Валентина и Ривейро перекусили сэндвичами, которыми их любезно угостил Энрике Диас, после чего она велела сержанту работать в Фонде, а сама поехала в дом с тыквами, до которого было не больше четверти часа езды.

Когда Бенхамин Веларде увидел Валентину, на лице его возникло виноватое выражение. Он признался, что нашел это не на кладбище, а на берегу болота за пару дней до того, как обнаружил труп, но ему просто не пришло в голову, что тут есть связь. Валентина понимала, что он лжет, что поначалу он просто утаил информацию. Старик страдает синдромом патологического накопительства, для него имеет невероятную ценность буквально все. Сейчас он готов отказаться от своего сокровища, даже уже сделал первый шаг. Лейтенант не стала выговаривать ему, но по ее взгляду он все понял.

У дома с тыквами Валентина пробыла совсем недолго. Едва увидев содержимое бумажника, она тут же забыла про старика с его горестями.

– Хельмут Вольф, – вслух прочел Роберто Камарго, вглядываясь в экран компьютера. На лице его отобразилось замешательство. – Это же один из тех, кого мы собирались пробить по базе.

За спиной у Камарго капитан Маркос Карусо мерил шагами кабинет.

– Мать твою, только этого не хватало, ну полная хрень! Ни месяца спокойно пожить не дают! Так, Камарго, получится подтвердить отпечатки?

– Капитан, я… Чтобы подтвердить, что это действительно один и тот же человек, нужно сначала отправить отпечатки в Национальный центральный офис…

– И чего ты ждешь? У нас есть труп, есть документы и фактически идентичные отпечатки. Совпадение, капрал? Как-то не похоже! – возмущенно громыхал Карусо.

– Капитан, в любом случае стоит проверить, совпадут ли отпечатки погибшего с кем-то из базы данных… Может, мы перешлем данные в технический отдел судебной полиции, а они уже свяжутся с Интерполом. Лейтенант Редондо всегда требует действовать строго по протоколу.

Капитан вздохнул и заговорил усталым, неожиданно мягким голосом, словно с несмышленышем:

– Разумеется, капрал. Делайте все по протоколу. Свяжитесь с техническим отделом. Но если мы не хотим тормозить расследование, придется принять весьма очевидный факт, что мужчина с болот – Хельмут Вольф. Мы с вами оба это прекрасно понимаем.

– Конечно, капитан.

– Хорошо. Что нам известно об этом человеке? – Не дожидаясь ответа, капитан перечислил: – Зовут Хельмут Вольф. Немец, сорок шесть лет. В разводе, двое детей. Археолог. Руководил одним из важнейших исследовательских центров Немецкого археологического института в Берлине. Объявлен в розыск более трех недель назад. Прошли уже три гребаные недели. – Капитан Карусо тяжело вздохнул. – Что еще известно?

– Кажется, в Испанию он приехал на какое-то мероприятие в мадридском отделении Немецкого археологического института.

– Мадрид. Это же почти пятьсот километров отсюда. Часов пять на машине или час на самолете. Пропал в Мадриде, а умереть приспичило именно здесь, мать его. А где его видели в последний раз, капрал?

– Пару дней провел в Мадриде, участвовал в нескольких встречах, а потом просто исчез. Испарился.

– Испарился, – повторил капитан Карусо. – Люди не испаряются, капрал. Людей убивают, пытают, насилуют, прячут в багажнике, расчленяют, при необходимости посыпают известью – но они не испаряются!

Сабадель, сидевший все это время молча, решил вмешаться:

– Капитан, отравленная женщина, Ванда Карсавина, преподавала средневековую историю. В последний раз ее видели живой на конгрессе спелеологов в Комильясе, куда съехались люди со всего мира. Хельмут Вольф тоже историк, и нашли его тоже в Комильясе.

– Ну разумеется, Сабадель, связь очевидна, – оборвал его капитан. – Осталось выяснить, что их связывало и почему этого немца убили. И заниматься этим будем не только мы, завтра утром в Испанию прибудет следователь из немецкой прокуратуры.

– Но зачем? – спросил Камарго.

– Чтобы действовать нам на нервы, капрал, зачем же еще. Наш мертвец, по всей видимости, был в Берлине известным человеком, раз там все на уши встали. А в Германии уголовный процесс контролирует прокуратура, а не судьи, как у нас. Наши судьи вытворяют что им в голову взбредет, а мы изворачивайся.

– Капитан, судья Талавера… – Камарго попытался вступиться за судью.

– Да знаю я, нам с Талаверой охренеть как повезло, капрал, настоящий профи, волынку не тянет, своими указаниями не раз доводил прокуратуру Сантандера до белого каления, – усмехнулся капитан. – Продолжайте, коллеги. Редондо и сержант Ривейро наверняка проторчат до вечера в Комильясе, а Торрес с Субисарретой скоро должны вернуться из Инохедо. Подключите их. И держите лейтенанта в курсе любой, даже самой, казалось бы, пустяковой информации. Все ясно?

– Да, капитан, – в унисон отозвались Сабадель и Камарго.

– Отлично, господа, я у себя в кабинете.

Сабадель был непривычно молчалив. Камарго с любопытством взглянул на него:

– В чем дело?

– Я забыл кое-что проверить.

– Что?

– Я искал в интернете конкретные монеты и совсем забыл про коллекции. – Сабадель развернулся к монитору.

– Окей, Гугл, покоритель всех безнадежных случаев…

“Монеты Комильяс”, – набрал Сабадель. Ничего интересного. Он продолжил: “Монеты Инохедо”, “Монеты Суансес”. Пусто. Камарго изумленно наблюдал за Сабаделем: подобный энтузиазм со стороны младшего лейтенанта был чем-то невероятным.

– А если попробовать “Монеты Кантабрия”? – предложил капрал.

– Сейчас, – вздохнул Сабадель, мрачно представляя, как ему придется обзванивать нумизматов и музеи. – Черт! Вот оно, Камарго, вот оно!

Он принялся лихорадочно скакать по страницам, где упоминались монеты из пещеры на горе Эль-Кастильо.

– А где находятся эти пещеры? – поинтересовался капрал. – Никогда о них не слышал.

– Тут сказано, что в Пуэнте-Вьесго.

– Что-то знакомое. Не там ли водолечебница?

– Мне-то откуда знать про водолечебницу, Камарго?

– Вроде там как-то проводила сборы футбольная сбор-ная.

– Да черт с ними. Главное, это ведь те самые монеты!

– Ты уверен? – усомнился Камарго.

– Да заткнись, черт бы тебя побрал. Ясно же как белый день: монеты, пещеры, спелеологи. Вот, читай: “Пещера монет… в шестистах метрах от пещеры Эль-Кастильо… Благодаря наскальным рисункам в 2008 году признана ЮНЕСКО объектом Всемирного наследия. Своим названием пещера обязана найденным там монетам эпохи Католических королей”. Ну что, еще сомневаешься? Монеты Католических королей, обнаруженные в пещере. Наверняка те самые. Но как они попали в Комильяс?

Роберто Камарго признал, что, возможно, они действительно нашли недостающее звено – слишком много совпадений, все это наверняка как-то связано.

Сабадель продолжал:

– Да про них даже в Википедии написано. И как мне это раньше в голову не пришло? Но кто же знал, что монеты связаны с доисторическими пещерами?

Но сейчас эти монеты были при мертвецах. Может, это как-то связано с их профессиональной деятельностью? Взволнованный Сабадель нашел в интернете нужный номер и позвонил в музей при горе Эль-Кастильо. В ожидании ответа он не отрывал взгляда от экрана компьютера, где рядом с телефонным номером красовался рекламный слоган: “Невероятная Кантабрия”. Младший лейтенант довольно ухмыльнулся.

– Черт, и не поспоришь, – пробормотал он. – То, что случается у нас, нигде больше произойти не может. Камарго, ты видел? “Невероятная Кантабрия”!

* * *

Майкл Блэйк вел себя странно. Все его шуточки и болтовня вдруг куда-то улетучились. Он даже забросил музыку. Сообразуясь со своим настроением, он каждый день выбирал что-то новое – например, современное, как сегодня утром, – или мог поставить “Времена года” Вивальди, хотя больше всего любил Шопена. К ужину Майкл обычно подбирал что-то из клезмера или джаза, не скрывал своей любви к Билли Холлидей, особенно к ее альбому “Тело и душа”. Но этим вечером музыка в столовой не звучала. А Майкл молчал. Оливер, все еще пребывавший в воодушевлении, даже забеспокоился, уж не случилось ли чего с другом.

Оставив Майкла и Анну пить кофе на террасе виллы “Марина”, Оливер ушел к себе, чтобы в спокойной обстановке поговорить с Валентиной. Она ответила после третьего гудка.

– Hi, baby. Ну как ты там, поймала злодеев?

– В процессе. Только что вернулась в Фонд Комильяса, пришлось съездить на болота, встретиться с одним джентльменом, сам знаешь, джентльмены – моя слабость.

– Что еще за джентльмен?

– Это конфиденциальная информация, сеньор Гордон, я не разглашаю тайны следствия.

– Нет? Даже после хорошего массажа на ночь?

Валентина тут же подумала про массаж, который убил Ванду Карсавину.

– Нет, давай пока без массажа…

– А как насчет ванны с пеной? Сеньорита, мне нужно время, чтобы все как следует подготовить к приему важного представителя правоохранительных органов.

– Важный представитель? К тебе едет Сабадель? – улыбнулась Валентина.

– Ой, нет, после него в холодильнике будет шаром покати. Я бы предпочел тебя, пусть даже в той милой фланелевой пижаме с жирафами.

– Вообще-то с зебрами, и мне ее подарила мама…

– Ого, а моя теща, оказывается, озорница.

– Так, хватит. Узнал что-нибудь новое о брате?

– Нет, нужно дождаться судебного ордера, чтобы вскрыть ящик в Непале, но я оставил свои контакты разным местным фондам на случай, если о нем что-нибудь узнают. Завтра с утра продолжу осаждать их звонками и сообщениями.

– Не отчаивайся, ты на верном пути, вот увидишь, скоро что-нибудь выяснится.

– Надеюсь. Послушай…

– Что?

– Только давай без шуток. С кем ты там встречалась?

– С господином семидесяти пяти лет, который живет в доме с кучей тыкв. Сам видишь, мой кавалер не конкурент той модели, что вокруг тебя вьется.

– Валентина, я не понимаю, зачем Анна приехала. Ее даже узнать трудно. Она теперь не только буддистка, но еще и веганка, сегодня утром прокляла отельный завтрак.

– Серьезно?

– Майкла она уже, похоже, довела. Молчит, музыку не включает.

– Наверное, просто утомился. А ты как? И как там Анна? – снова ужалила Валентина. Пусть даже бывшая невеста Оливера изменилась, красота и обаяние точно остались при ней.

– Как Анна – не знаю, там Майкл отдувается. Но она вроде бы хочет рассказать мне что-то важное.

– Неужели? А мне казалось, что ее цель – почистить карму.

– Карма кармой, но тут что-то еще.

– Так я и думала, – пробормотала Валентина. – Давай предположу. Сейчас выяснится, что она тогда от тебя забеременела и теперь приехала сообщить, что у вас есть ребенок, которого она растит в Индии. Она выбрила ему голову и заставила вызубрить биографию Будды.

Оливер рассмеялся.

– О нет, надеюсь, ничего такого! Хотя это в принципе невозможно.

– Почему?

– У Анны не может быть детей. По крайней мере, теоретически – химиотерапия и радиотерапия. К тому же…

– Что?

– Когда она лечилась, у нас не было отношений, так что, боюсь, твоя дедукция подкачала.

– Какая жалость, – вздохнула Валентина.

– Серьезно, тебе не нужно волноваться из-за нее. Понимаю, тебе некомфортно от ее присутствия, но она скоро уедет, а мы продолжим жить своей жизнью. С нашим щеночком… – рискнул он.

– Мы разве не собирались еще обсудить это?

– Да, как раз сегодня, когда будем принимать пенные ванны.

– Оливер! Мы даже не живем вместе.

– Разве? Готов поклясться, что ты каждое утро здесь торчишь. Хочешь как-то оформить отношения? Если нужно, могу заехать вечером и перевезти к себе все пижамы с зебрами и жирафами.

– Не торопись, – рассмеялась Валентина, – пока что мне и в Сантандере неплохо. Я вообще-то работаю там, ты забыл?

– Ну-ка, ну-ка… Сантандер – вроде бы есть такой город в двадцати минутах от Суансеса? Так и вижу, как ты каждое утро проделываешь этот невероятно долгий путь. Прямо-таки одиссея!

– Очень смешно. И не двадцать минут, а полчаса, но давай потом об этом поговорим, хорошо?

– Хорошо.

– Оливер… Мне нравится идея съехаться. Просто не хочется вот так, с бухты-барахты.

Валентина любила Оливера, но невозможность держать все под контролем приводила ее в ужас. И Оливер отлично это понимал. Игра должна была идти по ее правилам, а если нет, то финал, как она боялась, окажется плачевным.

– А мне хочется. Жаль терять время, – вздохнул Оливер. – Но согласен все спокойно обсудить.

– Спасибо, милый. Ты знаешь, что ты самый лучший?

– Разумеется, лейтенант, я же англичанин. Ну ладно, перевозку пижам на сегодня отменяем, однако я все же предупрежу в Таблии, что на выходных мы заедем за щенком… Договорились?

Валентина вздохнула. Упорство Оливера обезоруживало ее.

– Ну ладно, можем съездим просто взглянуть.

– Отлично! – торжествующе вскричал он.

– Оливер…

– Да знаю я, что тебе пора.

– Да, мне правда нужно идти. Ривейро ждет, разгребает там за двоих.

– Тогда пока, увидимся вечером. Береги себя, хорошо? Люблю тебя.

– И я.

– А ты что? – поддел он ее, рассмеявшись.

– Я тоже.

– Тоже что, лейтенант?

– Тоже тебя люблю, – улыбнулась Валентина. Ей трудно давалось признание, даже самой себе, как сильно она его любит.

У Оливера такие слова вырывались легко, играючи. А в ней словно что-то скукоживалось. Вдруг она недостаточно хороша? Вдруг он ее разлюбит? Что тогда с ней будет? Она просто рухнет и больше не встанет.

– Прямо горишь от страсти, – рассмеялся он. – До скорой встречи, baby.

– Да, до встречи. И ты уж постарайся там с ванной и пеной.

– Договорились.

Они попрощались, и успокоенная Валентина направилась в актовый зал Фонда Комильяса.

Оливер с улыбкой убрал телефон. Ему нравилось дразнить Валентину. Получится ли помочь ей избавиться от этой тяги к тотальному контролю? Вечно она напряжена, боится выдать свои чувства, боится расстаться со своей броней. Они любят друг друга. Они счастливы. Но она все равно не в силах закрыть глаза и довериться ему. Оливер не хотел изменить Валентину, он просто хотел стать для нее тихой гаванью. Валентина даже родным не рассказывала, что у нее появился мужчина. Оливер иногда слышал обрывки ее телефонных бесед с родственниками.

– Ты ни с кем не встречаешься? – недавно спросила у Валентины ее сестра.

– У меня нет времени, Сильвия.

– Уже и ночуешь в отделении?

– Очень смешно.

– Не мне тебя учить. Просто приведи себя в порядок, надень то платье, которое я тебе подарила, ну это, в обтяжку, да отправляйся в бар, закажи бокал вина. Что тут сложного?

– Куда уж проще. И втрескаюсь в импозантного пьянчугу. У меня все отлично, как только будет что рассказать, ты первой обо всем узнаешь.

– Эй, что за тон. Чую я, у тебя точно кто-то завелся, ты мне мозги не пудри.

– Да нет же! Как там дети? – Валентина знала, что лучший способ сменить тему – переключиться на племянников.

Повесив тогда трубку, она виновато посмотрела на Оливера: “Слишком рано им рассказывать. Ведь никакой жизни от них не будет!” В ее взгляде он считал два сигнала: зеленый – здоровый – глаз выдавал страх, что Оливер разобьет ей сердце, а потом придется как-то объяснять это семье, а черный – темный, как бездна, – предупреждал, что он не завоевал ее до конца, не преодолел все защитные барьеры.

Заперев дверь дома, он вернулся на виллу, чтобы узнать, как там Майкл, и выяснить, что с ним происходит. Ответ не заставил себя ждать. Майкл с Анной разговаривали в библиотеке, и, услышав, о чем они говорят, Оливер ощутил, как земля уходит из-под ног. Как же причудливо складывается жизнь. Можно годами гадать и терзать себя сомнениями, а потом вдруг за одну секунду узнать банальную и жалкую правду, от которой все тут же встает на свои места.

* * *

Было около пяти часов. Марта Торрес и Альберто Субисаррета собирались уезжать из Моты-де-Треспаласиос. Весь день они опрашивали свидетелей, заходили в бары, в магазинчики. Ничего. Никакой зацепки. Никто ничего не видел и не слышал. Ни шума, ни крика, ни подозрительной тени. Впрочем, это неудивительно – тело Ванды Карсавиной нашли в центре моты перед рассветом в понедельник, когда на улице ни души. Слякотный февраль мало кого мог соблазнить на ночные прогулки, особенно если впереди рабочая неделя.

Торрес и Субисаррете не хотелось возвращаться в штаб с пустыми руками, но за целый день поисков они не смогли обнаружить хоть какой-нибудь улики или достойной упоминания информации. На асфальтированной дорожке, ведущей к моте, детективы не обнаружили ни следов шин, ни каких-либо других отпечатков. Поблизости не было ни единой камеры наблюдения.

Напоследок они решили еще раз побеседовать с председателем сообщества жильцов, Мануэлем Серденьо, который, как судачили в управлении, чуть ли не подрался с Сабаделем.

– Где он живет, Марта?

– Первый блок. Первый этаж, квартира 1В.

Они позвонили. Дверь открыл сам Мануэль Серденьо. Выглядел он запыхавшимся. Костюм не по размеру, редкие волосы зачесаны назад в тщетной попытке прикрыть плешь. Уставший, потрепанный жизнью коммивояжер. Чем, интересно, он занимается? Марта Торрес представила, как он продает страховки. Из-за отцовской спины на детективов с любопытством смотрели мальчик лет восьми и девочка лет пяти.

Сеньор Серденьо пригласил их на кухню, где он готовил детям ужин.

– Понимаете, моя жена по вечерам работает, так что домашние дела мы делим пополам. Равенство и разделение семейных обязанностей, – объявил он как-то не слишком уверенно.

Оказалось, что сеньор Серденьо торгует автомобилями, работает на полставки, и ему было явно неловко признавать, что основной добытчик в семье – жена.

– Сеньор Серденьо, – начала Марта, – мы просто хотели сообщить, что закончили осматривать территорию, так что если кто-то из жильцов или вы что-нибудь узнаете или заметите…

– Конечно, как глава нашего сообщества, я немедленно поставлю вас в известность, если вдруг что-то всплывет. А вам удалось установить, кто эта женщина?

– Боюсь, мы не вправе сообщать такую информацию, сеньор Серденьо.

Марта прекрасно понимала, что уже завтра имя Ванды Карсавиной будет во всех новостях.

– А я знаю принцессу! – вдруг объявила пятилетняя малышка.

Взрослые уставились на нее.

– Она Барби! – И девочка впилась в бутерброд с шоколадной пастой, над верхней губой у нее тут же появились основательные усы.

– Альдара, солнышко, ну что за глупости. Ешь и не болтай чепухи.

– Одну минутку. – Марта наклонилась к девочке: – Привет, меня зовут Марта, а тебя?

– Альдара.

– Какое красивое имя, – восхитилась Марта. – Расскажи, ты видела принцессу?

Тут снова встрял хозяин дома:

– Она всего лишь ребенок, наверняка напридумывала себе, у детей богатое воображение…

Но девочка энергично замотала головой:

– И ничего я не придумала! Я не врушка. Я видела, как Барби положили в травку!

– Что ты такое говоришь? – Сеньор Серденьо схватился за сердце. – Как ты могла это видеть? Альдара, прекрати болтать чепуху, иначе останешься без мультиков.

– Но, папочка, я не придумываю, не ругайся. – Девочка хныкнула, но тут же выпалила: – Это правда, я видела, как Бэтмен принес Барби и положил ее в травку.

– Бэтмен? – Торрес взглянула на Субисаррету.

– Да, там было темно, но я видела. Это был Бэтмен. Я на кухне была.

– Господи, что ты делала ночью, в темноте, на кухне?! – взорвался сеньор Серденьо.

– Мне пить хотелось.

– Все хорошо, Альдара. – Торрес ласково улыбнулась малышке. – Ты просто захотела попить и пошла на кухню, правда?

– Да, я просто захотела попить, – повторила девочка, глядя на отца, который опустился на колени рядом со стулом дочери.

– Хорошо, – продолжала Торрес. – А ты знаешь, который был час, когда ты увидела Бэтмена?

– Я не умею время считать. Но зато умею считать до ста. Хотите, я вам посчитаю?

– Попозже, милая. Мне интересно, что ты видела. Например, ты видела лицо Бэтмена?

– Нет, только его спину.

– А что еще ты видела?

– Бэтмен положил Барби, причесал ей волосы и ушел. На ней было красивое платье, но она спала.

– Да, наверное, она очень устала. Говоришь, он ее причесал?

– Да, он вот так поправил ей волосы и ушел.

– Ты не видела, Бэтмен уехал на машине?

– Нет, не видела. Я еще немножко посмотрела на Барби и пошла спать, потому что утром в садик, а мама говорит, что если мало спать, то не вырастешь.

– Твоя мама все правильно говорит. Значит, ты не видела, на какой машине он уехал. Может, на грузовике?

Девочка с довольным видом покачала головой:

– Не на грузовике. Я не видела, но я знаю, на какой машине он ездит!

Все молчали.

– На бэтмобиле!

Торрес и Субисаррета растерянно переглянулись.

– А этот дядя, который принес принцессу на моту и положил в травку, Бэтмен, он высокий?

Альдара пожала плечами:

– Не знаю, нормальный. Высокий, как все взрослые. Как мой папа. У него шапка была. И вся одежда черная, Бэтмен всегда в черной одежде ходит. Но летучую мышку я не видела, – вздохнула девочка.

– Эту чушь про Бэтмена ей брат в голову вбил, – сказал сеньор Серденьо. – Он его обожает. Но ей же не придется давать показания? – внезапно встревожился он.

– Не волнуйтесь, – поспешила успокоить его Марта. – Но то, что она рассказала, может оказаться очень важным.

– В котором часу вы с супругой обычно ложитесь? – вмешался Субисаррета.

– Часов в одиннадцать.

Субисаррета выразительно глянул на Марту. Значит, тело принцессы принесли на моту после того, как супруги легли.

Марта Торрес и Альберто Субисаррета еще немного побеседовали с сеньором Серденьо, постаравшись успокоить его. Затем позвонили лейтенанту Редондо. Теперь было ясно, что на возвышение, поросшее травой, тело принцессы принес человек. Человек в черном.

Мота-де-Треспаласиос, Кантабрия

Два года назад

Ванда хохотала так беззаботно, будто вернулась в детство. Она лежала на спине в центре моты, глядя прямо в небо и раскинув руки. Ей вспомнилось, как в Кракове они с братом падали в сугроб, раскинув руки, чтобы изобразить снежного ангела. Мама Иренка наблюдала за ними в окно. Она знала, что сын – мальчик приземленный, основательный. А вот дочь получилась совершенно иной. Куда умнее, решительнее и свободолюбивее, чем она сама. Иренка восхищалась дочерью. Она понимала, что скоро Ванда их покинет, отправится на поиски своего пути. Иренка сознавала, как непросто будет отпустить дочь, но деваться некуда, она не станет обрезать ей крылья, пусть летит. А сама она притворится счастливой и довольной. Разве можно поступить иначе с теми, кого любишь?

Паоло, Марк и Артуро наблюдали за Вандой, но их увлек не только ее детский восторг, они были заворожены ее красотой. Золотыми волосами, рассыпавшимся по зеленой траве, одухотворенным лицом. Она была прекрасна.

Ванда, все еще улыбаясь, приподнялась и посмотрела на мужчин:

– В чем дело? Вам можно сходить с ума от пещер, а мне от средневековых памятников нельзя?

– Памятник, тоже мне… – Паоло подошел к Ванде, чтобы помочь ей встать. – По-моему, это просто насыпь.

– Тогда ваши наскальные рисунки – просто каракули.

– Эй! – притворно оскорбился Марк. – Кантабрийская Альтамира – настоящая Сикстинская капелла антропогена![38]

– Да просто раздули шум из-за пары кособоких бизонов, – усмехнулась Ванда.

– К вашему сведению, не бизонами едиными, – возразил Марк. – Известно ли вам, сеньорита, что в пещерах по всей Европе обнаружили тридцать два совершенно аналогичных рисунка?

– Странствующие мазилы! В те времена люди постоянно кочевали.

– И наверняка у кого-то из мазил имелся свой собственный самолет, ведь в точности такие же символы нашли в Африке и Австралии, только с разницей в три тысячи лет.

– Веяния моды, – парировала Ванда.

– Ох уж эта женская дерзость. – Марк покачал головой. – Интересно послушать, что бы ты сказала при виде пещеры Шове во Франции. Удивительные рисунки возрастом тридцать две тысячи лет! Самые древние из всех известных.

– Опять ты завел песню про свою Шове, – простонал Артуро. – Сколько можно!

– Должно быть, это настоящее чудо света. – Ванда подмигнула Марку.

– Даже не сомневайся! – воскликнул каталонец с довольным видом. – Но раз уж сейчас мы здесь, расскажи… От моты ведь мало что осталось, почему тогда это место так важно?

– Потому что с этих построек и берет начало феодализм, господа. – Лицо Ванды тут же стало серьезным.

– Правда? – изумился Артуро, не особо вникавший в историю Средних веков.

Все трое двинулись за Вандой, которая направилась ко второму кольцу и остановилась у табличек с историческими справками про моту. Ванда показала, где лучше встать, чтобы охватить взглядом кольцевую структуру постройки. Паоло не сводил с нее глаз, восхищаясь ее увлеченностью, узнавая собственную увлеченность чудесами подземного мира.

– Моты произвели настоящую революцию в оборонительной архитектуре, без них не возникли бы хорошо нам известные романские замки.

Ванда на мгновение прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться, положила руки на воображаемую стену.

– Давайте вернемся на тысячу лет назад. Викинги пытаются проникнуть в Европу, уничтожая все на своем пути. Французы, чтобы защититься, возводят деревянные укрепления, сооружают рвы, мосты и крепостные стены. Сеньоры обеспечивали крестьянам безопасность, а взамен получали над ними власть.

– А викинги нападали в основном на Францию? – спросил Артуро.

– Да, основной удар викингов пришелся на Францию в континентальной Европе, и именно там обнаружено больше всего мот, хотя попадаются они и в Нидерландах, и в Германии. То, что вы назвали насыпью, тысячу лет назад было символом статуса феодала, его власти.

– Очень романтично, – сказал Марк, – но больше напоминает деспотизм и злоупотребление властью.

– Людям свойственно извращать то, что изначально не несет зла, – улыбнулась Ванда.

– Как скажешь.

Ванда вздохнула:

– Марк, не забывай, что у нас схожие цели. Мы все – собиратели времени. Вы пытаетесь понять, что представляло собой первобытное общество в глобальном контексте, а я занимаюсь не столь древним прошлым.

– Вы невыносимы, когда сцепитесь, – примирительно сказал Паоло. – Ванда, так откуда тут взялась мота? Если викинги совершали набеги на Францию и север Европы?

– Так и есть, в том-то и дело. Вот почему так удивительно встретить подобное строение здесь, и вот почему я так хотела на него взглянуть. Учитывая местоположение моты – на берегу моря, отсюда могли вести наблюдение. Я хочу все тут детально обследовать.

– А почему моты перестали строить? – поинтересовался Артуро.

– Они строились из дерева, и пары горящих стрел было достаточно, чтобы сжечь все дотла. Однако моты послужили основой для небольших оборонительных замков. Меня в основном интересует, как была устроена эта конкретная мота – она очень похожа на те, которыми я занималась. Надо сказать, для строительства моты не нужно было иметь особых строительных навыков, но то, что все они так похожи, наводит на мысль, что у них был автор.

– Еще один путешественник, – усмехнулся Марк.

– Разумеется! Я зову его Волли.

– Волли? – удивился Паоло.

– Да, Волли. А у вас разве не было в детстве таких книжек? Я книжки из серии “Где Волли?” просто обожала. Могла целую вечность искать Волли на рисунках-лабиринтах и в конце концов всегда находила. Так что я намерена найти и архитектора моты. Возможно, прямо сейчас мы стоим на его костях. Вот бы узнать, почему он так много странствовал.

– Ну, выяснить причину его скитаний вряд ли получится, – сказал Паоло, – но если мы наткнемся на его скелет, то сможем узнать, где он побывал.

Артуро кивнул, словно подумал о том же, но встревать не стал, дал Паоло объяснить, о чем речь.

– В геологии есть специальный маркер, благодаря которому можно установить, где побывал скелет.

Ванда изумленно посмотрела на него.

– Стронций, – пояснил Паоло. – Стронций откладывается в животных и растительных тканях. Его разновидности варьируются в зависимости от местности, так что он является надежной географической меткой и позволяет определить, где бывал тот или иной человек.

– Ты шутишь?

– Это правда, Ванда, – вмешался Артуро. – Если вдруг найдешь какую-нибудь мумию, не сомневайся, с помощью стронция мы выясним про все ее приключения. – Он огляделся: – Кажется, тут больше не на что смотреть, так что хватит с нас и пещер, и средневековых построек. Как насчет того, чтобы отведать отменного косидо в Сантильяне? Ванда, тебе сегодня разве не нужно вернуться в Альтамиру? Ты вроде бы собиралась изучить монеты.[39]

– Да, ты прав, – кивнула Ванда. Накануне она ездила смотреть на монеты, которые специально для нее достали из хранилища. – Мне обещали дать копии отчетов нумизматической экспертизы.

– Нам осталось всего два дня, и, думаю, все согласятся, что лучшее место для проведения конгресса – Фонд Комильяса. В отличие от отелей и конгресс-центров, там места много, можно соорудить шатер для олимпиады. Так что пока не помешает для разнообразия повалять дурака и просто попутешествовать, – предложил Марк.

– Ага, – ухмыльнулся Паоло. – Провести оставшееся время как обычные туристы – например, посетить пещеру Соплао.

– Но там нет наскальных рисунков, – отмахнулся Марк.

– Зато есть гелектиты. – Паоло имел в виду причудливые извилистые наросты в карстовых пещерах. – Там мы с моей подружкой, – он указал на свою вечную спутницу, фотокамеру, – как следует порезвимся. – Он посмотрел на Ванду: – И у нас останется еще целый день на любые развлечения, какие только пожелаем.

– Вот только наша принцесса, кажется, намерена искать Волли, – съязвил Артуро.

– Или человека с тремя гвоздями, – добавил Марк, вспомнив загадочные следы из Пещеры монет.

Марк и Артуро, взбодрившись при мысли о косидо монтаньес, направились к машине.[40]

Подождав, пока они отойдут, Паоло подошел к Ванде. Наконец они остались вдвоем.

– Мне понравились твои слова.

– Какие?

– Что мы – собиратели времени.

– А я думала, ты издеваешься.

– Просто дразнил…

– А, ну да. Хотя, знаешь, ты скорее искатель приключений.

Паоло рассмеялся.

– Нужно потребовать, чтобы “искателя приключений” добавили в список утвержденных профессий. А то “геолог” звучит скучновато.

– Геология, археология, фотография… Мне этот набор не кажется скучным, скорее чрезмерным. Многовато для обычного человека.

– Думаешь, со мной что-то не так?

– Только то, что ты не обычный человек.

– Ты ошибаешься, Ванда. Я такой же, как все остальные, просто не хочу останавливаться.

– Ты бунтарь, – улыбнулась она.

– Нет, Ванда. Я не бунтую, я исследователь, мой адреналин – неведомое.

– Знаю. – Девушка смотрела на моту, словно погрузившись в свои мысли. – Ты как белый лев.

– Какой лев?..

– Белый. Вчера вечером перед ужином ты просматривал фотографии, а Марк рассказал нам легенду о белом льве.

– Мерзавец! – рассмеялся Паоло. – Он что, сравнил меня со львом-альбиносом?

– Мир не вертится исключительно вокруг тебя. Он просто рассказал историю, про тебя ничего не говорил. И это не альбинос, а белый лев. И вы оба, ты и белый лев, особенные. И словно из другого мира.

Паоло молчал.

– Их осталось очень мало, а обитают они только в Южной Африке. Согласно древним поверьям, белый лев – символ знания. Ты сказал, что стремишься к неведомому. К белому льву. Ты… то есть мы… странные существа. Как черные лебеди или белые львы. Мы не совсем нормальны. А может, мы просто бездарно растрачиваем жизнь. – Ванда вздохнула и посмотрела на машину. Артуро и Марк наверняка уже злятся.

– Мы те, кем должны быть, мы такими родились. А если бы нас не существовало, то пришлось бы нас таких выдумать, – сказал Паоло, притянул ее к себе и поцеловал в волосы. – А знаешь, я не слышал легенды про белого льва.

– Мне она понравилась. Это настоящая загадка – в чем причина такой мутации и почему белые львы рождаются только в одном регионе Африки.

– Правда? Надо будет расспросить Марка. Но забавно, что ты сравнила меня со львом.

– Ну тебе далеко до его великолепия, – рассмеялась она. – Согласно легенде, белые львы – посланники, волшебные существа, проводники к сути мироздания. Совсем как твои завиральные идеи.

– Издеваешься?

– Разве что чуть-чуть.

– Знаешь, может, я и правда как этот лев, и ты тоже, и Марк, и Артуро. И многие наши знакомые. Мы нарушаем границы, чтобы увидеть, что за ними. Наверное, прозвучит заносчиво, но это действительно единственное, что держит меня на плаву и чего я хочу достичь.

– И чего же конкретно ты хочешь достичь? Вселенской мудрости? Постичь тайну жизни? Иногда мне кажется, что ты просто тычешься вслепую, хватаешься за любой подвернувшийся под руку проект, лишь бы умчаться куда-то и продолжить свою игру – искать потерянный ключ от сокровищницы.