– Куда ты звонишь? – поинтересовалась мама, напряженно глядя на него.

– В полицию.

– Они не примут такое заявление! – всплеснула она руками.

– Мое примут, – отрезал Влад напряженно, наконец вызывая номер. Дождавшись, когда на том конце ответили, он отчеканил: – Андрей, привет. Нам нужна твоя помощь. Срочно.

Глава 19

5 февраля 2017 года

Юле казалось, что она снова провалилась в изматывающий вязкий кошмар, только на этот раз проснуться никак не удавалось.

Соболев накануне приехал сразу, едва Влад ему позвонил. Выслушал рассказ ее мамы, которую присутствие полицейского как будто немного успокоило. То, что проблемой кто-то занимается, всегда вселяет надежду на благополучный исход.

К тому же он не стал с порога заявлять, что все это чушь собачья и так не бывает. Он тоже спросил, мог ли Семка покинуть квартиру, мог ли кто-то другой проникнуть внутрь и забрать его. Мама заверила, что услышала бы, и Юля подтвердила, что открывающийся замок входной двери слышно в любом месте их квартиры.

Соболев внимательно осмотрел все места, где мог спрятаться восьмилетний ребенок, особенное внимание уделил шкафу в прихожей, потому что Юля успела шепнуть ему, что однажды оттуда уже кто-то выходил.

– Почему раньше не сказала? – возмущенно поинтересовался он.

Юля растерянно пожала плечами.

– Я так и не смогла понять, происходило это в реальности или во сне. И потом… я сказала Владу.

Соболев только тихо выругался, из чего Юля сделала вывод, что ему Влад этот случай не упоминал. Впрочем, едва ли это могло иметь значение: сейчас шкаф в прихожей выглядел просто как обычный шкаф. Никакого магического портала на фабрику, никакого тайного прохода куда-либо еще.

Все как следует осмотрев, оперативник извинился и вышел в общий коридор, сославшись на необходимость приватно переговорить с коллегами. Влад вытерпел не больше минуты, прежде чем выйти вслед за ним. Юля оставила маму на кухне и тоже выскочила в коридор, где Влад как раз убежденно говорил:

– …определенно связано с той комнатой на фабрике! С дверью и человеком за ней. Неужели ты этого не видишь?

Соболев только сверлил Влада хмурым взглядом, в котором Юле померещился намек на какие-то нехорошие подозрения. Однако стоило ей появиться в коридоре, как полицейский на мгновение перевел взгляд на нее, после чего тот стал более бесстрастным.

– Значит, повторяю еще раз для вас обоих: на фабрике мальчика нет!

– Откуда ты знаешь? – не понял Влад.

– Я отправил туда людей для проверки, как только ты позвонил, и сейчас, – он демонстративно поднял в воздух смартфон, хотя Влад все равно не мог этого увидеть, – связался с ними. Они проверили комнату. Там все тихо и пусто.

– Тогда какой у нас план? – осторожно спросила Юля, слегка ежась. В общем коридоре оказалось прохладно, а она выскочила за дверь без верхней одежды.

– Не знаю, – тихо выдохнул Соболев, и на лице его отразилась почти такая же растерянность, какая читалась на лице Юлиной мамы, когда она рассказывала об исчезновении Семки в первый раз. – Все это очень странно выглядит. И должен признаться, в обычных обстоятельствах подозрение сейчас в первую очередь пало бы на твою мать.

Юля удивленно хлопнула глазами, недоверчиво глядя на него, как будто сомневаясь, что он может говорить это на полном серьезе.

– Что? Какое подозрение? В чем?

– В том, что по неосторожности или злому умыслу она причинила вред своему ребенку, а теперь пытается изобразить похищение!

– Чушь какая, – процедил Влад почти зло.

– Чушь – это история, которую она рассказала! – огрызнулся в ответ Соболев. – Радуйтесь, что за последние месяцы в этом городе произошло слишком много изощренных преступлений, поэтому у меня есть основания полагать, что это исчезновение – часть общей картины, попытка сбить нас с толку, отвлечь и переключить наше внимание на другую проблему накануне нового убийства.

– Ты правда думаешь, что это маньяк похитил Семку? – нахмурился Влад. – Как?

– Каком кверху! – все так же едко отозвался Соболев. – А как твоя подружка оказывалась вдруг посреди ночи у колодца в лесу? Не телепортировалась же она туда, правильно? В этом деле уже фигурировали гипноз и внушение, так почему бы им не всплыть снова? Может быть, Лидия Викторовна сама открыла дверь похитителю, он загипнотизировал ее, забрал ребенка, а ей внушил, что она все это время была на кухне и никто не приходил. И когда она очнулась, она просто поняла, что сына нет, но когда и как он пропал – не помнит.

Влад сжал пальцами трость, которую все это время не выпускал из рук, хотя обычно не использовал ее в хорошо знакомых помещениях. Юля закусила нижнюю губу, признавая, что версия Соболева не лишена смысла. Поскольку никто из них так ничего и не сказал ни «за», ни «против», тот продолжил сам:

– Поэтому все, что я могу сейчас сделать, это вызвать эксперта, чтобы он осмотрел квартиру в попытке найти следы постороннего присутствия, и опросить соседей. Может быть, кто-то видел похитителя или мальчика. А уже по результатам будем думать.

Юля была благодарна и за это. Потому что, когда приехал эксперт – серьезный дядечка с заметной сединой в черных волосах, с которым Юля уже как-то встречалась, а потому смутно его помнила, – мама еще немного успокоилась, ведь ей дали новую надежду.

Однако та сошла на нет через пару часов, когда эксперт так ничего и не нашел, а Соболеву не повезло со свидетелями. Семка исчез бесследно, и кто бы его ни забрал, следов он тоже не оставил.

– Остается только ждать звонка о выкупе, – заметил эксперт, когда отчитывался Соболеву о результате работы. – Я могу привезти аппаратуру для записи и отслеживания звонка.

Юля слышала, как Соболев тяжело вздохнул, покачал головой и тихо признался:

– Да мне посадить здесь вообще некого. Ты сам знаешь, чего мы ждем. Все свободные люди там.

– Но нельзя же просто бросить этих людей, – возразил эксперт. – Будь это мой ребенок, я бы с ума сошел от такого поворота.

– Ты мне-то не рассказывай, я, вообще-то, сам отец, – огрызнулся Соболев. – Так что могу себе представить. Но наш лучший шанс найти мальчика – это поймать мерзавца на месте преступления. Это должен быть он. Таких совпадений просто не бывает!

– Давай я сам здесь посижу, – предложил вдруг эксперт. – Как все работает – знаю, срочных вскрытий у меня нет, и вообще – выходной. А в ваших засадах я все равно не участвую. Если это не связано с маньяком, а все-таки невероятное совпадение, звонок поступит в ближайшие сутки.

Против этого варианта Соболев возражать не стал, даже поблагодарил коллегу так, словно тот оказывал ему личную услугу. Эксперт ненадолго уехал и вернулся уже с каким-то сложным оборудованием, которое разложили на кухонном столе и подключили к маминому смартфону. После чего, по словам Соболева и эксперта, осталось только ждать.

И они ждали. Ждали весь вечер и всю ночь, лишь Юлю мама отправила к себе в комнату в начале третьего. Но та все равно долго не спала, все прислушиваясь и ожидая звонка, хотя в глубине души знала, что его не будет. Заснула она под утро, а проснулась всего через четыре часа, поэтому все происходящее и казалось теперь нереальным, словно она застряла в дурном сне.

Влад ушел к себе за полночь, сославшись на нежелание утомлять всех своим присутствием. Но Юля знала: он будет пытаться узнать, что случилось с Семкой, другим способом. Своим.

Когда Юля проснулась, мама и эксперт все еще были на кухне. Трудно было сказать, спал ли кто-нибудь из них хоть какое-то время. Чтобы чем-то себя занять, мама как раз принялась готовить завтрак для всех, а Юля воспользовалась моментом, чтобы улизнуть к Владу.

Она нашла его спящим на диване прямо в одежде. Было похоже, что он просто прилег на минутку и отключился. Спал так крепко, что не проснулся, пока Юля заходила, отреагировал только тогда, когда она опустилась на корточки рядом и потрясла за плечо. Влад вздрогнул, приподнялся на локте, заметно взволнованный и дезориентированный, поэтому Юля торопливо объяснила:

– Влад, это я. Уже утро, ты уснул на диване.

– О… Привет, – он натянуто улыбнулся, садясь с едва слышным кряхтением. – Который час?

– Начало десятого.

– Новости?

– Никаких.

– Черт. Я пытался что-нибудь нарисовать, – он кивнул на письменный стол и поморщился от какого-то неприятного ощущения в шее. – Но не преуспел.

– Вообще-то, у тебя кое-что получилось, – возразила Юля, приметившая рисунок, еще когда проходила мимо стола.

Теперь она держала его в руках и смотрела на худую мальчишескую фигурку, сжавшуюся в углу какого-то помещения. Мальчик – вероятно, Семка, – сидел на полу, прислонившись спиной к стене, прижав колени к груди, уронив на них голову и обхватив руками. Его лица не было видно, но Юля не сомневалась, что это ее брат. От одного взгляда на этот рисунок у нее сжималось сердце.

– Правда? – обрадовался Влад. – Странно, я совсем не помню, чтобы рисовал… Впрочем, как лег, тоже не помню…

– Только тут мало информации, – вздохнула Юля. – Просто сам Семка в какой-то комнате. Но где эта комната?.. Непонятно.

– Черт, – повторил Влад, растирая лицо ладонями. – Прости, я надеялся, что от меня будет больше толка.

Она села рядом с ним на диване и погладила по руке.

– Спасибо за попытку. Ты хоть что-то делаешь.

– Полиция тоже пытается.

– Я знаю. Но этого мало. Они его не найдут. Они надеются поймать убийцу и выяснить, где Семка. Но что, если он не у него?

– А у кого? У человека за черной дверью?

Юля кивнула, но тут же опомнилась и добавила голосом:

– Да.

– Но полиция проверила комнату на фабрике, там пусто.

– Пусто… – задумчиво согласилась Юля, вспоминая, как сама провалилась в ту комнату, когда некто затолкал ее в шкаф. – Но что, если комната на самом деле не там?

– То есть? – не понял Влад.

– Легенда гласит, что человек может выйти из-за любой двери, – напомнила Юля. – Так почему мы думаем, что дверь на фабрике – главная и что именно за ней нужная комната? Может быть, она вообще не в этом мире? Или не в этом времени…

– Наверное, я еще не проснулся, – пробормотал Влад. – Потому что ничего не понимаю. Мне нужен кофе.

Он встал чуть менее уверенно, чем обычно, поэтому Юля взяла его под руку и проводила на кухню. Ее и саму штормило, но она хотя бы все видела и это помогало держать равновесие.

– Понимаешь, в тот раз, выбравшись из комнаты, я попала как бы в прошлое, – попыталась объяснить она, поставив на стол перед ним чашку крепкого эспрессо, как он любил. – Да и в самой комнате мне хоть и было холодно, я все же не околела и даже не простудилась, а ведь была там босиком, в одной только пижаме, а на улице совсем не июль.

– Но ты же сама говорила, что это был просто сон, – напомнил Влад.

– Я не знаю, что это было! Может быть, это и должно казаться сном, если это… какое-то другое измерение! Жаль, Нурейтдинов уехал. Он, наверное, смог бы что-нибудь сказать об этом.

– Я пытался ему дозвониться, он вне зоны доступа, – вздохнул Влад. – Видимо, там, где он сейчас, проблемы со связью. Или с зарядкой.

– Мне нужно снова туда попасть, – пробормотала Юля, словно не слыша его. Она смотрела на рисунок. – В эту комнату, где бы она ни находилась.

– Даже не думай об этом! – строго осадил ее Влад. – Это слишком непонятно, а потому опасно. Может быть, черный человек только этого от тебя и ждет, потому и забрал Семку.

Юля задумалась над его словами, вспомнив, как тот человек в темноте прошептал ей на ухо: «Все равно будешь моей». Нурейтдинов утверждал, что черный человек домогался Настасьи, а Татьяна считала, что Юля неосторожно забрала себе ее ведьмовскую силу.

Так, может быть, дух убийцы из прошлого просто их перепутал? Принял ее за Настасью за-за этой вот передачи магической силы? Она дважды успешно заперла двери шкафа на ночь, считая, что этого достаточно, что непрошенный гость может вторгнуться, только когда все спят. Оказалось, что это не так. Но он мог не просто показать свою истинную силу. Человек из-за черной двери вполне мог похитить ее брата, чтобы она пришла к нему сама.

«Все равно будешь моей…»

– Тогда я тем более должна пойти туда за Семкой, – упрямо заявила Юля, отвечая больше собственным мыслям, чем Владу. – Я должна пойти и забрать его, пока этот человек не причинил ему вреда…

– Это безумие, Юль! – возмутился Влад. – А если он причинит вред тебе?

Но она не слушала его возражения: обдумывала, как правильнее все сделать. Попробовать прямо сейчас? Или дождаться темноты? Но ведь накануне она несколько раз заглядывала в шкаф вечером, там не было никакого прохода… Что нужно сделать, чтобы он появился? Или его может открыть только сам черный человек?

Или дело во времени? В прошлый раз ей удалось пройти через шкаф в четвертом часу утра. Все самое страшное в ее жизни всегда случается именно в это время! Возможно, это не совпадение, а закономерность. Значит, пробовать нужно тогда же.

Вот только что делать с мамой? Даже если удастся спровадить эксперта из полиции, мама едва ли сможет спокойно уснуть, пока Семка не вернулся. Если и уснет, то сон ее будет тревожным, она может проснуться, когда Юля полезет в шкаф. Как сделать так, чтобы она спала крепче?

– А у тебя все еще есть то снотворное? – спросила Юля, не имея ни малейшего представления о том, что Влад говорил ей до этого.

– Какое снотворное? Зачем тебе?

Юля напомнила ему про снотворное, которое он однажды предложил ей, и объяснила, для чего оно потребовалось ей теперь. Влад только сокрушенно покачал головой.

– Ты меня вообще не слушаешь? Это опасно, я не позволю тебе…

– Я не спрашиваю твоего разрешения, Влад, – неожиданно резко перебила Юля. Неожиданно, прежде всего, для самой себя. Откуда только взялись эти стальные нотки в голосе? – Это мой брат, и я обязана попытаться. Потому что случившееся – моя вина, понимаешь? Я приволокла в наш дом всю эту чертовщину! Это все из-за меня, поэтому мне и исправлять! И я сделаю это с твоей помощью или без нее…

Влад скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. Помолчал, недовольно стискивая зубы и явно пытаясь удержать в себе какие-то резкие слова. В конце концов он лишь тихо разрешил:

– Возьми в аптечке. Нитразепам. Там еще полпачки должно быть, только срок годности проверь. Я давно их не принимал.

Юля вскочила с места, благодарно чмокнула его в небритую щеку и побежала в спальню: аптечка лежала там. Вернулась она пару минут спустя и удивленно заметила:

– Здесь всего один блистер и две таблетки в нем.

– Серьезно? Я был уверен, что оставалось больше. Но и двух таблеток вполне хватит. Нужна одна, а то и половина, ведь обычно твоя мама не употребляет снотворное. Думаю, ей хватит и такой дозы.

– Это ведь не вредно, да? – неуверенно уточнила Юля, убедившись, что срок годности еще не вышел. – Ей же не станет плохо?

– Возможно, с непривычки завтра будет трудно проснуться и сосредоточиться. Но, учитывая обстоятельства, это едва ли вызовет у кого-то вопросы. В остальном от одного раза ничего не будет.

– Хорошо, спасибо.

– Мне нужно знать, во сколько ты собираешься попытаться проникнуть в комнату.

– Зачем?

– Я попробую отвлечь черного человека перед этим.

От этого заявления Юлю бросило в жар, сердце моментально забилось быстрее, а пальцы рук неприятно закололо. Что он еще удумал?

– Что? Как? Зачем?

– Пойду на фабрику, постучусь в дверь, – спокойно изложил свою часть плана Влад. – Может быть, получится вызвать его в нашу реальность и задержать здесь, пока ты будешь искать Семку на его территории.

– Даже не думай об этом! – возмутилась Юля, не осознавая, что повторяет его же слова. – Он может убить тебя!

– А если я его не отвлеку, он может убить тебя, – парировал Влад. – А так у меня есть небольшое преимущество. Я, скорее всего, смогу его видеть, как вижу прочую чертовщину. Мне будет проще от него убежать.

– Убежать? Но ты не видишь ничего другого!

– Для этого я возьму с собой Игоря. Вдвоем мы как-нибудь справимся.

– Ты еще и Игоря хочешь под удар поставить? – Юля попыталась воззвать к его совести. – Нельзя так!

– Игорь мой телохранитель, – спокойно напомнил Влад. – Находиться под ударом из-за меня – его работа. Хорошо оплачиваемая работа.

– Все равно… Ты не можешь…

– Юль, я не спрашиваю твоего разрешения, – Влад явно повторил ее слова намеренно. – Если рискуешь ты, рискую и я. Потому что всю эту чертовщину в твой дом притащил я. Я не дал тебе соскочить, сам вяз в городских легендах и тебя тянул за собой. Так что случившееся с Семкой моя вина. Мне и рисковать, чтобы все исправить.

Юля покачала головой, но ничего не сказала. Спорить с собственными аргументами она не могла.

Глава 20

6 февраля 2017 года, 02:55

Владислава Федорова Игорь знал уже достаточно давно, чтобы сформировать о нем вполне определенное мнение. Хозяин ему нравился, что было очень полезно для дела: охранять того, кто тебе симпатичен, гораздо проще, чем человека, вызывающего неприязнь.

Впрочем, у Игоря было не так уж много альтернативного опыта для сравнения. Когда для него пришла пора искать работу «на гражданке», он довольно быстро попал в службу безопасности «Вектора», где и делал новую карьеру последние несколько лет. Сначала просто охранял офис, потом стал иногда сопровождать старшего Федорова в составе команды телохранителей. Было время – возил Анну Владимировну, но тогда его функции сводились исключительно к тому, чтобы вести машину, следить за ней и иногда таскать тяжелые и не очень сумки. Потом Игоря на какое-то время приставили к Кристине, но ее он сопровождал лишь тогда, когда она проводила время с подругами в ночных клубах: привозил, увозил, следил, чтобы сильно не напивалась и не садилась потом в машины непонятно к кому. Впрочем, она почти никогда не доставляла ему проблем.

С сыновьями Федорова он работал редко. Те были молоды и самоуверенны, предпочитали водить сами, а если им и требовалось иногда сопровождение, то больше для статуса, чем из-за реальных угроз. Но Владислав Сергеевич уже тогда нравился Игорю гораздо больше, чем его старший брат. Они были довольно похожи внешне, но всегда заметно отличались друг от друга характером и поведением, хотя будущий хозяин заметно стремился копировать Артема Сергеевича. К счастью, получалось у него далеко не всегда.

Когда младший из братьев попал в аварию, Игорь искренне надеялся, что он выкарабкается. Даже пару раз поймал себя на мысли, что лучше бы мужик не выделывался и брал с собой в такие поездки водителя. Сам Игорь, например, никогда не позволил бы машине слететь с дороги, а младший Федоров, небось, весь день встречался с людьми, потом полночи зависал перед ноутбуком, а потом сранья поехал, толком не проснувшись, вот оно так и получилось. Нехорошо.

Владислав Сергеевич выкарабкался и даже встал на ноги, и Игорь был этому действительно рад. Когда долго работаешь на какую-то семью, хочешь не хочешь, а вовлекаешься, привязываешься к людям. Но он никогда не испытывал к хозяину особой жалости из-за того, что тот ослеп. Так, может быть, слегка сочувствовал иногда. Игорь знал немало ребят, ставших инвалидами в расцвете лет, которым в жизни повезло куда меньше и для которых это было куда более серьезной проблемой. Но они справлялись, приспосабливались. Не все, но многие. А младший Федоров имел возможность не работать и при этом не голодать, получать весь спектр медицинских услуг, любые лекарства, да еще жить с комфортом и нанимать себе помощников. Так что, по мнению Игоря, у него все было хорошо.

С тех пор, как они переехали в Шелково, хозяин стал заметно чудить: ездил по странным местам, рисовал странные рисунки, вел странные разговоры… Игорь не особо понимал, что происходит, но его это не напрягало. Его дело – баранку крутить, везти, куда скажут, да по сторонам смотреть, чтобы Владислава Сергеевича не зашибло случайно. И это его более, чем устраивало. Единственное, что он умел делать по-настоящему хорошо, – это служить и защищать. Стране он уже послужил и долг свой перед ней считал исполненным. Федоровы и «Вектор» требовали от него гораздо меньше, а платили гораздо лучше. Благодаря этим деньгам его сын сможет получить хорошее образование и добиться в жизни куда больше, чем он сам. А жена Игоря, с которой он хоть давно и не жил, но к которой продолжал испытывать теплые чувства и не торопился разводиться, имеет возможность спокойно заниматься домом и их общим ребенком, не считая гроши.

Поэтому Игорь никогда не задавал лишних вопросов и ничему не удивлялся, был готов ко всему двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. А там уж на кладбище надо ехать, или сгоревшую когда-то гостиницу осматривать, или по заброшенной фабрике бегать, отвлекая на себя внимание призрака-убийцы, – без разницы.

Верил ли он в то, что его слепой хозяин действительно видит невидимое и рисует несбывшееся? Игорь не задумывался об этом. Думать, как и верить, было не в его компетенции.

Поэтому ближе к трем часам ночи он привез хозяина-затейника по нужному адресу, припарковал машину, помог ему добраться до открытых ворот погрузочно-разгрузочного цеха и вместе с ним нырнул в почти непроглядную темноту. Снаружи снежный покров отражал лунный свет, благодаря чему видимость получалась неплохая, а внутри светиться было нечему.

– Ты понял план? – уточнил Владислав Сергеевич, когда они оказались у подножия лестницы, ведущей на второй этаж.

Да что там можно было не понять? Дойти до обожженной двери, постучать, ретироваться, ждать сигнала от хозяина, а как только тот велит, уносить ноги, слушая его подсказки насчет призрака. Ничего сложного.

– Да, – коротко ответил Игорь. Не любил он лишние слова. Он бы вообще предпочел кивнуть, но от подобного пришлось отучиться.

– Тогда идем, – уверенно велел Владислав Сергеевич, хотя для Игоря было очевидно, что ему как минимум очень не по себе, а как максимум – страшно до одури.

Но он неплохо умел держаться и старался идти вперед даже тогда, когда было действительно опасно и приходилось делать то, что его состояние, прямо скажем, не очень-то предполагало. За это Игорь его еще и уважал.

Они поднялись на второй этаж, нашли нужный коридор, вышли к двери. Игорь еще в машине закрепил на голове налобный фонарь, чтобы не занимать руки, и по дороге крутил головой и посматривал по сторонам, запоминая возможные пути отхода.

Владислав Сергеевич по пути к двери помогал себе тростью, но стоило оказаться на месте, как он сложил ее: дальше требовалось двигаться быстрее, чем она позволяла, и Игорю предстояло полностью взять на себя заботу о том, чтобы он не споткнулся и не свернул себе шею, свалившись откуда-нибудь.

К двери они подошли вместе, но постучал хозяин сам, а потом тихо велел:

– Отойдем подальше.

Игорь отвел его назад по проходу, а его налобный фонарь продолжал светить на дверь. Когда та внезапно дернулась и приоткрылась, лязгнув ржавыми петлями и шаркнув полотном по полу, Игорь почувствовал, как внутри все похолодело, но даже не дернулся. Такие реакции он давно научился контролировать.

А вот Владислав Сергеевич вздрогнул и попытался шагнуть назад.

– Он здесь, – тихо выдохнул он и приказал: – Уходим!

Игорь никого не увидел, но медлить и сомневаться не стал. Он считал, что должен выполнять поставленные перед ним задачи независимо от того, существует ли реальная угроза. Даже если хозяин просто сошел с ума, и они будут полночи бегать по заброшенной фабрике от его галлюцинаций.

Да и кто-то же все-таки открыл дверь…



6 февраля 2017 года, 03:05

Воскресенье далось Юле нелегко. К переживаниям за Семку добавилось волнение за Влада. Она жалела, что поделилась с ним своим безумным планом, вынудив рисковать вместе с ней. Сможет ли она попасть в комнату за черной дверью через свой шкаф – еще вопрос. Непонятно, даже возможно ли это в принципе. Зато у Влада с Игорем были довольно высокие шансы пострадать: то, что человек за черной дверью убивает, уже доказанный факт.

Дома все тоже было неспокойно. Эксперт из полиции провел у них весь день, за что Юля отчасти была ему благодарна, поскольку он заодно развлекал маму разговорами, отвлекая и успокаивая, словно профессиональный психолог. Юля не представляла, что делала бы, если бы они с мамой остались с этим вдвоем. У нее хотя бы имелся план, на который она возлагала определенные надежды, но поделиться им с мамой никак не могла.

Однако ближе к вечеру присутствие Логинова начало напрягать: Юля забеспокоилась, что он останется еще на одну ночь, а это могло все испортить. Обошлось: эксперт досидел часов до девяти, после чего мягко заметил, что если звонок не поступил до сих пор, то его уже и не будет.

– И что это значит? – испуганно спросила мама.

– Что цель похищения – не выкуп, – констатировал Логинов очевидное. – Мои коллеги работают над альтернативной версией случившегося, уверен, результат будет уже завтра.

– Какой результат?

– Надеюсь, что положительный, – Логинов ободряюще улыбнулся. – Поверьте, я хорошо знаю Соболева. Он сделает все возможное. Он хороший опер.

– Это так, – поддакнула Юля, надеясь успокоить маму. – Он очень… ответственный, разумный и понимающий.

Логинов посмотрел на нее, как показалось, несколько удивленно, но вслух только согласился с такой оценкой.

Маму это не особо утешило, но по крайней мере дало новую надежду. Лишь когда эксперт ушел, забрав с собой оборудование, мама спросила, глядя на Юлю как-то непривычно, не так, как всегда:

– Все это ведь как-то связано с маньяком и тем, чем ты занимаешься с Владом? Из-за этого Семка пропал?

Юля непроизвольно затаила дыхание, пытаясь понять, чего больше в мамином взгляде: тревоги или обвинения. Отпираться не стала:

– Возможно. К утру станет понятно.

– Почему к утру? Что вообще происходит?

– Потому что завтра шестое февраля, – пожала плечами Юля. – Маньяк должен убить снова. Соболев считает, что убийца похитил Семку, чтобы отвлечь полицию. Этой ночью они попытаются его поймать, но это может произойти и днем, и ближе к концу следующих суток. Так что надо набраться терпения. Если они его схватят, Семку найдут.

Мама какое-то время молча смотрела на нее, словно хотела спросить, где взять это терпение, но в итоге сказала совсем другое:

– Знаешь, я была не против Влада. Хоть он и слепой. Он умный, заботливый, добрый, а главное – состоятельный… Не спорь! Это важно, если ты не просто гуляешь с мальчиком до кинотеатра и обратно. Это важно для жизни: чтобы мужчина мог содержать свою семью. Он сможет. Но если он собирается и дальше втягивать тебя в подобные истории, беги от него. Слышишь, Юль? Иначе он погубит и себя, и тебя. Да и о нас забывать не стоит.

Юля не нашла, что на это ответить, а мама не стала долго ждать: отвернулась и ушла в свою комнату, легла на неразложенный диван. Скорее всего, она вскоре уснула бы сама, но это означало, что к трем часам ночи она вполне может проснуться, поэтому Юля все равно напоила ее сладким чаем со снотворным, чтобы мама спала покрепче.

В итоге уже к десяти вечера их квартира погрузилась в полумрак и тишину, из-за чего Юля запереживала, что и сама крепко уснет и пропустит оговоренное с Владом время. Она даже будильник поставила на всякий случай, но в итоге проснулась без посторонней помощи в половину третьего ночи. Сердце в груди адски колотилось, словно Юля не задремала на несколько часов, а пробежала марафон. Возможно, ей приснилось что-то дурное, чего она не запомнила.

Вскоре от Влада пришло сообщение о том, что они с Игорем уже подъезжают к фабрике.

«Ты готова?» – уточнял он.

«Готова», – ответила Юля.

«Тогда жди десять минут. Если не получится, я напишу».

А если получится – не напишет, об этом они договорились еще днем. Если ему удастся выманить призрака, писать сообщения станет некогда.

«Будь осторожен», – попросила Юля, но сообщение так и осталось непросмотренным.

Оговоренное время она выжидала, уже стоя у шкафа и отчаянно визуализируя воспоминание о том, как попала в кромешную темноту комнаты в прошлый раз. Нурейтдинов успел научить ее, что нужно представлять замок, если хочешь защитить дверь шкафа от проникновения сверхъестественного чудовища. Так, может быть, если она будет представлять нужную комнату, это поможет в нее попасть?

На этот раз Юля оделась лучше, даже обулась и взяла с собой смартфон, чтобы светить фонариком, но на всякий случай сунула в задний карман джинсов еще свечу и спички, которые лежали дома на случай перебоев с электричеством. Мало ли… В аномальных зонах техника не всегда работает, это она еще по романам Марины Врановой хорошо запомнила.

Время тянулось невыносимо медленно, и как Юля ни старалась смотреть только на дверь, в конце концов не выдержала и повернулась к висящему на стене зеркалу. Отражение послушно повернулось к ней и выглядело вполне нормально, если бы только не одно «но»: в полутьме прихожей показалось, что за Юлиной фигурой прячется еще одна, словно кто-то стоит рядом с ней. По спине побежали уже знакомые колючие мурашки, живот скрутило спазмом, а воздух на несколько секунд застрял в легких. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы не завизжать от страха, не включить свет и вообще снова повернуться лицом к шкафу, игнорируя видение.

Едва только время вышло, Юля сделала глубокий вдох, прикрыла глаза и медленно потянула на себя дверь. Еще до того, как она открыла глаза и заглянула внутрь, ее носа коснулся щекочущий запах гари и сладковато-тошнотворный запах смерти.

Юля подняла веки и посмотрела в глубину шкафа, но не смогла разглядеть ни вешалок с одеждой, ни полочки с обувью. Перед ней была лишь кромешная тьма, в которую она после недолгого колебания шагнула. Дверь за спиной моментально захлопнулась, отрезая путь назад. Все как в прошлый раз. Запах гари стал чуть настойчивее, а кожи лица коснулась прохлада, какой не было в прихожей.

Значит, получилось! Особой радости Юля не испытала, ее сразу захлестнули волнение и страх. Она потянулась за смартфоном, лежащим в заднем кармане джинсов, но он предсказуемо не отреагировал на нажатия кнопочки включения экрана, и пришлось вернуть его на место.

Зато зажечь спичку удалось, несмотря на дрожащие руки, и фитилек свечи вспыхнул без проблем, разгоняя по углам кромешную тьму. Юля обернулась вокруг своей оси, но оказалось, что пламени свечи недостаточно, чтобы осветить все помещение: стены и потолок все равно тонули во мраке. Она сделала несколько шагов сначала в одном направлении, потом в другом, но это не помогло, поэтому пришлось снова пересилить свой страх и тихонько позвать:

– Семка? Ты здесь?

– Юлька? – пискнул кто-то.

Она повернулась на звук и сделала несколько шагов в нужном направлении, прежде чем свет коснулся стены и прижавшегося к ней мальчика. Он стоял, обхватив себя руками, слегка дрожа в своей обычной домашней одежде и, конечно, почти босиком: на ногах у него были только носки, тапочки брат никогда не любил. Семка смотрел на нее, словно не веря, что это действительно она и что она действительно здесь. Лишь когда Юля сама подбежала к нему, кинулся обниматься. Его руки, лицо и одежда испачкались в саже, глаза опухли и покраснели от слез, но теперь он счастливо улыбался, видя, что больше не один.

– Он забрал меня и не выпускает! Я его видел, Юль, он действительно существует! – затараторил Семка.

– Тсс, – шепотом велела Юля, погладив брата по голове. – Я знаю! Поэтому нам сейчас нужно поскорее выбраться отсюда, пока Влад его отвлекает… Бери меня за руку.

Семка вцепился в ее ладонь, как утопающий – в спасательный круг. Юля тоже крепко сжала его ладошку и двинулась вдоль стены, пытаясь найти дверь. В прошлый раз удалось ведь, получится и в этот.

Однако стены сменяли одна другую, тянулись гораздо дольше, чем в реальной комнате на фабрике, а потом замыкались в неразрывный периметр. Выхода нигде не было.

– Да как так-то? – испуганно выдохнула Юля, пройдя по кругу дважды. – Была же дверь…

– Она появляется, только когда он здесь, – шепнул Семка.

И словно в ответ на его слова за их спинами прозвучал хлопок, словно искомая дверь появилась на несколько секунд лишь для того, чтобы закрыться.

Юля резко обернулась, выставив вперед свечу и попытавшись убрать Семку за спину. Впрочем, он и сам с готовностью спрятался за нее. Они оба затаили дыхание, прислушиваясь, потому что в круге света пока никого не было видно.

Но Юля знала, что страшный черный человек здесь. Она чувствовала его, даже не слыша толком ни шороха шагов, ни шелеста темных одеяний. Она просто знала, что он здесь, что он пришел, и от этого у нее болезненно заныло в животе.

Почему он вернулся? Просто почувствовал, что она здесь? Или уже расправился с Владом и Игорем?

– Не подходи! – велела она больше из-за накатившей паники, чем из искренней убежденности, что это способно остановить призрака-убийцу.

В темноте за границей света ей почудилось движение, но никто так и не приблизился. Лишь у самой черты колыхнулась черная складка ткани.

– Ты не можешь войти в круг света, – пробормотала Юля. – Ты боишься света? Или… именно огня?

Язычок пламени на свече шевельнулся от ее дыхания, и рука непроизвольно дрогнула, когда Юля испугалась, что оно сейчас погаснет. Надо было торопиться.

– Держись за кофту, – велела Юля Семке, выпуская его руку, чтобы защитить ладонью пламя свечи от неосторожного дуновения. – И не отходи от меня ни на шаг. Хорошо?

Брат с готовностью закивал, и они вместе двинулись вперед сквозь темноту туда, где прозвучал хлопок двери. Темнота в ответ на это недовольно зарычала, и теперь Юля уже отчетливо услышала звук шагов: кто-то отошел в сторону, пропуская их, но остался рядом.

Человек, прячущийся от небытия смерти за черной дверью, не мог к ней подойти, но ждал момента, когда свеча погаснет. Юля знала, что, если это произойдет до того, как они выберутся, он кинется на нее и уже не даст уйти. Это заставляло идти быстрее и стараться не дышать, чтобы случайно не убить защищающий огонь.

Наконец впереди появилась противоположная стена, а в ней – спасительный выход. Обрадованный Семка рванулся вперед, чтобы открыть дверь и выпустить их, ведь руки Юли были заняты, но слишком резко дернул ручку, открывая проход. Навстречу в комнату хлынули лунный свет и запахи прелой осенней листвы, вечнозеленой хвои и сосновой смолы.

А заодно и резкий порыв ветра, в мгновение ока задувший свечу.

– Беги! – успела крикнуть Юля Семке, инстинктивно оборачиваясь.

Она не знала, что собирается сделать. Закрыться от нападения или только закрыть собой брата? Может быть, она просто хотела наконец увидеть его – человека из ее кошмаров, посмотреть ему в лицо.

Но ничего не вышло: оно, как и всегда, оказалось скрыто капюшоном. Черный балахон метнулся к ней, но его бросок был неожиданно прерван: тонкие руки с сероватой кожей и потемневшими ногтями обхватили мужчину сзади, удерживая на месте. Над плечом мелькнуло уже знакомое Юле женское лицо в обрамлении мокрых волос.

Настасья!

– Юлька, беги! – крикнул за спиной Семка.

И это помогло сбросить оцепенение: Юля кинулась вперед, в дверной проем, а брат сразу захлопнул дверь и вцепился в ручку. Не зря, как оказалось: мгновение спустя дверь потянули на себя изнутри, но Юля вовремя подключилась и не позволила ее открыть.

– Долго не продержим, – рационально заметил Семка, жмурясь от напряжения.

С этим было не поспорить. Юлины мысли панически метались в голове, пока в памяти снова не всплыли слова Нурейтдинова: «Представьте, что вешаете на нее замок или запираете на засов…»

Прикрыв глаза, она попыталась представить засов теперь уже на этой двери, а потом потянулась к тому месту, где он находился в ее фантазии. И даже почти не удивилась, когда его удалось легко задвинуть.

Дверь перестало дергать. Точнее, с той стороны ее все еще тянули на себя и даже молотили в нее кулаком, но ручка больше не вырывалась. Дверь была надежно заперта снаружи.

– Как ты это сделала? – опешил Семка.

– Секрет, – усмехнулась Юля. – Идем скорей.

Она снова взяла его за руку, и они вместе побежали по лесной дороге, освещаемой яркой луной, пока не добрались до развилки. Сегодня здесь с крепкой ветки дерева просто свисала пустая петля, которая вызвала у Семки живейший интерес. Но Юля проигнорировала его вопросы и потянула в сторону убранного поля, в которое убегало ответвление дороги. За полем, как она и надеялась, обнаружилось несколько домов, выглядевших не то сонно, не то мертво. Оказавшись рядом с небольшими деревянными строениями, Юля решила, что они все же покинуты.

Но ее это сейчас не тревожило. Она убедила себя в том, что ей просто нужна дверь. Любая. Поэтому на пороге крайнего дома Юля замерла, снова визуализируя по другую сторону двери их родную прихожую, велела Семке закрыть глаза, дернула дверь на себя и вместе с братом переступила порог.

Они умудрились обо что-то зацепиться, потерять равновесие и повалиться на пол, но это был очень хорошо знакомый пол, а вокруг – умиротворяющие запахи дома. Как Юля и предполагала, они с Семкой выпали из собственного шкафа.

– Вернулись! – уже громче и увереннее воскликнул Семка и едва не заревел.

Юле и самой хотелось плакать от облегчения, но она постаралась сдержаться. Крепко обняла брата и погладила по голове, тихо обещая, что теперь им ничего не угрожает и больше его никто не заберет.

Маму их возня не разбудила, снотворное продолжало действовать, поэтому о том, как объяснить все это ей, хватало времени подумать. Главное – Семка был в безопасности. И теперь у Юли оставалась только одна причина для беспокойства.

«Все получилось! Мы вернулись! Семка в порядке. Как вы?» – написала она Владу.

Он не ответил. И даже не прочитал. Помучавшись немного сомнениями, Юля все-таки позвонила ему. Гудки пошли, но ответа она так и не дождалась. Закусив губу от волнения, вызвала из памяти номер Игоря, но результат оказался тот же.

– Что случилось? – осторожно поинтересовался Семка, заметив ее растерянность.

Они так и сидели на полу в прихожей у шкафа в полной темноте.

– Я не знаю, – едва слышно отозвалась Юля, снова изо всех сил стараясь не заплакать. – Не знаю…

Глава 21

6 февраля 2017 года, 04:50

Кофеварка фыркнула в последний раз, Соболев вытащил из нее стеклянную колбу, налил себе кофе и щедро насыпал сахара, отчаянно надеясь если не взбодриться, то хотя бы просто привести в порядок мысли. Потому что сейчас в его голове царили хаос и сумбур. Ему все еще предстояло решить для себя, что именно произошло на заброшенной фабрике после того, как Федоров со своим охранником вышли за границы установленного наблюдения. Кто же мог знать, что все обернется именно так? Да и не было у них возможности натыкать камер для ночного наблюдения по всему огромному строению.

В отделении пока было почти безлюдно. Несмотря на трагедию, произошедшую на фабрике во время задержания потенциального убийцы, Соболев не стал снимать с комнаты за черной дверью наблюдение. Сутки только начались, и в этот раз полиция не могла позволить обвести себя вокруг пальца и отвлечь провокацией от реального преступления. По крайней мере, в глубине души он надеялся, что настоящее убийство из расследуемой ими серии еще только собирается там произойти, хотя пока факты говорили не в пользу этой версии.

Ни Петр Григорьевич, ни следователь Велесов еще не приехали, поэтому у Соболева была возможность переговорить с задержанным самостоятельно и наедине, но он не торопился это сделать, сам толком не зная почему. Соболев думал, что успел свыкнуться с мыслью «Федоров – маньяк», но оказалось, что все это время он надеялся на другой исход. Может быть, ради Кристины. Может быть, из личной симпатии.

Когда кофе в кружке закончился, стало нечем оправдывать собственную медлительность, поэтому, взяв с собой нужные бумаги, Соболев отправился на непростой для себя разговор.

Стоило открыть дверь и войти, как безучастный до того момента Федоров встрепенулся, поднял голову, повернул ее так, как делал всегда и как никогда не делали зрячие, и сдержанно заметил:

– Наконец-то, Андрей. Сколько можно тебя ждать?

– Сколько нужно, – буркнул Соболев, садясь за стол напротив и даже не удивляясь тому, что Федоров его узнал.

– Мы ведь не в твоем кабинете, да?

– И как ты догадался?

– Мы шли сюда иначе, здесь запах другой и акустика тоже, – отчитался Федоров. – Где мы?

– Это допросная комната.

– Вот как… И как же мы с тобой дошли до жизни такой?

– Надеюсь, ты мне расскажешь. Что ты делал на фабрике в три часа ночи?

– Это для тебя или для протокола? – уточнил Федоров невинным тоном.

– Все, что происходит и произносится здесь, записывается на видео и может быть использовано в суде.

– Ясно. Тогда для протокола: я хотел проверить, не прячет ли маньяк в комнате за черной дверью похищенного брата моей девушки.

– Я тебе сказал, что мы проверили комнату и там никого нет.

– Ну, может быть, я тебе не поверил. Или решил, что ребенка могли привезти туда после того, как вы проверили. У меня были основания бояться, что он может стать новой жертвой.

– Его никто не смог бы привезти сюда незамеченным, – заявил Соболев. – Мы наблюдали за комнатой круглосуточно!

Федоров удивленно приподнял брови.

– Вот как? Я думал, вы наблюдаете за каким-то там пустырем.

– Мы хотели, чтобы ты так думал.

На этот раз Федоров продемонстрировал свое удивление, едва заметно склонив голову набок.

– Ты снова думаешь, что я убил этих людей? Это уже который раз?

– Поверь, теперь у меня гораздо больше оснований. Где ты был двадцать третьего апреля две тысячи тринадцатого года?

Федоров едва заметно вздрогнул, услышав дату, пальцы его рук, лежащих на столе, непроизвольно сжались.

– В тот день я попал в аварию…

– Отвечай по существу! – прикрикнул Соболев.

– Ты знаешь, что я не могу! – не сдержался и Федоров. – Я не помню тот день!

– Неужели? Тогда зачем ты недавно ездил в Озерки?

Федоров отшатнулся, как будто его ударили, и не нашел, что ответить. Даже на его не слишком выразительном лице отразился испытанный испуг. Он и задышал иначе: глубоко и шумно.

– Думал, мы не узнаем? – едко усмехнулся Соболев, чувствуя, как тяжелый ком в груди обрастает колючими шипами. Да что же с ним такое? – Думал, за тобой все так хорошо подчистили, что никто никогда не сможет рассказать, что ты был там в тот день?

– О чем ты говоришь?

– О твоем отце. Или брате. Кто там из них нашел нужные рычаги, чтобы надавить на следствие? Чтобы никто никогда не узнал, что ты приехал в ту маленькую славную гостиницу за пару часов до того, как там случилась массовая резня? Что там произошло, Влад?

– Я не помню, – процедил Федоров, все больше теряя свое фирменное спокойствие с налетом равнодушия и надменности. – Я лишь недавно предположил, что мог быть там, поэтому и поехал. Я пытался понять…

– Ты ли убил всех этих людей? – подсказал Соболев.

– Я никого не убивал!

– Откуда ты знаешь? Ты ведь не помнишь.

Федоров стиснул зубы и низко склонил голову, упрямо мотая ею из стороны в сторону.

– Я никого не убивал, – повторил он почти шепотом. – Я не мог… Зачем мне?

– Хороший вопрос. Нурейтдинов считает, что там и тогда кто-то пытался вызвать демона. Представляешь? Насколько больным ублюдком надо быть, чтобы верить в подобное? Чтобы убивать ради этого?

– Это глупость какая-то, – пробормотал Федоров. Теперь он больше не мотал головой, лишь едва заметно покачивался вперед-назад, почти полностью теряя контроль над собой. Оставалось немного.

– Ты был в том подвале?

– Я не помню…

– Ты был в том подвале?!

– Да! – он вдруг вскинул голову, как будто пытался посмотреть на Соболева, но его взгляд остался пустым, расфокусированным. – Да, я был там! Но я никого не убивал! Они уже были мертвы!

– И кто же тогда их убил?

– Человек в черном балахоне! Я видел его там!

– Да? И почему же он не убил тебя?

Федоров заметно растерялся, как будто до сих пор ему не приходило в голову задаться этим вопросом.

– Я не знаю. Может быть, мне удалось от него сбежать…

– Никому не удалось, а тебе удалось, да? – фыркнул Соболев.

– Тогда я не был так беспомощен, – едко парировал Федоров, внезапно снова обретая равновесие и почву под ногами. Он вновь сел прямо, и теперь только тяжелое дыхание выдавало его возбужденное состояние.

– Ладно, предположим, – согласился Соболев. – Предположим, тогда ты оказался просто случайным свидетелем. Но… что ты вообще там делал? Зачем туда поехал?