– Если у тебя были еще вопросы, ты могла задать их мне, – сказала я. – Возможно, я смогла бы ответить. Вот почему я храню коробку с его фотографиями – чтобы ты знала, кто он такой.

Она кивнула.

– Я все понимаю и очень тебе благодарна. Не знаю, почему меня затянуло на этот сайт. Наверное, я просто чувствовала себя немного потерянной. Я не знаю, что мне делать со своей жизнью и кем я должна быть. Я невольно задавалась вопросом, не связано ли это с тем, что я никогда не встречала своего настоящего отца, и с тем, что я хотела бы, чтобы у меня была такая возможность.

– Ты рассказала об этом папе? – спросила я, оглянувшись на дом.

– Да, – ответила она. – Только что, перед тем, как прийти к тебе. Я даже не знала, стоит ли поднимать эту тему – я же знаю, что тебе до сих пор больно. Но он сказал, что будет лучше, если ты узнаешь.

Я сжала ее руку.

– Конечно. И он был прав. Я рада, что ты рассказала мне.

Она посмотрела на наши переплетенные пальцы.

– Но есть еще кое-что. Это меня сильно смущает, и вряд ли ты это поймешь, мам.

Я наклонила голову.

– Что такое?

– В пятницу я получила письмо с этого сайта, – объяснила она, – и мне сказали, что… – Она чуть помолчала. – Мне сказали, что у меня есть сестра.

Сестра?

Мои мысли сразу обратились к трагической смерти Мелани Браун и ее нерожденному ребенку, погибшему вместе с ней.

Но ведь этого не может быть… или может? Неужели ФБР поделилось своей базой данных ДНК с генеалогическим сайтом?

Потом я подумала, что Дин мог встречаться с кем-то еще до того, как встретил меня или Мелани Браун. Может, у него были еще дети в Висконсине? Или здесь, в Нью-Йорке?

– Они сказали тебе что-нибудь еще? – спросила я. – Например, где она живет?

Роуз кивнула, но, казалось, не хотела раскрывать подробности.

Я придвинулась ближе.

– Пожалуйста, скажи мне. Я должна знать.

Она расплакалась и закрыла лицо руками.

– Ну что ты, милая, – сказала я. – Не плачь. Что бы ни случилось, мы это уладим. Если ты хочешь познакомиться с ней, я не против.

Она вытерла слезы и постаралась взять себя в руки.

– Дело не в этом, мама. Есть еще кое-что. И тебе это не понравится.

У меня заледенела кровь в жилах. Твердо и, может быть, немного резко я велела:

– Скажи, Роуз. Ты должна мне сказать.

Она откинулась на спинку стула.

– Хорошо. Они сообщили, что эта сестра живет в Австралии. Но она младше меня. Ей всего восемнадцать.

Я не сразу осознала это. Младше? Нет. Это невозможно. Это значит, что она родилась позже Роуз. Была зачата позже Роуз. Мой желудок болезненно сжался.

Он жив, подумала я с внезапным странным волнением, идущим откуда-то из глубины души, из давних-давних времен. Именно об этом я когда-то мечтала – мои отчаянные, безнадежные желания стали реальностью.

Но потом я вернулась в настоящее. Отрицание накрыло меня, взорвалось во мне как атомная бомба.

– Этого не может быть, – сказала я. – Возможно, техническая ошибка. Письмо отправили не тому человеку, или кто-то неправильно ввел результаты анализа ДНК.

– Возможно, – ответила Роуз. – Это было бы самое простое объяснение. Но я хотела бы знать, в чем дело. А ты?

– Конечно. – Я снова взглянула на заднюю дверь и поняла, что Гэбриел не вернулся в подвал к своему саксофону. Где же он?

– Пойдем в дом, поговорим с папой, – предложила я. – Мне интересно, что он думает.

Роуз кивнула, встала из-за стола и вслед за мной прошла в дом. Гэбриел стоял у раковины и мыл кофейную кружку.

– Эй! – Он с неуверенным видом посмотрел на меня. – Ты в порядке?

Я села за стол.

– Как ни странно, да. Наверное, потому, что я не понимаю, как это возможно.

Он поставил чистую кружку на сушилку и потянулся за кухонным полотенцем, чтобы вытереть руки.

– Это может быть ошибкой. Компании постоянно ошибаются. Всегда есть человеческий фактор.

– Как мы это выясним? – спросила Роуз.

– Мы позвоним им завтра, – спокойно ответил он. – Попросим просмотреть записи и все перепроверить. Объясним, что Дин был объявлен мертвым в девяностом году, так что он не может быть отцом восемнадцатилетней девушки.

– Если только он не остался жив, – сказала Роуз, решившись произнести то, о чем мы все думали: что, возможно, он выжил в мнимой авиакатастрофе, следов которой так и не нашли. – Но зачем он инсценировал свою смерть? Вы были счастливы в браке, разве нет?

– Я, конечно, так и думала, – ответила я. – Но были свои сложности. – Я посмотрела на Гэбриела.

Он подбодрил меня кивком, пододвинулся ближе и сжал мое плечо.

– Может быть, пора, – сказал он мне. – Она достаточно взрослая. Она должна знать.

– Знать что? – спросила Роуз, и я постаралась хоть немного ослабить напряжение в теле.

– Где-то через шесть-семь лет после исчезновения Дина, – медленно начала говорить я, – к нам пришли два детектива и рассказали, что он сделал. Это изменило мое отношение к нему.

Я сделала паузу, потому что это сложно было выразить простыми словами. Но каким-то образом я справилась. Я рассказала ей о неприемлемых отношениях Мелани Браун с Дином, когда он был ее психотерапевтом. О беременности и исчезновении Мелани, о том, что ее тело нашли в лесу.

– Не могу в это поверить, – сказала Роуз, ее щеки покраснели. – И почему ты мне не рассказывала? Ты, наверное, понимала, что рано или поздно я сама узнаю об этом из интернета.

– Я собиралась тебе сказать, – попыталась объяснить я. – Когда придет подходящее время. Но оно пришло только теперь.

Она наклонилась вперед и закрыла лицо руками.

– Господи, мама. Ты говорила, что он хороший человек. Ты врала мне.

– Я не врала, – настаивала я. – Тем более когда ты была маленькой. Я была счастлива в браке с Дином. Мне было трудно его отпустить, потому что я его любила. Он был для меня целым миром. Обо всем этом я узнала намного позже. Это было мучительно больно, и я не хотела, чтобы ты пережила ту же боль.

– Ты не хотела, чтобы я узнала, что я дочь убийцы?

– Подожди, – перебил Гэбриел. – Этого мы точно не знаем. Так и не было доказано, что та девушка была убита или что в этом виноват Дин. Это мог быть кто-то другой.

– Потому что они не могли его допросить, ведь он удачно исчез над Бермудским треугольником. – Роуз усмехнулась. – По мне, звучит довольно убедительно – он инсценировал свою смерть, чтобы не попасться.

Гэбриел выставил ладонь вперед.

– Давай не будем делать таких предположений. Для начала нам нужно связаться с сайтом и выяснить, нет ли ошибки. Потом решим, что делать дальше.

Роуз задумалась.

– Хорошо. Я пока не буду его осуждать. Презумпция невиновности, верно?

Мы долго сидели молча, потом она посмотрела на часы и раздраженно сказала:

– Сегодня мы собирались пообедать с друзьями. Возможно, мне стоит отменить встречу.

– Поступай как считаешь нужным, – ответила я. – Это было тяжело. Можешь остаться у нас, я приготовлю обед, а ты поможешь мне в саду.

Она ненадолго задумалась, потом покачала головой и встала.

– Нет. У меня голова кругом. Мне надо встретиться с друзьями.

– Хорошо.

Мы с Гэбриелом прошли за ней в прихожую, она сняла с вешалки куртку и сумочку.

– Я позвоню с работы во время перерыва, – сказала она. – И все расскажу.

Она ушла, и мы с Гэбриелом вернулись на кухню.

– Даже не знаю, что делать, – пробормотала я.

Он обнял меня, и я растворилась в его объятиях. Когда мы отстранились друг от друга, я посмотрела в окно на свои клумбы. Луковицы тюльпанов в мешке по-прежнему ждали, когда я высажу их в землю.

– Мне кажется, я должна позвонить тем двум детективам, которые сюда приходили, – сказала я. – Но кто знает, живы ли они еще? Интересно, кто занимается этим делом?

– Они так и не выдвинули никому обвинения в убийстве, да? – спросил Гэбриел.

– Я не знаю. Я почти уверена, что дело по-прежнему не закрыто. Как это вообще устроено с ДНК-тестами? У ФБР доступ к данным открытых генеалогических баз? Может, они уже все знают и прямо сейчас производят арест в Австралии.

– Сейчас погуглю. – Он вытащил телефон из заднего кармана, сел за кухонный стол и начал печатать. – Здесь говорится, что результаты анализов ДНК пользователей строго конфиденциальны и компания требует ордер или повестку в суд, прежде чем они передадут данные правоохранительным органам.

– Значит, они не в курсе, – сказала я. – Если им кто-нибудь не скажет. Кто-нибудь вроде меня.

Гэбриел положил телефон.

– Похоже на то. – Он встал и подошел ко мне. – Что бы ты ни решила, я всегда тебя поддержу.

– Чего я действительно хочу прямо сейчас, так это постараться не сойти с ума, пока я осознаю все это. Возможно, мне стоит заняться тюльпанами.

– Нужна помощь?

– Я была бы рада. Спасибо.

Каким-то образом Гэбриел понял, что я не хочу говорить о Дине или о том, как это может повлиять на Роуз. Я ничего не могла сделать, пока мы не свяжемся с генеалогическим сайтом, а значит, пока я была обречена оставаться в неведении.

В тишине мы с Гэбриелом вышли на улицу, на яркое октябрьское солнце. Я вновь опустилась на колени, взяла садовую лопату и принялась выкапывать свежие ямки в прохладной влажной земле.

Глава 30. Оливия

Присев на край каменного фонтана возле Нью-Йоркской публичной библиотеки, я развернула бутерброд. Прошла неделя с тех пор, как Роуз сообщила нам новости, и с того дня я не могла спокойно спать. Обычно я просыпалась всего через несколько часов, ворочалась, мучимая тревожными мыслями, а потом наконец сдавалась и включала телевизор. Это было проблемой в те дни, когда мне нужно было рано вставать на работу. Сегодня как раз был такой день. Мне хотелось проспать где-нибудь на раскладушке весь обеденный перерыв.

Я почти доела сэндвич, когда зазвонил мой мобильный. Это была Роуз, так что я сразу ответила.

– Привет, мам, – сказала она. – Есть минутка?

Мое сердце забилось чаще – я догадалась, почему она звонит.

– Да, у меня перерыв. Ты получила ответ?

– Да, – ответила она. – Мне сказали, это не ошибка. Та девушка из Австралии совершенно точно моя сестра, но она не имеет отношения к Мелани Браун. Ее мать жива и здорова и живет в Брисбене.

У меня перехватило дыхание, будто меня ударили, потому что это было похоже на доказательство того, что Дин не погиб в авиакатастрофе, как все заставляли меня поверить. Он выжил.

– Кто ее отец? – спросила я, желая знать наверняка.

Роуз замялась.

– Ну, тут вот в чем дело. На генеалогическом сайте нет сведений о том, кто ее отец. Его имя даже не указано в ее свидетельстве о рождении.

Я посмотрела на пасмурное небо и голые ветки деревьев и вздрогнула.

– Значит, мы до сих пор толком не знаем…

– Но подожди, это еще не все, – сказала Роуз, явно пытаясь приободрить меня. – Еще мне сказали, что моя сестра готова поговорить со мной и, возможно, даже встретиться лично, если мне этого хочется. Вот почему я не сразу тебе позвонила. Я хотела сначала поговорить с ней и попытаться узнать побольше.

Что-то внутри меня замерло. Была ли я уверена, что хочу это услышать? Я так долго жила без ответов, что уже привыкла. Это было привычное, комфортное состояние.

– Ну так что? Ты с ней пообщалась?

– Да, – ответила Роуз. – Мы только что говорили по телефону. Ее зовут Сьюзи.

Я заставила себя думать о Роуз и о том, что это значит для нее.

– Господи, и… как это было?

– Отлично, – ответила Роуз. – Ну ладно… сначала было довольно неловко, но потом мы замечательно поговорили. Ты бы слышала ее акцент, мама. Он такой классный. Она мне уже нравится.

Я услышала радостное волнение в голосе моей дочери, моей милой Роуз, которая в последнее время чувствовала себя такой потерянной и несчастной. И мне пришлось подавить желание снова спросить об отце Сьюзи. Я давно решила, что лучше думать о живых, а не о мертвых, поэтому терпеливо и завороженно слушала, пока Роуз описывала свой телефонный разговор.

– Она только что поступила в университет, и угадай, какую специальность она выбрала? Биологию!

– Серьезно? Прямо как ты.

– Вот именно! Просто безумие, да?

– Да уж. – Я вновь села на край фонтана.

– И она выбрала ее только потому, что не знала, чего хочет. Звучит знакомо, да? Но она решила перевестись в следующем году. Она станет медсестрой.

Роуз продолжила говорить о Сьюзи, а я посмотрела на часы и поняла, что у меня осталось всего несколько минут до конца перерыва.

– Ты сказала ей, почему зарегистрировалась на генеалогическом сайте? – спросила я, возвращаясь к причине, по которой она вообще нашла Сьюзи. – Что ты хотела выяснить, кто твой отец?

– Да, мы говорили об этом. Она зарегистрировалась там примерно по той же причине. Ей было интересно ее происхождение, и мы заговорили про отца… и вот что она рассказала.

Я едва дышала и смотрела, как группа учеников начальной школы поднимается по широким ступеням библиотеки.

– У ее матери была с ним очень недолгая связь. Ей было тридцать, она недавно развелась, детей у нее не было. Она занималась снорклингом[13] с друзьями на Большом Барьерном рифе и познакомилась с парнем, который управлял туристическим катером. Его звали Джон, фамилию он не сказал. Ей не нужны были серьезные отношения, просто после развода хотелось безумств. Сьюзи сказала, что ее мать, рассказывая ей эту историю, хотела, чтобы она послужила ей уроком.

Меня приковало к месту, и теперь мне уже было все равно, опоздаю я на работу или нет.

– Сьюзи когда-нибудь встречалась с ним? – спросила я.

– Нет. Но он о ней знает. Ее мать сказала ему, что беременна, но хочет растить ребенка одна и не ждет, что он будет принимать участие. Он согласился, поэтому Сьюзи никогда с ним не встречалась. Она не видела даже его фотографий. Ее мать снова вышла замуж, когда Сьюзи было два года, так что ее, как и меня, воспитал другой отец и у нее все хорошо. Но в последнее время ей стало любопытно. Серьезно, мама, наши жизни так странно похожи!

Я поняла, что у меня тряслись руки. В животе что-то дрожало. Глядя на бетонные колонны у входа в библиотеку, я сказала:

– Да, это удивительно. – Я снова посмотрела на часы. – Слушай, мой перерыв на обед уже закончился, но я хочу узнать подробности. Ты сказала ей, что твой отец, который может быть ее отцом, подозревается в убийстве?

– Нет, не сказала. Она была так рада со мной пообщаться! Я не хотела портить ей настроение.

– Понимаю.

У моих ног прыгала стайка голубей, они клевали землю и хлопали крыльями. Это странным образом заставило меня потерять связь с реальностью, я будто парила над ними, улетая все дальше от мира.

– Значит, мы до сих пор даже не знаем, Дин ли этот Джон. Она могла хотя бы описать его?

– Сьюзи сказала, что ее мать описывала его как красивого голубоглазого блондина. Это все, что она знает.

Голубые глаза. Светлые волосы. Это звучало как Дин, но в мире было много красивых голубоглазых блондинов. Я не могла позволить себе никаких предположений.

Но все равно… был результат ДНК. Наука подтвердила, что он отец Сьюзи.

– Мне так трудно в это поверить, – сказала я, поднимаясь по ступенькам библиотеки. – Я имею в виду, каковы шансы, что это может быть другой человек с такой же ДНК? Брат-близнец? Я не биолог и не знаю, как это работает, но.

– Мам. Еще она сказала, что у него американский акцент.

– Ясно. – Я вошла в здание, где было теплее, но мне все равно было холодно. – Он по-прежнему работает там же?

– Этого Сьюзи не знает, но она сказала, что попросит маму сделать несколько звонков и попытаться разыскать его. Она тоже хочет встретиться с ним.

Я подошла к своему столу и сбросила куртку.

– Я рада, что ты ее нашла, Роуз.

– Я тоже. И еще, мам.

– Да? – Я нервно ждала, что еще она скажет.

– Мы хотим встретиться лично. Так что я думаю поехать к Сьюзи в гости. Это будет нормально?

Кто-то шептался, кто-то шел мимо. Мир казался странно чужим и далеким.

– Конечно, – ответила я, скрывая от дочери страхи и тревоги. – Я тоже хочу с ней познакомиться. Но сейчас мне надо вернуться к работе. Может, ты зайдешь сегодня на ужин? Обсудим, что делать дальше.

– У меня есть две недели отпуска, которые я могу взять в любое время, – ответила Роуз. – Ты правда хочешь, мам? Ты поедешь со мной?

– Поговорим об этом вечером, – сказала я.

Но я знала, что у меня нет выбора. Я не могла жить без ответа на вопрос, который преследовал меня больше двадцати лет. Роуз помолчала.

– Мам, прости меня. Я не хотела создавать всю эту драму. Может, тебе лучше было бы вообще об этом не знать.

Я выдвинула нижний ящик стола и сунула туда сумочку.

– Все в порядке, милая. Я рада, что ты все это обнаружила. Что бы ни случилось, мы справимся.

И все же мне казалось, что мой мир выходит из-под контроля. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя.





Утром я проснулась на рассвете, когда слабая серая полоска света пробилась сквозь маленькое отверстие между портьерами. Кровать рядом со мной была пуста. Гэбриел уже встал, и это подтвердило то, о чем я уже подозревала: его встревожил наш разговор за ужином. Мы всей семьей решили, что мы с Роуз поедем в Австралию, чтобы встретиться со Сьюзи. И отправиться туда, где может жить Дин. Гэбриел поддержал эту идею, но лишь теперь ее истинный смысл стал доходить до нас обоих.

Я встала с кровати, накинула халат и прошла в кухню. В доме, залитом тусклым утренним светом, было тихо. Я заметила, что дверь в подвал приоткрыта, поэтому тихонько спустилась по деревянным ступеням и через перила заглянула в комнату отдыха, где нашла своего мужа. Он сидел на диване, полируя саксофон мягкой белой тканью.

– Привет, – сказала я, подходя ближе и садясь рядом с ним. – Ты сегодня рано.

– Не мог уснуть, – ответил он, мельком взглянув на меня.

– Я тоже.

Он продолжил полировать медь, пока она не засверкала в свете лампы, а потом положил инструмент в открытый футляр и сказал:

– Кофе?

– Определенно.

Он закрыл и убрал футляр, вслед за мной прошел на кухню, где я начала варить кофе, принес две кружки и поставил на стол. Пока кофеварка булькала и шипела, мы стояли рядом и смотрели, как наполняется стеклянный графин.

– Я хотел бы поехать с вами, – наконец сказал он. – Возможно, я должен поехать.

– Но на следующей неделе музыкальный фестиваль, – напомнила я ему. – Ты нужен своим ученикам.

– Вам я тоже нужен. – Он пристально посмотрел на меня, его глаза искали мои. – Ведь так?

– Конечно, – быстро заверила я. – Но мы с Роуз справимся.

Гэбриел повернулся ко мне, его лицо посерьезнело.

– Этим утром, когда я проснулся и представил тебя на другом конце мира – там, где ты можешь снова встретить Дина, – мне захотелось что-нибудь сломать.

Я услышала в его голосе былую ревность и узнала это беспокойство в его глазах, потому что мы уже шли по этой дороге раньше. Он так и не смог до конца поверить, что я люблю его гораздо больше, чем когда-то любила Дина.

– Поехали с нами, если хочешь, – сказала я. – Может, так будет лучше.

Он ненадолго задумался и снова повернулся к кофеварке.

– Нет. Вы должны ехать вдвоем. Ты и Роуз.

Я задумалась об этом твердом, однозначном решении.

– Мне кажется, это испытание, – осторожно предположила я. – Ты хочешь узнать наверняка, вернусь ли я к тебе.

Гэбриел скрестил руки.

– Может, и так. Как там говорят? Если любишь, отпусти. Если вернется, значит, твое.

– Если не вернется, значит, никогда твоим и не было.

Я повернулась к нему, коснулась его руки и посмотрела ему в глаза.

– Я твоя, Гэбриел. Думаю, ты это уже знаешь. И надеюсь, однажды ты в это поверишь.

Кофе сварился, И Гэбриел разлил его по чашкам.

– Я всегда старался в это поверить. Обычно мне это удается, но порой, когда в доме тихо, я чувствую, что ты отдаляешься, будто в тебе живет печаль, которая не имеет ко мне никакого отношения, так я не могу это исправить и просто должен оставить тебя с ней наедине.

Я взяла у него чашку, ее тепло согрело мои холодные ладони.

– Ты прав. Иногда я вспоминаю боль, через которую прошла, и ничто не может это исправить или излечить ее. Это часть меня. Но это не значит, что я по-прежнему хочу быть с Дином. После всего, что мы о нем узнали, я чувствую лишь злость. Чувствую, что он меня предал. Над всеми воспоминаниями о нем лежит тень, похожая на темную грозовую тучу.

Гэбриел прислонился к стойке.

– Я понимаю. Ты хочешь, чтобы я признал, что ты выбрала меня – и что ты всегда выберешь меня, – но я не могу не волноваться, что если он будет рядом и ты увидишь его снова, то между вами опять вспыхнет искра, несмотря на все, что произошло. Ты вспомнишь вашу юную страсть. Я не уверен, что у нас с тобой вообще была такая страсть. Когда мы снова сошлись, нас связали любовь и дружба, а не влечение.

– Но это было намного глубже и лучше, чем страсть, – сказала я. Мне очень нужно было, чтобы он это понял. – Да, у нас была история дружбы и уважения. Но и влечение было. И по-прежнему есть. Но это вишенка на торте, а не сам торт.

– Иногда вожделение может быть сильнее любви. Оно может зажечь тебя и затуманить твой разум, и вот так, – он щелкнул пальцами, – ты в чьих-то руках. Или хуже.

– Нет, Гэбриел. Мое решение останется в силе. Клянусь.

– Я знаю, – перебил он, – что ты не стала бы мне изменять, но если что-то изменится, я хочу, чтобы ты вспомнила обо мне и нашем доме. Вспомнила, как сильно я люблю тебя. Как я скучаю по тебе и жду тебя.

Я приблизилась к нему и погладила его щеку.

– Ничего не изменится. И я вернусь домой.

Утреннее солнце светило в кухонное окно и заливало комнату золотистым светом. Гэбриел сжал мою руку и поцеловал открытую ладонь.

Господи, о господи… Я не хотела причинять ему боль, и я знала – он предпочел бы, чтобы я вообще не ездила в Австралию, а просто сообщила властям о результатах анализа ДНК, и пусть они сами разбираются. Но мне нужно было ехать, и Гэбриел это понимал. Если Дин был жив, мне нужно было увидеть его лично и спросить, почему он совершил то, что совершил. Только тогда я готова буду вернуться домой и наконец положить этому конец.

Глава 31. Оливия. Кэрнс, Австралия, 2012

Я стояла на балконе нашего отеля и смотрела на Коралловое море. День был жаркий и ясный, небо – безоблачно голубое, пальмовые листья грациозно покачивались на ветру. С пляжа до меня донесся запах лосьона для загара. И я взглянула на Роуз, которая лежала на шезлонге, подставив лицо солнцу.

Интересно, о чем она думала? Возможно, о своей сводной сестре Сьюзи. У них было время узнать друг друга с тех пор, как мы приехали в Брисбен и мать Сьюзи, Патрисия, приняла нас как родных. Мы страдали от смены часовых поясов и отчаянно нуждались в горячем душе и мягкой постели, и Сьюзи и Патрисия встретили нас в аэропорту и отвезли к себе домой в Риверсайд, где мы пробыли три дня.

Поначалу я воздерживалась от вопросов о недолгих отношениях Патрисии с отцом Сьюзи, потому что это казалось невежливым. Но на второй день нашего визита Сьюзи повела Роуз на экскурсию в университет, а Патрисия пригласила меня на обед. Мы сидели во внутреннем дворике за изящным столом, накрытым белоснежной скатертью, и она заказала бутылку охлажденного пино гриджо. Как только его принесли, она подалась вперед и без обиняков спросила, что я хочу узнать о мужчине, с которым у нее была связь на одну ночь восемнадцать лет назад.

– Все, – ответила я, тоже подавшись вперед и чувствуя ее дружеское участие.

Она посмотрела на меня с ностальгией, как будто откуда-то издалека, и сказала, что отец Сьюзи был самым красивым мужчиной, которого она видела в своей жизни.

– У него были густые, волнистые, выгоревшие на солнце волосы, – сказала она. – Томные голубые глаза и широкие плечи. Он был капитаном старой деревянной парусной лодки. Все было как во сне. Я не могла отвести от него взгляда, и мои друзья буквально заставили меня подойти к нему и познакомиться.

Я слушала все это с тревожной смесью полного понимания и ревнивой ярости, потому что она говорила о Дине. О моем Дине. Я пыталась убедить себя, что не знала человека, о котором она говорила, потому что Дин, которого я когда-то любила, был самозванцем. Его никогда не существовало. Ну и что, что он спал с женщиной, которая сидела напротив меня? Вероятно, за последние двадцать лет переспал со многими ничего не подозревающими женщинами.

– Продолжай, – сказала я, пристально глядя на нее, потягивая вино. Патрисия рассказала, как они танцевали и пили всю ночь, и я остановила ее.

– Ты уверена? – спросила я. – Дин, за которым я была замужем, вообще не пил. Ни капли.

– Ну… – Она пожала плечами. – В тот вечер виски явно был ему по душе.

Я почувствовала укол недоверия. Что, если это был другой человек?

– Продолжай, – вновь сказала я.

Рассказывать было особо нечего. По словам Патрисии, она пригласила его в свой номер, где они занимались сексом, о чем она вспоминала с нежностью, но, когда она проснулась на следующее утро, его уже не было.

– И все? – спросила я. – Он не попрощался, не оставил номер?

– Он оставил очень милую записку, – ответила она. – И нарисовал сердечко внизу. Я не расстроилась. Мы оба понимали, что это на одну ночь, а записка меня растрогала. Это был первый раз после развода, когда я позволила себе флиртовать с кем-то. Мне просто нужно было расслабиться, а Джон… – она помолчала, – он был прекрасен.

– Прекрасен?

– Да. Настоящий джентльмен. Когда мы уже были в номере, он то и дело спрашивал, точно ли все хорошо и уверена ли я. Он совершенно меня покорил, и я очень хотела снова увидеть его, но поборола в себе это желание.

– Почему?

– Потому что я понимала, что он не для меня. Я городская девушка, нацеленная на карьеру, – объяснила она. – А он типичный пляжный бездельник. Ну, знаешь таких. Шлепанцы и шорты каждый день в году. Никакого телевизора. Никаких обязательств. – Она сделала глоток вина. – Хотя он не был ходячим стереотипом. В его глазах было что-то грустное. И ему не очень-то хотелось танцевать со мной. Думаю, он просто пожалел меня. Не хотел отказывать, чтобы не ранить мои чувства.

Я жадно впитывала каждое слово Патрисии, но от вина у меня кружилась голова. Я уже не сомневалась, что ее Джон и мой Дин были одним и тем же человеком. Хотя вопрос, джентльмен ли он, оставался открытым, учитывая, что он совершил преступление и скрывался от правосудия.

И вот двадцать лет спустя я стою на балконе отеля с видом на Большой Барьерный риф, любуясь прекрасной дочерью, которую мы создали вместе. Которую он никогда не видел.

Неужели он правда здесь? Живой?

Пообщавшись с десятками любителей снорклинга, Сьюзи и Патрисия наконец нашли капитана парусника по имени Джон, который подходил под описание. Он проводил подводные туры больше двадцати лет. Я была благодарна за их детективную работу и очень хотела пройтись до пристани, где стоял парусник этого человека.

Роуз согласилась, что мне лучше пойти одной. Я единственная могла точно сказать, что пляжный бездельник Джон и пилот Дин – один и тот же человек.

К тому же она понимала, что у меня есть кое-какие личные причины отправиться туда в одиночестве.

Позже в тот же день я сидела на скамейке под солнцем, наблюдая с променада, как блестящий новый сорокапятифутовый крейсер подходит к пристани, опустив паруса. На сайте туристической компании сообщалось, что роскошная яхта под названием «Джейд» была доступна для аренды. На сайте не было фотографий владельца, а в контактной информации не указывался адрес компании, а была только электронная почта и номер телефона.

Пока я сидела там, ожидая и наблюдая, часть меня хотела верить, что через несколько минут на берег сойдет совершенно незнакомый человек, а не Дин, потому что Дин мертв. Его самолет разбился у берегов Пуэрто-Рико в девяностом году, и я гонялась за призраком.

Я пообещала себе, что, если капитан Джон не окажется моим покойным мужем, я приму это как завершение этой истории раз и навсегда и полечу домой в Нью-Йорк.

Лодка ударилась о причал, и молодой человек в черных шортах и синей футболке спрыгнул, чтобы закрепить стропы. На дощатом настиле было полно туристов, которые закрывали мне обзор, поэтому я наклонялась туда-сюда, чтобы никого не пропустить. Я посадила на переносицу очки от солнца и, прищурившись, смотрела вдаль, пока пассажиры медленно выходили на берег. Они парами шли мимо меня, и я старалась, не привлекая внимания, всматриваться в их лица и прислушиваться к их разговорам.

Вскоре все они ушли, и молодой экипаж тоже начал расходиться. Я ждала, пока на борту останется только один человек. С моего места его было не разглядеть, так что я взяла сумку и поднялась.

Мой желудок сжался в спазмах от предчувствия чего-то, сердце колотилось сильно и быстро. В этот момент мне вспомнился Гэбриел. Он был дома, заботился о доме и жизни, что мы построили вместе, и мысль о нем стала якорем, который придал мне смелости. Я сделала несколько медленных глубоких вдохов, прежде чем поставила одну ногу перед другой и медленно двинулась вдоль пристани.

Чайки перекликались, где-то на дальнем конце пристани звенел колокольчик. Солнце припекало мои голые плечи, я начала потеть. Я была на полпути по причалу, когда с яхты наконец сошел мужчина.

Я остановилась и осмотрела его. Стройный, подтянутый. Золотые волосы развеваются на ветру. Выцветшие серые шорты, темно-синяя футболка и солнцезащитные очки-авиаторы. По какой-то причине он остановился, положил на землю спортивную сумку и нагнулся, чтобы порыться в ней. Я застыла, изучая изгибы его мускулистой спины и то, как двигались его руки, пока он копался в сумке.

Он выпрямился и уперся руками в бедра. Повернулся и посмотрел на меня. Весь мир, казалось, исчез на мгновение. Все, что я чувствовала, – бешеный прилив обжигающей крови.

Это был Дин. Не могло быть никаких сомнений.

Не знаю, как долго мы стояли там, просто глядя друг на друга. Я, застывшая на причале, в длинном сарафане, шлепанцах и солнцезащитных очках. Он, загорелый, руки на бедрах, солнце, играющее в его золотых волосах.

В ушах у меня загудело.

Его руки упали по бокам.

Я медленно двинулась ему навстречу, и он пошел ко мне, оставив на причале раскрытую сумку. В нескольких футах друг от друга мы остановились.

Много лет назад в своих душераздирающих фантазиях я представляла, что если каким-то чудом мы с Дином когда-нибудь воссоединимся, мы побежим друг к другу и сольемся в страстных, упоительных объятиях. Будут слезы, смех и поцелуи. Но мне не хотелось ни смеяться, ни обниматься. Я словно была сделана из ледяного камня и не имела никакого желания таять в его объятиях.

На какое-то время он потерял дар речи. Затем просто сказал:

– Оливия.

Мой гнев стал физически ощутимым. Мне хотелось толкнуть его или ударить кулаками в грудь. Но я переборола себя и кивнула:

– Да.

– Ты нашла меня.

Слова застряли у меня в горле. Я чувствовала себя пустой оболочкой, будто мою прежнюю сущность выбили из меня садовой лопатой.

– Похоже на то, – ответила я. – И я понятия не имею, что сказать. Не могу поверить, что это ты. – Мои руки сжались в кулаки, во рту пересохло.

– Я тоже не могу поверить, что это ты, – ответил он.

Его голос был… каким же он был знакомым. Я никогда не думала, что однажды снова услышу этот голос.

Я больше не могла. Больше не могла стоять там и вежливо беседовать с ним, будто мы были старыми школьными приятелями. Мое тело горело огнем, моя ярость была неукротимой. Я посмотрела вдаль, на воду.

– Мне очень жаль, – наконец сказал он и опустил взгляд на обветренные доски причала.

Я усмехнулась и сняла солнцезащитные очки, чтобы посмотреть на него как следует.

– Даже не пытайся. Не извиняйся так, будто ты забыл сдать машину на замену масла. Двадцать лет назад ты притворился, что разбил свой самолет в океане, и бросил меня. Ты заставил меня поверить, что ты мертв. Заставил меня плакать и скорбеть о тебе. Но вот ты здесь. – Я махнула рукой в воздухе. – И живешь прекрасной жизнью!

Он тоже снял очки, и я впервые увидела морщины вокруг его глаз.

– Я бы так не сказал.

– По мне, вполне прекрасной. – Я повернулась к набережной, по которой неторопливо прогуливались туристы и семьи с гелиевыми шариками и мороженым. – Я видела твою модную молодую команду, с которой ты работаешь каждый день. Посмотри на свой загар. В твоей жизни солнца. И шикарная яхта! Она просто красотка.

Он покачал головой и посмотрел себе под ноги.

– Как ты меня нашла?

Я резко выдохнула.

– Чистое везение, правда. Моя дочь Роуз отправила свою ДНК на генеалогический сайт и узнала, что здесь у нее есть сводная сестра. Ей восемнадцать, ее зовут Сьюзи. – Я осеклась, заметив, что он резко поднял на меня взгляд. – Да, у тебя две дочери. Обе прекрасные девушки. Но ты наверняка это знаешь.

– Знаю только об одной.

– О Сьюзи, но не о Роуз? Тебя нет на фейсбуке[14]? Ты не гуглил меня? Ни разу?

– Гуглил, несколько раз, – ответил он. – Но двадцать лет назад информации было не так много. Я знал, что ты снова вышла замуж… – Дин замолчал и посмотрел на море. – Но вообще я стараюсь поменьше пользоваться интернетом. На фейсбуке меня нет. Я слушаю местные новости по радио. Вот и все.

– Предпочитаешь ни о чем не думать, – резко сказала я. – Просто блокируешь мысли.

– Совершенно верно, – ответил он.

Наши глаза наконец встретились, и я попыталась подавить гнев, чтобы мыслить рационально.

– Я знаю о Мелани Браун, – сказала я. Он медленно покачал головой, словно смотрел на оползень, зная, что его не остановить.

– Что ты знаешь?

– Что ее тело нашли в лесу в Нью-Джерси.

Он заметно напрягся.

– Несколько лет назад ко мне пришли два детектива, – объяснила я. – Они провели анализ ДНК и связали тебя с ее исчезновением, когда подтвердилось, что она была беременна от тебя.

Голова Дина резко откинулась назад, будто ее кто-то повернул.

– Что, прости?

Внезапно я поняла, что, возможно, не все знаю об обстоятельствах исчезновения Мелани, потому что Дин, казалось, был удивлен этой информацией.

– Наверняка ты знал, – сказала я, – что она была беременна. Не меньше пяти месяцев.

Дин отшатнулся, присел на корточки, сложил руки словно в молитве, а потом прижал ко лбу.

– Я не знал.

Я смотрела на него сверху вниз, мои мысли метались в тумане замешательства и сомнений.

– И она, видимо, тоже, – сказал Дин. – Она не стала бы скрывать это от меня, и она все время пила. Но как она могла не знать?

– Такое бывает, – сказала я. – Если она принимала противозачаточные, ее цикл мог не измениться, и, возможно, она просто думала, что набирает вес. – Я помолчала. – Но просто для ясности… получается, у вас действительно была связь.

Было так много деталей, которые мне предстояло подтвердить и уточнить.