– Краской в прихожку вредительски плеснули с крыльца, воспользовавшись тем, что дверь была открыта настежь, а мы куковали там, за кустами! – Ирка кивнула на стол под яблоней, который с порога было не видно.

– И какая зараза это сделала?! – я снова осмотрелась, но теперь обшарила недобрым взглядом не дом, а двор.

– Не знаю, кто это сделал, но очевидно, что он не придет за собой убирать. – Подруга закатала рукава, подняла ногу и вытянула носочек, как балерина, примериваясь, куда шагнуть. – Стой здесь! Я принесу тряпки и растворитель, помню, видела бутылку в коридоре у санузла, надо избавиться от этой лужи, пока она не схватилась.

– И двери в комнаты закрой, чтобы туда вонь не шла! – подсказала я.

Лужа краски на полу пахла густо. Натуральное амбре собачьей шерсти за химической вонью эмали уже не угадывалось.

Что ж, это хотя бы маленький, но плюсик, кисло сказала я себе, пытаясь сохранять позитивный настрой.



Хорошо, что у Ирки в сумке нашлись защитные перчатки – две пары. То есть, возможно, их там и больше было: в период пандемии наверняка имелся неиссякаемый запас…

Иркина торба представляется мне гибридом ручной клади и волшебной шляпы фокусника. В ней можно найти что угодно! При необходимости даже, наверное, живого кролика, просто надобности в ушастом зверьке у нас еще не возникало.

А перчатки очень пригодились. Надев их, мы тряпками собрали с пола основную массу краски, а остальное стерли растворителем. Минут пятнадцать возились – краска успела загустеть, как мастика, и развернуться в тесной прихожей было негде, так что мы мешали друг другу.

Наконец последствия диверсии были ликвидированы, а грязные тряпки, перчатки и пустая бутыль из-под растворителя сложены в черный пакет для мусора из той же волшебной сумки подруги. Мы уже стояли, с высоты своего роста разглядывая образовавшееся на коричневом полу белесое пятно и обсуждая, что с ним делать: замазать краской подходящего цвета или прикрыть придверным ковриком? Ирка была за покраску, она вообще сторонница основательных решений, я – за малозатратный коврик, но обе мы считали, что пятно непременно нужно скрыть. Татьяна ведь сказала, что за ущерб имуществу мы ответим рублем, и не было сомнения, что компенсацию ушлая дама с нас захочет слупить немалую.

И тут в глубине дома что-то грохнуло так, что с потолка посыпалась побелка, а бархатные шторы на кольцах заплясали с веселым стуком, как цыганка с кастаньетами!

– Землетрясение?! – Ирка выскочила на крыльцо, огляделась и вернулась: – Нет. Это в доме что-то упало.

– ТЭН, – шепотом предположила я и поежилась, вообразив эпическое – а-ля Колосс Родосский – обрушение монументальной металлической колонны.

– С чего бы ему падать?

– А с чего бы падать чему-то другому?

– Ну-у-у… Мы шарили по шкафам, двигали мебель, могли оставить что-то в неустойчивом равновесии… Да что мы тут шепчемся, пойдем посмотрим! – Подруга рассердилась то ли на ситуацию, то ли на себя – за несвоевременную нерешительность, и резко распахнула двери в «залу».

Там все было в порядке. Мебель так и стояла вдоль стен в четком каре, только в воздухе красиво кружились белые пылинки известки.

– Не здесь. – Ирка передвинулась от большой комнаты к маленькой, толкнула дверь и снова с чувством воскликнула: – Да вашу же дивизию!

– Что там? – я заглянула в комнату поверх ее плеча.

Там был стол. Перевернутый. Он лежал на боку, и ножки продолжали слабо вибрировать, точно в конвульсиях.

А еще там был человек. Он лежал на спине и, в отличие от стола, был совершенно непо– движен. Стол, признаться, выглядел гораздо более живым, чем он! К тому же под головой у этого человека медленно растекалась небольшая, но пугающая лужица крови. А лица этого несчастного мы не видели, потому что на нем лежала кепка.

– Дежавю, – пробормотала Ирка, завороженно глядя на лаково блестевшее красное пятно.

На этот раз точно не нитроэмаль.

Я очнулась первой.

– Как думаешь, он живой?

– Не знаю. В любом случае надо «Скорую»… – Подруга, не отводя взгляд от кровавой лужицы, слепо полезла в карман, но промахнулась.

Я достала смартфон и позвонила, но не в «Скорую» – Лазарчуку.

По счастью, полковник ответил сразу:

– А я все жду, когда же вы позвоните!

– Дождался: у нас тут, кажется, труп! – быстро доложила я.

– Что?!

– Труп! Сказать по буквам? Тэ, эр, у, пэ! Покойник, жмурик, мертвец, тело без признаков жизни!

– Да не психуй ты так! – Ирка забрала у меня трубку. – Сережа, мы точно не знаем, труп он или нет! Лежит как мертвый, под затылком лужа крови, но пульс мы не щупали и…

– И не щупайте там ничего! Живо отошли на три метра и вызвали «Скорую»! Где, кстати, это?

– Что – это? – подруга тупила, видимо, такая нервная реакция.

– Место происшествия! Предполагаемый труп! И вы с ним! Где?!

– Так в доме покойной бабки Колобовой…

– В «Скорую» звоните! – повторил Лазарчук и бросил трубку.

Я взяла себя в руки, а в них – смартфон и вызвала неотложку. Ирка тем временем неотрывно гипнотизировала взглядом мужика на полу. Дождавшись, пока я закончу разговор с диспетчером, она спросила:

– Как думаешь, можно открыть лицо и посмотреть, кто это?

– Какая разница? Хоть младшая любимая жена Гюльчатай, разве это изменит ситуацию?

– Еще как изменит! Если окажется, что это Том Круз, я нарушу запрет полковника и попытаюсь его реанимировать, сделав искусственное дыхание рот в рот!

– С чего бы это был Том Круз?

– Ну он тоже невысокий, носит бейсболки и вечно всюду лезет. – Ирка решительно подняла с лица пострадавшего головной убор и тут же уложила его обратно. – Эх, это не Том Круз. Наш сосед сверху.

Я тоже узнала Анатолия Ефимовича, но не сильно расстроилась.

Да простит меня дедушка-сосед, но если бы у нас тут убился Том Круз, я бы расстроилась гораздо больше. Хотя мне не нравятся невысокие мужчины.

Ирка озабоченно сказала:

– Как быть, не знаю. Серега велел отойти на три метра – это или в санузел, или на крыльцо, а оттуда мы его видеть не будем.

– И что?

– Не то чтобы я так хотела наблюдать эту картину, но вдруг дед очнется – тогда ведь точно надо будет подойти, оказать ему помощь?

Я немного подумала:

– Серега велел отойти на три метра, но не сказал, в какую сторону. Если мы выйдем из дома, обойдем его и встанем за окном, то и указанное расстояние выдержим, и деда из виду не упустим!

И что вы думаете? За то, что мы из самых благородных побуждений всего-то с четверть часика постояли за окном, нас грубо обругали!

Не сразу, правда. Сначала даже почти похвалили: фельдшер «Скорой» отметил, что мы совершенно правильно не стали ворочать пострадавшего, поскольку при тех травмах, которые он получил, это не пошло бы ему на пользу.

– Голова разбита, позвоночник поврежден, но дедушка жив еще, и мы постараемся, чтобы так оно и было, – сказал он.

Пострадавшего со всей аккуратностью переложили на носилки, загрузили в «Скорую» и увезли с сиреной и мигалкой.

А потом приехали пресловутые «орлы» полковника Лазарчука в лице прекрасно знакомого нам капитана Касатикова и еще какого-то хмурого мужика, и вот от них мы ни единого доброго слова не услышали.

– Кто шастал за окном и затоптал все следы?! – грозно вопросил Касатиков.

Почти как сказочный медведь, интересовавшийся, кто съел кашу, сломал стул и помял перину в кровати!

– Следы чего? – насупилась Ирка.

– Того, кто стол толкнул!

– А зачем он его толкнул?

– А затем, чтобы стоявший на этом столе дед гробанулся!

– А зачем ему надо было, чтобы дед гробанулся?

– Неправильный вопрос, – вмешалась я. – Зачем деду надо было лезть на стол с риском гробануться, вот что мне особенно интересно!

– Да, в самом деле, зачем? – Ирка уставилась на капитана с простодушной верой в то, что он точно знает ответ, и Касатиков несколько смягчился.

Но он все-таки не знал, поэтому уклончиво молвил:

– Ну-у-у… Зачем вообще люди лезут ногами на стол?

– Чтобы сплясать стриптиз! – не затруднилась ответить Ирка, и мужики воззрились на нее с интересом. – Чего вы? Это только один из вариантов.

– Других я даже не знаю, – призналась я, и парни перевели заинтересованные взгляды на меня. – Чего вы?!

– Дед невысокий, – выручая меня, подсказала Ирка. – Он мог залезть на стол, чтобы поменять лампочку…

– Она на середине потолка, а стол стоял под окном, – возразил Касатиков.

– Тогда, может, он хотел поправить карниз для штор?

– Чего его поправлять, он ровный и вроде бы крепко держится.

– Может, кольца поменять?

– Кольца? – Касатиков вытянул шею, присматриваясь к карнизу, и помотал головой. – Нет, палка слишком толстая. Хотя это была бы чистая классика – спрятать их так, на виду…

Я поняла, что капитан в курсе истории с пропавшим сокровищем бабки Колобовой.

– У меня есть версия, – не представленный нам товарищ Касатикова жестом показал Максу, что ему нужна помощь. Вдвоем они поставили на ноги лежавший на боку стол, и тот весьма ловко залез на него. – Ну-ка, ну-ка… Ага!

– Что там, Федя? – капитан запрокинул голову, отслеживая действия товарища.

– А вот что! – Федя покрутил в пальцах, как сорванный цветочек, какую-то бусину на тонкой ножке.

– Булавка? – мне снизу было плохо видно.

– Нет, кое-что поинтереснее. – Федя сел, свесил ноги со стола и протянул свою находку Касатикову. – Это камера.

– Ух ты! Самоделка, я так понимаю? Кто-то у нас мастер, – оценил капитан. – А ну, глянем за окном, куда провод тянется.

– Боюсь, обрезан провод, видишь, я чуть колупнул – и глазик выпал.

– Не успел еще, значит, подсоединить…

Оживленно обмениваясь репликами, будто нас с Иркой тут не было, «орлы» пошли на выход. Протопали по ступенькам крыльца, захрустели гравием дорожки и опять появились в поле зрения – уже за окном.

– Ну точно, тут ничего… Гражданочки! – Федя сунулся в окно. – А что у вас в помещении наверху?

– У нас – ничего, – желчно ответила я, обиженная невниманием. – А вот у того деда, которого «Скорая» увезла, там приют спокойствия, трудов и вдохновения. Снимает он эту мансарду, живет там.

– А дед у нас жертва, значит, можем осмотреть его приют, – рассудил Касатиков. – Ключ от мансарды есть?

– Там, возможно, не заперто. Лестница с тыльной стороны дома, – подсказала Ирка и сама заторопилась в указанном направлении.

«Орлы» успели раньше, поднялись первыми и заглянули в помещение сквозь стекло.

– Ух ты! – опять восхитился Касатиков и толкнул остекленную дверь.

Оказалось действительно не заперто.

– Даже не знаю, что сказать. – Федя с порога осматривал жилище Анатолия Ефимовича, крутил головой и цокал языком. – Ох, порылся бы я тут, это ж Клондайк какой-то!

– Что там? Что?! – мы с подругой нервно подпрыгивали на ступеньках. Подняться не получилось – мужики заняли узкий козырек у двери, но почему-то не входили внутрь.

– Вам будет неинтересно, – оглянулся на нас Федя. – Это для мальчиков Клондайк, а не для девочек.

– Что за дискриминация по половому признаку! – Ирка по-настоящему рассердилась и полезла вперед, бесцеремонно растолкав менее крупных мужиков. – Да тут хламовник!

Я ловко юркнула за подругой – как уточка за ледоколом. С интересом огляделась и согласилась:

– Хламовник, да. Но хорошо организованный!

Небольшая комната со скошенными стенами больше всего походила на кладовку со множеством коробок, ящиков и полок. Все они были открытыми и не мешали любоваться своим содержимым: мотками проволоки, бухтами разных шнуров, россыпями разнокалиберных шурупов и гаек, разнообразными инструментами и приборами, смутно напомнившими мне о школьных лабораторных по физике.

В памяти сами собой, как полуготовые вареники, всплыли почти забытые за ненадобностью красивые слова «амперметр» и «вольтметр». Хотя я не уверена, что увидела именно эти приборы. Не разбираюсь я в них.

– Берлога мастеровитого Плюшкина. – Касатиков потеснил нас, тоже пробиваясь в комнату, и мне пришлось сесть на кровать и поджать ноги, чтобы капитану было где встать.

Застеленная солдатским шерстяным одеялом кровать в этой обстановке воспринималась как предмет инородный. Возможно, для того, чтобы как-то интегрировать ее в интерьер, поверх одеяла был заботливо уложен паяльник, к счастью, не включенный в сеть.

– Ну как так можно жить?! – Ирка переложила его на стол, сняла с тумбочки здоровенную глиняную емкость вроде ступки, сунула в нее нос, чихнула и скривилась. – Никакого уюта!

– Макс, ты видел? – вновь не обращая на нас никакого внимания, «орлы» восхищенно клекотали над коробками. – Это же советский металлический конструктор, ты глянь, глянь, он семьдесят пятого года, а состояние отличное! Похоже, все детали в наборе, разве что инструкция отсутствует! – Федя чем-то азартно загремел.

– А это ты видел? Фигасе, да за такой набор цветной проволоки я бы в детстве душу продал! – Касатиков так же азартно чем-то зашуршал. – Девчонки из нее фенечки плели, так я, чтобы угодить Алке Мухиной из пятого «Б», ночью в телефонный колодец залез и кусок кабеля вырезал! Поймали бы меня тогда – я бы теперь не в органах был, а строго наоборот…

– Кгхм-кгхм! – нарочито громко кашлянула я. – Максимушка, а что мы вообще тут делаем?

Капитан оглянулся на меня и нахмурился:

– Да, что вы тут делаете? Шли бы…

– Я те пойду, Касатиков! Я те щас как пойду – костей не соберешь, болезный! – злющей Бабой-ягой заворчала Ирка и даже замахнулась на Макса глиняной ступой.

На дне что-то блеснуло.

– Дай-ка! – я забрала у подруги ступку и заглянула в нее. – Ир…

– Нет, а чего он?! – лютовала разбушевавшаяся Баба-яга.

– И-ра! Не бей Касатикова, он нам еще пригодится. Сюда смотри, ты это видишь?

– И ты туда же?! Какую прелесть себе нашла – набор переводных картинок? – подруга завелась и теперь не могла успокоиться.

– Максимова! – гаркнула я. – Хорош истерить! Смотри в кружку!

– Надо говорить «загляни в бутылку», – поправил меня Касатиков – должно быть, решил, что я предлагаю подружке проверенное средство для успокоения нервов.

– Касатиков! – я топнула ногой и тут же отогнала несвоевременную мысль о том, что на первом этаже с потолка, наверное, опять посыпалась побелка. – Тоже сюда смотри! Вы видите это?!

– Это тигель, – коротко глянув через плечо, авторитетно пояснил Федя. – Шамотно-глиняный, плавильный.

– Да! – я энергично кивнула. – А в нем то, что уже было расплавлено!

– Как?! – Ирка перестала вопить и замерла, осознавая услышанное.

– Должно быть, газовой горелкой, – до Феди еще не дошло. – Вот она, на полочке, и тут же туристический баллончик и коврик асбестовый…

– Серьезно, что ли? – Ирка бухнулась рядом со мной на кровать и попыталась отнять у меня тигель, но я не отдала.

Моя находка!

– Руки прочь. – Я спрятала тигель со следами золота за спину. – А вы ищите остальное! Тут-то явно не сто восемь колец, максимум два или три – металла было на донышке.

Отец Александр перезвонил уже под вечер. Мы с Иркой ехали в машине – подруга везла меня домой в центр, чтобы потом катить к себе в пригород.

Никаких колец мы в мансарде не нашли. Тигель с позолоченным дном «орлы» забрали на экспертизу. Мы с Иркой были не в духе: настроение, взлетевшее до небес после обнаружения зримых следов пропавшего золота, упало ниже уровня моря.

– Вечер добрый, Елена. – Голос у батюшки был усталый, но все равно приятный, располагающий к душевной беседе. – Что ты хотела?

– Уже почти забыла, если честно, – призналась я чуточку ворчливо. – Да и неактуально это теперь, наверное.

– Давай, давай, говори.

– Я хотела спросить: Колобова оставила завещание?

– Если и оставила, я об этом не знаю, мне она не говорила. А почему ты спрашиваешь?

– Татьяна, дочь ее, в сердцах обмолвилась, что мать лишила ее миллионов. А кольца пропавшие столько не стоили!

– Я думаю, это она не о кольцах, – немного помолчав, сказал батюшка. – Пожалуй, теперь уже не секрет…

– Давайте, давайте, говорите.

Кажется, это прозвучало как передразнивание. Ирка покосилась на меня недовольно – опять, мол, батюшке дерзишь!

Отец Александр, впрочем, только хмыкнул:

– Кто-то совсем не меняется.

– А кто-то меняется слишком сильно.

– На все Божья воля.

– Ну предположим. Так что там с секретом, который перестал быть таковым? – я постаралась вернуться к теме.

Не хотелось, чтобы батюшка понял: меня все еще печалит утрата друга Сашхена.

– Не так давно Зинаида призналась мне, что сожительствует с мужчиной…

– Это в семьдесят-то лет?! – Ирка в полном восторге подпихнула меня локтем.

– … и я убедил ее, что негоже это – жить во грехе.

– И? – Я уже с интересом ждала продолжения.

– И они сходили в ЗАГС. Жаль, венчаться не стали, Анатолий не захотел.

– Какой Анатолий? Уж не тот ли, который квартирант? – уточнила я восхищенно: сюжет-то закручивался красивый!

– Был квартирантом, а стал мужем и совладельцем имущества. Соображаешь?

– Полдома его? А наследственную массу составила только вторая половина!

– Да если бы только дома! Речь об участке, а земля там нынче дорогая.

– Тогда понятно, каких таких миллионов лишилась Татьяна.

Мы помолчали.

– У тебя еще что-то? – спросил батюшка.

– У меня вообще-то много чего, но желаемого результата пока нет, так что обстоятельный доклад будет попозже.

– Простите, батюшка, и благословите! – шепотом подсказала мне финальную реплику Ирка.

– Простите и благословите, – послушно повторила я.

– С Богом.

Батюшка положил трубку. Я посмотрела на подругу:

– Теперь мы знаем, кто мог свалить стол!

– С которого гробанулся дед! – подхватила Ирка. – Который женился на бабке, которая этим замужеством лишила миллионов своих детей, среди которых Татьяна, которая ни разу не милая, а вовсе даже наоборот. Слушай, а ведь это покушение на убийство, нет?

– Даже не знаю… Если и покушение, то спонтанное, а не запланированное. Кто мог знать, что дед опасно взгромоздится на стол?

Подруга недовольно завозилась, в сердцах обругала водителя машины перед нами – он ехал слишком медленно, – и неохотно призналась:

– Язык не поворачивается костерить Анатолия Ефимовича, когда он то ли жив, то ли мертв, но меня жутко бесит, что он у нас камеру ставил! Вот же старый извращенец! Только что свою законную жену похоронил – и сразу же давай за чужими подглядывать! Ну боженька быстро его наказал…

– Даже слишком быстро, – посетовала я. – Столько вопросов к этому шустрому дедушке, а ответит ли он на них теперь – неизвестно.

– Мы будем молиться за его здоровье, – сказала Ирка голосом кроткой монашки и тут же яростно сверкнула глазами: – И пусть только попробует помереть – пойдет ко всем чертям в ад!

Глава 4

– Мне приснился зомби-апокалипсис, – сказал с соседней подушки Колян. На редкость довольным голосом – мало кто поминает зомби с нежностью и умилением. – Правда, и способ борьбы с ним приснился тоже. – Муж повернулся лицом ко мне, чтобы удобнее было рассказывать. – Оказывается, зомби нужно сильно стукнуть по голове чем-то увесистым, но не природного происхождения. Металл, дерево, камень не годятся, от них только хуже становится. Необходимо пластиковое покрытие.

– Можно завернуть кирпич в пакет, – я сразу придумала вариант подручного средства для борьбы с живыми мертвецами.

– Соображаешь! – похвалил меня муж. – Но во сне ты прекрасно глушила их своей гантелькой – той, что в красной резине. А я – ламинированной доской, кажется, это была мебельная полочка. И зомби буквально на глазах возвращали себе человеческий облик.

Он перевернулся на другой бок, сунул сложенные корабликом ладони под щеку, пробормотал:

– Запиши, может пригодиться… – и, поделившись со мной бесценной информацией, успокоился и снова засопел.

Я немного полежала, прикидывая вероятность того, что мне может пригодиться самодельное антизомбийное оружие, и сочла ее невысокой. Должно быть, Колян советовал мне записать сюжет, который я смогу использовать в своем новом произведении.

А почему нет? История с чертями у меня уже есть, хоть пока не законченная, а чем зомби хуже? Мысли о незавершенном расследовании дела о пропавшем золоте окончательно лишили меня сна.

Я вылезла из постели, прошла в кухню и тихо, без помощи шумной кофемашины сварила себе кофе в турке. Перелила ароматный напиток в любимую старинную чашку, точнее, тонкостенный стеклянный стаканчик в серебряном подстаканнике – подарок тетушки, ее добыча с венской блошки. Села у окна, к которому настойчиво тянулись угловатые ладошки молодых липовых листьев, и стала думать.

Вроде бы версия вырисовывалась стройная.

Анатолий Ефимович, как там его фамилия, пожилой гражданин не самых высоких моральных принципов и не по возрасту сексуально озабоченный (помним про камеру наблюдения!), на старости лет сначала сожительствовал с Зинаидой Колобовой, а потом женился на ней. Супруга доверила ему свою тайну – рассказала о кольцах, или же Анатолий Ефимович сам случайно узнал этот секрет. Так или иначе, он решил, что жертвовать почти полкило золота храму – это слишком широкий жест, и украл у жены ее сокровища. А в скупку предусмотрительно сдавал уже не кольца, а слитки переплавленного в домашних условиях металла.

Один момент не укладывался в эту картину. Я мысленно повертела лишний пазл и так и сяк, не нашла ему места и позвонила своему верному Ватсону.

– Да не сплю я, уже собираюсь! Заеду за тобой через двадцать минут, – досадливо сообщила подруга.

– И не думала тебя торопить, хотела поделиться одним соображением.

– А чего одним-то? Не мелочись, вываливай все! Я только гарнитуру надену, чтобы не разговаривать по телефону за рулем.

– Ладно, вызови, когда будешь готова. – Я сообразила, что и мне нужно собраться.

Первым делом я тоже надела гарнитуру, чтобы освободить руки, пока буду снаряжаться к выходу и готовить завтрак своим мужикам.

Подружка перезвонила мне, когда я жарила фирменный омлет «Фудзияма». Фишка этого блюда в том, чтобы в процессе жарки деревянными палочками успеть сформировать приподнятую середину – жерло потухшего вулкана – и складчатые склоны. Омлет выходит толстый и очень эффектно выглядит, а готовится за считаные минуты. Кто хочет рецепт – стучитесь ко мне в соцсети.

– Так что там у тебя за соображение?

– Есть неувязочка, которая портит стройную версию, – пожаловалась я, палочкой поддев край омлета. – Помнишь, Людмила рассказывала: Зинаида куда-то побежала, а когда вернулась, сразу упала и умерла?

– Золота лишилась, вора не догнала и еще нас, измазанных, увидела, вот сердце и не выдержало, – вздохнула подруга.

Я не дала ей проникнуться чувством вины:

– Вот именно, она гналась за вором! А Анатолий Ефимович в это время был у себя в мансарде и кричал ей вслед через окно: «Куда ты, Зина?»

– А! Дед не мог быть в двух местах сразу, ты об этом? – сообразила Ирка. – Если он торчал в окне, значит, удирал кто-то другой!

– Выходит, не Анатолий Ефимович украл кольца.

– Но мы нашли у него расплавленное золото!

– Желтый металл, – поправила я. – Не факт, что золото. Подождем результата анализа.

– Подождем, – согласилась подруга. – Кстати, пока ждешь меня, позвони Лазарчуку, спроси, как там дедушка. Я тут, похоже, в пробку встала, у тебя есть минут двадцать.

– Спрошу, – пообещала я и, едва закончив разговор с Иркой, позвонила Сереге.

– Ты вовремя, – на диво благодушно сообщил Лазарчук и чем-то вкусно чавкнул.

Это, считай, наша с ним нерушимая традиция: я неизменно звоню ему, когда он трапезничает.

Не знаю, как так получается. Моя версия аналогична той, которую чеканно сформулировал Кролик из мульта про Винни-Пуха: «Все потому, что кто-то слишком много ест». У полковника есть другое объяснение: по его мнению, отравлять ему жизнь во всех ее проявлениях – моя кармическая задача. Поэтому услышать от Сереги, что я позвонила вовремя, было удивительно.

– Что, Анатолий Ефимович пришел в себя, его допросили и все выяснили? – предположила я.

– Ты в уме ли, Елена? С чего бы кому-то прорываться в реанимацию и допрашивать дедушку, который всего лишь стал жертвой несчастного случая?

– Какого еще несчастного случая?! – возмутилась я. – Касатиков сам сказал – под дедом стол свалили!

– У Касатикова, видимо, работы мало, и он давно за висяки не отчитывался, – заворчал полковник. – Стол мог упасть сам.

– Самопадающий стол, супер! Новинка в ассортименте умной мебели! – издевательски восхитилась я. – Чтоб ты знал, Сереженька, это на редкость устойчивый стол, продукт добротного советского производства, под ним можно прятаться при бомбежке и землетрясении!

– Значит, дед его сам свалил.

– Зачем это?!

– А зачем суицидники, вешаясь, табуретки из-под ног выпихивают?

– Ну что ты сочиняешь?! – я неподдельно вознегодовала.

Обнаглел настоящий полковник, у писателя-детективщика хлеб отбирает придумывает совершенно невероятные преступления!

– А что? – Лазарчук не усовестился и продолжил фантазировать. – Дедушка только что потерял бабушку, в смысле жену…

– Вторую! – напомнила я.

– И что? Хоть десятую, все равно это ого-го какая душевная травма. Я знаю, сам уже трех жен потерял.

– Ты с ними просто развелся!

– Вот именно! Я просто развелся и то ужасно страдал. А дед свою вторую подругу жизни схоронил, в траур оделся – очень переживал, значит. Решил, что не нужна ему такая жизнь, да и полез на стол, чтобы с ней покончить.

– А петлю не сделал?

– Так старый же человек, склеротик! Плюс от расстройства в неадеквате был. Совсем забыл про петлю, пропустил этот этап, сразу перешел к обрушению подножного стола.

– Бред, – припечатала я.

– Тогда другая версия: он сознательно исключил из уравнения петлю, заранее рассчитав траекторию своего падения, чтобы убиться об пол. У деда, кстати, диплом инженера, и он тридцать лет в аэропорту проработал, в полетах и приземлениях разбирается.

Секунд десять я молчала (а Серый довольно чавкал), обдумывая услышанное. Потом несогласно потрясла головой, выбрасывая из нее нелепые фантазии важного полицейского чина, изо всех сил отбивающегося от потенциального висяка:

– Не верю! Давай из зыбкого болота предположений вернемся на твердую почву фактов. Почему ты сказал, что я позвонила вовремя?

– Я как раз получил результаты анализа следов металла в чашке.

– В тигеле.

– Неважно. Это не то, что ты ищешь.

– Не золото? – расстроилась я.

– Не то золото.

– В смысле? – Я приободрилась.

На золоте, небось, не написано, чье оно было.

– У бабки хранились ювелирные изделия 585-й пробы, так? А это 999-я. Практически чистое золото.

– Как в банковских слитках? – я неподдельно удивилась.

Самая твердая валюта в мире – и дед, квартирующий в мансарде?!

– А, вижу, ты не в курсе. – Полковник явно обрадовался возможности указать мне на некомпетентность. – Золото 999-й пробы можно не только в банке купить, но и самому получить.

– Как?!

– Довольно просто. Золото высшей пробы применяется в микросхемах. Чем чище драгоценный металл, тем меньше он подвержен окислению и более электропроводен. Конечно, деталей с золотым покрытием немного, но на транзисторах серии «КТ» и диодах типа Д226, а также микросхемах серий 135 и 155 драгметалл имеется. В модели К573РФ4, например, золота почти 40 граммов, а в КМ132РУ8А – 35!

– С листа озвучиваешь? – догадалась я, поскольку полковник читал без запинки и с выражением.

– Так точно. – Лазарчук не стал строить из себя эрудита. – Спецы справку дали. Тут еще написано, что золото также можно найти на процессорах и материнских платах. А хочешь знать, как его извлечь?

– Еще бы! У нас дома антресоли забиты старыми компами, которые Колян не позволяет выбрасывать, а тут такой шикарный способ утилизировать все это добро с конкретной выгодой!

– Не горячись, не каждый комп золотоносный… Но слушай, как добывается золото, – по голосу чувствовалось, что Серега и сам увлекся темой.

Глядишь, инициирует наш полковник в УВД города обновление компьютерной техники…

– Очищенные от грязи золотосодержащие платы надо опустить на одну неделю в раствор соляной кислоты и перекиси водорода и ежедневно слегка помешивать. Через неделю раствор потемнеет и всплывут чешуйки отслоившегося золота. Останется только собрать их!

– И переплавить, что тоже можно сделать в домашних условиях, – договорила я, вспомнив мансарду, больше похожую на мастерскую, чем на человеческое жилище. – А это законно?

– Что именно? Добыча золота из микросхем и деталей? Ты удивишься, но да – это законно! – ответил полковник с нескрываемым удовольствием. – Законодательство регулирует только оборот драгоценных металлов, то есть переход права собственности. Если частное лицо «химичит» у себя на кухне, извлекая драгметаллы, то это не наказуемо. Один момент: в процессе используются агрессивные кислоты и нагревание, а это химическая вонь, дым… Соседи могут пожаловаться, и тогда «золотоискателя» притянут к ответу за экологические нарушения.

– А за само золото не притянут?

– Только в том случае, если частник захочет продать добытые драгметаллы – вот это действительно уже статья УК. Если он поставит это дело на поток, то ему еще пришьют незаконное предпринимательство. А вот для личных нужд физлицо может добывать золото и серебро совершенно безнаказанно. И покупать-продавать радиодетали можно свободно, независимо от содержания в них драгметаллов.

– Очень интересно, – признала я. – Выходит, у Анатолия Ефимовича имелось собственное золото, причем гораздо более чистое и дорогое, чем то, что хранила у себя Зинаида. Значит, это все-таки не он…

– Не он украл бабкины кольца? Ты его подозревала?

– Да, была такая версия, но рассыпалась. – Я не скрывала сожаления.

– Но еще какие-то остались?

Я выразительно молчала, и полковник не затруднился понять и уязвить меня:

– Что, у тебя нет других версий? Да ладно! Это же так непрофессионально.

– Так я и не профессиональный сыщик, – огрызнулась я. – Дилетант, и у меня свои методы… Пока, Серега, некогда мне с тобой болтать.

Надо было раскинуть мозгами и срочно придумать новую версию. А лучше даже две-три, раз одна – непрофессионально.

На этот раз незаметно прошмыгнуть во двор не вышло. Как раз напротив нашей калитки под четырехметровой стеной соседнего дома возилась английская леди. Я некультурно разинула рот, засмотревшись на этакую красоту: кораллового цвета пальто на ладонь ниже колена, в тон ему шляпка, из-под нее – короткие серебряные кудри. Из аксессуаров – брошь, резиновые перчатки… и грабли.

Граблями леди-садовница сноровисто царапала протянувшуюся вдоль забора полоску вскопанной земли.

Ирка остановилась, слегка оробев:

– Свят, свят, свят! Прям призрак покойной королевы Елизаветы!

– Контрольно-следовую полосу готовит, что ли? – вслух подумала я, оглядев глухую высоченную стену, на сером фоне которой леди в коралловом выделялась, как звезда Спасской башни на вечернем небосклоне. – Или намечает ров под крепостной стеной?

– Я все слышу, – не прекращая орудовать граблями, невозмутимо произнесла садовница – в самом деле, вылитая королева-бабушка! – Это будет не полоса и не ров. Я посажу тут хмель.

– О! Для маскировки этой жуткой стены? Прекрасная мысль! – Ирка оживилась, не иначе, услышав призывное ржание любимого конька. – Декоративный хмель часто используют в качестве многолетнего вьющегося растения для вертикального озеленения. А какой вы сорт посадите, Aureа?

– Я думаю, Cascade, у него шишки красивые. – Дама распрямилась и изящно оперлась на грабли.

– Если хотите очень крупные шишки, рекомендую Prima Donna, но Aureа тоже рассмотрите, у этого сорта листья на редкость красивого желтого цвета. Хотя вам тут, наверное, больше подойдет японский хмель: эта лиана может без специальных опор с большой скоростью взбираться по любой вертикальной поверхности.

Подруга выудила из сумки визитку своей фирмы и протянула ее садовнице:

– Обращайтесь, консультирую бесплатно.

– Спасибо. – Дама с удивлением оглядела Ирку – та снова повязала голову маскировочным ситцевым платочком и выглядела как смиренная странница по святым местам, а не эксперт-консультант. – А вы…

– Сестра Ирина без устали заботится о нашем монастырском саде, – постным голосом молвила я, незаметно ущипнув подругу за бочок, чтобы вернуть в русло нашей легенды.

«Сестра Ирина» ойкнула и тут же развила это короткое восклицание до песенной строки:

– Ой, цветет калина… при монастыре.

– Монашки, значит? А говорили – экзорцисты. – Дама покрутила головой. – Я-то думала…

– Какие экзорцисты? – этого «сестра Ирина» не ожидала.

– Изгоняющие нечисть, – объяснила я.

– Я знаю, кто такие экзорцисты! Не поняла, почему мы – они?