– Ого, уже условия ставит, – шепнул на ухо Павлу Феликс, потешаясь. – С таким напором скоро займет место шефа. Хана всем нам.

Отдать Веню этой ведьме, у которой снесло крышу от сомнительных успехов? Павел спокойно, тем не менее категорично отказал:

– У обоих оперов много работы, тебе придется выбрать из других. И не забудь контролировать в интернете коллекцию Грюмина, ты же прикреплена к нашей группе, обязана исполнять задания. Или Ольга работает автономно?

Вопрос был адресован Валерию Семеновичу, дескать, мы готовы подчиниться вашему приказу, тот второй раз сработал на интересы Терехова:

– Никаких автономий. Не хватало, чтобы по одному убийству вели отдельные дела. Нас засмеют. Просто Ольга работает одна, пока не докажет на деле, что ее версия единственно верная. Возражения не принимаются, – бросил он ей, когда она хотела что-то возразить явно дерзко. – Все свободны.

Павел с Феликсом поспешили уйти из кабинета, Оля задержалась и – о счастье, оба не имели желания сейчас с ней препираться. Шагая быстрым шагом, Феликс все же несколько раз оглянулся, но нет, она не бежала за ними.

– Я танцевать хочу от счастья, просто взлечу сейчас, – развеселился он. – Слушай, Паша, а ведь начальство не жалует Марихуану.

– Луше бы не допускали ее, – процедил зло сквозь зубы обычно выдержанный Павел. – Оля следак! Это бредовый бред! Зазеркалье какое-то!

– Раз ее сюда впихнули, значит, это кому-то нужно.

– Зришь в корень, но у меня хуже предположение. Ее не к кому-то подсадили, а к нам, она не просто гадит, ее задача выдавить нас. Тебя не пустили, остался я. Это понимает и Валерий Семенович.

– А кому мы так… «полюбились»?

– Откуда мне знать! Кого-то задели кровно, что аж кушать не может, так или иначе, но мы могли кому-то очень сильно насолить. Гадать бессмысленно, это как-то должно само проявиться. Не знаю когда, не знаю как, но однажды мы узнаем, кто это. Правда – она такая: всегда вылезает наружу. Через полгода, через год, два… но узнаем. Другого объяснения у меня нет ни безумному появлению Ольги в нашем кружке, ни ее пещерной наглости, ни сдерживаемому гневу шефа.

– А если Марихуане темную устроить? Думаю, она знает.

– Не скажет. – В следующий миг Павел улыбнулся, словно ему приятно то, о чем говорит: – Оля нас так ненавидит, что молчать будет, как партизан перед расстрелом. Ладно, будем ждать часа Х по нашу душу, а пока работаем.

У кабинета ждал Вениамин с коробкой в руках, Феликс поспешил к нему, забрал коробку и головой показал Павлу на дверь, мол, быстрей открывай. Приставив к окну стулья, расположились оба у подоконника и, не теряя времени, стали сортировать фигурки с буквами и без. Павел уселся за стол, задумался, обхватив подбородок ладонью, мысли сначала роились вокруг подпольщицы Оленьки, пока Феликс не потребовал:

– Паша, нам нужна картинка с ангелочками. Давай, давай, не тормози, включайся в процесс. Итак, у нас три фигурки, предположительно это три трупа, и четырнадцать живых…

Некоторое время он искал одинаковые статуэтки на фото и среди статуэток из коробки с буквами, нашел довольно быстро и продолжил, ставя на стол:

– Смотри, Паша! Эта с буквой «Д»… вот «А»… и вот «К». Теперь я уверен, что это начальные буквы имен Диана и Алена, которых, между прочим, нет в живых. Кто под литерой «К», мы пока не знаем. Близко к ним и отдельно от большой группы стоит буква «Р».

– Кстати, Павел Игоревич, есть и две буквы «Н», одна, я полагаю, Ника, – напомнил Вениамин. – Числится среди живых. Остальные стоячие куколки тоже с буквами. Мне кажется, ее бывшего жениха нужно тоже опросить.

– Правильно тебе кажется, – согласился Павел. – А какие соображения насчет остальных ангелов, которые отдельно лежали в коробке? Они не помечены буквами, правильно?

– Не помечены, Павел Игоревич, – подтвердил Вениамин. – У меня соображений нет.

– Я тоже без идей, – вздохнул Павел. – А ты, Феликс?

– Давайте разберемся с этой половиной, остальные потом, – отмахнулся Феликс. – Кстати, статуэтке с именем на букву «Р» предназначалось умереть, я думаю… Нет, я уверен.

Похоже, так и есть, Павел согласился:

– В логику укладывается. На эту букву мало имен – Римма, Рита, Роза, Раиса, Рената… Я больше и не помню. Надо поискать в университете девушек с именем на эту букву.

– Может, Руслана? – вставил Вениамин.

– Руслана? – озадачился Феликс. – Почему это имя?

– Потому что она в нашем списке студентов, к тому же однокурсница Грюмина.

– Вспомнил! – ударил себя по колену Феликс. – Да, есть такая в списке. Паша, когда нас посетит девушка со звонким именем Руслана?

Павел открыл ежедневник, нашел запись и сообщил:

– Завтра в одиннадцать или чуть позже. У нее мероприятие типа субботника, группа студентов наводит порядок в Татьяниной роще.

– А сегодня есть кто?

– Сегодня Оскар Демич во второй половине дня, мы же входим в положение, поэтому идем навстречу студентам, не мешаем учебному процессу, а также заботимся о репутации.

– Да, мы очень добрые, – согласился Феликс.

В то же время Павел взял со стола звонивший смартфон:

– Слушаю… Погоди, включу громкую связь.

Оказалось, звонил парень из службы «слухачей»:

– Павел Игоревич, опять с номера Грюмина поступил звонок на номер Марьяновой, мы успели записать диалог…

– Отлично, спасибо. Распечатку пришли Феликсу на мыло.

– Сделаем.

Отключившись от связи, Павел распределил обязанности:

– Веня, выясни в университете, была ли студентка с именем на букву «К», которая умерла или погибла.

– Павел Игоревич, на мне же Диана Марута.

– Не думаю, что это сложно, времени много не займет. Все-таки два ориентира у нас существенные – начальная буква имени и смерть, которая в вузах всегда выпуклая, ведь молодость и смерть несовместимы, поэтому о скорбном событии долго помнят. Веня, Алинке не удалось ничего вытащить из ноутбука убитого?

– Не хотел вас огорчать, но… – Вениамин развел руками. – Винт в ноуте не подлежит восстановлению.

– Жаль. Стой, стой Вениамин, поедем в универ вместе. А ты, Феликс, дуй к своей Насте, получишь распечатку диалога, пошевели мозгами. Парень придет ко мне примерно в половине пятого, до этого времени свободен. А я продолжу встречаться с преподавателями.


Тамила присела на стул рядом с кроватью, взяла тарелку.


– Открывай рот, – приказала Беле.

– Это что? – недоверчиво спросила та.

– Бульон куриный, не бойся, не смертельно. Открывай рот…

Бела открыла рот, Тамила залила в него ложку бульона, зачерпнула следующую порцию, но болящая скривила кислейшую мину.

– Что такое? – строго спросила Тамила.

Проглотив, наконец-то, бульон, Бела выговорила:

– Почему так невкусно? Могла бы сольки добавить.

– Вкусно дома будешь варить, а я – по правилам. Пока нашла тощую курицу, все ноги сбила. Рот открыла быстро!.. Молодец. Дожили, дохлых кур днем с огнем не найдешь, только жирные. Если б муж не возил на машине…

– А ты замужем?

– Хм! А ты думала – нет? – съехидничала Тамила. – Да у меня муж красавец, не то что твой сморчок, которого ты ревнуешь к цветочному горшку на окне.

– Ну, ты, полегче про моего Федю…

– А что ты мне сделаешь? – торжествуя, ухмыльнулась коллега. – Лежи уж. И рот открывай…

– Почему ты мне помогаешь?

– В зависимость тебя ставлю. Думаешь, я просто так тебя спасала? Да я бы удавила тебя в других обстоятельствах. Плату потребую за свои услуги и за адское терпение твоего скверного характера.

Никак не могла понять Бела: эта стерва серьезно говорит или шутки шутит. Но, черт возьми, именно Тамилке она обязана жизнью, как в это трудно поверить, а еще труднее принять. Отсюда она небрежно бросила вопрос, давая понять тоном, что платить не собирается:

– И что же ты хочешь?

– Сокращение планируется, хочу секреты твои. Почему у тебя получается круче всех накатать проект? По каким принципам оцениваешь падение продаж в совершенно разных секторах? Ты же не можешь знать все, никто не может знать все. Нас много над одним проектом пашет, а ты, зараза такая, одна справляешься. Секреты! За мою доброту.

Нет, она издевалась. Воспользовалась беспомощным положением, чтобы отомстить. Тамилка прекрасно знает, что никаких секретов нет, все работают с одними и теми же знаниями, а Бела еще на интуицию опирается – вот и все секреты. Ничего, она тоже умеет троллить нахалок:

– Соли в бульон добавишь, тогда я подумаю.

– Ага, обойдешься. Мне ты здоровая нужна.

– Уф! – закатила глаза Бела. – Хоть что-нибудь вкусненькое есть?

Тамила подалась корпусом к ней, изобразила добрейшую улыбку и ласкающей интонацией сказала:

– Не заслужила. – Затем выпрямилась и поднесла ко рту Белы ложку с бульоном, перейдя на деловой тон: – Открывай рот. Молодец. Кстати, я принесла карандаш и бумагу, чтобы ты тренировала руку. Помнишь свое обещание следователю нарисовать портрет парня, который ударил тебя ножом?

– Помню. Я же два раза видела гаденыша.

Съев чертов бульон, в котором ни жиринки и ни кусочка мяса, Бела еще больше захотела есть, просто до жути разыгрался аппетит. Но садистка Тамила не дала и корочки хлеба, а подняла часть кровати, чтобы раненая приняла полусидячее положение, и вручила папку с листами для рисования. Странно, ножом негодяй ударил в живот, а в результате обе руки стали плохо управляемыми – слабость, одной крови в Белу вливали литрами, за что гадючка Тамила прозвала ее вампиром.


Преподаватель Седов был третьим и…


…на сегодня последним. Павел задавал ему те же вопросы, что остальным, получал практически одни и те же ответы, которые сводились к банальной фразе:

– Какая злая судьба: такой молодой и так страшно погиб.

Ну, примерно. Седов несколько выбился из общего стона по поводу убийства Грюмина, разумеется, он тоже выразил свое отношение, только иначе, чем все:

– Когда умирают молодые люди от болезней, думаешь о несправедливости, которой нет и свыше. Но когда зверски убивают молодого человека, думаешь… куда же он влез, что с ним обошлись так варварски?

– И вы думаете, что Грюмин куда-то влез? – подхватил Павел.

– А как иначе? Убили его дома, стало быть, он сам впустил недругов, у которых был к нему серьезный счет. Я прав?

– Думаю, да.

– Что значит – думаю? По-другому не бывает.

Еще как бывает, подумалось Павлу, но вслух он не сказал. Когда все вроде бы ясно-понятно, к этой ясности не хватает частностей, чтобы поставить точку.

– А как вы узнали, что Грюмин убит? – спросил.

– Сначала это была шутка, – сказал Седов.

– Шутка? Ничего себе!

– Да нет, правда. Двое студентов опоздали, я спросил, где Грюмин. Парень не отличался большим усердием, должен был пересдать мне зачет. Так вот, когда я спросил, ответил шутливый голос: «В морге». Раздался дружный детский смех, хотя не дети уже.

– Не помните, когда это было?

– Шутка прозвучала… да сразу после праздника… после Старого Нового года… э… числа 15-го… Да, это была моя первая лекция после череды праздников.

– А кто пошутил? – не забыл спросить Павел.

– Сначала я не понял, что за остряк выскочил, их у нас хватает, но память-то у меня хорошая на события, голоса… Позже вспомнил, когда проводил блицопрос по пройденному материалу, отвечал Демич.

– Спасибо.

Павел попрощался с ним, идя к выходу, позвонил Вениамину:

– Как у тебя дела?

– Все норм, сидим за компом, скоро закончим.

– Тогда жду тебя в машине.

Между тем в отделе кадров шла завершающая стадия отбора, собрали женские имена на «К» (разумеется, фамилии тоже выскочили), просмотрели… Итак, никто не умер. К счастью! Но молодая женщина, работающая в отделе кадров и согласившаяся ему помочь, на минуту задумалась, вдруг ее осенило:

– Но что значит буква? Есть имя полное, а есть сокращенное: Розалия – Роза. Не факт, что буква полного имени совпадает с сокращенным: Евдокия – Дуся, Екатерина – Катя, Элиза – Лиза и так далее.

– Что же делать? – озадачился Вениамин. – Отобрать двойные имена, потом… правда, я не очень в именах подкован. В интернете есть список имен?

– Есть, в интернете все есть, – сказала она и застучала по клавишам. – Воспользуемся более простым способом. Набираем в нашей базе: студенты умерли, погибли. Ну-с, вот результат: двое. Парень погиб в аварии, сам виноват – выпил, разогнался на машине, а была ночь. Разбился в лепешку. Почему родители вместе с машиной не покупают мозги своим отпрыскам? И девушка умерла от… анафилактического шока, аллергическая реакция.

– Диана Марута?

– Да… – изумилась она, вытаращив глаза. – Вы знаете ее?!

– Знаю, – угрюмо произнес он. – Ее труп проходит у нас по делу… то есть смерть проходит по делу.

Она снова задумалась, как ему еще помочь, потирала щеку пальцами с аккуратными короткими ноготками, однако вариант нашла:

– Не факт, что ваша «К» умерла или погибла, люди еще и пропадают. Во всяком случае, других способов исчезнуть нет, разве что сбежать с молодым человеком от узурпаторов родителей.

– Побег исключен, – вздохнул Вениамин. – И другие поступки, свойственные живым, исключены.

– Жаль. Потому что есть одна, но пропавшая без вести, а пропавший человек числится между живыми и мертвыми.

– Ну, раз между… давайте все данные.

– Екатерина Ясенко, имя подходит, ведь обычно говорят Катерина или сокращенно Катя…

Тем временем Павел посмотрел на часы и решил позвонить Вениамину, но тот вовремя появился в дверях, сбежал по ступенькам и плюхнулся на сиденье.

– Что так долго? – спросил Павел, трогая машину с места.

– Добывал сведения о некой Екатерине Ясенко, то есть она Катя. Но не убита, не умерла от аллергии, не погибла под колесами, не…

– Ты сейчас напоминаешь мне нашего Женю. Говори кратко.

– Хм, с кем поведешься! Короче, не наш случай эта Катя, она просто пропала, исчезла меньше пяти месяцев назад. Но на всякий случай я взял ее данные.

Павел улыбнулся: это же Вениамин, ни на секунду не сомневался в нем и его умении не упускать мелочи. Неважно, если данные пропавшей девушки не пригодятся, главное, они окажутся под рукой, когда, может быть, понадобятся.


После рандеву Ольга приехала домой.


У нее свободный график, который она установила сама – разумеется, данная позиция является ее заблуждением, но всякий человек вправе выбрать отношение к своему месту в жизни и на работе. Встречается Оля с любовником днем, человек он женатый, состоятельный, немолодой, ни о какой любви и надежде на будущее не может вестись и речи, зато полезный.

– Полезный и облезлый, – кинув ключи на полку перед зеркалом в прихожей, проговорила Ольга, глядя на себя.

Что она в зеркале видела, скорей всего, сама не знала. Может быть, Оля хотела бы видеть себя какой-то другой, поэтому кислое выражение задержалось на ее лице, ведь изменений ждать глупо. Переодевшись, она упала на диван, включила ящик – это для фона, взяла газету, местная пресса часто пишет о ремонтах, пробках и как объехать их, когда отключат свет, воду. Конечно, можно в интернете посмотреть, но на диване с яблоком в зубах и теликом под ухом приятней. Объявлений в газете не было, остальное неинтересно, Оля бросила газету на пол, доедала яблоко и вдруг вспомнила – фигурки.

Пришлось встать, принести ноутбук. Пару раз в день она заглядывала на сайты, на которых разместила коллекцию, это, скорее, дисциплина, а не вера в результат. И уж чего не ожидала, так это отклик не где-нибудь, а на сайте коллекционеров: «Сколько вы хотите за коллекцию?»

– Обалдеть. Кому этот кич приглянулся?


– Запись нужна, – сказал Павел, прочитав диалог.


Он бросил лист на стол, развел в стороны ладони и скрестил руки на груди, ему просто нечего было сказать. В кабинете находились вдвоем с Феликсом, оставалось минут двадцать до «свидания» со студентом, это время следовало потратить с пользой. Главное, определить: насколько полезен для них диалог Зои Марьяновой с неизвестным мужчиной, в сущности, сам по себе он ничего не дает, кроме того, что звонок сделан с телефона убитого.

– Как такового шантажа нет в тексте, – рассуждал вслух Павел. – Нет явных угроз, скорее, это предупреждение. Но о чем идет речь, непонятно. Знаешь, Феликс, требовать «забыть» можно все что угодно. Нужно интонации послушать.

– А обещание обратиться в полицию?

– Я когда-то работал дознавателем, там эти обещания обратиться в полицию попадались через раз по всякому пустяку.

Феликс о другом думал и после долгого молчания произнес:

– Странная штука, номер Грюмина, так? И Марьянова знает его, потому что начала сразу после звонка с фразы: «Что за шутки?» То есть Грюмин лежит на кладбище и вдруг звонит – непорядок.

– И? – не понял Павел, куда тот клонит.

– А ее номера в контактах Грюмина не было. Фамилию Марьянова я бы запомнил, ведь контактов на удивление мало, а женщин почти нет.

– Но если он обозначил ее кодовым словом?

– Давай посмотрим. Ребята ее номер добыли, он у тебя в столе, контакты Грюмина тоже у тебя в столе. Доставай.

Павел выдвинул ящик стола, затем небрежно кинул папку на стол, нашел нужные листы, разложил их перед собой. Феликс к этому времени стал за его спиной и наклонился, опираясь одной рукой о спинку стула Терехова, второй держась за край стола.

– Вот ее первый номер, на ней два номера… а здесь у нас Грюмин… – Павел вел пальцем по номерам, достиг конца списка. – Мимо. Второй номер… Тоже мимо. Итак, ее двух номеров Грюмин не внес в свои контакты ни под каким именем, но неизвестный позвонил с его трубки именно Марьяновой…

– …потому что знает ее номер, – закончил Павел.

– Но если Грюмин созванивался с той же Марьяновой, почему ее нет в контактах? Наизусть он не мог помнить чужие номера.

– На бумажке носить тоже неудобно, не те времена. Операторы связи дали отрицательный ответ на наличие второго номера Грюмина, а это значит…

Феликс хитро сощурился, подняв вверх указательный палец, Павел догадался, на что он намекает:

– У него была вторая симка, на нее он предусмотрительно вносил лиц, которые могли создать ему проблемы. Скорей всего, Грюмин и разными трубками пользовался. Второй номер сто пудов левый, поэтому не зарегистрирован ни на одном ресурсе.

– Совершенно верно, – закивал Феликс. – Нелегальные номера в ходу у жулья, их до сих можно купить на черном рынке. А оператору связи плевать, что звонят, к примеру, умершие люди, деньги поступают и – все ОК.

– Левый номер и второй телефон, – задумчиво произнес Павел. – Главное, не зная номера, мы не можем контакты прокачать.

– Но какая умная сволочь наш мальчик Илюша, – качая головой, сказал Феликс. – Прекрасно знал, что совершает преступления, шел на это сознательно и старался обезопасить себя. Если бы поступили на него жалобы, одно из доказательств, что его оговаривают, – телефонный номер. Распечатка показала бы, что Илюша никогда не звонил девчонкам, стало быть, с ними вообще не имел никаких дел.

– Слабоватое доказательство, есть масса других способов получить улики.

– Я же сказал, что это один из способов, – подчеркнул Феликс слово «один». – Нас всех ввел в тупик его телефон, думаю, Илья подготовил пути, чтобы уйти от ответственности.

– Может быть, – согласился Павел. – И все же не понимаю, почему девчонки не пытались засадить его. Ладно, в маленьком городке, откуда он родом, девочки не хотели огласки, там почти все знают друг друга, стыдно, что тебя использовали и унизили, растоптали. А некоторым не докажешь, что вины нет. А у нас почему?

– Ой, Паша, только в кино показывают крутых девиц, плюющих на общественное мнение, такие, конечно, есть, но их не так много, как говорят.

– Тебе видней, ты у нас сердцеед.

– Был. До встречи с Настей.

Рассмеявшись, Павел на минуту задумался и вернулся к теме:

– Что же все-таки толкнуло Алену в петлю? Изнасилование она могла скрыть, как другие девушки скрыли, потому что не было у нее и у них доказательств, ведь под воздействием психотропных средств сопротивления они не оказывали. Почему не сделала этого?

– Не знаю. Самоубийство – это способ ликвидировать проблему.

– Тихо, стучат. Входите! – отозвался Павел на стук в дверь.

Вошло неудачное творение природы, замялось на пороге, однако это не главное, лишь бы человек был хорошим. Павел пригласил Демича присесть, тот несмело подошел, сел, сложил ладони и сунул их между бедер, ссутулившись. Он с интересом изучал Терехова и косился в сторону Феликса, который стоял у окна, наблюдая за ним оттуда.

– Почему меня вызвали? – со смешком спросил Оскар.

– Мы всех постепенно вызовем, – сказал Павел. – Помощники с вами побеседовали, настала наша очередь.

Оскар выпятил нижнюю губу, хихикнул и разрешил:

– Ну, валяйте… э… спрашивайте.

– Парень, ты дружил с Грюминым?

– Нет… То есть да…

– Так да или нет? – хотел ясности Феликс.

– Ну, так… – нервно ухмыльнулся Оскар. – Типа немного.

– А как это – типа, но еще и немного? – заинтересовался Павел.

Парень попал в тупик, пожал плечами, посмеиваясь, будто перед ним два дурака, которые не понимают простых вещей, после паузы ответил:

– Тусовались иногда. Мы же на одном курсе с ним учились.

– А что про него можешь рассказать?

Снова пожал плечами, снова засмеялся.

– Да ничего такого. Как все был.

– Но за что его убили, как думаешь? – Видя, что парень тормозит, дополнил: – Ну, он же что-то сделал тем, кто пришел к нему домой и забил Илью до смерти. Кстати, ты знаешь, с кем он вел дела… м… наверняка связанные с криминалом, за которые больно бьют? А иногда забивают до смерти.

– Да ничего он мне такого не говорил! Честно.

М-да, паренек совсем переволновался, ему явно не по себе, так всем не по себе в этом кабинете, даже матерым уголовникам и жертвам, а тут инфантил – жертва родительской любви. Павел еще раз решил облегчить бедняге участь свидетеля поневоле, повернув к молодому человеку ноутбук:

– Посмотри, Оскар… Ты же видел эти фигурки у Ильи?

– Да-а… – Без смешков он, видимо, чувствовал себя несвободным. – Видел, конечно, эти штучки, Илья их собирал.

– А что они означают?

– Пф! Ангелов и означают, как там, – указал Оскар на монитор.

– И все?

– Ну… он верил, что охраняют его… типа.

– Угу. А наркотики Илья часто употреблял?

– Нарко… – вытаращился Оскар и хихикнул: – Ну, так, иногда… марихуану покуривал… (Слово «марихуана» вызвало улыбку у обоих, причем Павлу пришлось опустить голову, чтобы скрыть непрошеную эмоцию.) Редко. Поколбасится немного и надолго забудет. Правда, не могу ручаться, что без меня он тоже не курил, но при мне редко. Честно.

– А ты составлял ему компанию?

На лице Оскара появилась гримаса ужаса:

– Вы что! Илья предлагал, но я… не-не. Никогда! Не.

– А наш эксперт утверждает, Илья тяжелыми наркотиками увлекался.

– Тяжелые? Это что?

– Не стоит прикидываться, – строго сказал Павел, надо же и попугать пацана. – Взрослый мальчик и не знает про тяжелые наркотики? Самому не смешно?

– Но при мне он никогда и ничего… – струхнул Оскар.

– Ладно, свободен.

Оскар поднялся, не веря своему счастью, попрощался, после чего паренька просто смыло невидимой волной. Феликс остался недоволен:

– Зачем отпустил его? Надо было дожать его, не верю, будто этот серый мышонок о проделках Грюмина не знает или хотя бы не догадывается.

– Боится лишнее слово сказать. Трус. Толку от него сейчас – ноль, но если понадобится, встретимся с ним как-нибудь случайно и на нейтральной территории. Опять звонят… – Павел взял в руки смартфон и сделал круглые глаза, он никогда не произносил ее кличку, видимо, однажды все отступают от правил. – Марихуана.

– Не напилась нашей крови на совещании? – сострил Феликс.

Павел положил смартфон на середину стола, но, прежде чем ответить, попросил Феликса:

– Давай послушаем, только молчи… Да, Оля? Что случилось?

– Честно говоря, я удивлена… (Оба насторожились.) Короче, я разместила дурацкую коллекцию на нескольких сайтах. И вот тут ждал главный сюрприз: на самом крутом сайте, где выставляются на обмен или продажу артефакты и прочие художественные ценности, сегодня откликнулся пользователь, он написал: «Сколько вы хотите за коллекцию ангелов?»

– Ты ответила?

– Нет, решила сначала у тебя узнать, какую сумму назначить? Как думаешь, тысяч пять запросить? Или это будет наглость с нашей стороны?

Наверняка Феликс подумал, мол, с каких пор научилась Оля распознавать наглость? Но разумно промолчал.

– Пятьдесят ставь, – предложил Павел.

– Пятьдесят чего?

– Пятьдесят тысяч проси за коллекцию.

– За раскрашенную халтуру?! Ты, Павел, спятил?

– Пусть торгуется. А ты разыграй, будто сильно страдаешь из-за того, что приходится продавать дорогую твоему сердцу коллекцию.

– Павел, я написала, что коллекция принадлежала Грюмину Илье.

– Вот как… Ну, да, мы же сами посоветовали. Тогда страдай, потому что коллекцию тебе подарила мать Грюмина, вы с ней большие подруги, но ты не хочешь оставлять у себя напоминание о тяжелой утрате.

– Хм! Тебе надгробия надо писать за гонорар, очень пробирает.

– Разрешаю мое творчество усовершенствовать. Короче, пятьдесят, Оля, играть надо по-крупному.

Попрощавшись, Павел нажал на отбой, после чего поднял глаза на Феликса, который ни разу за их знакомство не выглядел смешным, даже когда пытался надеть маску клоуна. Надо было видеть его лицо, перекошенное гримасой недоумения пополам с комическим ужасом, он даже прикрыл пальцами нижнюю часть с открытым ртом, как на картине «Крик», голову втянул в плечи.

– Феликс, кончай дурака валять, – усмехнулся Павел.

– Я не валяю, я в шоке. Слушай, Пашка, а не зря ли мы отдали Марихуане куколок, вдруг там все же были древние раритеты бешеной стоимости? А мы с тобой работаем, можно сказать, даром.

Конечно, говорил он несерьезно, Павел же взял другой тон:

– Версия красивая, отдает историческим душком, если бы не одно но. Почему же убийцы не сгребли статуэтки в мешок и не сбежали с ними, а оставили их на полке, убив Грюмина?

После вопроса Павла перестал паясничать и Феликс:

– М-да, резонный вопрос. Но мы не цыганки, чтобы гадать, кто заинтересовался коллекцией ангелов, это бессмысленно. Посмотрим, что дальше будет с покупкой. Ой, прости, жена звонит, эта мелодия только на ее звонке…

Он суетливо доставал из кармана джинсового жилета смартфон, чертыхался, так как трубка застряла в узком кармане, между тем Павел, наблюдавший за ним, тихонько хихикал. Звонок прекратился, а Феликс буквально вырвал смартфон из кармана, который снова зазвонил.

– Слушаю, Настя… Началось? – подскочил как ужаленный Феликс. – Понял, понял. Еду. Скорую вызвать?.. А, тогда еду…

– Тебя отвезти? – подхватился и Павел.

– Черт, я же без машины… Вези!

Они с такой скоростью неслись к машине, что очутились в ней в считаные секунды и выехали с парковки.

– Проблесковый маячок надо… на крышу! – взревел Феликс.

– Сиди смирно, у меня нет, – сохранял хладнокровие Павел.

– Как – нет?! А если погоня за преступником? Сейчас каждый замызганный лейтенантик держит в машине маячок, а ты! Посмотри, что творится на дорогах!

– Не психуй. Мы попали в час пик, здесь и сигнал маячка не поможет.

– С сигналом можно проехать…

Феликс только указал на газоны вдоль дороги и махнул рукой, мол, куда тебе нарушить. Но Павел предложил ему вызвать скорую помощь, а сам, повернул на улочку, едва появилась возможность. Так и проехал, петляя по городу, все лучше, чем двигаться черепашьим шагом, остановился у подъезда. Оба думали, что Настя чуть ли не умирает, лежит несчастная и стонет, а она встретила их как обычно – совершенно спокойно, немного удивленно, видя две перепуганных физии.

– Ты же сказала, началось! – упрекнул ее Феликс.

– Да, были схватки через каждые пятнадцать минут, но пока вы ехали, сократились до десяти. Я готова.

Пустились снова в путь уже с ней, Павел видел их в зеркало, оба на заднем сиденье сидели, обнявшись, иногда Настенька морщилась от боли, Феликс что-то шептал ей на ухо, целуя в висок и гладя по щеке – голубки, черт возьми. Довезли благополучно, сдали врачам, о месте родов позаботились заранее, здесь Настю ждали. Она велела мужу ехать домой, ни в коем случае не торчать, обещала позвонить, как только… так и сразу.

– Поехали ко мне? – предложил Павел, когда возвращались к машине.

– Нет, я домой. И отдохну, и с Настей буду перезваниваться.

– Будь по-твоему.

Павел отвез его, затем некоторое время думал, куда бы самому податься, нежданно-негаданно образовалось время, оказалось, его некуда потратить. Позвонил Тамаре, она ответила не сразу, только на второй звонок, и заговорила полушепотом:

– Павлик, ты что-то хотел?

– Почему – хотел? Хочу. Увидеться с тобой. Ты где?

– На спектакле. Ты забыл, что у меня вечера бывают заняты? Освобожусь через час. Ключи у тебя есть, если хочешь, поезжай ко мне и жди.

Ни упрека, ни намека на обиду, Тамара корректна и доброжелательна, будто расстались они вчера, а прошло после их последней встречи… многовато времени.


На волонтерскую движуху…


…собирались в добровольно-принудительном порядке. Были и такие, кто считает долгом своим привести город в порядок после зимы, эти и работали в удовольствие, а не отбывали повинность, и шутили, и смех ребят раскатывался по всей роще. Санчо, Руслана и Болек работали вместе, к ним, пошатавшись от группы к группе, примкнула бездельница Зоя, ну, не любит она вкалывать физически, не царское это дело. Таких, как она, бродило по роще немного, Санчо нашел ей работу, вручив мешок:

– Бери. Наш участок до ограды.

Взяв рукой в резиновой перчатке мешок, Зоя поморщилась:

– А что надо делать?

– То же, что и все. Зойка, не морочь голову, либо помогаешь нам, либо… – Санчо огляделся по сторонам, указал на троицу неподалеку. – Либо к ним иди.

Она посмотрела в сторону, куда указал он, там стояли Оскар, Валентин и студент с неизвестного факультета, с которым Зоя не была знакома.

– Ладно, поработаем, – вздохнула она тяжко, будто уже наработалась, фактически отказавшись от предложенной альтернативы. – Руслана, я с тобой.

Санчо с Болеславом сгребали граблями прелые листья, а девушки на втором участке стали собирать жестяные банки, бутылки, бумажки и прочий мелкий мусор. Разговорились, точнее, трещала Зоя, не обижаясь что Руслана отвечает односложно, на курсе она прослыла нелюдимой букой.

– А тебя вызвали к следователю? – вдруг осведомилась Зоя.

– Пригласили, – не посчитала нужным скрыть Руслана.

– Не всех приглашают, ты об этом знала?

– Не-а. Меня это не интересовало.

– Да? А я удивлена, по какому принципу делали отбор? Такое ощущение, будто подозревают меня… и тех, кого вызывают.

– А чего ты боишься? Не ты же его убила.

– Просто… неприятно.

– Ерунда, – хмуро заявила Руслана.

Ей эти разговоры не по душе, Зоя поняла, но других тем не подобрала, к тому же очень хотелось прощупать, что думает Руслана по сему поводу, она ведь девушка серьезная и неглупая:

– Тебе когда идти к следаку?

– Сегодня. Вот закончу и поеду.

– А мне завтра. Расскажешь, что он из себя представляет?

– Следователь? Почему нет, расскажу…

Руслана не договорила, потому что рядом очутился Оскар с дурацким вопросом, который задал неожиданно и громко, заставив девушек вздрогнуть:

– Сиротка, откуда у тебя такой крутняк на колесах?

– Одолжили добрые люди, – буркнула недовольно Руслана, продолжая собирать мусор.

– Напугал, Демич! – наехала на ржущего Оскара Зоя. – Лучше бы делом занялся, а не подкрадывался, как шпион.

– Здесь египтян (бесплатные работники) без меня до фига. Ха-ха-ха… – закатился Оскар, ему вторили два лоботряса неподалеку. – Зойка, я топал, как слон, не моя вина, что на твоих ушах медведь оттоптался. – Он подбежал к Руслане. – Признайся, сиротка, тебя содержит престарелый бойфренд?

– Признаюсь: ты дебил.

Оскар не оскорбился, видно, частенько ему прилетала ответка из нелестных слов, он расхохотался, ну, веселый мальчик:

– Сиротка, не гони туфту, никто не даст родную бибику чужому челу, а мышке вроде тебя только за определенного рода услуги, и то подумает…

Руслана выпрямилась, ее умение оставаться хотя бы внешне в состоянии покоя на этот раз было перечеркнуто яростью, она щурила глаза, стиснув зубы, с трудом сдерживая себя. Свирепый вид не угомонил Оскара, наоборот, кажется, он задался целью вывести девушку из себя, дразнил буквально:

– Вау, Руся злится… Ха-ха! Первый раз вижу, как Русю психи накрывают. А чего это у тебя фейс без раскраса? Мани на косметику не хватило? Попроси, я дам… за определенные услуги…