Он вскочил и сжал кулаки. Тогда Зарифу не понравилось, что они сбросили снаряжение возле мавзолея какой-то мусульманской женщины. Что, если именно в нем они нападут на след артефакта?

Группенфюрер позвал адъютанта и приказал ему срочно донести его распоряжение о вскрытии мавзолея до экспедиции.

Получив его приказ, группа, продолжавшая работать в пещерах, поднялась на плато и направилась к мавзолею – сооружению под черепичной крышей, украшенному по ребрам граней резными колонками. Лестница из семи ступеней вела к дверному проему, украшенному профилированной рамкой с резными по камню надписями витиеватой арабской вязью. Впрочем, немецких солдат надпись не интересовала. Они взломали сначала железную дверь, а потом решетку, преграждавшую путь к гробнице. В полумраке виднелся белый мраморный памятник с причудливой резьбой и каменная плита. Они ожидали увидеть полуистлевшие кости, но пол был чистым. Вероятно, гробницу уже разоряли до них. Солдаты достали инструменты и принялись ковырять и простукивать каменные плиты. Вскоре один из них, высокий белокурый Ганс, бросил инструменты и прислушался. Ему показалось, что из-под земли идет гул, нарастающий с каждой минутой. Ганс лег на пол и приложил ухо к холодным каменным плитам. Слух его не обманул. Кто-то топал ногами, и это бы не один человек, а целая подземная армия.

В суеверном ужасе солдат стал молиться, проклиная тот час, когда решился вскрыть святыню. Его мать, ревностная католичка, с благоговением относилась к гробницам, считая, что прах мертвых тревожить нельзя. Ганс вскочил на ноги и тронул за плечо своего приятеля Альберта.

– Ты слышал?

Тот посмотрел на него:

– Слышал что?

– Этот странный гул, словно из-под земли.

Альберт прислушался:

– Черт возьми, а ты прав. Такое впечатление, будто марширует армия. – Он встревоженно выпрямился, привлекая внимание остальных. Вскоре все побросали инструменты и решили немедленно покинуть это страшное место. Судя по всему, Грааля здесь не было, но зато гробница охранялась какими-то высшими силами, с которыми не стоило ссориться.

В тот же день группенфюреру доложили о том, что поиски в мавзолее не дали результатов. Немного поразмыслив, Олендорф решил сосредоточить работы на горе Басман и ее окрестностях. Как говорила одна из легенд, феодориты спрятали Колыбель именно там.

Глава 29

Межгорск, наши дни



Олег так бы и проспал весь следующий день, если бы его не поднял умытый и причесанный Андрей.

– Ты хорошо устроился в моем кабинете, и мне это чертовски приятно, – он захрустел печеньем. – Однако, пора вставать и ехать на автовокзал.

– Привет! – Полозов заморгал. – Не рановато ли? Кофейку-то попить успеем?

– Успеем, уже чайник вскипел, – пробасил майор. – Ну и лох ты, братец. Отрубился и забыл зарядить телефон.

Олег побледнел:

– Это очень плохо, да?

Колосов расхохотался:

– Ну, ты как ребенок, – он деловито взглянул на часы. – Значит, так. Я узнавал, когда отходит наш автобус. У тебя еще минут сорок. Зарядка в сумке.

Полозов пригладил руками волосы:

– Умыться здесь можно?

– Прямо по коридору туалет, там умывальник, – пояснил майор. – Только шевели ножками, а то я не хотел бы, чтобы нас увидел наш начальник. Я сказал – у нас сорок минут.

Олег взял под козырек:

– Слушаюсь.



Ровно через сорок минут друзья сели в маршрутку, которая понесла их на автовокзал. Взять билет на автобус им не составило труда. Когда двухэтажный гигант плавно тронулся с места, Андрей надвинул кепку на лоб.

– Ты как хочешь, а я посплю, – выдохнул он.

Олег вытер платком бледное лицо. После похорон он похудел и осунулся, и это не укрылось от проницательного взгляда полицейского.

– Ты плохо выглядишь, – заметил майор. – Тебе бы тоже не мешало прикорнуть.

– Не хочется, – признался учитель.

– Не хочется? – усмехнулся Андрей. – Зря. Ты все же постарайся.

– Постараюсь, – пообещал Олег без всякого энтузиазма и стал смотреть в окно.

Мимо пролетали зеленые поля, высокие стройные деревья. Полозов думал о жизни и о бабушке. Почему иногда все так несправедливо? Он вспомнил об одном классном часе, на котором ученики спросили его: почему смерть выбирает лучших? Почему негодяй, бандит, убийца может долго топтать землю своими ногами, тогда как родной и близкий человек, так нужный семье, покидает этот мир порой в довольно молодом возрасте?

Что он тогда им отвечал? Он, потерявший родителей в детском возрасте, испытавший те чувства, о которых сейчас говорили его дети, пытался им возразить: «Видимо, потому, что хорошие люди нужнее не в этом мире. Этот мир слишком стал жесток, бесчеловечен, места прекрасному остается все меньше. Говорят: “Бог выбирает избранных”, когда призывает людей в достаточно молодом возрасте. А вообще это сложный вопрос, потому что даже самые отъявленные негодяи для кого-то являются близкими и дорогими людьми. И они могут умирать не в старости. Согласитесь, смерть всегда кажется несправедливой, даже тогда, когда человек, близкий и дорогой для нас, умирает в преклонном возрасте. Просто мы его очень любили и были привязаны к нему. А может быть, мы недостаточно ценим своих близких при жизни и только после их ухода понимаем, как они были нам дороги?»

Ребята соглашались и не соглашались. Он с трудом дождался звонка на перемену. Вообще-то Олег любил классные часы, на которых можно было поговорить на философские темы, но при разговоре на тему смерти близких людей ему всегда становилось очень больно. Но тогда еще была жива бабушка… А теперь… А теперь он один во всем белом свете. За что бабуле такая страшная смерть? Она столько претерпела при жизни!

Автобус продолжал плавно нестись к мосту, и Полозов, откинувшись на спинку кресла, неожиданно для себя задремал. Проснулся он тогда, когда Андрей острым локтем толкнул его в бок.

– Подъезжаем к вокзалу Керчи. Стоять будем минут двадцать. До Симферополя еще ехать и ехать, а мне приспичило. Так что, как хочешь, а я выйду.

Олег покрутил головой и почувствовал боль в затылке. Неудобная поза давала о себе знать.

– Я, пожалуй, тоже выйду, – ответил он.

Автобус подошел к маленькому вокзалу, и некоторые из пассажиров схватились за сумки. Андрею удалось так ловко проскользнуть к выходу, что Полозов даже присвистнул. Дождавшись, пока пассажиры выйдут, он тоже поспешил на улицу. Полуденное солнце жарило вовсю. Олег огляделся, ища тень, и вдруг застыл, как вкопанный. Метрах в пяти от него стояла девушка, стройная, как кипарис, с густыми черными волосами, перехваченными красной ленточкой. Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, она сняла темные очки, и у Олега перехватило дыхание. Незнакомка оказалась безумно красивой: правильный тонкий нос с едва заметной горбинкой, пухлый рот, огромные черные глаза в обрамлении густых ресниц!

– Вам что-то нужно? – проговорила она низким голосом, и Полозов понял, что выглядит смешно, продолжая ее рассматривать.

– Простите, – пробормотал молодой человек. Красавица вдруг рассмеялась, и на щеках показались две обворожительные ямочки.

– Как я заметила, вам ничего не нужно, – ее голос завораживал. – Просто разморила жара. Такое бывает.

Продолжая чувствовать себя идиотом, он кивнул и вдруг решился затеять разговор:

– Едете в отпуск?

Она покачала головой:

– Возвращаюсь из отпуска за свой счет. Ездила к родственникам в Новороссийск, навестила бабушку и деда. Слава богу, все живы-здоровы. Теперь домой с чистой совестью.

– Так вы из Крыма? – продолжал спрашивать Олег.

– Из Симферополя, – отозвалась незнакомка. – А вы, я так понимаю, в отпуск?

– Да, – кивнул молодой человек.

– Надолго?

Он немного смутился:

– Это как получится.

– Странный ответ, – девушка слегка улыбнулась. – У вас очень большой отпуск?

– Не жалуюсь.

Она приложила ко лбу длинный палец с наманикюренным красным ногтем:

– Большой отпуск бывает либо у военных, либо у учителей. На военного вы не похожи. Правда, и на учителя не очень, но на офицера еще больше. Неужели все же учитель?

Полозов покраснел:

– А почему вас это смущает? Не любите мужчин-учителей?

– Не смущает, и мужчин-учителей я уважаю… – Она немного помолчала. – Но статистика говорит, что молодые парни не идут преподавать. Невыгодно.

– Как видите, не все, – парировал Олег.

– Ладно, не обижайтесь, – девушка слегка дотронулась до его локтя. – А мы ведь с вами коллеги. Я тоже преподаватель, только университета.

Полозов хлопнул в ладоши:

– Вот те на, и вы не шутите?

Незнакомка покачала головой:

– Не вижу повода для шуток.

Молодой человек протянул ей руку, словно товарищу:

– Тогда позвольте представиться. Олег Полозов. Учитель русского языка и литературы.

– Анжела Кефили, преподаватель истории, – ответила она и по-мужски пожала протянутую руку. – Очень приятно.

– Значит, мы коллеги, – Полозов потихоньку оправлялся от смущения. – Знаете, история – это очень интересно.

– Очень, – подхватила Анжела. – Сейчас я работаю над диссертацией. Она по топонимике Крыма. Приходится много трудиться, но меня это не пугает.

Полозов прищурился:

– Топонимика? Действительно интересно.

– Еще бы, – согласилась спутница. – Знаете, что в большинстве крымские названия гор, рек, бухт и городов тюркские и греческие?

– Я слышал, – признался Олег.

Анжела, видимо, уселась на своего любимого конька. Она сыпала терминами, рассказывала интересные крымские легенды, и учитель не замечал, как летело время. Андрей еще не подошел, наверное, бродил в поисках киоска с водой. Наконец девушка оборвала себя и замахала руками:

– Какая я болтунья! Все болтаю и болтаю, совсем утомила человека.

Он попробовал протестовать:

– Ну что вы, очень интересно. Я с удовольствием послушал бы еще.

– Хватит, – решила девушка. – Лучше расскажите о своих учениках.

– Об учениках? О, мне есть что о них рассказать, – со смехом сообщил молодой человек, не обратив никакого внимания на мужчину лет тридцати, изредка бросавшего взгляды на красивую пару. – Они учатся у меня, я учусь у них, – он заморгал. – Даже не знаю, кто учится усерднее. Сейчас моя задача – привить им любовь к чтению художественной литературы, в особенности классики. Видите ли, в настоящее время никто ничего не читает. Или почти ничего. Почему? Виноваты ли только компьютеры? Трудно сказать. Во всяком случае, я считаю, что прогресс не пошел на пользу нашей молодежи, хотя предоставил большие возможности для чтения. Взять хотя бы электронные версии книг. Казалось бы, чего проще? Скачал бесплатно – и читай себе. Все равно ведь часами сидишь у компьютера. Но нет. А аудиокниги? Конечно, они не заменят текст. Ведь учителя русского языка и литературы учат работать именно с текстом. Но хотя бы такое общение с книгой. И тут ведь все очень просто. Включил – и лежи себе на диване да слушай. И этого не делают. А ведь раньше наша страна была самой читающей. Что же произошло?

– У нас в университете те же проблемы со студентами, – пожаловалась Анжела. – Что же касается причин… Наверное, главная причина нелюбви современной молодежи к чтению – это ускорение ритма жизни и принятие русскими людьми западного менталитета. Я читала много статей по этому поводу. Знаешь, как говорят социологи? – Она закрыла глаза и процитировала: – В наш век компьютеризации характерно общее стремление социума к оптимизации временны́х затрат. В общем, думаю, вы меня поняли. Люди стремятся делать все быстро, поэтому сейчас фильмы актуальнее книг. А что касается нынешних идеалов, то культурно-духовные ценности уступили пальму первенства стремлению к обогащению и потреблению. В СМИ, да и в сериалах, на которые иногда подсаживается молодежь, не пропагандируется необходимость личностного и интеллектуального развития, зато с размахом рекламируются атрибуты красивой жизни: шикарные автомобили, дома, наряды, путешествия, вечеринки и прочее. А герои популярных фильмов и сериалов редко держат в руках книги, журналы и практически не рассуждают о классической или современной литературе.

– Вы правы, – вздохнув, отозвался Олег.

Она немного помедлила, прежде чем задать очередной вопрос:

– Скажите, правда, мне неловко вас об этом спрашивать, какой вы национальности? Я, например, караимка, во всяком случае, считаю себя таковой, потому что мой папа – чистокровный караим, а в маме – смесь русской и караимской крови. Мне кажется, что вы… – Анжела помялась. – Что мы с вами одной национальности.

Полозов покачал головой:

– Нет, не одной, хотя караимов я уважаю. Лучшая подруга моей бабушки была караимкой. Сам я принадлежу к другой национальности, кстати, тоже имеющей отношение к Крыму. В моих жилах течет крымчацкая кровь, хотя и сильно разбавленная.

– Вы крымчак? – От удивления она, казалось, потеряла дар речи, но потом пришла в себя и схватила его за руку. – Вы не представляете, как я люблю и уважаю ваш народ! Крымчаки столько вынесли во время Великой Отечественной войны… Сколько их расстреляли там, на десятом километре Феодосийского шоссе? Несколько тысяч? Кажется, их осталось совсем мало, около тысячи, а в Крыму проживает двести восемьдесят… Верно?

Олег пожал плечами:

– К сожалению, до недавнего времени я мало интересовался своим народом. Это бабуля никогда не забывала, кто она и откуда. Она посещала общину крымчаков – «Крымчахлар», так, кажется, она называется.

– Верно, это в переводе «крымчаки», только нужно выговаривать звуки немного по-другому, – Анжела произнесла это слово более гортанно. – Видите ли, я интересуюсь крымскими народами и их культурой, наверное, потому, что сама к ним принадлежу, – девушка вдруг улыбнулась. – Интересно, поймете ли вы, что я сейчас скажу? – и она начала декламировать:



Булут къап-къара, сэн нэге давранайсынъ?
Нэге ачылгъан кӧклерде долашайсынъ?
Нэге къарартайсынъ ярых кӱнлерны?
Нэге йыгълатайсынъ частлы аваны?



– Если вы хотели меня поразить, это вам удалось, – с восхищением сказал Олег. – Подозреваю, что это стихотворение на крымчацком языке, но честно признаюсь: я не понял ни единого слова. Что за произведение вы читали?

Анжела расхохоталась:

– Эх вы, учитель русского языка и литературы! Это же знаменитое стихотворение Пушкина «Туча»!

– Я не знаю по-крымчацки ни слова, – он покраснел. – Это моя бабушка владела им в совершенстве.

– Она живет с вами? – спросила девушка. – Ну, ваша бабушка?

Молодой человек вздохнул:

– Нет, к сожалению. Она умерла совсем недавно.

– И вы едете в Крым, чтобы полюбоваться на историческую родину?

– Примерно так, хотя и не совсем, – Олег замялся, и это от нее не ускользнуло.

– По всему, вас ждут великие дела, – без обиды сказала она. – Что ж, желаю успеха.

– Развлекаешься?

Олег вздрогнул. Друг словно вытащил его из другого, спокойного мира, где он оказался благодаря Анжеле.

– Знакомься, это Анжела, – представил он девушку. – А это мой приятель Андрей.

Черные глаза прошлись по фигуре Колосова.

– Тоже учитель? – поинтересовалась она.

К удивлению Олега, Андрей смутился и ничего не ответил.

– Мой друг – майор полиции, – торжественно объявил Полозов.

– Нет, серьезно? – Черные, словно нарисованные углем брови девушки взлетели вверх. Колосов вытащил удостоверение и сунул ей под нос. К его великому изумлению, она внимательно прочитала каждое слово.

– Верю, верю. И что же связывает полицейского и учителя русского языка?

– А вы считаете полицейских тупыми и неэрудированными, – обиженно произнес офицер, – не способными отличить Гоголя от Гегеля, а Бабеля от Бебеля?

Анжела вспыхнула:

– Нет, я вовсе не это имела в виду. Просто странный союз – вот что я хотела сказать.

– Что же тут странного? – удивился майор.

Она пожала плечами:

– Не знаю. Просто странно – и все.

– По-моему, странно то, что вы говорите, – вставил Колосов. – А наши с Олегом профессии похожи. Мы оба воспитываем. Он – подрастающее поколение, а я – тех, кто постарше.

Девушка пожала плечами:

– Возможно.

Водитель вернулся в кабину, и пассажиры стали рассаживаться.

– Пора. Продолжим общение в Симферополе, – протянула Анжела. – Если не возражаете.

Олег не возражал:

– Конечно.

Преподавательница дотронулась до его локтя:

– Вы деликатно промолчали в ответ на мой вопрос, зачем вы едете в Крым. В отпуск так не ездят.

– Как же ездят в отпуск? – поинтересовался учитель.

– Ладно, – она лукаво улыбнулась, – если это большой секрет, можете не рассказывать.

– Да какой же секрет, – Полозов растерялся и покраснел. – Вы изучаете Крым. Мы с другом тоже хотим кое-что изучить. Вот и все, – он развел руками. – Так получилось, что топонимика нас тоже интересует.

Он проводил Анжелу до ее места.

– Ты молодец, – похвалил его Андрей. – Уже подцепил кралю. Она очень даже хорошенькая.

– Не говори глупости, – отрезал Олег. – Мы беседовали от скуки.

– Ой ли? – подмигнул ему полицейский. – Ну ладно, это твое дело.

Автобус медленно набирал скорость. Несколько минут Андрей смотрел в окно, но потом зевнул и откинулся на спинку кресла.

– Посплю, – решил он. – Не такая здесь природа, чтобы любоваться. Какая-то чахлая степь с горами на горизонте. Нет, мне милее другое.

– Хозяин – барин, – отозвался Полозов, дуясь на своего приятеля. – По мне, природа есть природа. Она прекрасна везде.

Колосов не ответил. Он начал всхрапывать, и Олег, вначале с интересом созерцавший поля и горы, тоже стал клевать носом и не заметил, как заснул. Обоих разбудил окрик водителя:

– Симферополь, граждане.

Полозов вспомнил, что его ждет Анжела, быстро схватил тяжелую сумку, задев приятеля локтем по лицу.

– Извини.

Андрей понимающе кивнул:

– На влюбленных не обижаются. Беги к своей Анжеле.

– Так бы и врезал тебе, – признался Олег, – да времени маловато.

Он выскочил из автобуса, на ходу помогая какой-то бабушке вынести чемодан, и столкнулся с Анжелой.

– Где вы остановитесь? – поинтересовалась она.

Полозов пожал плечами:

– Еще не знаем. Может, что-нибудь посоветуете?

На секунду она задумалась и вдруг хлопнула в ладоши.

– У меня есть предложение получше. Хотите с приятелем пожить в частной гостинице под Симферополем?

Полозов заколебался, но Андрей разрешил все его сомнения:

– Мы принимаем ваше предложение.

Она улыбнулась:

– Одну секунду, позвоню своему знакомому, хозяину отеля.

Девушка говорила ровно минуту:

– Вам повезло, друзья. Там сейчас никого нет. Все будет в вашем распоряжении.

На открытом солнце было очень жарко, так жарко, что, казалось, плавится асфальт. Олег и Андрей сразу вспотели.

– Я думал, так бывает только в Африке, – признался учитель, достав платок.

– Вы были в Африке? – осведомилась Анжела.

– Нет, но всегда очень хотелось, – Полозов подхватил свою сумку и потянулся за поклажей девушки.

– Я сама, – она взяла за ручки синюю спортивную сумку. – Моя ноша не тяжелая. Тут очень мало вещей. А зубная щетка, как известно, совсем ничего не весит.

– Хорошо, раз там только зубная щетка, – пошутил Андрей. – Так куда идти?

Казалось, его нисколько не беспокоил вопрос, удобно ли воспользоваться предложением малознакомой девушки. А Олег до сих пор чувствовал себя неловко.

– На остановку такси, – Анжела подмигнула. – Прошу вас, не смущайтесь.

Они подошли к скучающему смуглому до черноты татарину, облокотившемуся на капот серебристого «Ланоса». Увидев красивую молодую девушку, водитель сразу расплылся в широкой улыбке.

– Куда ехать, мои дорогие? Садитесь. Лучше шофера Ибрагима в Симферополе нет, каждый скажет.

Анжела открыла дверцу переднего сиденья:

– К Марьино.

– Слушаюсь, свет моих очей.

Олег и Андрей переглянулись, но ничего не сказали, лишь быстро запихнули сумки в багажник и примостились сзади. Татарин сел за баранку и включил кондиционер.

– Самоубийцы те, кто предпочитает общественный транспорт в такую жару, – сообщил он.

– Это верно, – согласилась девушка. Мужчина повернул ключи в замке зажигания.

– Сейчас сами убедитесь: лучшего водителя трудно найти.

Он лихо газанул, машина вырвалась со стоянки, как олень из стада, но почти тут же застряла в пробке.

– Лето, курортников уйма, – пожаловался водитель. – Ибрагим тут ни при чем.

Им понадобилось больше часа, чтобы выехать из города. Машин на шоссе было по-прежнему много, но пробки отсутствовали. Вскоре показались дачные домики, укрытые в зелени плодовых деревьев.

– Вот здесь направо, – попросила Анжела.

Водитель послушно выполнил ее просьбу и свернул на проселочную дорогу.

– Теперь в этот переулок, – командовала спутница.

До гостиницы доехали относительно быстро. Ибрагим притормозил у железного забора, выкрашенного в зеленый цвет.

– Большое спасибо, – Анжела вышла из машины и, пошептавшись с водителем, протянула ему деньги. Олег и Андрей хотели остановить ее и расплатиться, но она погрозила им пальцем.

– Вам еще придется тратиться. Сейчас мы бросим вещи и сходим в магазин на остановке. Кстати, посмотрите, где она находится. Пригодится. Вы ведь будете выезжать в город?

– Разумеется, – сказал полицейский. Девушка достала ключ и открыла калитку.

– Проходите. И не удивляйтесь. Я имею некоторое отношение к этому отелю.

Участок возле дома был маленький, около пяти соток, но Олег в восхищении уставился на двухэтажный коттеджик, такой аккуратненький и хорошенький, что любо-дорого смотреть.

Анжела провела их в дом.

– Выбирайте любую комнату, – сказала она. – Все одинаково хороши.

Они оказались в уютном номере. Под ногами поскрипывал деревянный пол, выкрашенный прозрачным лаком. Стены были отделаны декоративным кирпичом. Все было в светло-персиковых тонах: мебель из натуральной древесины, занавески, покрывала. Стены украшали картины с деревенскими мотивами.

– Как красиво! – вырвалось у Олега.

– Я рада, что вам понравилось. По правде говоря, я имею долю в гостиничном бизнесе. Но вам разрешаю пожить бесплатно.

Девушка провела их на кухню. Здесь также сохранялся стиль кантри. В деревянных шкафах, украшенных резьбой и росписью, стояли горшочки, глиняные миски – все под стать интерьеру. Деревянные балки не были скрыты подвесным потолком. С них спускались связки красного перца и чеснока. Анжела указала на холодильник.

– Он пустой, так что вам предстоит его заполнить. Пойдемте, друзья, я покажу вам, где находится магазин, и сама с удовольствием составлю вам компанию.

Мужчины бросили сумки в спальне и пошли вслед за девушкой. Небольшой магазинчик находился в двухстах метрах от дома. Приветливая продавщица посоветовала самую вкусную колбасу, сыр и сосиски – все местного производства, необыкновенно аппетитное и ароматное.

– Запомнили, как сюда пройти? – спросила Анжела.

– Это было легко, – улыбнулся Олег.

– Вот и отлично, – кивнула она. – Чай и кофе у меня есть. Кстати, как вы успели заметить, на кухне стоит электрическая плита. Если умеете готовить (Андрей бросил насмешливый взгляд на приятеля) – как говорится, флаг в руки. Через два дома живет семья, которая продает свежее мясо – от кур и индюшек до говядины и свинины, правда, говядина и свинина у них не каждый день. А если готовить не умеете – через две остановки тут премилый ресторанчик. Называется «Марьина роща».

– С этим делом у меня туго, – признался Олег. – А как готовит Андрей, я еще не разобрался.

– Я умею жарить яичницу, варить суп из курицы и печь картошку, – отозвался майор.

– Уже кое-что, – девушка открыла калитку. – Заходите, выпьем чаю. Если захотите принять душ – душевая на улице. Это единственный минус отеля. Но летом вода хорошо нагревается за день.

Усталые и потные мужчины изъявили желание помыться, и девушка, разложив продукты, принялась хлопотать у плиты. Когда они вернулись, стол был накрыт. В глиняной миске посверкивали красными бочками помидоры. В тарелках дымились ароматные сосиски, посыпанные укропом. Анжела украшала бутерброд с сыром веткой петрушки.

– Извините, но почаевничать с вами у меня не получится, – сокрушенно сказала она. – Совсем забыла, что должна была заехать в университет. Мой декан ждет меня, – девушка порылась в сумочке и протянула гостям визитку. – Здесь все мои телефоны, в том числе и рабочий. Звоните в любое время.

– Еще раз тысяча благодарностей, – Андрей галантно поцеловал ей руку и наткнулся на злой взгляд Олега. – Иди, проводи девушку, – сказал он приятелю.

Полозов проводил девушку до калитки, и, прощаясь, она слегка пожала ему руку.

– До завтра.

Учитель смотрел на дорогу, пока ее хрупкая фигурка не скрылась за поворотом. Полозов вздохнул и направился в дом. Ему показалось, что с уходом Анжелы коттедж сразу опустел. Все-таки до чего она светлый человек! Светлый и добрый, бывают же такие люди! Андрей, уже поглощавший еду, взглянув на приятеля, звонко рассмеялся.

– Ты чего? – с обидой спросил учитель. Колосов ерзал на стуле.

– Ой, не могу. Видел бы ты свое лицо.

– И ничего смешного.

Олег сел за стол и налил себе чаю. Есть не хотелось. Да и кому хочется кушать в такую жару? Глотнув уже остывший напиток, он отставил кружку и задумался. Несмотря на радушие девушки и предложение пожить бесплатно, не хотелось злоупотреблять гостеприимством. Они сказали, что пробудут не больше трех дней. Вот почему нужно уложиться в этот срок и отправляться домой.

– Что не едим? – поинтересовался Колосов, обладавший завидным аппетитом. Он уже разделался с сосисками и налегал на бутерброды. – Помидоры – вкуснота. Сразу видно, куплены не на рынке. Коктейля нитратов в них нет.

– Что-то не хочется, – признался друг. – Скажи, что мы будем делать завтра? Сегодня, как я понимаю, уже поздно что-либо предпринимать.

– Верно понимаешь, – кивнул Андрей. – Слушай сюда. Завтра мы с тобой отправимся в центральную библиотеку, обложимся книжками и поглядим, где караимские кладбища, а потом сорвемся и отправимся за картой. Надеюсь, клад удастся найти довольно быстро. Возможно, мы уложимся менее чем в три дня, и тебя наконец перестанет мучить совесть. Такой план устраивает?

Олег ничего не сказал, и приятель ответил за него:

– Устраивает, устраивает, лучше не придумаешь, – он отодвинул чашку и встал. – Ты можешь посидеть тут еще и почаевничать вволю, а я пойду упаду в объятия Морфея, – майор ухмыльнулся и погрозил другу пальцем. – Не советую меня будить без причины, я страшен в гневе.

Когда он скрылся за дверью, Полозов откусил кусочек бутерброда с сыром, но так и не заставил себя его съесть, глотнул чаю и поморщился. Аппетита не было. Молодой человек прикрыл еду салфеткой, чтобы не садились мухи, и вышел в сад, надеясь нагулять аппетит на свежем воздухе. Сейчас он впервые обратил внимание на крымскую природу, о которой столько говорили и писали. Справа на горизонте высились горы, не такие высокие, какие Олег видел на Кавказе, когда отдыхал там с бабушкой, но тоже довольно внушительные. Слева курчавился лесистый склон, необозримые лесные дали тонули в сумерках, и, казалось, нет конца этому зеленому ковру, который то сбегал вниз по склону, то поднимался на невысокую гору. Кое-где белели светлые каменные пласты, и по контрасту с ними чернели вкрапления соснового леса, напоминавшие тень, падавшую от облаков.

Олег залюбовался пейзажем и не обратил внимания на легкий шорох и на тень, скользнувшую вдоль забора. Полозов тщательно запер калитку и дверь своего нового жилища, принял душ и, так ничего и не поев, прошел в спальню, из которой доносился храп Колосова, и, как подкошенный, упал на соседнюю кровать. Завтрашний день обещал быть трудным.

Глава 30

Село Керменчик, 1941



Они уже въезжали в село, со всех сторон окруженное горами. Когда повозка остановилась у маленького ветхого домика, Мария спрыгнула на землю и постучала в дверь.

– Мама, это я, – тихо сказала она.

Дверь быстро отворилась, словно мать стояла за ней в ожидании дочери, и на пороге показалась худая изможденная женщина средних лет.

– Машенька, – ее морщинистое лицо расплылось в улыбке. – Вернулась, доченька…

– Помоги, – распорядилась Мария, стаскивая с повозки мешок с картошкой. – Дядя Моисей дал нам гостинцев, – она рассмеялась. – Никогда не думала, что наступят такие времена, когда мы будем рады печеной картошке.

– Что делать, доченька, – женщина покосилась на Розу. – А кто эта девушка?

Мария взяла за руку новую подругу и повела к матери.

– Это Роза, – сказала она. – Родственница дяди Моисея. Он попросил, чтобы мы приютили ее на время.

На лбу матери собрались морщинки. Женщине было невдомек, зачем мужу ее сестры присылать к ним какую-то свою племянницу, о которой она даже не слышала. Знает ведь, что им самим есть нечего. Но, видно, этой племяннице еще хуже, чем им. Вон как ужасно одета, прямо какая-то оборванка.

– Она поживет у нас, хорошо? – В голосе дочери было что-то властное, и мать не стала спорить.

– Да, конечно, доченька, пусть поживет.

– Спасибо, мама, – Мария повернулась к Розе: – Знакомься, это моя мама Ида Адамовна. Можешь называть ее просто тетя Ида.

Женщина протянула Розе руку, которую та пожала, растерявшись.

– Вот и познакомились, – расхохоталась Ида. – Ну, девочки, заходите в дом. Сейчас картошку будем кушать.

– Прекрасно. – Девушки зашли в дом. Мария открыла дверь в кладовку и вытащила старое платье.

– Переоденься. Завтра подберем тебе что-нибудь из верхней одежды. Все же зима на дворе.

Роза прижала руки к груди. На глазах показались слезы.

– Спасибо, – пробормотала она. – Я никогда этого не забуду.

– Завтра пойдем зарегистрируемся, – продолжала караимка, не обращая внимания на слова благодарности. – Если мы помогаем партизанам, значит, здесь должны сидеть тише воды ниже травы, чтобы нас никто ни в чем не заподозрил, правильно? Вот почему ты сразу устроишься на работу. Что ты умеешь делать?

– Там, у себя, я работала на МТС, чинила немецкое оружие, – сказала Роза.

– Это и расскажешь на бирже, – констатировала подруга. – Не знаю, найдется ли тебе подобная работа в нашем селе. Я работаю в прачечной, стираю обмундирование немецких солдат и офицеров. И они не жалуются. Пока… – Она заливисто рассмеялась. – Ладно, ступай умойся, и пойдем есть, а потом ты приляжешь. Представляю, как ты себя чувствуешь после всего, что пришлось… – Она оборвала себя на полуслове и потащила подругу за стол. – Извини, но рацион у нас скудный.

Ида раскладывала горячую картошку по тарелкам.

– Когда-то мы готовили блюда караимской кухни, – мечтательно проговорила она. – Машенька очень любит караимские пирожки. Твой дядя Моисей их тоже любит. Ваша семья, наверное, тоже часто их делала?

Роза пробовала караимские довольно давно, поэтому помедлила с ответом.

– Моя мама готовила другие кушанья.

– Какие же? – не отставала Ида и вдруг произнесла длинную фразу на языке, похожем на крымчацкий и крымско-татарский. Роза ничего не ответила, и женщина пристально посмотрела на нее.

– Ты же не караимка, правда? И к моему брату Моисею ты не имеешь никакого отношения.

– Это не так, – слабо запротестовала Роза, но Ида не отставала:

– Чем больше я на тебя смотрю, тем больше убеждаюсь, что в тебе нет ничего нашего. Ты или еврейка, или крымчачка… Я угадала?

– Мама! – гневно произнесла Мария, и женщина повернулась к ней:

– Мне неприятно, доченька, что ты не доверяешь родной матери, – сказала она с укором. – Неужели ты подозреваешь меня в том, что я решилась бы выдать эту девочку? Разумеется, мы скажем всем, что она наша родственница из Симферополя. Так кто же ты, доченька?

Роза подняла на нее черные глаза.

– Я почти поняла ваш язык, потому что я крымчачка, – гордо ответила она.

– Я встретила ее на дороге, – призналась Мария. – Розе удалось спастись от расстрела, и она скрывалась в лесу. Ее мать и тетку расстреляли во рву на десятом километре Феодосийского шоссе.

Ида всплеснула руками.

– Ах, душегубы! – проговорила она с чувством. – Тебя, деточка, сам Бог уберег. Знаешь, если Бог дает человеку такой шанс, значит, для чего-то это нужно. Ты еще совершишь много полезных дел в этой жизни. Ты ешь, ешь, не стесняйся, – она совала ей еще горячие картошины. – А потом мы тебе баньку натопим, помоешься – и спать. Сколько же ты горя перенесла! А лет-то тебе, наверное, не больше, чем моей дочурке, – шестнадцать.

Роза кивнула, прожевывая сухую картофелину:

– Мне через месяц шестнадцать.

– Наверное, и школу не окончила, – причитала караимка. – Моя Машенька хорошо училась, мечтала поступить в медицинский. Все проклятая война перечеркнула. Ты ешь, ешь.

– Я тоже мечтала поступить в институт, – Роза еле сдерживала рыдание. – Мама и бабушка хотели, чтобы я стала учительницей. И мне нравилась эта профессия.

Ида погладила ее по курчавой голове.

– Сбудутся ваши мечты, девочки, вот увидите. Кончится война – и все вернется в прежнее русло.

Ее добрый ласковый голос убаюкивал. Роза почувствовала, как слипаются глаза, и через несколько минут уже спала, положив голову на пахнувшую мылом скатерть. Ида посмотрела на дочь:

– Машенька, отведи подружку в комнату. Ей нужно поспать. Скоро придет Яков.

Роза словно очнулась от забытья:

– Кто такой Яков? – сонно прошептала она.