Эйра рассказала о распотрошенной машине и упомянула причину, почему она там оказалась. Рикен припомнил, что да, родня действительно возмущалась по поводу какой-то автомобильной кражи, но это было лет пять или шесть назад, как раз, когда семья разбиралась в доме дедушки с бабушкой.

– Так, значит, вот где они лежали все эти годы, – он открыл тетрадь и прочел вслух сочинение о подземном мире, который обнаружился в реке, на глубине ста метров. – Ей бы следовало стать писателем, моей тетушке Розмари. Спасибо, дорогуша. Что я могу для тебя за это сделать?

– Перестать называть меня дорогушей.

Эйра достала из холодильника банку пива. Это означало, что она останется здесь ночевать.

– Ты не мог бы порасспрашивать среди своих, узнать, кто мог бросить тачку в лесу и кто там вообще часто крутится.

– Само собой, при условии, что смогу прищучить их, когда до них доберусь.

– Нет, прищучивать их не обязательно.

– Чертова легавая, – он притянул ее к себе и поцеловал в волосы. – Останешься?

ГГ сбросил в кухне свое пальто и досадливо поморщился, заметив отваливающиеся от ботинок ошметки глины. Он разулся и вытер самые грязные места половой тряпкой.

Грязь, принесенная из дома в лесу, не оставляла его в покое, словно сам мертвец стоял за его спиной. «Перестань быть таким мелодраматичным», – приказал он сам себе.

Патетичным.

Телефон совсем разрядился – и этот туда же. Он поставил его на зарядку и, прихватив бутылку виски и упаковку с едой навынос, уселся на диван. Служебная квартира состояла из вещей, которые сами по себе ничего не значили, – чистые поверхности столов, постель средней жесткости, все куплено в «Икеа». Было что-то приятное в пребывании в подобном месте, ощущение, будто ты присутствуешь здесь лишь наполовину.

По сути, он не ночевал в своей собственной постели с того самого вечера, когда в компании Эйры Шьёдин обходил рестораны в Хэрнёсанде.

Идиотская выходка с его стороны – навестить ее в выходной день. Чем он вообще руководствовался? Служебными мотивами? Или лично-служебными?

Не тем и не другим. Он стоял там как дурак, не имея ничего конкретного за душой. Единственный плюс – он удержался и не наделал еще больших глупостей.

ГГ наполнил бокал и уставился на висевшую над телевизором фотографию в рамочке, на которой неизвестно зачем был изображен мост в Нью-Йорке.

Ему вспомнился один старый разговор, который он давным-давно вел с Эйрой в машине, когда им в первый раз пришлось работать вместе. Тогда он довольно бесцеремонно, как он теперь понимал, поинтересовался у еще не знакомого ему полицейского сержанта насчет детей. Он очень хорошо запомнил свое первое впечатление о ней. Чувство собственного достоинства пополам с дружелюбием. Редкое понимание, которое он счел взаимным. Когда он говорил, она смотрела прямо на него, словно ей были важны не сами его слова, а то, откуда они исходят.

Но вот что она тогда ответила на тот его вопрос?

Он действительно пытался вспомнить. «Да», «нет» или «наверное»? Теперь это не играло никакой роли. Ведь он больше не окажется там снова, и уж тем более в ее компании. Очередная дорога, которая осталась в прошлом.

«A road to hell»[6], – подумал он, на ум пришел старый мотивчик, но он не помнил, как там дальше. ГГ поел немного остывшей лапши и почувствовал, как резвее побежала кровь по жилам, или же это выпитый виски давал о себе знать. Он даже переоделся в новые брюки и рубашку, которая пахла чистящим средством.

ГГ пожалел о своем поступке, как только поднялся по лестнице отеля «Штадт».

В баре было полно людей – не протолкнуться. Уж лучше бы он лег спать или же отправился куда-нибудь еще, где половая охота ведется не столь открыто.

Он слишком устал, чтобы напрягаться, пытаясь показать себя с самой лучшей стороны. Между прочим, он уже успел тут отличиться всего неделю назад, о чем, он надеялся, никто не узнает. И вот, поди же ты, он снова здесь, а взгляд против воли скользит по сторонам.

Вон та красивая, но неинтересная, а эта слишком юная – они сторонятся тебя, Жужу. Ты снова останешься один, всеми брошенный. Там была еще одна, по-будничному миленькая, типаж, который мог ему понравиться, безыскусная и даже смутно знакомая. Она улыбнулась ему. ГГ покрутил головой, вдруг она имела в виду кого-то другого. Он не мог вспомнить, видел ли он эту женщину прежде, но в глубине души понадеялся, что она не из тех, с кем он спал в безответственную пору своей жизни. Бывали периоды, когда он предавался любви, а бывали, когда он презирал самого себя.

Он знал, какой период у него сейчас.

Период поддержания местного производителя путем попеременного вливания в себя виски и джина с тоником. Период, чтобы подумать о том, что может сотворить с человеком одиночество.

Самое меньшее, что можно сделать, это улыбнуться кому-нибудь в толпе.

Ноябрь

В Лугнвике на заднем плане до сих пор висел утробный рев мощных двигателей и раздавался грохот – местная промышленность все еще цеплялась за свое существование. Лесопилка была закрыта, но вдоль берега до сих пор тянулся ряд жестяных строений рядом с действующей гаванью. Возле причала стоял огромных размеров сухогруз, рядом дожидались своей отправки штабеля древесины с лесопилки в Болльста.

– Как, по-твоему, похож он на человека, которому ты могла бы доверить покраску собственного дома? – спросила Силье, одной рукой копаясь в сумочке, а второй проверяя телефон.

Эйра скептически оглядела старую деревянную лачужку, оставшуюся со времен расцвета фабрики, где нынче размещалась фирма по предоставлению малярных услуг, пытаясь найти в ней хоть что-нибудь подозрительное.

Некий диссонанс, нечто фальшивое или ускользающее.

Это было ее идеей отправиться на фирму, где время от времени подрабатывал Ханс Рунне. Куда охотнее она обсудила бы эту мысль с ГГ, но у того выдалась пара выходных. Чуть раньше сегодня она просидела со следователем из отдела по борьбе с коррупцией, чтобы разобраться, как функционирует строительная отрасль и, прежде всего, уяснить себе ее темные стороны. Читала заявления и просматривала на экране рапорты о взятках и купленных договорах. Подрядчики, которые приплачивают за то, чтобы работы велись в стороне от бдительного ока некоторых проверяющих, благодаря чему становится проще использовать нелегальную рабочую силу и тем самым заколачивать куда больше бабок. Малярная фирма в Лугнвике казалась слишком мелкой для подобных махинаций, но, разумеется, даже среди мелких фирм есть те, которые балансируют на грани законности. Например, один владелец дачи в их округе получил накладную на триста тысяч крон и обязательство заплатить за работу, которая не была выполнена, – среди всего прочего там значился обструганный вручную пол восемнадцатого века, которым, очевидно, там даже и не пахло.

В малярной фирме в Лугнвике не было ничего примечательного, но Эйра была не из тех, кто делает преждевременные выводы.

В этом смысле она сравнивала себя с одним знакомым черным псом, который крепко вцепился в палку и не желает ее отдавать.

С востока дул ветер, неся с собой запах соли и моря.

– Не думаю, что они увлекаются взятками или черным налом, – наконец проговорила она. – Во всяком случае, не слишком сильно.

– Или запирают своих работников в заброшенных домах?

– И это тоже.

– Черт побери, – выругалась Силье, – кажется, я забыла дома свой снюс.

Извинившись, она отправилась в магазин, попутно проверяя пропущенные звонки.

Эйра же осталась стоять среди машин, пытаясь вкратце обобщить то, что они только что узнали.

Хозяином малярной фирмы являлся мужчина предпенсионного возраста. Год назад его компаньон, приятель одних с ним лет, вместе с супругой переехал жить дальше на север, в Арьеплог. Их влекли к себе снега, а в Онгерманланде уже нельзя быть полностью уверенным в том, что даже в декабре удастся прокатиться на лыжах.

Так что он поместил объявление в «Крамфорсбладет», и среди прочих претендентов на него отозвался Ханс Рунне.

– Он почти ничего не умел делать, но зато умел слушать и был готов много вкалывать. Приятный молодой человек и, кстати, всегда стучал, прежде чем войти. То, что с ним случилось, – ужасно, просто в голове не укладывается. Пообещайте мне, что засадите за решетку того гада, который с ним это сделал.

Ему уже звонили из полиции, как раз после случившегося. Молодой сотрудник очень вежливо поинтересовался у него, как Хассе чувствовал себя в последнее время и не было ли у него каких-нибудь проблем личного плана. Хозяин ни о чем таком не знал, и тогда тот полицейский вежливо поблагодарил его и отключился. Никаких подозрений или намеков, которые ему теперь предъявляют эти две дамы.

– Мы платим согласно трудовому кодексу, причем, уверяю вас, далеко не все так делают. Налоги и контрольные налоговые выплаты и прочая ерунда. На мне уже висит одно дело, сглупил однажды по молодости, но дал слово жене, что больше никогда не преступлю закон. У меня отняли водительские права и посчитали дело закрытым, но раз оказавшись в вашей базе данных, уже никогда от этого не отмоешься. Вы ведь уже пронюхали про это, да? Поэтому сюда приехали? Почему бы вам вместо этого не заняться криминальными элементами, которые готовы все захапать?

Когда же он предложил позвать свою супругу и продемонстрировать им финансовую отчетность за последние пять лет, дабы они смогли убедиться, как непросто вести дело в малонаселенной местности, они вежливо отказались.

Силье вернулась со снюсом за щекой. Странно, но это делало ее еще красивее – этакая дисгармония, которая лишь подчеркивала идеальные черты ее лица.

– Есть какие-нибудь новости от ГГ? – спросила она.

– А разве у него сегодня не выходной?

– Обычно это не мешает ему отвечать на звонки, – и Силье помахала телефоном. – Уже третий раз звонок переводят на меня, а я стою как дура и не понимаю, о чем вообще речь.

Груженная бревнами фура засигналила сзади, они подождали, пока она проедет и затихнет грохот. Эйра не разговаривала с ГГ с того самого вечера, когда он заявился к ней домой в Лунде – это было два дня назад.

– О чем хоть речь-то?

– Какой-то адвокат, который постоянно звонит и шлет сообщения. Очевидно, ГГ собирался встретиться с его клиентом, который сидит в Сальтвике. Ты что-нибудь об этом слышала?

Сальтвик – тюрьма под Хэрнёсандом, одно из трех самых охраняемых заведений страны. ГГ упоминал ее, Эйра была в этом уверена. Она как раз навещала в приюте свою маму, когда он позвонил, и она вышла в коридор, чтобы ответить на звонок. Было шумно, и ей то и дело приходилось переспрашивать.

Гордон Диксон, Челси Квин Ярбро

– В этой тюрьме сидит человек, который, возможно, согласится дать кое-какие показания по интересующему нас делу, – объяснила она. – Насколько я поняла, это имеет отношение к отмыванию денег, но позже ГГ, кажется, передумал копать в этом направлении.

Сошествие на планету обреченных

– Как это, черт возьми, похоже на него! – Силье явно не на шутку разозлилась, Эйра даже невольно попятилась от нее. – Почему этот идиот никогда не ставит никого в известность о том, где он и чем занимается? Рыщет повсюду как волк-одиночка и ни о чем не докладывает. О какой слаженной работе может идти речь, если главный следователь считает себя умнее всех остальных! У нас вообще должен быть прокурор, который активно руководит ходом следствия, – просто пока нет в этом необходимости, потому что нет подозреваемых, – но всем известно, что именно ГГ держит почти всю власть в своих руках, и ему это позволяют!

I

– Я видела его позавчера, – подала голос Эйра. – Вечером. Он проезжал мимо и заехал ко мне.

Обычно даже самые важные шифрограммы принимали радисты. В экстренных случаях их доставляли бамперы — четырехрукие киборги, получившие прозвище «крепколобые».

– Что, прямо к тебе домой?

Однако на сей раз с пакетом, содержащим приказ командующего флотом, на «Семпер-Ригель» явился специальный нарочный — молоденький лейтенант, совсем недавно прибывший на службу прямехонько из Средоточия, столицы Магникейтской Федерации.

Краснощекий, бравого вида блондин явно гордился свеженькими нашивками Младшего Блюстителя и нес свою миссию с важностью невероятной.

Еще одна полная фура захотела протиснуться к гавани. Пропуская одну машину за другой, Эйра пыталась припомнить, о чем, собственно, говорил в тот вечер ГГ.

По стандартному земному времени была глубокая ночь. Однако дело отлагательства не терпело, и денщик-бантер немедленно отправился будить командира звена.

Гильярд Фейрборн спросонья разорался на киборга, потом осекся, вздохнул, поскреб густую светлую шевелюру и стал, кряхтя, выбираться из постели.

– Он ездил в Оффе на место преступления, – сообщила она, когда снова смогла услышать свой голос в удаляющемся грохоте, – но вот Сальтвик он не упоминал. Он не говорил ничего особенного про это дело.

На борту этого огромного корабля, настоящей «летающей крепости», он чувствовал себя не в своей тарелке. Никак не мог привыкнуть. Как славно на родном и милом сердцу «Ямапункте»! Скромных размеров скиммер класса «Главус», сорок шесть Младших Блюстителей. Быстрей бы вновь очутиться на этом уютном скиммерке!

«Единственное, что он сказал, – подумалось ей, – что он счастлив работать со мной».

А на исполинском «Семпер-Ригеле» Гильярд Фейрборн терялся, переставая чувствовать себя хоть сколько-нибудь важным лицом, командиром звена из шести скиммеров. Экипаж «летающей крепости» — несколько тысяч человек. Это не умещалось в его голове.

Но что еще?

Здесь Фейрборн был «одним из» — затерянным в толпе офицеров, равных ему по званию или даже выше.

Он сидел в том заброшенном доме, в тишине и одиночестве, и спрашивал себя… о чем?

«Нет, если по совести, — думал он, — то лучшие корабли — это привычные, принадлежащие Старшим Блюстителям петарды первого класса с экипажем в сто пятьдесят шесть человек. Крупнее и строить не стоит».

Было ли это важно?

Бантер расплывался перед глазами. Фейрборн мрачно щурился на своего биоэлектронного денщика.

– Я не любительница подчищать за остальными, – заявила Силье, открывая дверцу машины. – Пусть ГГ разбирается с этим сам, завтра, когда вернется на работу.

Пакет от командующего флотом — с нарочным и в такой час — не сулил ничего, кроме неприятностей.

— Ну что там? — пробубнил Фейрборн.

Эйра заехала за матерью в приют, чтобы забрать ее на ужин домой. Персонал помог Черстин привести себя в порядок, уложить в непривычной манере локоны. Раньше мама носила другую прическу, более лихую и не такую кудрявую.

— Не могу знать, сэр, — гаркнул бантер. — Вся информация у курьера. Он не ввел меня в курс дела.

– Я накупила еды в отделе деликатесов, так что нам не придется возиться с готовкой, – сообщила Эйра.

С этими словами бантер, ловко действуя четырьмя руками, достал из шкафа мундир и ботинки, тем самым дипломатически поторапливая офицера.

С боязливой улыбкой Черстин пристегнула ремень безопасности.

— Это срочно, сэр.

– Но это же, наверное, дорого?

Фейрборн недовольно шмыгнул носом. Он давно подумывал отдать приказ переналадить «крепколобых» так, чтобы они не смели будить офицеров среди ночи.

– Ну, ты же понимаешь – самые дорогие я брать не стану.

— И что за нужда беспокоить именно меня, — проворчал он. — Есть же, наконец, командиры кораблей. Они бы мне с утра и доложили.

— Было велено доложить конкретно вам, сэр, — бесстрастно произнес бантер.

Тревога за финансы стала первым признаком болезни, еще задолго до того, как забывчивость проявила себя в полной мере. В ту пору Эйра жила в Стокгольме, поэтому ей понадобилось какое-то время, прежде чем она сообразила, что речь идет о чем-то ином, нежели о проявляющихся с годами у пожилых скупости и занудстве. Зацикленность на цене каждого товара, страшно раздражавшая Эйру, вырезанные купоны на дополнительную скидку и никому не нужные скатерти, «потому что она получила такое хорошее предложение в книжном клубе». Эта черта характера всегда присутствовала у ее матери – затаенная тревога, которая со временем только еще больше усугубилась. Черстин вполне хватало ее пенсии, как и раньше зарплаты библиотекарши, в доме никогда ни в чем не было недостатка, но речь шла не о цифрах на банковском счете. Сколько бы Эйра ни уверяла маму, что им есть на что жить и что деньги для них не проблема, все было напрасно – напротив, Черстин начинала еще больше переживать, потому что это доказывало, что на Эйру нельзя положиться. Кто знает, что ждет ее впереди, страх оказаться от кого-то зависимой, что придется клянчить, умолять и загонять себя в долги. При этом Черстин считала, что нельзя так наплевательски относиться к ценам на вещи, забывать, откуда ты родом, воспринимать свое собственное безопасное и надежное существование как данность.

Фейрборн полузевнул, полувздохнул и покосился на часы.

— Нашли время для шифрограмм, — продолжал он ворчать. — Небось командиры скиммеров дрыхнут, меня одного подняли!

Они проезжали под арочным мостом, где какой-то художник розовым неоном написал «Мои мечты – твое желание».

— Никак нет, сэр. Насколько я знаю, все пять капитанов сейчас присоединятся к вам.

– Ты прямо сейчас можешь начать просматривать книжные полки, пока я буду накрывать на стол, – сказала Эйра.

При этом «крепколобый» держал мундир на одной из вытянутых рук.

– А зачем мне это делать?

— Приказано никого из личного состава «Семпер-Ригеля» не ставить в известность, сэр, — прибавил он.

– Чтобы посмотреть, каких книг тебе не хватает и какие ты бы хотела взять с собой. Мы же говорили об этом.

— Ну и чудеса! — мотнул головой Фейрборн и тут же вскочил.

– Нет, не нужно.

Ситуация не нравилась ему пуще прежнего. Уж очень все странно!

Что его разбудили — это полбеды. Настоящая беда, похоже, — этот посланец из Средоточия.

Эйра поставила варить картофель и нарезала салат, вскрыла упаковку с лососем и разложила на тарелке закуску, антипасти с ветчиной и салями, натертый пармезан, который обожала ее мама. Выложила готовый шоколадный мусс в креманки, вместо того чтобы оставить его в пластиковых формочках. Эйра испытала легкий шок, когда увидела, сколько стоит в магазине крошечный кусочек копченого лосося – в реке же полно рыбы!

«Я сама ничем не лучше», – подумала она, отправляясь за мамой, чтобы пригласить ее за стол в гостиной.

Фейрборн оттолкнул мундир и направился в ванную, по пути нудно ворча:

Яблоко от яблони недалеко падает.

— Могли бы переправить приказ по быстрой связи на любой из скиммеров. А капитан утром передал бы мне содержание лазерограммы. Вот как надо, если по-умному. Какого черта посылать курьера за тридевять звезд?

Черстин сидела и перелистывала сборник стихотворений Биргера Нормана. «Поэзия, – подумала Эйра, – ну конечно!» Коротенькие строчки, промежутки между словами. Приближаясь к концу стихотворения, не обязательно даже помнить его начало. Уже с младенчества она буквально купалась в поэзии, потому что ее мама не умела петь, но при этом считала, что ребенку с малых лет необходимо впитывать богатство и мелодику родного языка, особенно в таком месте, где всего два поколения назад были трущобы. Поэтому вместо того, чтобы петь своим детям колыбельные, Черстин читала им стихи.

— Не могу знать, сэр, — отчеканил «крепколобый». — Возможно, об этом следует спросить самого курьера, сэр.

Вот на что Эйра должна была обратить внимание. Больше читать матери вслух, когда та совершенно утратила охоту к чтению. Ритм, который убаюкивал, дарил ощущение покоя и безопасности.

Он заскочил в ванную раньше Фейрборна, включил душ и отладил температуру воды, зная обычные требования генерала.

Стихотворения были записаны даже на виниле, поэты Одалена самолично читали их на свенскмоле. Пока Эйра росла, пластинки каждое воскресное утро крутились на проигрывателе, словно вместо церковной проповеди.

— Только не слишком задерживайтесь, сэр, — заметил он напоследок.

Поэзия, она не для рифмы,Не ради красного словца.Она срывает пелену с глаз,и ты видишь привычные вещисовсем другими[7].

Фейрборн досадливо плюнул роботу вслед и стал под теплые струи воды. Как же он устал! Как же он истрепался в последнее время — хотя с чего бы? Никаких изнурительных дел у него вроде бы не было…

На Эйру накатила усталость при одной лишь мысли, сколько еще всего припрятано на чердаке и в подвале этого дома, следы прожитых здесь жизней. Как она может выкинуть все это без Магнуса? В одиночку решить, что ценно, а что нет, что вышвырнуть, а что оставить?

Но он выжат морально. Разумеется, генерал в этом никому не признавался, но знал, что с ним творится что-то неладное.

Молчание могло затянуться, поэтому, пока они ели, на кухне работало радио. После ужина Эйра включила телевизор, но тут же об этом пожалела, когда начался выпуск новостей: убитый на вилле в Тэбю мужчина и произошедшее где-то землетрясение, столько-то погибших. Эйра поискала какой-нибудь канал посимпатичнее и вдруг поняла, что ведет себя прямо как мама, когда та в детстве пыталась оградить маленькую Эйру от льющихся с экрана ужасов, выбирая только доброе и хорошее. Например, передачу «По следу», во время которой они соревновались, кто первый догадается о конечной цели кругосветного путешествия, были в курсе про французского лауреата Нобелевской премии и помнили названия китайских блюд. Чаще всего выигрывала Черстин, но сейчас она сидела молча. Эйра пыталась ее расшевелить, заставить что-нибудь вспомнить, что-то такое, о чем они когда-то слышали или должны были знать, но мамины глаза постепенно закрывались, голова все больше тяжелела, клонясь на грудь. Внезапно Черстин вздрогнула и очнулась. Растерянность во взгляде, когда она поняла, где оказалась.

Сейчас он принудил себя стать по стойке смирно под колючими струями.

– А где же Магнус? Он что, куда-то вышел?

Однако внутренняя бодрость не возвращалась. Вот досада!

– Его здесь нет, мама.

И главное, у него нет ни малейшего резона ощущать себя старой развалиной. Ему только тридцать шесть лет! Он вторым закончил курс в Академии, вдобавок он уроженец Виктория-Стейшн, что тоже большой плюс в продвижении по службе.

– Он никогда не умел приходить вовремя. Ума не приложу, что мне делать с этим мальчишкой.

Конечно, он всего лишь Младший Блюститель, хотя мечтал попасть в Старшие Блюстители — не пустили, рылом не вышел, то есть предки с изъянцем, недостаточно аристократичны… Зато сейчас он как-никак командир звена. На что жаловаться? И тем не менее он ощущал себя стариком — измученным, изнуренным, никчемным и к тому же перепуганным стариком!

Эйра плеснула немного вина в бокал, хотя от выпитого ее клонило в сон.

Фейрборн взял кусок душистого мыла и принялся с яростью намыливать грудь, пытаясь хоть как-то прийти в норму. Однако и после душа генерал ощущал в душе все тот же неподъемный груз. Хотелось плюнуть на курьера и нырнуть обратно в постель.

«Все, чего ты боялась, – подумала она, – уже случилось».

– У Магнуса все хорошо, – предпочла сказать Эйра на этот раз, ради тишины и спокойствия, ради этого редкого ощущения иметь возможность сделать что-то хорошее для своей мамы. – Просто сейчас он немного занят.

Эх, сейчас бы таблеточку клеестика — и вперед, с новыми силами! Нервы сразу бы успокоились, мозги прочистились. Это просто безобразие, что клеестик объявлен вне закона. Еще каких-то тридцать лет назад, когда он был мальчишкой, все глотали клеестик, словно заурядные таблетки от головной боли, а теперь вот выдумали — противозаконно. На самом деле преступление — это отлучить народ от быстрого, эффективного и простого средства взбодриться. Как назло, фейрборнские тайные запасы препарата иссякли.

Она помогла ей принять ванну и подняться по лестнице в спальню. Там ничего не поменялось. Эйра убралась здесь чуть тщательнее, чем в других комнатах, перенесла на подоконник пару растений в горшках, которые еще не успели засохнуть.

Фейрборн вышел из ванной и позволил «крепколобому» одеть себя, радуясь даже такому — механическому — участию.

Похлопывание по щеке, пожелание спокойной ночи. Эйра удивилась и даже малость растерялась, когда Черстин заключила ее в долгие объятия.

Через десять минут он вошел в конференц-зал, где его поджидали четверо из пяти подчиненных ему капитанов: командир корабля «Райвальд» Эммельена Гориц (родом с планеты Харцхайм), командир корабля «Суидотал» Хсуин Ксанитан (родом с планеты Ксиаокинг), командир корабля «Сакибукт» Пахнахма Праеши (родом с планеты Пу-нарадж), командир корабля «Икемоос» Апанали (родом с планеты Коусрау).

«Ты забыла, мама, что мы не обнимаемся?»

Отсутствовала, как ни странно, лишь командир корабля «Дайчиру-кен» Леатрис Свентур (родом с планеты Лонтано), что было мало похоже на нее: до сих пор она являла собой образец исполнительности и аккуратности.

После Эйра еще долго лежала, прислушиваясь к сопению за стеной – обе двери спален она оставила открытыми. Ненадолго засыпала, потом снова просыпалась, вставала и проверяла, как там мама – прямо как новоиспеченный родитель: дышит ли она, не свалилась ли с кровати? Как бы ей хотелось, чтобы существовала некая математическая формула, с помощью которой можно было рассчитать, насколько болезнь завладеет мамой через год или четыре, когда ее любимый ребенок отсидит свой срок. Эйра проворочалась под одеялом, вспотела и открыла окно, за которым – одеяла облаков, освещенные луной.

— Доброе утро, — угрюмо приветствовал командиров Гильярд фейрборн. Ответом был вялый хор голосов. — Извините, что пришлось побеспокоить вас в такую рань.

— Не стоит, — полузевая, произнес Хсуин Ксанитан. — Вина не ваша. Это все курьер.

«Возвращайся домой, придурок, – сказала она в ночь, словно Магнус мог ее услышать – за высокими стенами, в двадцати пяти километрах отсюда. – Скорее возвращайся домой».

Командир корабля Эммельена Гориц согласно кивнула. И у нее был заспанный и недовольный вид. Пара пуговиц на ее мундире осталась незастегнутой, но ни она сама, ни остальные этого не замечали.

Ее разбудил звук, донесшийся с нижнего этажа. На часах еще не было шести, но мама уже вовсю хозяйничала на кухне.

— А впрочем, и курьера не стоит винить, — лениво промолвила Гориц. — Он лишь исполнитель, посланный командующим.

Побулькивая и шипя, работал перколятор. Эйра воздержалась от того, чтобы проверить, сколько Черстин положила в него кофе. Также она ни слова не сказала о постели, которая промокла от мочи – только прошмыгнула украдкой в прачечную с простынями в руках и скинула их в кучу на полу, решив, что сегодня же купит новую стиральную машину. Постаралась не нервировать маму во время завтрака, когда та порой замирала на минуту или две с недоеденным бутербродом в руке.

Раньше чем Гильярд Фейрборн успел что-либо ответить, дверь откатилась, и в зал вошли командир «Дайчирукена» Леатрис Свентур в сопровождении нарочного из Средоточия.

По дороге к машине Черстин увидела соседа и остановилась поболтать через забор, как в старые добрые времена. Радостный Патраск прыгал рядом.

Присутствующие были поражены видом всегда спокойной и исполнительной Леатрис Свентур. Мертвенно-бледное, какое-то растерянное лицо. Походка, как у пьяной.

– Как, Аллан, ты снова завел себе собаку?

— Простите меня, — сказала она почти с порога. — Новости касательно моей родной планеты Лонтано. В том числе и… моей семьи.

– Ну! Разве не красавец? – сказал Аллан Вестин, стараясь не смущать Черстин напоминаниями о ее забывчивости.

Согласно штатному расписанию, она была третьим заместителем командующего флотилией Фейрборна — после Гориц и Апанали. Этой невысокой рыжеватой блондинке со светло-карими глазами и живым умом исполнилось всего лишь двадцать девять лет: самая молодая в группе командиров, старшему из которых было тридцать четыре. Впрочем, именно живой ум и подвел ее: она окончила Академию четвертой на своем курсе лишь потому, что любила спорить с преподавателями. Умей Леатрис приспосабливаться к обстоятельствам — непременно была бы первой на экзаменах да и назначение получила бы более высокое.

Эйра отошла в сторонку, чтобы им не мешать, и тут в ее кармане завибрировал телефон. Сообщение от Сильи:

Курьер, румяный, слегка застенчивый юноша, выглядел взволнованным. Он прошествовал к большому столу в центре зала, браво отдал честь и рапортовал:

Ты где?

— Адъютант командующего флотом Гризмая лейтенант Джернольд Уиллистер. Прибыл из штаба Средоточия с пакетом.

Эйра написала в ответ, что она на дороге в Крамфорс, попутно поглядывая в сторону мамы, которая просто заливалась соловьем.

Фейрборн ограничился вялой имитацией салюта, принятого у Младших Блюстителей, — слегка приподнял правую руку к левому плечу.

Случилось что?

— Вольно, — сказал он. — Доброе утро, лейтенант Уиллистер. С чем пожаловали?

Она прикинула, сколько времени ей понадобится, чтобы довезти Черстин до приюта, и почувствовала, что ее прямо-таки разрывает на части. Часы и минуты, ответственность за свою работу, человек погиб и это дело на ней, ну хорошо, пусть не только на ней, воздадим ему за это должное, но она обязана стремиться к хорошим показателям, если хочет оказаться подальше от этой заплатки на Земле, где она играла ребенком, микрокосмоса, где время тянется невыразимо медленно, пока два старых человека стоят и болтают о том, что уже завтра будет забыто.

— Есть проблема, — отчеканил бравый лейтенантик. Было очевидно, что за формальным косноязычием он скрывает смущение. — Проблема на планете Лонтано. Вообще-то, это касается также всей Магникейтской Федерации… по крайней мере, Совет Двенадцати решил, что касается. Суд Справедливости для Новых Планет предупреждает нас, что… что это может иметь последствия. Они официально дают нам дозволение на ограниченный ответный удар.

– Мама, прости, но мне нужно на работу. Нам пора ехать.

— Ох-хо-хо, — не по уставу вздохнул командир звена. — Чтоб ему пусто было, этому Суду Справедливости для Новых Планет! Ладно, выкладывайте дальше.

– Как? Мы даже не выпьем по чашечке кофе?

— Всего лишь шесть дней назад утх-маа-дзерны доложили о возможном вторжении лонтанских вооруженных сил на Сий и на Мромросио. А те, в свою очередь, уведомили об угрозе остальных членов Суда Справедливости для Новых Планет. Данную информацию получат к утру и ваши корабельные мромрозии.

В руке вибрировал ответ от Сильи:

Сказав это, лейтенант Уиллистер невольно вытянулся в струнку, хотя слушавший его командир звена тяжело опустился в кресло.

Можешь приехать в Сундсвалль?

— Так-так, — ворчливо произнес Фейрборн. — Терпеть не могу этих утх-маа-дзернов. Говорите в их пользу что угодно, но по мне существа, имеющие вид многоруких и трехголовых исполинских раков… бр-р!.. не хочу даже вспоминать о них.

Эйра открыла дверцу машины и подхватила маму под локоть. Аллан Вестин поддержал ее.

— Не следует столь уничижительно отзываться о дружественных иносапиенсах, сэр! — мягко, но с упреком в голосе прервала его Леатрис Свентур.

– Езжай с дочкой, Черстин. Ты же знаешь, какая сейчас молодежь пошла – не угонишься за ней. Заходи как-нибудь в другой день.

Она была права: вряд ли сейчас стоило распространяться на темы достоинств и недостатков утх-маа-дзернов. Да и опасно вести подобные разговоры в присутствии младшего офицера.

Хорошо, а в чем дело-то? – отбила Эйра, заводя мотор.

Фейрборн раздраженно передернул плечами, однако спорить с Леатрис не стал.

Ответ последовал незамедлительно.

— Ладно… Продолжайте доклад, лейтенант.

Позже объясню.

Силье скинула ей какой-то адрес, и на этом все. Оставив маму в приюте в Крамфорсе, Эйра попыталась дозвониться, но линия была постоянно занята.

— Имел место… э-э… своего рода набег на Лонтано. Полагают, что источником неприятностей являются бастангалы. Впрочем, это пока не более чем предположение. Дело в том, что бастангалы не желают заключать долговременных мирных договоров ни с одним видом существ, освоивших дальние космические перелеты. В данный момент Суд Справедливости для Новых Планет уведомил непокорных, что их подозревают в незаконном военном рейде на Лонтано. Реакция обвиняемых пока неизвестна, и ССНП официально военных действий не предпринимал. Однако если бастангалы не прекратят агрессию, то ССНП готов пойти на самые решительные меры, дабы остановить беззаконие и преподать серьезный урок нарушителям. В случае если факт агрессии подтвердится, ССНП поддержит любые действия Магникей-тской Федерации против мятежной расы. Частью вашей задачи на Лонтано будет удостоверить или опровергнуть участие бастангалов в нападении.

Час спустя она уже сворачивала на Эспланаду, главную улицу Сундсвалля. Там она сбросила скорость и поползла вдоль ряда домов, сверяясь с их номерами.

— Какие же действия квалифицированы как агрессивные? — деловито осведомился командир звена.

Вот и он, возведенный на рубеже веков дом, с балкона которого, перегнувшись через перила, можно смотреть сверху на кроны деревьев, растущих по обе стороны бульвара. Однажды она уже сидела на этом самом балконе, в перерыве между двумя поездами, и ГГ угощал ее красным вином, они разговаривали о деле Лины, и он посчитал его закрытым.

— Рабочая схема такова, — пояснил Уиллистер. — Как мы полагаем, произошло вторжение на Лонтано, а также что-то вроде частичной оккупации планеты. Данная акция задумана с целью взять под контроль эту отдаленную космическую колонию и таким образом прибрать к рукам Жмаллирский торговый путь, пока его не освоили жители планет Магникейтской Федерации. Повторяю, это лишь предположения. — Тут он смущенно покосился на Леатрис Свентур: будучи лонтанкой, она болезненно переживала плохие новости о своей родной планете. Однако следовало договаривать правду до конца, и он прибавил: — Согласно нашей информации, некоторые районы Лонтано подверглись значительным разрушениям.

– Почему мы должны встречаться именно здесь? – спросила Эйра, выходя из машины. Она наполовину заехала на тротуар, хотя парковка здесь была запрещена.

С заметной дрожью в голосе Леатрис Свентур сама добавила то, что ей пришлось услышать раньше:

Силье ждала на лестнице снаружи.

— Потери среди лонтанцев еще не подсчитаны. Грейвсы-наблюдатели будут там не раньше чем через десять суток. Лишь тогда мы сможем узнать хотя бы примерное количество убитых.

– Имей в виду, это неофициально. Никому из начальства я не говорила, и на работе тоже никто ничего не знает.

— Почему такие сложности? — хмуро осведомился Апанали.

– О чем ты? Что-то случилось?

— Оуноу+иу заявили о своем желании первыми изучить ситуацию, — пояснил Уиллистер. — В качестве членов Суда Справедливости для Новых Планет они имеют на это законное право.

– Не знаю. Понятия не имею.

— Дело в том, что это недалеко от границы мира, подвластного Оуноу+иу, — снова вмешалась Леатрис Свентур, видя то, как мрачно набычились остальные командиры кораблей и сам Фейрборн. — Поэтому представители Оуноу+иу время от времени инспектируют Лонтано.

Силье отперла тяжелую дверь подъезда ключом. Изнутри подъезд выглядел мрачно и торжественно – именно таким запомнила его Эйра, когда была здесь в прошлый раз. Каменная мозаика пола, железная решетчатая дверь перед лифтом.

— И вы это терпите! — воскликнул Фейрборн. — Если я и мирюсь с нашими мромрозиями, то лишь потому, что они такие забавные. Трудно ненавидеть существа, которые столь похожи на милые мягкие игрушки, но эти оуноу+иуйцы совсем другое дело! То-то радости отчитываться перед бесформенными мешками со слизью, из которых торчит что-то вроде металлических спиц! Фу!

Ей стало трудно дышать.

— Напрасно вы так, — сказала Леатрис Свентур, с упреком посмотрев на Фейрборна. — Они нам много и охотно помогали. Без поддержки этих, как вы их называете, мешков со слизью лонтанцы ни за что бы не выдержали первые сто лет колонизации, самые трудные и мучительные годы! Я искренне люблю оуноу+иуйцев и считаю, что они похожи на симпатичные ушастые шотландские волынки.

– Мне так и не удалось связаться с ГГ, и тогда я позвонила его сыну. Вчера, поздно вечером. Он живет в Осло и сегодня рано утром он перезвонил мне и попросил зайти к отцу. ГГ всегда хранил запасной ключ от своей квартиры в ящике стола на работе. То, что мы сейчас делаем, мы делаем как бы по просьбе родственников.

На это Фейрборн лишь фыркнул.

Лифт заскрипел, карабкаясь наверх.

Касательно разных обитателей космоса у него было свое, особое мнение… Однако его старшие офицеры собрались для обсуждения совсем других проблем. Поэтому он обратился к Уиллистеру.

– Почему неофициально?

– Назовем это обычным проявлением внимания.

— Итак, к делу! Чего хочет от нас командующий флотом? И не проще ли было передать приказ по быстрой связи? Почему они прислали нарочного?

Эйра увидела отражения их лиц в зеркалах кабины – ее собственные бледность и испуг, помноженные на бесконечность.

— Потому что с приказом командующего должны быть ознакомлены только вы и командиры ваших скиммеров. И никто больше. — Это было произнесено предельно официальным и торжественным тоном. Молодому человеку явно нравилась роль сверхсекретного посланца. — Данная информация имеет гриф «Абсолютно секретно» и будет передана для обработки той частью ваших специальных мозговых имплантов, которая зарезервирована для декодировки данных наивысшей степени секретности.

На четвертом этаже Силье так стремительно дернула решетку, что лифт остановился на двадцать сантиметров ниже уровня пола. Дверь все же удалось открыть, и они смогли выйти.

Казалось, молодой офицер лопнет от сознания своей значимости, закругляя эту сложную, высокопарную фразу.

– Я не такая дура, чтобы идти туда одной, – сказала Силье. – Но ты, наверное, спрашиваешь себя, почему я позвонила именно тебе.

— Так-так, — угрюмо бормотнул командир «Сакибукта» Пахнахма Праеши, нисколько не впечатленный торжественным тоном Уиллистера. — Стало быть, нам предстоит сделать нечто вопреки воле Суда Справедливости для Новых Планет, да так, чтобы ни один из шести входящих в него видов существ не проведал заранее, что именно мы намерены провернуть. Средоточие задумало собственную операцию. Это, конечно, их дело. А наше дело выполнять приказ. Но как быть с прикомандированными к нам инспекторами-мромрозиями? Они ведь члены Суда Справедливости для Новых Планет. И отправятся туда же, куда и мы. Глаза им не выколешь и уши не заткнешь. Все тайное очень быстро станет явным.

– Здесь, в Сундсвалле, наверняка есть и другие, к кому можно обратиться.

Уиллистер внимательно выслушал эту речь, но она не сбила его с толку. Как только Праеши умолк, курьер заявил:

– У меня сложилось впечатление, что ты не будешь попусту молоть языком. Не станешь шляться по коридорам и распускать сплетни.

— Я не уполномочен обсуждать возникающие проблемы и ничего не могу сказать по поводу вашего замечания. Мне приказано передать вам пакет с письменными указаниями, которые будут дешифрованы вашими мозговыми специмплантами. Затем я должен получить полное формальное подтверждение того, что приказ получен и его содержание понято. Корабельный компьютер даст добро на активацию ваших специмплантов и зафиксирует факт их работы. До факта передачи пакета я должен идентифицировать личность каждого офицера по исчерпывающей программе: подпись, отпечаток большого пальца и голосограмма.

– Этим я точно не занимаюсь, – пробормотала Эйра, чувствуя себя польщенной и вместе с тем мечтая, чтобы Силье выбрала себе кого-нибудь другого.

— Чтобы потом точно знали, кого притянуть к ответу перед военным судом, — невесело усмехнулся Хсуин Ксанитан. — Мне нравится эта трогательная обстоятельность подготовки нашей казни.

Она не испытывала ни малейшего желания стоять без ордера перед этой массивной, выпиленной из невесть какой породы дерева дверью, украшенной большой табличкой с именем.

— Хсуин! — недовольно одернул его Фейрборн.

«Г. Георгссон».

— Командующий флотом Гризмай просил поставить вас в известность, — сказал Уиллистер, — что несколько кораблей Старших Блюстителей уже получили какой-то свой приказ и приступили к его выполнению.

Смотреть, как ее коллега проворачивает ключи в обоих замках, кладет руку на дверную ручку. «Даже без резиновых перчаток, – успела промелькнуть мысль, – разве мы не должны их надеть?»

На это известие все подчиненные Фейрборну командиры отреагировали ропотом недовольства. А Гориц даже скроила откровенно возмущенную физиономию.

– Такое случалось прежде, – тихо проговорила Силье, – что он пропадал. Уходил в запой.

— А им-то какого рожна тут нужно? — сердито осведомился Фейрборн. Теперь и его задело за живое.

Рекламные листовки посыпались под ноги, стоило им открыть дверь. Белые конверты, выпуски местной газеты – чувство дежавю с другой квартирой, в которую Эйра заходила совсем недавно. Похожие запахи, тот же спертый воздух.

— Их направляют для контроля, — пояснил Уиллистер. — Поскольку операция носит межрасовый характер, необходимы наблюдатели.

– Не слишком ли много их тут скопилось всего за несколько дней? – сказала она, легонько пнув кучу валявшейся на полу корреспонденции. Мелькнула обнадеживающая мысль, что он живет где-то еще, только этим можно было объяснить тот беспорядок, который предстал их глазам.

Закончив разъяснения, Уиллистер приступил к официальной процедуре. Он включил магнитофон, произнес начальную формулу протокола и затем добавил:

– Многие не любят возиться с почтой, – возразила Силье, – ленятся распечатывать ее и вообще предпочитают закрывать глаза при виде белого конверта.

— Данная запись будет храниться в компьютере «Семпер-Ригеля» в сверхсекретном файле после того, как ее копия будет передана по быстрой связи в Средоточие командующему флотом Гризмаю. Запрещено делать любые другие копии данного протокола.

Магнитофон повторил инструкции, затем из его крохотного чрева выдвинулось два миниатюрных монитора — приспособления для идентификации отпечатков пальцев и образцов голоса.

Не разуваясь, она направилась прямиком в гостиную в дальнем конце квартиры. Эйра же прямо-таки физически ощущала свое нежелание следовать за ней, вторгаться в его частные владения. Они не должны так поступать, сначала нужно заполучить постановление прокурора, и вообще – необходимы серьезные основания для подобных действий.

— Готов протоколировать официальную процедуру, — доложил механический голос. — Проведена дистанционная идентификация мозговых имплантов. Результат удовлетворительный.

Высокий потолок, лепнина и гнутая деревянная мебель, которую можно встретить в магазине «Все для вашего интерьера», светлая и легкая, шведская и датская.

Командир звена Фейрборн брезгливо уставился на мониторы.

Перед спальней Силье остановилась. Дверь была приоткрыта, она толкнула ее локтем.

— Послушайте, Уиллистер, — сказал он, — дались вам эти глупые формальности! Думаю, будет вполне достаточно одних наших подписей.

– Его здесь нет.

— Извините, сэр, — смущенно ответил курьер. — Мне приказано провести тотальную идентификацию. Прошу прощения за причиняемое неудобство.

– Слава богу.

Фейрборн тяжело вздохнул.

Голова закружилась. Эйра ухватилась за косяк, чувствуя, как ее постепенно отпускает напряжение. Внутри царил кавардак, смятое и кое-как брошенное постельное белье. На подоконнике давным-давно засохшие растения.

— Дурацкие игры! — процедил он.

– Честно говоря, я думала… – Ее коллеге даже не нужно было заканчивать фразу – Эйра и так все поняла. У каждого полицейского на счету немало подобных квартир, когда кто-нибудь перестает отвечать на звонки, когда из ящика для писем выпирает почта, а наружу пробиваются подозрительные запахи. Это было их работой – входить туда, куда больше никому нельзя войти. Зачастую речь шла даже не о преступлении. Сердечный приступ, инсульт, или кто-нибудь упился до такой степени, что не выдержали органы. Передозировка, депрессия с наихудшим из возможных исходов. Все эти мысли пронеслись сейчас у нее в голове.

После того как были завершены все этапы идентификации и курьер окончательно убедился, что перед ним именно те, кому Гризмай велел передать приказ, лейтенант Уиллистер вытянулся в струнку перед столом и браво отбарабанил привычную начальную формулу, за которой шло в высшей степени необычное продолжение:

Эйре пришлось присесть на первый попавшийся стул – им оказалось глубокое кресло с подушкой из овчины на сиденье. Глянула вниз, на переполненную окурками пепельницу, стоявшую рядом на мягком ковре – весь пол вокруг был усыпан пеплом, валялась наполовину пустая пачка сигарет той самой марки, которая так нравилась ГГ. По всему выходило, что Эйра последняя, кто его видел. Он сел в свою машину возле ее дома в Лунде и выехал на шоссе – но куда он направился?

— Согласно присяге Младших Блюстителей, вы клянетесь хранить в тайне цель и задачи данной миссии, предоставлять информацию о ходе операции исключительно командующему флотом Гризмаю или его представителю после того, как тот предъявит мандат, заверенный лично Гризмаем. Неподчинение данному приказу или невыполнение какой-либо его части подпадает под закон о трусости в военное время или о государственной измене на поле боя. Повторяйте за мной: клянусь…

Фейрборн и пять капитанов его звена мрачно молчали. В своей жизни они получали немало сложных и даже страшных приказов, но столь явную угрозу слышали впервые.

Казалось невероятным, что ГГ мог вляпаться в какую-то историю. Рослый мужчина за пятьдесят, причем Эйра была почти уверена в том, что он занимается спортом, во всяком случае, его тело выглядело натренированным. Он был гибким и жилистым, почти как бегун на длинные дистанции. Да и потом, кого попало не берут на должность главного следователя Отдела по расследованию особо тяжких преступлений. Он был умен, отлично знал свое дело и обладал огромным опытом. Эйра никогда не замечала в нем склонности бросаться вперед очертя голову или идти на неоправданный риск.

У лейтенанта Уиллистера тревожно забегали глаза. Чуть дрожащим голосом он произнес:

События последних дней свалились в одну кучу. Слишком уж много всего. Она была сосредоточена на расследовании, но, помимо этого, встречалась с Рикеном и Августом, правда, теперь это казалось таким далеким. Еще она ездила в Умео и Мальмберг, а перед этим они вместе с ГГ допрашивали свидетелей, были у бывшей жены покойного, ходили по ресторанам Хэрнёсанда. Тот вечер, осенило вдруг Эйру, когда они ужинали в ресторане. ГГ еще выпил вина и не мог сесть за руль, как давно это было?

— Повторяйте за мной: клянусь…

Дней восемь или девять назад?

Его глаза с мольбой остановились на Эммельене Гориц.

— Клянусь, — нехотя произнесла она.

Она слишком стремительно вскочила на ноги, комната вновь поплыла перед ее глазами – низкое кровяное давление. Возможно, запоздалый шок. Эйра вышла в прихожую и осторожно поворошила валявшиеся на полу газеты, сверяя даты и дни недели. Из кухни донеслось дребезжание дверцы холодильника, которую открыли и снова захлопнули. Ворчание Силье: «Я о таком даже не догадывалась, но теперь приму к сведению. Чертов идиот, сколько времени у тебя валяется здесь этот сыр?»

Вслед за этим раздалось еще четыре сдавленных «клянусь».

Эйра выпрямилась и увидела бутылки на разделочном столе позади себя. Мух, пировавших на остатках красного вина.

Повисло молчание. Уиллистер и капитаны смотрели на Фейрборна.

– Думаю, он снимает служебную квартиру в Хэрнёсанде.

С каким-то злым рыком он наконец разжал губы и обронил:

Когда они вышли на улицу, на лобовом стекле под дворником торчал штраф за стоянку в неположенном месте. Эйра сорвала бумажку, даже не взглянув на нее.

— Клянусь…

– Мы должны объявить тревогу, – сказала она. – Могло случиться все что угодно, нужно поставить в известность прокурора.