросил:

– Где машина?

– Нужно пройти метров десять вдоль забора, – прошептал врач. – Там есть небольшая полянка. Там все оставляют… У кого есть что оставлять.

– Побудьте пока здесь, – приказал майор. – Вдвоем идти опасно.

– Нет, не уходите. – Михаил вцепился в его рубашку. – Он обязательно убьет меня.

– Не убьет, если будете делать так, как я скажу, – буркнул Сергей и протянул руку. – Ключи, и побыстрее. Я подгоню автомобиль прямо к калитке.

– Да, конечно. – Доктор передал ему ключи от машины. – Но где мне спрятаться? Пуля обязательно достанет меня.

– Не достанет, – заверил его следователь. – Спрячьтесь в кусты сирени. Они у забора довольно густые. Он не станет безудержно палить, потому что не дурак. Во всяком случае, я на это надеюсь.

– Нет, он пристрелит меня, когда я побегу к кустам. – Фролов вцепился в него мертвой хваткой. – Придумайте, пожалуйста, что-нибудь другое.

– Хорошо, пойдем вместе, я буду прикрывать вас, – пообещал Горбатов. – Как только я скомандую, бросайтесь к калитке. Ну, раз, два, три. Рванули.

Он бросился бежать к кустам, Фролов следовал за ним как тень, стараясь спрятаться за следователя. Трусость мужчины раздражала.

Они укрылись за кустами, ожидая выстрелов, но они не последовали.

– А теперь к машине, – бросил Горбатов. – Ну, быстрее. Я прикрою.

Михаил неторопливо пошел вдоль забора, дрожа всем телом. Сергей следовал за ним как тень. Наконец они увидели полянку, и врач ринулся за автомобиль.

Горбатов спокойно подошел к черной «Тойоте» и, открыв дверь, скользнул на водительское сиденье.

Фролов молниеносно кинулся на пассажирское. Сергей повернул ключ в замке зажигания, и машина сорвалась с места.

– Куда ведет эта дорога? – поинтересовался майор, крутя руль и чертыхаясь от выступавших корней сосен, которые, как «лежачие полицейские», подбрасывали автомобиль.

– К озеру, – с усилием проговорил бледный доктор. – Там нет тупика. Мы выйдем на трассу.

– Отлично, – кивнул следователь.

Он посмотрел в зеркало, ожидая погони, но ее не было.

Майор подумал, что преступник действительно не дурак – не связался с полицейским.

– Вам больше нечего бояться, – процедил он. – Расслабьтесь.

– Но почему он захотел меня убить? – горестно воскликнул доктор. – Я ничего не знаю. Я не знаю, кто этот Денис и действительно ли так его зовут. Я не знаю, зачем им все понадобилось. Когда я сказал ему, что пойду в полицию, я не думал рассказывать абсолютно все.

Горбатов рассмеялся.

– Интересно, а что бы вы рассказали? – буркнул он. – Как Заломова соблазнила вас и вы решили ей помочь? Волей-неволей вы бы обмолвились об этом Денисе, а ему этого совершенно не хотелось. Кстати, вы сможете составить его фоторобот?

– По… постараюсь, – пообещал доктор. – Вы гарантируете мне безопасность?

– Вне всякого сомнения, – улыбнулся следователь и прибавил скорость.

Глава 29

Лондон, 1879 г.


Лорд вызвал дочь через несколько дней после встречи с Савиным, чтобы сообщить ей свое окончательное решение.



Он показал документ своим знатным приятелям, и те не нашли ничего предосудительного.



Герцогиня Кентская вполне могла согрешить, полагали они, и отослать ребенка подальше от себя, чтобы об этом не догадался ревнивый муж и не пошли толки в обществе.



Ошибались они в своих суждениях или нет, им могла сказать только сама герцогиня, но она, к сожалению, уже несколько лет покоилась в могиле.



Лорды резонно решили, что обращаться к ее наследникам было бы нетактично и бесполезно. Вряд ли она доверила кому-нибудь такой пикантный секрет.



Бенквист выслушал приятелей с удовольствием. Этот Савин все же оказался хорошей партией. Правда, его любовь к картам и долги не делали чести, но лорд подумал, что все когда-то были молодыми, холостыми и глупыми. Как только Николай женится на Анне, семья заставит его остепениться.



Не медля, Бенквист сообщил дочери о своем согласии, и девушка, словно на крыльях, полетела к Савину, чтобы поделиться приятной новостью.



– Вы счастливы? – спросила она, кидаясь в его объятия.



Николай ответил с некоторой заминкой:



– Разумеется, дорогая.



Но бедняжка ничего не заметила.



Свадьбу назначили через месяц.



Николай каждый день обедал у будущих родственников, и однажды, за три недели до бракосочетания, Бенквист пригласил корнета в свой кабинет и торжественно вручил ему какую-то бумагу.



– Это подарок на свадьбу, – провозгласил он, очень довольный собой. – Да вы посмотрите, мой дорогой, что я вам дарю.



Савин поднес к глазам листок, исписанный мелким бисерным почерком, и теплая волна блаженства пробежала по его телу. Лорд дарил ему тот самый особняк, о котором с восторгом говорили в Португалии.



На удивление отца, корнет вернул ему бумагу с некоторым недовольством.



– Мне ничего не нужно, – твердо сказал он. – Видите ли, несмотря на знатных родственников – англичан, меня воспитывала русская семья. Конечно, девушка должна принести приданое, но не такое большое. Мне кажется, пойдут толки в обществе, а я этого не хочу.



Бенквист прослезился, услышав эту фразу. Впервые он видел молодого человека, которого не интересовали деньги жены.



– Пусть вас ничто не беспокоит, мой дорогой, – сказал он и поднес платок к глазам, промокнув влагу. – Давно решено, что особняк войдет в приданое моей дочери. Мало кто в Англии не знает об этом. Прошу вас, берите бумагу.



Николай развел руками, вздохнул и заключил в объятия душевного и щедрого тестя.



Следующую неделю корнет был предупредителен и вежлив с семейством Бенквистов. Он приносил невесте огромные букеты цветов и конфеты, и молодые шли гулять в старый парк, где, сидя на скамейке под столетним вязом, строили планы на будущее…



Анна не возражала, что Николай привезет в Англию своего отца, совсем пожилого и немощного, чтобы он доживал последние дни с ними.



Провожая жениха, она прижималась к нему горячим телом, и он целовал ее тонкие губы и шептал сладостные слова любви.



Никогда еще девушка не чувствовала себя такой счастливой. И поэтому известие о том, что корнет разорвал помолвку, потому что понял: не любит Анну по-настоящему, прозвучало для нее как гром среди ясного неба и чуть не убило.



Лорд, не медля ни секунды, тут же отправился к несостоявшемуся зятю, но не застал его в гостинице – Савин выехал, как только невеста получила письмо.



Бенквисту оставалось вернуться ни с чем в свой роскошный особняк и утешать дочь, которая хотела наложить на себя руки.



Несколько дней несчастная находилась на грани жизни и смерти, металась в горячке, повторяя имя Николая, и родители дежурили у ее постели.



Когда же ей полегчало, лорд решил поехать в особняк, так и не ставший домом для четы Савиных, и проверить, не взял ли проходимец (теперь он называл его только так) что-нибудь из ценных вещей.



Идя по вымощенной булыжником дорожке к огромному дому, выстроенному в стиле классицизма, с высокими белыми колоннами, лорд вдруг подумал: «А хорошо, что такое богатство не досталось русскому прохвосту. Вряд ли из этого Савина получился бы хороший муж».



Он слышал, что русские – ибо какой же Николай англичанин, если воспитывался в России, – пьяницы, гуляки и картежники. Поступки корнета наглядно это демонстрировали.



Ободренный этими мыслями, лорд взбежал по мраморным ступенькам и позвонил в колокольчик, но на пороге неожиданно возник незнакомый слуга, молодой и наглый, который довольно бесцеремонно спросил, кто перед ним такой и что ему нужно.



Бенквист растерялся.



– Лучше скажите, что вы тут делаете, молодой человек, – гневно поинтересовался он. – Это мой дом, к вашему сведению. Как вы сюда проникли? Я немедленно вызываю полицию.



Детина усмехнулся и буркнул на ужасном английском:



– Вы владелец этого дома? Да не смешите. Я знаю владельца, потому что недавно общался с ним. А вас я не знаю. Убирайтесь, пока я не вызвал других слуг и мы не спустили вас с лестницы.



Лорд стушевался. Впервые с ним разговаривали так бесцеремонно и грубо.



– Если владелец не я, то кто же? – спросил он примиряюще, и парень с готовностью ответил:



– Яков Хвостов собственной персоной.



Бенквист похолодел, побледнел. Лишь огромным усилием воли ему удалось взять себя в руки.



– Как мне встретиться с ним? – процедил он, и детина кивнул в сторону большого парка, которым семья Бенквистов тоже гордилась.



Когда-то лорд приказал поставить по дорожкам мраморные скульптуры, создать маленькие пруды и фонтанчики – и обычный тенистый, замшелый парк превратился в любимое место отдыха его гостей.



– Он вышел на прогулку. Если пойдете по аллее, наверняка отыщете его.



Бенквист, взмахнув тростью, твердой походкой направился в глубину парка. На одной из скамеек, возле фонтана в виде большой мраморной рыбы, из горла которой текла вода, он увидел кругленького полного, еще молодого мужчину, подставлявшего румяное лицо чахлым лучам солнца, пытавшимся пробить серые тяжелые тучи.



– Позвольте представиться, – начал Бенквист, почему-то не сомневаясь, что перед ним именно тот, кто выдает себя за хозяина, – лорд Чарльз Бенквист. Ваш слуга сказал мне, что вы владелец этого особняка. – Он нервно кашлянул, слова застревали в горле. – Но здесь какая-то ошибка. Видите ли, я владею этим особняком вот уже десять лет и никому его не продавал.



Яков Хвостов прищурил маленькие хитрые глазки и встал.



– Я думаю, здесь нет никакой ошибки, – ответил он с готовностью. – Прежний владелец, Николай Герасимович Савин, предоставил мне документы, и они все оказались в порядке. Поверьте, я ничего не стал бы покупать, если бы не был уверен, что Савин имел право продавать этот шикарный дом.



Лорд побледнел еще больше. Его рот раскрылся в беззвучном крике. Он все понял. Считая Савина своим зятем – ибо мог ли несчастный подумать, что тот отменит помолвку? – Бенквист подарил ему особняк, и негодяй действительно имел полное право распоряжаться домом как ему заблагорассудится. Но он казался честным человеком, и лорд никак не ожидал от корнета такой выходки.



Любовь любовью, но продать дом, который не принадлежал ему, расставшись с его дочерью! Это не лезло ни в какие ворота.



Несчастный опустился на землю, схватился за голову и застонал.



Хвостов сочувственно смотрел на него, явно понимая, что случилось. Савин в очередной раз провернул аферу, и в очередной раз это сошло ему с рук. По документам все было чисто, и лорд никак не мог вернуть особняк себе, разве что снова купить его у него, Хвостова, но бывший юнкер не собирался продавать его. Он давно мечтал приобрести этот дом, которым когда-то владела герцогиня Кентская, и как-то рассказал об этом Савину.



Тот быстро понял, как это можно сделать. Хвостов подумал и о том, что заплатил Николаю сущие копейки.



Приятель сказал: Яков может считать это подарком, деньги ему не нужны, он рад тому, что воплотил в жизнь давнюю мечту друга.



– К сожалению, я ничем не могу вам помочь, – проговорил юнкер как можно доброжелательнее, и лорд встал, покачнулся и, сжав губы, побрел по аллее.



В его усталом, измученном мозгу крутились сотни вариантов, как отомстить дерзкому Савину.


Глава 30

Пригорск, наши дни

Вернувшись в отдел, майор оставил доктора в своем кабинете и заглянул к оперативникам. Оба – и Андрей, и Павел – сидели на своих местах.

– Привет, ребята. – Он вытер рукой пот со лба: в кабинете было жарко. – Что нового?

– Зайди к компьютерщикам, – усмехнулся Дмитрий. – Они сказали, что для тебя есть что-то интересное.

– Это хорошо. – Сергей наклонил голову. – Ребята, Фролов у меня в кабинете. Надеюсь, он поможет найти преступника.

Буков вздохнул:

– Опять работа бедному Васеньке – составлять фоторобот.

– Это Васенькина обязанность, – усмехнулся Горбатов. – Ладно, я попрошу кого-нибудь подойти в мой кабинет и посидеть с Фроловым. Я, конечно, уверен, что он никуда не денется, но вдруг…

– Нет от тебя покоя, – буркнул Дмитрий и поднялся. – Ну так и быть. Помогу тебе.

– О, спасибо. – Следователь шутливо поклонился и, покинув оперативников, поспешил к программистам.

Вася Миленко, раскрасневшийся то ли от работы, то ли от горячего кофе, который он пил маленькими глотками, махнул ему рукой:

– Так и знал, что ты появишься с минуты на минуту. У тебя нюх что надо. Впрочем, у меня действительно есть новости. Садись.

Сергей устало опустился на стул:

– Давай рассказывай.

Миленко посмотрел на него.

– Из ее ноута я выжал все, что можно, – похвалил он себя. – Мне удалось восстановить удаленные письма в ее электронной почте. Вот, почитай. – Вася придвинул к нему распечатку.

Сергей прищурился, пожалев, что не захватил с собой очки, которых он всегда почему-то стеснялся. Не то что Акула – уродовала себя, но все равно носила.

Самое первое сообщение, адресованное некоему «Максу – 67», заставило его вздрогнуть. Женщина предлагала какую-то вещь, за которую просила пять миллионов рублей. Про саму вещь ничего не говорилось.

В последующих письмах адресат пытался торговаться, однако Марина не сдавалась.

«Если не купите вы – купят другие, – писала она. – Я консультировалась насчет цены. Предупреждаю: жду день, не больше».

На этом переписка заканчивалась.

– Тебе не удалось узнать, какую вещь она предлагала? – спросил он.

Вася дернул головой:

– Нет. Но вы сможете спросить это у человека, с которым Заломова вела переписку. Это некто Максим Александрович Бабин, коллекционер. Поговаривают, он не брезгует скупать краденое. Думаю, вам не составит труда взять его, ибо он и не подозревает, что раскрыт.

– Отлично, – Сергей поднялся, – большое тебе спасибо. Я всегда считал, что ты лучший.

Вася зарделся:

– Давай обойдемся без комплиментов, мы мужчины.

– Как хочешь. – Сергей щелкнул пальцами. – Но твоя работа не закончена. Сейчас к тебе приведут Фролова, фигуранта по этому делу, и вы составите фоторобот.

– Ну что ты будешь делать! – огорченно проговорил Василий. – Так и кофе остынет.

– Заваришь другой. – Горбатов махнул рукой и вышел из кабинета.

Он решил заглянуть к Акуловой и поделиться последней информацией.

На ходу следователь бросил Дмитрию, что Вася освободился и ждет доктора.

Акула встретила его кислой улыбкой.

– Какие новости? – поинтересовалась она, поздоровавшись, и Горбатов заметил, какое у нее усталое лицо – сказались бессонные ночи и волнение за детей. – Только не говори, что их нет.

– Не скажу. – Сергей посмотрел в ее глаза, окаймленные синими полукружьями. – Мало того, добавлю, что сегодня в меня стреляли, однако я сделал все, чтобы привезти подозреваемого Фролова. И привез. Он признался, что помог Заломовой «умереть» и нашел Дробышеву, получив кругленькую сумму, но основной информацией не владел. Когда бедняга запаниковал, захотел соскочить, его попытались убить.

– Кто? – спросила Акула холодно.

– Некий Денис, – отозвался Горбатов охотно. – Сейчас Вася Миленко с нашим доктором составляют его фоторобот.

– Думаю, он проходит где-нибудь по криминальным сводкам, – задумчиво проговорила Анна Петровна. – Больно уж почерк у него… Зачистка людей, которые имели к делу отношение. Даже если они, как утверждает Фролов, и не были особо в курсе.

– Я тоже так считаю, – кивнул Сергей. – Миленко исследовал ноут Марины и нашел переписку с неким Максом – в миру Максимом Александровичем Бабиным.

– Довольно известная личность, – усмехнулась Акулова. – Один из тех, кого есть за что сажать, но нет доказательств. Скупщик краденого антиквариата.

– Самое интересное, что Заломова предлагала ему какую-то вещь за пять миллионов рублей, – продолжал следователь. – К сожалению, неизвестно, купил ли ее Бабин.

Акулова задумалась, приняв любимую позу роденовского мыслителя.

– И какую вещицу она могла ему предлагать? – произнесла она.

– Понятия не имею, – развел руками Горбатов. – Впрочем, она ведь работала археологом. Может быть, что-то когда-то и откопала.

– Сережа, это не когда-то, – покачала головой начальница. – Это незадолго до своей «смерти». Ты говорил, она трудилась в усадьбе Савина.

Сергей почувствовал, как холод разливается по всему телу.

– Иванова говорила, что Заломова хотела отыскать бриллианты, которые Савин якобы замуровал в стену подвала, – проговорил он дрожащим голосом. – Как я понял, кроме нее, в эту легенду никто не верил, но Марина намеревалась помочь одному талантливому детдомовскому мальчику, которому требовались деньги на операцию. Что, если она все же отыскала бриллианты, но скрыла это от коллег?

– Допустим, – согласилась Анна Петровна. – Если это так, становятся понятны причины ее «смерти». Может быть, ты слышал, Сережа, что про этого Бабина говорят даже в криминальных кругах. Он очень жадный и не привык платить за вещи. Очень часто людей, которые предлагали ему какие-либо ценные штуки, находили мертвыми. Вероятно, Заломова предложила ему бриллианты Савина, а потом испугалась, поняв, что Бабин способен отобрать их и не заплатить.

– А Бабин стал ее разыскивать, чтобы все-таки отобрать. – Сергей наклонил голову и принялся рассматривать граненый стакан, стоявший на столе. – Возможно, даже попытался убить. И Марина решила «умереть» сама.

– И взяла в помощники такую же криминальную личность, – прошептала Акулова. – Я не удивлюсь, если этот Денис уже убил ее. – Она подалась вперед. – Сережа, мы должны как можно скорее отыскать их. Иди к Миленко, может быть, Василий уже составил фоторобот и выяснил личность преступника.

Горбатов вскочил со стула и побежал к программистам. На душе скребли кошки. Акулова, как всегда, была права. Человек, который спокойно убил двух помощников, был способен избавиться и от Заломовой.

Глава 31

Санкт-Петербург – Калужская губерния, 1880 г.


Савин сидел в лучшем ресторане столицы и с наслаждением ел устричный суп и омаров, усердно проматывая небольшие деньги, полученные от Хвостова за особняк. Судьба Бенквистов его нисколько не беспокоила – он и думать забыл о белокурой Анне и ее отце.



Вернувшись в Петербург после удачной продажи, корнет каждый день устраивал гулянки, не боясь, что скоро от денег останутся одни воспоминания. На что тогда добрый отец, обещавший помогать материально?



Закончив обед, он нанял экипаж и вернулся в гостиницу, самую фешенебельную в Санкт-Петербурге, – «Гранд отель Европа».



Корнет снял номер люкс на первом этаже – с высоким потолком и паркетом из ценных пород дерева. Ему льстило, что когда-то здесь останавливались Чайковский, Тургенев, одна известная балерина.



Николаю казалось: он такой же значимый человек, как они, и мужчина с высоко поднятой головой высокомерно отдавал приказания служащим отеля.



Вот и сейчас, вернувшись из ресторана, он небрежно бросил дворецкому в ливрее с золотыми пуговицами свою трость.



– Господин Савин, вам телеграмма. – Старик дворецкий протянул желтоватый листок.



Николай мельком взглянул на бланк и сразу понял: это от отца. Уж не случилось ли чего с его родителем? Николай почувствовал, как противный страх охватывает все его тело. Но что могло случиться?



Он едва кивнул служащему и, чинно зайдя в богатый номер, развалился на стуле и принялся читать.



Текст был очень коротким. Управляющий имением Савина сообщал, что Герасим Сергеевич слег, что болезнь его довольно серьезна и если Николай еще хочет застать отца в живых, он должен немедленно приехать к старику.



Эта весть поразила корнета будто громом. Отец при смерти? Так следует понимать смысл этих скупых строк? Но почему, почему? Нет ли здесь какой ошибки? Они недавно виделись с ним, и Герасим Сергеевич выглядел вполне здоровым, во всяком случае, не собирался умирать. Что же произошло?



Николай достал из кармана пальто бумажник, пересчитал оставшиеся деньги и, выбежав на улицу, кликнул извозчика.



Страх и отчаяние терзали его душу. Он понимал, что не успокоится, пока не узнает обо всем, и решил отправиться в имение, не теряя ни минуты.





Хмурый слуга молча встретил Николая в передней отцовского дома, помог снять пальто и кивнул на второй этаж:



– В спальне изволят лежать. Совсем плохи. Второй удар. Доктор говорит, что до утра не доживет.



Николай взлетел по лестнице, толкнул дверь и вошел в комнату. На широкой кровати лежал его отец, которого он не сразу узнал в изможденном старике с лицом, обтянутым желтой кожей и заросшим жесткой щетиной. Глаза Герасима Сергеевича ввалились, нос заострился, и только по чуть приподнимавшейся впалой груди можно было понять, что он еще жив.



– Папенька, – Николай сел перед ним на колени и взял в свои холодные ладони сухую горячую руку отца, – папенька, как же так, что случилось?



Отец шевельнулся и приоткрыл один глаз. Черный зрачок, обрамленный красноватым белком, уставился на непрошеного гостя.



Узнав Николая, старик затрясся, его синий рот перекосился и с трудом выплеснул слова:



– Негодяй, подлец! Ты опозорил наше честное имя! Ты мне больше не сын! Проклинаю.



Он пытался подняться, замахнуться, но силы покинули его, и несчастный упал на подушки и замер.



– Папенька! – Не думая о словах, сказанных отцом, Николай побежал вниз.



Только теперь он заметил в гостиной доктора, ровесника отца, который всегда лечил его и всю семью.



Врач мирно пил чай за столом, и Савин бросился к нему:



– Александр Викентьевич, отцу плохо! Ради бога, помогите.



Маленький коренастый врач дернулся и, резко отставив стакан, засеменил за корнетом в спальню помещика.



Герасим Сергеевич лежал в той же позе, грудь его уже не приподнималась.



Александр Викентьевич взял его безжизненную желтую руку и попытался нащупать пульс.



– Примите мои соболезнования, – сказал он печально, – ваш батюшка скончался. Я опасался третьего удара, и, по-видимому, он произошел.



– Как же так? – Николай стоял посередине комнаты, растерянно глядя себе под ноги и боясь посмотреть на безжизненное тело. – Как же так? Еще месяц назад я получал от него письма, и он писал, что чувствует себя хорошо. Как же так?



Александр Викентьевич вздохнул:



– Вы действительно хотите знать правду? Впрочем, а почему бы вам ее не знать? – Он взял со стола газету и протянул Савину. – Прочитайте статью на второй полосе. Думаю, вам это будет интересно. С похоронами я помогу, голубчик. – Не попрощавшись, доктор вышел из спальни, всем видом выражая презрение, Савин, оставшись в одиночестве, раскрыл газету. Заголовок, напечатанный крупными буквами, сразу бросился в глаза: «Русский мошенник обманул семейство почтенного лорда Бенквиста».