– Как он вообще? – спросила я, входя за Сильвией в кухню.

Она вздохнула.

– Честно говоря, не очень. Я всегда считала Грейс очень славной, но, когда они пытались договориться об условиях развода, она показала свои коготки. Когда они поженились, Грейс не стала продавать свою квартиру, помнишь? Теперь у нее есть жилье, а вот Марку приходится ютиться со своей старой матерью! – Сильвия через силу улыбнулась. – А как твои дела? В последнее время мы тебя совсем не видим. Рози говорит – у тебя появился приятель?

Я тоже вздохнула и рассказала ей о Томе, а также о том, что нам, скорее всего, тоже придется расстаться. И объяснила – почему.

– Сначала я думала – не будет большого вреда, если я попытаюсь найти кого-то в Интернете, прежде чем продолжать оформлять усыновление, но с Томом вышла полная катастрофа, а ведь он еще один из лучших. Нет, напрасно я временно отозвала свою заявку. Если бы я этого не сделала, сейчас, быть может, у меня бы уже был ребенок.

Поговорить с Сильвией было приятно. Избегая Марка, я не виделась и с ней, а мне ее не хватало.

– Усыновление – дело серьезное, с ним торопиться нельзя, – сказала Сильвия. – Ведь это касается не только тебя, но и другого человека. С другой стороны, если бы ты была полностью уверена насчет усыновления, то, наверное, не стала бы приостанавливать оформление, не так ли? – Она взяла меня за руку и слегка пожала. А я ответила на пожатие. Сильвия была права. Как обычно. Господи, как же я любила эту женщину!

– А у тебя как дела? – спросила я. – На личном фронте и вообще?

– Ну-у… – протянула она. Что-то в ее голосе заставило меня взглянуть на нее повнимательнее. Боже, что я вижу? Неужели она краснеет? – В общем, все нормально. Даже хорошо. Отчасти именно поэтому мне и захотелось вас собрать, чтобы…

Она хотела добавить что-то еще, но как раз в этот момент стукнула входная дверь, и из прихожей донесся голос Рози, которая хотела знать, куда мы все подевались, и Сильвия не договорила.

– Мы в кухне, детка! – крикнула она.

– Привет всем, – сказала Рози, входя. – Господи, ну и пробки сегодня! А где же наш гиперактивный бордер-колли, почему он меня не встречает? Только не говорите мне, что мой драгоценный братик снова сделал вид, что пошел гулять с собакой, а сам зашел в паб, чтобы по-быстрому опрокинуть кружечку-другую-третью…

Я нахмурилась. Неужели Марк начал прикладываться к бутылке? Судя по словам Рози, а главное – по ее тону, именно так и обстояли дела. Но расспрашивать ее у меня не было времени – равно как и возвращаться к тому, что так и не успела сказать мне Сильвия, потому что входная дверь снова отворилась и я услышала нетерпеливый скрип собачьих когтей по линолеуму. Похоже, Марк и Бадди вернулись.

– Привет, Бадди! – воскликнула я, когда, с энтузиазмом виляя всей задней половиной тела, пес бегом ворвался в кухню, наскоро лизнул меня в обе щеки и тут же умчался в гостиную, чтобы принести мне свой любимый мячик.

– Этот пес тобой просто очарован, – заметила Рози.

Я хотела ответить, что у Бадди хороший вкус, но не успела. Из прихожей послышались мужские голоса, а через несколько секунд в кухне появился Марк. И он был не один.

– Смотрите-ка, кого я встретил в пабе! – объявил он.

– Смити! – воскликнула я, вскакивая со стула, на котором сидела. Бадди тоже встрепенулся и громко залаял, хотя и не понимал, в чем дело.

Смити улыбнулся. Это действительно был он. За годы, что мы не виделись, мой старый приятель изменился очень мало – разве что немного похудел, загорел и немного осветлил волосы, а может, они просто выгорели на солнце – как я, слышала, последние несколько лет Смити работал в Дубае. Выглядел он потрясно.

– Всем привет. Рад тебя видеть, Бетти. Рад видеть всех. Надеюсь, Сильвия, я не помешал?

– Я сказал, что у нас сегодня семейный обед и что я его приглашаю, – вмешался Марк и повернулся к матери. – Ты ведь всегда так много готовишь, мам…

Сильвия выступила вперед и поцеловала Смити в загорелую щеку.

– Конечно, ты нисколько не помешаешь, – сказала она. – Я тоже очень рада видеть тебя, Смити, давненько ты у нас не был. А угощения хватит на всех и еще останется.

– Прими мои соболезнования. – Смити слегка наклонил голову. – Я очень огорчился, когда узнал про Ричарда.

Сильвия похлопала его по руке.

– Спасибо, дорогой. Да, для всех нас это было… в общем, ты понимаешь.

– Ну, Бет, как поживаешь, рассказывай, – спросил Смити, пока Марк искал в холодильнике пиво, а Рози на кухне помогала Сильвии чистить картошку.

Я улыбнулась. Мне действительно было очень приятно снова его увидеть. Насколько мне было известно, Смити вернулся домой впервые за много, много лет.

– У меня все в порядке, – сказала я. – Как ты? Хорошо выглядишь, кстати.

Смити улыбнулся мне чуть кривоватой улыбкой, которая в одно мгновение вернула меня на годы назад, когда мы вместе ездили в Белиз.

– Спасибо, у меня тоже все о’кей. Я по-прежнему работаю за границей. Сейчас в отпуске, и вот – решил навестить родителей. Марк сказал – ты работаешь добровольцем в каком-то Молодежном центре?

Интересно, подумала я, почему Марк выбрал именно этот факт, чтобы сообщить его своему другу?

– Да, верно. Это здесь, в Долстоне, недалеко от моего дома. Мне очень нравится думать, что я приношу пользу.

Из кухни до нас донесся баритон Марка, который спрашивал у матери открывалку для пива.

– Ты все еще одна? – спросил Смити, чуть понизив голос.

– Ну, как раз сейчас у меня есть бойфренд, но это так… не серьезно. Так что – да, я все еще одна.

– Ты ничего ему не… – Смити кивнул в сторону кухонной двери – и Марка.

– Нет.

– А знаешь, если бы ты сказала ему хотя бы пару слов, ты могла бы избавить парня от неудачного брака, – заметил Смити. – Я, правда, не имею чести быть знаком с Грейс, но, по рассказам Марка, это та еще штучка.

Я слегка поморщилась.

– Скажем так – за все время я к ней не потеплела.

– А с чего бы тебе устанавливать с ней близкие отношения? Да она твоего мизинца… – начал было Смити, но в этот момент я заметила Марка, который появился из кухонной двери, и приложила палец к губам.

– Вот, дружище, угощайся… – Марк подошел к нам и протянул Смити бутылку пива. – Как тебе мой сюрприз, Бет? – С этими словами он приобнял друга за плечи и посмотрел на меня. – Здорово, правда? Вы, как я помню, когда-то неплохо ладили. Вместе оттягивались в Белизе и все такое… – И он отхлебнул из второй бутылки, которую держал в руке.

– Сюрприз что надо, – совершенно искренне ответила я и повернулась к Смити. – Жду не дождусь твоих рассказов о жизни в Дубае.

– Да что там рассказывать? Приезжай – сама все увидишь, – отозвался он.

– Что-что? – Я с недоумением уставилась на него.

– Я дам тебе свой адрес и телефон. Можешь приехать, когда захочешь – я тебя встречу и все покажу.

– Вот так-так!.. У Бет завелся бойфренд! – Марк посмотрел на меня, но по его лицу ничего нельзя было прочесть. – Или мне это только кажется?

В этот момент к нам присоединилась Рози. Услышав последнюю реплику брата, но не разобравшись, о ком речь, она сказала – как всегда решительно:

– Этого бойфренда давно пора послать куда подальше. Или ты это уже сделала? – добавила Рози, поворачиваясь ко мне.

Я вздохнула.

– Пока нет. Но придется.

– Мой тебе совет – скажи ему прямо, – вмешался Марк. – «Что-то у нас с тобой ничего не получается» или что-то в этом роде. Как его зовут, кстати?

– Том.

– Скажи ему «Что-то у нас с тобой ничего не получается, Том. Наверное, нам нужно расстаться». А если он не поймет, попробуй подарить ему щенка. Я по опыту знаю – это действует лучше всего. В крайнем случае, ты просто узнаешь, как он на самом деле к тебе относится.

– Ты, случаем, не ожесточился из-за всего этого? – мягко спросил его Смити. – Не стоит, дружище…

– Я? Ожесточился? С чего ты взял?!

Мы все как по команде уставились на него, и Марк вздохнул. Сокрушенно помотав головой, он взглянул на меня.

– Извини, Бет, я не подумал. Я знаю – когда придет время, ты обойдешься с беднягой перд… предельно мягко.

Мне было очень грустно видеть Марка в таком состоянии – бледного, с пустым взглядом, немного пьяного (я поняла это по тому, как он споткнулся на предпоследнем слове). И если бы воспоминания о нашем неудачном «почти поцелуе» на Рождество не были еще слишком свежи и слишком болезненны, я бы, наверное, крепко его обняла.

Ну или задала бы ему хорошую трепку.

– Я постараюсь обойтись с ним как можно мягче, – сказала я, глядя на Марка в упор. – Но когда тебя отталкивают, отвергают, пережить это нелегко, да?

Наши взгляды на мгновение скрестились словно клинки. Мне даже показалось – из воздуха сейчас посыплются искры. Я первой опустила глаза, испугавшись того, как быстро нарастала между нами напряженность, но было поздно. Хотела бы я знать, подумала я, пытаясь взять себя в руки, сможем ли мы когда-нибудь вернуться к прежним, нормальным отношениям? Скорее всего – нет.

– Что ж, это вселяет некоторый оптимизм, – заметила Рози, явно стараясь разрядить неловкую ситуацию.

– Да-да, – подхватил Смити. – Кстати, Рози, как у тебя-то дела на личном фронте?

– Моя сестра влюбилась в высокого смуглого брюнета, – ответил за сестру Марк. – Он к тому же итальянец.

– Не такой уж он высокий, – возразила Рози. – Скорее среднего роста…

– Но жуткий красавец, – подсказала я, и Рози согласно кивнула.

– Да, Джорджио очень хорош собой. Просто картинка. Мы уже давно вместе. А ты, Смити? Еще не женился?

– Я женат на работе, – рассмеялся Смити, и я поняла, что он действительно доволен этим обстоятельством. – К тому же благодаря ей у меня есть возможность приглашать к себе красивых женщин, когда они только захотят. – Тут Смити бросил в мою сторону быстрый взгляд, и хотя он по-прежнему улыбался, за его улыбкой скрывалось напряжение – такое же, какое я видела на его лице в Белизе два десятилетия назад. Невольно я порозовела – просто не смогла ничего с собой поделать.

Марк ухмыльнулся и снова пригубил пиво.

– Если хотите знать мое мнение, быть женатым на работе – самый надежный вариант. Правда, есть одна мелочь: твоя работа должна тебе нравиться, иначе ничего хорошего из этого не выйдет.

– А разве тебе твоя работа не нравится? – удивился Смити.

– Ой, ради бога, Смити! Только не надо говорить с ним о том, как трудно живется самозанятому! – взмолилась Рози. – Грейс заставила его оставить прежнюю работу и сделаться предпринимателем. Сам танцую, сам пою, сам билеты продаю – вот что такое теперь наш Марк.

– Никто не может заставить человека делать то, чего он делать не хочет, – изрек Смити. – Разве только он сам это допустит.

Марк снова приложился к бутылке. Казалось, он пытается сформулировать ответ, но, прежде чем он успел сказать хоть слово, в дверь снова позвонили.

– Откройте кто-нибудь, пожалуйста! – воззвала из кухни Сильвия. – Мне нужно присмотреть за кассеролями.

– Я открою, – предложила я, радуясь неожиданной передышке.

Открыв дверь, я увидела на пороге Гэри – старого приятеля Ричарда по рыбалке, одетого в парадные брюки и тщательно наглаженную рубашку. В руках он держал букет цветов и бутылку вина. Я сразу догадалась, что Гэри пригласила Сильвия.

– Привет, Гэри. Очень рада тебя видеть.

– Здравствуй, Бет.

Сильвия, позабыв о томящихся в духовке кассеролях, в одно мгновение оказалась рядом со мной.

– Привет, Гэри! Входи же скорее! – воскликнула она, целуя его в щеку. – Это мне? – спросила она, когда Гэри протянул ей букет. – Как мило с твоей стороны!

И она повела Гэри с собой в кухню, а мы с Рози переглянулись.

– Это то, о чем я думаю? – шепотом спросила подруга.

– Все зависит от того, о чем ты думаешь.

– Я думаю – это что-то вроде свидания.

– Ну… может быть… – неопределенно ответила я, поскольку как раз в этот момент я прислушивалась к тому, что Смити говорил Марку.

– …Иногда самый лучший вариант буквально лезет нам в глаза, но мы ничего не замечаем, потому что…

О боже! Несмотря на прошедшие годы, намеки Смити по-прежнему были слишком прозрачными. Если бы сейчас я могла провалиться сквозь пол, я бы с удовольствием это сделала. Или растаяла бы в воздухе как облако дыма. Но лучше всего было бы повернуть время вспять, чтобы сегодня утром я могла остаться в постели вместо того, чтобы мчаться в Энфилд в надежде на… в надежде хоть на что-нибудь.

– Что-то я не пойму, – сердито проговорил Марк, – то ли ты пытаешься меня подбодрить, то ли читаешь мне нотацию!

– И то, и то, дружище, – добродушно отозвался Смити. – Видишь ли, во вторник я улетаю обратно в Дубай, так что могу сейчас говорить все, что захочется. А мне хочется сказать тебе одну простую вещь: не позволяй жизни случаться с тобой. Сравни то, чего тебе хочется, и то, что у тебя есть, и тогда, быть может, ты обнаружишь пару-тройку совпадений. Обещаю, дружище, тебя ждет приятный сюрприз!

– Я уже начинаю жалеть, что не оставил тебя в пабе, а притащил сюда, – буркнул Марк, но тут же улыбнулся. Смити же и вовсе расхохотался.

– Я же о тебе забочусь, чувак! – воскликнул Смити. При этом он, однако, метнул быстрый взгляд в мою сторону, и Рози это заметила. В общем, я была очень рада, что Сильвия выбрала именно этот момент, чтобы пригласить всех к столу.

Кассероли были восхитительны. Все, что готовила Сильвия, всегда было очень вкусным, но сегодня она превзошла саму себя. Когда все немного наелись, она постучала ложечкой по бокалу с вином, привлекая к себе наше внимание.

– Как вы все знаете, – начала Сильвия, и глаза ее заблестели от слез, – сегодня Ричарду исполнилось бы семьдесят лет. Я благодарю всех, кто пришел сегодня сюда, чтобы почтить его память вместе со мной. Ричард был прекрасным мужем и отличным отцом. С тех пор как он ушел от нас, прошло уже полтора года, но я по-прежнему вспоминаю его чуть не каждый день – как, я уверена, и каждый из вас. Ну, может быть, за исключением тебя, Смити…

Она улыбнулась ему, и Смити с серьезным видом кивнул, вызвав среди остальных легкие смешки.

– Ричард был отличным парнем, – сказал Смити.

– Точно, – подтвердил Гэри.

– За папу! – Марк первым поднял бокал.

– За Ричарда!

Мы чокнулись и выпили, но Сильвия, оказывается, сказала еще не все. Слегка откашлявшись, она проговорила:

– Я хотела добавить кое-что еще…

– Надеюсь, речь идет о бисквитах с вареньем и сливками? – шутливо осведомился Марк.

– Или о лимонном пироге с безе? – поддакнула Рози.

– Вообще-то я приготовила и бисквиты, и безе, – сказала Сильвия и кротко улыбнулась. – Я подам их на десерт. Но раньше я должна сказать вам одну важную вещь…

Но ей пришлось повременить со своим сообщением, потому что в дверь снова позвонили, и Марк, сидевший ближе всех к выходу, отправился открывать. Некоторое время мы сидели молча, прислушиваясь к гулу голосов в прихожей. Потом Марк вернулся, но не один. Следом за ним в гостиную вошел… Том.

Глава 31

Поначалу я решила, что схожу с ума. Неужели я, сама того не сознавая, дала Тому адрес Сильвии? Как, черт побери, он меня нашел? И самое главное – зачем?

– Том, – сказала я. – Что ты здесь делаешь?

Он шагнул вперед, чтобы меня поцеловать, – поцеловать! меня! – и вид у него был такой, словно его появление в доме Гроувз было самой естественной в мире вещью.

– Кейт не было дома, – объяснил Том как ни в чем не бывало, – вот я и подумал – почему бы мне не попробовать разыскать Бетти, чтобы я не зря сюда тащился? Ну, а все остальное было делом техники. Ты сама сказала, что твои родственники живут в Энфилд-Лок около реки. Я прошелся по здешним улицам и в конце концов увидел твою машину…

Том объяснил, как он меня нашел, но оставался вопрос – зачем. А на него-то он как раз и не ответил.

Несмотря на то что Том появился как нельзя более некстати, у Сильвии, должно быть, сработал инстинкт радушной хозяйки, и вот уже она просит Марка принести для гостя стул и предлагает ему выпить. В течение считаных секунд Том оказался за столом рядом со мной – влажная ладонь лежит на моем колене, на лице отсутствующая улыбка, но глаза с любопытством разглядывают присутствующих.

– Ну, – проговорил он, с вожделением поглядывая на оставшиеся кассероли, – всем привет и все такое…

Каким-то образом мне удалось взять себя в руки и представить Тома остальным.

– Это Том, – сказала я. – А это Сильвия и ее сын Марк. Рози ты уже знаешь. А это Смити, приятель Марка, и Гэри, друг семьи.

– Очень приятно познакомиться, – сказал Том все с той же бессмысленной улыбкой.

– И нам тоже… Приятно… – вразнобой отозвались остальные.

Рука Тома на колене жгла мне кожу как тавро, которым клеймят скот. Я даже заерзала на стуле, но скинуть его ладонь мне не удалось. Этот собственнический жест, хотя его никто не видел, яснее ясного говорил: «Она моя! Моя!» При мысли об этом мне еще сильнее захотелось оттолкнуть эту руку, стряхнуть ее с колена, как стряхивают паука или змею. А я еще сомневалась, подходим ли мы с ним друг другу или нет! Он мне точно не подходил, и чем скорее я скажу ему об этом, тем лучше.

– Итак, – сказала Сильвия, нарушив неловкую паузу, – кто хочет десерт?

– С удовольствием, Сильвия! – громко сказал Том и даже поднял руку – совсем как в школе. Смити слева от меня прилагал титанические усилия, чтобы не заржать. Марк и Рози, сидевшие напротив, хмурились, Гэри выглядел смущенным, и только Сильвия продолжала вежливо улыбаться.

– Обожаю десерт! – продолжал Том, который по-прежнему ничего не замечал. – Я вообще ужасный сладкоежка, вот Бетти Буп[23] не даст соврать!

«Бетти Буп? Боженька, забери меня отсюда скорее!»

Услышав, как Смити рядом со мной начинает подозрительно похрюкивать, я поспешно сказала, стремясь отвлечь от него всеобщее внимание:

– Ты, Сильвия, кажется, хотела что-то сказать нам перед тем, как пришел Том. Что-то важное, я не ошибаюсь?

– Ну и ну! – воскликнула Сильвия, притворившись, будто она совершенно забыла, о чем собиралась говорить. – Да, действительно… Спасибо, что напомнила. – Она слегка откашлялась, потом улыбнулась, и я вдруг увидела перед собой ту Сильвию, какой она была в молодости – хорошенькой и чуть смущенной. Ее рука скользнула в руку Гэри. – Я хотела сказать вам всем, что я и Гэри… что мы встречаемся. Нет, не подумайте, поначалу мы ничего такого не собирались… правда, Гэри? Это получилось само собой. Просто мы оба очень сильно тосковали по Ричарду. Это горе стало нашим общим горем, которое в конце концов нас сблизило.

– Так и было! – подтвердил Гэри и просиял.

– …Я надеюсь, вы не будете против, – продолжала Сильвия, пытливо, с беспокойством всматриваясь в наши лица. – Без Ричарда мне было очень одиноко, к тому же я уверена… – Она посмотрела на Гэри, и тот снова улыбнулся и кивнул. – Я уверена, что Ричард тоже не стал бы возражать.

Я почувствовала, как у меня защипало глаза. Поглядев на Рози, я увидела, что и она с трудом сдерживает слезы.

– Конечно, мы не против, мамочка! – воскликнула она.

– Да! – внезапно выкрикнул Том. – Правильно! Долой старое, даешь новое!

За столом установилась потрясенная тишина. Если бы Сильвия успела подать десерт, я бы с удовольствием размазала и бисквиты, и лимонный пирог по его тупой башке и глупой роже. Но вместо этого я просто встала, наконец-то скинув с колена липкую руку, и, обойдя стол, крепко обняла Сильвию.

– Сильвия, Гэри, я ужасно за вас рада! – И я звонко расцеловала обоих.

– Спасибо, дорогая!

– Спасибо, Бет!

– А сейчас простите меня, но мне пора уходить. Меня ждет одно неотложное дело. Том, пошли!

Провожаемая хором прощальных пожеланий «счастливого пути», я вышла, чтобы отвезти Тома домой. Не к себе домой, а к нему, где я без колебаний сообщила своему бывшему бойфренду, что между нами все кончено.

Тогда мне казалось, что я сумела найти слова, которые было просто невозможно понять неправильно, но факт оставался фактом: несмотря ни на что, Том снова мне звонил – звонил почти пять месяцев спустя после нашего расставания. Похоже, я все-таки допустила непростительную деликатность, которая позволила Тому интерпретировать мои слова выгодным для него образом.

* * *

– Какие у тебя планы на сегодня? – спросил Том. – Или лучше скажи, когда ты будешь дома, и я заеду, чтобы вручить тебе подарок.

– Я не буду дома, – сказала я. – Сегодня я планировала встретиться с Рози, чтобы посмотреть световое шоу на Риджент-стрит. Потом мы, как обычно, зайдем в кафе, так что я не знаю, когда вернусь. Если ты все равно будешь в моем районе, можешь занести подарок ко мне на работу или вообще отложить его до Нового года. Ну все, пока, Том.

Когда я приехала на Трафальгарскую площадь, Рози и Джорджио вовсю целовались под елкой, нисколько не стесняясь толпы туристов и зевак. Я подкралась поближе и, сунув два пальца в рот, пронзительно свистнула. Влюбленные вздрогнули и отпрянули друг от друга, но, увидев меня, с облегчением рассмеялись.

– Привет, cara Бетти! – приветствовал меня Джорджио. – Сегодня ты выглядишь еще красивее, чем в прошлый раз.

Я поцеловала его в холодную щеку.

– Сомневаюсь. В этой одежде я работала в саду и не успела переодеться. Так что прошу прощения.

Рози, в свою очередь, поцеловала меня.

– Да наплевать, главное, чтобы тебе было тепло. Кстати, мы с тобой ходим смотреть праздничную иллюминацию уже много лет подряд, и с каждым годом я мерзну все сильнее. Как ты думаешь, это старость или зимы действительно становятся холоднее? А как же глобальное потепление?..

– Это старость, – поддразнила я, разглядывая огромную рождественскую елку, сплошь увитую гирляндами серебристых огоньков и увенчанную сверкающей Вифлеемской звездой. От нее веяло хвоей и волшебством. Надеждой. Быть может, подумала я, в наступающем году мне тоже перепадет хоть немного надежды и волшебства.

– Как красиво! – вздохнула я.

Рози взяла меня под руку и, упершись подбородком мне в плечо, тоже стала смотреть на елку.

– А то!

Джорджио, улыбаясь, терпеливо ждал, пока мы налюбуемся ежегодным рождественским чудом. Я, однако, заметила, что он притопывает ногами, стараясь согреться, а его руки в перчатках засунуты глубоко в карманы. Ничего удивительного – Джорджио привык к более мягким римским зимам. В конце концов мы сжалились над теплолюбивым итальянцем и не спеша двинулись в сторону Риджент-стрит.

Любуясь световыми фигурами ангелов, мы успели пройти почти половину, когда я заметила высокого мужчину со светлыми волосами, двигавшегося нам навстречу. Том… И не просто Том, а Том с огромной подарочной коробкой в руках.

Твою мать! Как он ухитрился меня найти? Впрочем, я сама была виновата. Не нужно было говорить ему, где я собираюсь провести вечер.

– Бет! Наконец-то я тебе нашел!

– Что ты здесь делаешь, Том?

– Ищу тебя, разумеется. Чтобы вручить подарок. Вот, это тебе… С Рождеством, Бетти!

Он протянул коробку мне, и я машинально взяла ее. Коробка оказалась довольно увесистой, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы ее удержать. Именно в этот момент у меня в голове что-то щелкнуло, что-то сместилось, и я почувствовала себя… абсолютно свободной. Свободной, в том числе, и от чувства вины перед Томом. В конце концов, я обошлась с ним достаточно мягко – мягче, чем могла бы. Я поняла, что мы не созданы друг для друга, и сказала ему об этом. И я имела на это право, но если он не понял, если он еще на что-то надеялся… Что ж, пора положить этому конец.

– Подождите меня пару минут, – сказала я Рози. – Я сейчас.

Подруга кивнула.

– Мы будем рядом, Бет.

– Хорошо.

Они с Джорджио немного отошли и остановились под очередным световым ангелом, а я повернулась к Тому:

– Вот что, я не могу взять этот подарок. Понятно?

– Почему? – удивился Том. Он довольно тяжелый, это правда, но если хочешь – я сам его понесу – хоть до самого твоего дома. Сегодня вечером я совершенно свободен.

– Том, ты меня не слушаешь! Я не могу принять от тебя подарок, потому что мы давно не вместе. Если я возьму его сейчас, ты будешь думать… надеяться, что мы снова можем сойтись. А этого не случится. Никогда. Ты – хороший человек, и я уверена, что очень скоро ты встретишь женщину, которая тебе подходит, но эта женщина – не я. Мне действительно очень жаль, но я думаю – будет лучше, если ты больше не станешь мне звонить или пытаться со мной увидеться…

Внезапно я поняла, что Том меня действительно не слушает. В буквальном смысле. Больше того, он на меня даже не смотрел. Словно завороженный, он уставился на Рози и Джорджио.

– Парень твоей подруги только что опустился на одно колено! – пробормотал Том с интонациями лунатика. – Готов поклясться, он делает ей предложение!

Я повернулась в ту сторону и увидела, что Том не выдумывает. Джорджио действительно стоял перед Рози на колене и протягивал ей коробочку, а она застыла, изумленно поднеся руки к губам. Наконец Рози кивнула, и мне захотелось запрыгать на одной ножке. Боже мой! Неужто свершилось?!

Но меня снова отвлек Том.

– Как это романтично! – проговорил он.

– Пожалуйста, забери свой подарок! – повторила я, приходя в себя, но Том только упрямо затряс головой и демонстративно сунул обе руки в карманы куртки. Тогда я поставила коробку перед ним на мостовую.

– Прощай, Том. И пожалуйста – не звони мне больше.

Я уже шла к своим друзьям, когда Том у меня за спиной неожиданно сказал:

– Тогда зачем ты вообще регистрировалась на сайте знакомств?

Законный вопрос. Я коротко обернулась и увидела на его лице выражение, которое могло быть у человека, которого оттолкнули и предали. Эта картина очень живо напомнила мне, что́ я сама чувствовала в прошлое Рождество – в то злосчастное Рождество, когда Марк столь откровенно пожалел о своем поцелуе.

– Я ошиблась и теперь раскаиваюсь, – ответила я Тому. – Мне не стоило этого делать.

– Все в порядке? – озабоченно спросила Рози, когда я подошла к ней и Джорджио.

Я несколько раз энергично кивнула. На самом деле я очень старалась не заплакать.

– Да, разумеется. А у вас? Я действительно только что видела, как кто-то делает предложение, или мне почудилось?

В ответ Рози продемонстрировала мне безымянный палец, на котором сверкало новенькое кольцо, и широко улыбнулась, но улыбка на лице Джорджио была еще шире.

– Она сказала «да»! – воскликнул он и, с торжеством воздев руки к темному небу, где сверкали и перемигивались рождественские ангелы, пробормотал что-то по-итальянски. Мне показалось, что Джорджио… молился.

– Еще бы она отказалась! В общем, поздравляю – я ужасно за вас рада. Сильвия, я уверена, тоже будет на седьмом небе. – Я обняла и расцеловала обоих, и мы пошли по Риджент-стрит дальше, любуясь рождественской иллюминацией, хотя, если честно, лица Рози и Джорджио сверкали гораздо ярче любых праздничных огней. Наконец мы добрались до Оксфорд-стрит, и Рози стала прикидывать, в какой из коктейль-баров нам лучше зайти, чтобы подобающим образом обмыть помолвку, но я ее перебила:

– С меня на сегодня достаточно. У меня был трудный день, так что не обижайтесь, я – домой. Кроме того, вдвоем вам будет лучше.

– Извини, Бетти, я не хотел мешать вам провести сегодняшний вечер как вы привыкли, – сказал Джорджио. – Просто я понял, что должен задать Рози мой главный вопрос, пока мужество меня не покинуло.

– Все в порядке, – успокоила я его. – Даже лучше, чем в порядке – все просто отлично!

Мы еще раз обнялись. Прежде чем направиться вместе с Джорджио к ближайшему бару, Рози спросила:

– Ты будешь дома в субботу утром или тебе опять придется сидеть с Пришез?

– Дома, – ответила я. – У Бемби закончился абонемент на гимнастику, так что с Пришез снова будет сидеть Наоми. А что?

– Ты не против, если я к тебе ненадолго заскочу?

– Конечно нет.

– О’кей, тогда до субботы.

Рози и Джорджио взялись за руки и зашагали прочь. Сразу было видно, что они полностью поглощены друг другом, но иначе и быть не могло. Глядя им вслед, я подумала, что так и не успела сообщить подруге свои новости, но это, наверное, не имело большого значения. В конце концов, я могла рассказать ей обо всем и в субботу, пара дней ничего не решала.

Главное было в другом. Теперь я точно знала, что наступающий год будет очень важным для нас обеих. Он изменит наши жизни – мою и Рози, – и мне очень хотелось, чтобы он поскорее наступал.

Глава 32

Рози не сказала, в котором часу она зайдет ко мне в субботу, поэтому на всякий случай я постаралась встать пораньше. К девяти я уже вернулась из магазина, куда выходила за молоком и печеньем, и сразу же занялась уборкой – не потому, что ждала к себе Рози, а потому, что в последнее время была очень занята: к работе в клинике и в Молодежном центре прибавились субботние «дежурства» у Наоми, поэтому квартиру я немного запустила.

Для начала я вынесла мусор, потом натянула хозяйственные перчатки и принялась мыть мусорную корзину. Работа была в самом разгаре, когда в дверь постучали. Будучи уверена, что это Рози, я отправилась открывать как была – в перчатках и в фартуке. Я знала, что подруга не обидится, если я сначала разберусь с корзиной и только потом приготовлю ей чай или кофе, но это была вовсе не Рози.

На пороге стоял Марк.

– О-о-о! – протянула я озадаченно. – Приве-ет…

– Привет. – Марк улыбнулся. – Извини, что без приглашения. Очень симпатичные перчатки, между прочим.

Я торопливо содрала перчатки с рук. В старые добрые времена я бы, наверное, сумела как-то парировать его сарказм – например, сказала бы, что они от Стеллы Маккартни, но сейчас мне не хотелось состязаться с Марком в остроумии.

Поскольку я молчала, он был вынужден продолжать.

– Я как раз собираюсь в Музей Дома, – сказал он. – Там открылась специальная рождественская выставка.

– Рождественская выставка бывает там каждый год. – В Музее Дома я была уже несколько раз, и каждый раз мне очень нравились тамошние тематические экспозиции, которые к тому же регулярно обновлялись. Было очень любопытно увидеть своими глазами предметы быта и мебель, которыми пользовались еще наши родители и родители наших родителей.

– Не хочешь сходить туда со мной?

После памятного обеда у Сильвии я видела Марка всего несколько раз – и ни разу наедине. Сейчас я машинально отметила, что он выглядит лучше – даже намного лучше, чем полгода назад, и мысленно порадовалась тому, что у меня есть предлог отказаться. Снова оказаться с ним один на один мне не улыбалось – я слишком хорошо помнила прошлое катастрофическое Рождество.

– Извини, не могу. Рози обещала зайти сегодня утром по какому-то делу. Я жду ее с минуты на минуту.

Марк заметно помрачнел, и мне вопреки всему вдруг захотелось набрать номер Рози и отменить ее визит. И все только ради того, чтобы не разочаровывать Марка.

Да, старые привычки сильны и не исчезают просто так.

– Ну, а можно мне просто зайти? Хотя бы на пару минут? Честно говоря, я бы не отказался от чашки кофе. Обещаю уйти, как только Рози появится.

Я неохотно отступила от двери.

– Ну что ж, входи.

Пока Марк снимал в прихожей высокие ботинки со шнуровкой, я отправилась ставить чайник.

– Отличный снег выпал на прошлой неделе, – донесся до меня голос Марка. – Правда?

Когда нечего сказать, всегда можно поговорить о погоде. Универсальная тема. И самая нейтральная.

– Да, снег был замечательный, – отозвалась я, насыпая молотый кофе в колбу френч-пресса. – Мне, правда, пришлось работать, так что не удалось ни покататься на санках, ни слепить снеговика.

– А помнишь того огромного снеговика, которого мы втроем слепили однажды много лет назад? С носом-морковкой и угольками вместо глаз?

– Конечно.

Разумеется, я помнила. Мы трудились над нашей скульптурой из снега на протяжении нескольких часов, так что руки у нас посинели от холода, а ноги окоченели настолько, что мы их не чувствовали (мы были обуты в резиновые сапоги-веллингтоны, которые, строго говоря, трудно назвать настоящей зимней обувью). Скатав несколько огромных снежных шаров, мы с трудом водрузили их друг на друга и сделали снеговику руки из выломанных в саду веток.

– Между прочим, я до сих пор не знаю, куда делся шарф, который мы ему повязали. Мама очень рассердилась, когда он пропал.

– Быть может, его и сейчас кто-то носит. Твой клетчатый шарф превратился в чью-то «постыдную тайну», – сказала я, потому что не вступить с Марком в шутливую пикировку было невероятно трудно, даже несмотря на то, что я по-прежнему этого не хотела.

– Думаешь, неизвестный похититель унесет эту тайну с собой в могилу?

– И шарф тоже.

– Не исключено.

Марк вошел в гостиную и, сняв куртку, повесил ее на спинку стула – в точности так, как сделал это в прошлое Рождество; у меня даже мурашки побежали.

– Ты в курсе последних новостей о Рози и Джорджио?

– Я была там, когда он сделал ей предложение. Точнее, поблизости. Отличные новости.

– Будем надеяться. Вообще-то Джорджио мне по душе, да и кому может не понравиться такой парень? Щедрый, великодушный, спокойный… Джорджио способен сделать мою сестру счастливой, но только если она ему это позволит…

Чайник закипел, и я отвернулась, чтобы залить молотый кофе кипятком. Мне не хотелось разбираться в том, почему Марк относится к браку сестры с таким скепсисом. Мне вообще не хотелось ни о чем с ним говорить: дверцу с табличкой «Марк Гроувз» в душе я закрыла и накрепко заперла еще год назад. Быть может, когда-нибудь я снова рискну ее отворить, но это будет еще не скоро. И не надо обращать внимание на невидимые кулаки, которые, как мне казалось, барабанят в эту дверь, требуя без промедления сорвать замки и засовы и распахнуть ее настежь, как было когда-то.

– …Но я все равно надеюсь, что им будет хорошо вместе.

Я нажала на поршень пресса, налила готовый кофе в чашку и протянула Марку. О том, как продвигается его развод, я спрашивать не стала.

– Как поживает Бадди?

– Спасибо, хорошо. Мама и Гэри водят его на дрессировочную площадку, отрабатывают с ним полосу препятствий.

– Правда? – Я действительно удивилась.

Марк кивнул.

– Это мама придумала. Мы, конечно, регулярно гуляем с Бадди, но он просто не успевает потратить всю свою энергию. А поскольку он все-таки рабочая собака, мы решили, что ему должны понравиться все эти бумы, барьеры, лестницы и так далее.

– Ну и как, они ему нравятся?

– Очень. Он, видимо, очень породистый. Мама и Гэри даже поговаривают насчет участия в «Крафтс»[24].

– Правда? – При упоминании об одной из самых известных собачьих выставок мои глаза сами собой широко раскрылись.

– Как бог свят! – шутливо отвечал Марк. – Они даже нацелились на призовое место, и хотя Бадди побывал всего на пяти или шести занятиях, уже совершенно ясно: у него есть все, чтобы стать звездой собачьего подиума.

– А почему ты не водишь его на эти занятия сам?

– У меня нет времени. Или, точнее, не будет, если Бадди действительно станет суперзвездой. – Марк немного помолчал, потом добавил негромко, почти смущенно: – Я подал заявление на курсы подготовки учителей, которые будут проходить в сентябре. Я буду преподавателем математики.

Учителем математики? Ну наконец-то! Я была уверена, что для него это самое подходящее занятие.

– Это просто здорово, Марк!

Он с надеждой посмотрел на меня.

– Ты так думаешь?

– Конечно! У тебя все отлично получится.

Марк застенчиво улыбнулся.

– Спасибо, что ты в меня веришь… Я и сам очень доволен, если говорить честно. Наконец-то я нашел то, чем мне действительно хочется заниматься. Математика – это искусство, а я буду обучать ей многих и многих… и, возможно, открывать новые таланты. Ну а поскольку я больше я не смогу работать из дома, мама великодушно согласилась взять на себя часть забот о Бадди. Он будет с ней всю неделю, а по выходным им буду заниматься я. Думаю, так будет разумнее всего, хотя со стороны это и напоминает ситуацию, когда ребенок разведенных родителей проводит часть времени с матерью, а часть – с отцом, пусть и без необходимости возить туда-сюда чемоданы и мешки с игрушками.

– А разве тебе не понадобятся мешки для собачьих игрушек и призов, которые Бадди завоюет на выставке?

Марк улыбнулся.

– Думаю, они вполне поместятся в багажник лимузина с шофером, который непременно появится у Бадди, когда он станет по-настоящему знаменит.

Черт! Несмотря на все мои усилия, мы как-то незаметно вернулись к нашему привычному режиму обмена шутливыми замечаниями. А это вполне могло послужить затравкой для серьезного разговора – разговора о наших ставших в последнее время довольно прохладными отношениях, заводить который мне по-прежнему категорически не хотелось. Где, черт побери, носит эту Рози? Она пришлась бы сейчас очень кстати.

И тут, словно по мановению волшебной палочки, пиликнул мой телефон.

Это была эсэмэска от подруги.



Извини, сегодня не смогу. Нужно срочно купить кое-какие подарки к Рождеству. Увидимся на будущей неделе. Р. ххх



– Плохие новости?

– Не очень хорошие. Рози пишет, что не сможет сегодня зайти. У нее какие-то дела.

– Да, действительно жаль… – Марк с надеждой приподнял брови. – С другой стороны, это означает, что ты сегодня свободна… Может, тогда все-таки сходишь со мной в музей?

Пять минут спустя мы шагали по направлению к Музею Дома. По дороге мы молчали – главным образом потому, что внутренне я кипела, словно забытый на плите чайник. Я злилась и на Марка, который вообразил, что я непременно пойду с ним куда угодно, стоит только ему появиться на пороге, и на себя – за то, что уступила и сделала то, чего он добивался.

Нет, не могу сказать, будто мне совсем не хотелось пойти в Музей Дома. Мне всегда нравилось бывать там, в особенности – на Рождество. Мне просто не хотелось, чтобы мне хотелось идти туда с Марком. Но, несмотря ни на что, такое желание у меня все-таки было, и я презирала себя за это.

Марк первым нарушил угрюмое молчание. Что ж, кто-то в любом случае должен был это сделать – Музей Дома находился всего в паре миль от моей квартиры.

– А ты знаешь, как появился этот музей? – спросил он. – Когда-то в этом здании размещалась богадельня, которую построил парень по имени Джеффри[25]. В те далекие времена люди были намного добрее к своим ближним, если, конечно, они могли себе это позволить.

– Ему, вероятно, просто хотелось успокоить свою совесть, – поддела я. – Насколько я помню, этот Джеффри занимался работорговлей и заработал столько денег, что мог позволить себе стать благотворителем. А став благотворителем, он довольно скоро оказался в кресле лорд-мэра Лондона, что принесло ему еще большие доходы. Ты разве не знал?

Лицо Марка вытянулось.

– А это точно? Нет, я этого не знал.

– Немногие знают, а между тем…