– Идите наружу, – говорю я ему. – Сообщите в офис коронера и вызовите экспертов. Лучше уведомить шерифский офис и ТБР тоже – нам сейчас совершенно не нужны споры из-за юрисдикции.

«Я должен выйти из игры», – думает Жук-носорог, пережевывая очередной кусок мяса.

Он знает, что, возможно, уже слишком поздно, но он не хочет исчезнуть, не поняв, как устроены сердца людей.

Он кивает и выходит, признательный за то, что я дала ему шанс убраться отсюда. Я не виню его; отвратительный запах засохшей крови застревает в горле.

– Оставайтесь здесь, – велю я второму офицеру. Прохожу в другую часть дома, в ту, которую осматривали патрульные, и нахожу домашний кабинет; дешевый стол заставлен компьютерным оборудованием. Отдельный монитор подключен к системе наблюдения. Мне нужен ордер для того, чтобы забрать все это, но если здесь есть жесткий диск, на который записывались кадры с камер, то мы в деле.

5

Но, наклонившись, я понимаю, что хотя монитор и продолжает показывать текущие данные с камер, под ним болтаются обрезанные провода.

На скалодроме сегодня почти никого нет, так что Жук-носорог может совершать восхождения снова и снова. Он поднимается наверх и молится о здоровье и безопасности своей семьи, о том, чтобы его жена всегда пребывала в доброжелательном и умиротворенном настроении. Затем спрыгивает на пол с крэшпэда, чтобы отдышаться, вновь посыпать руки тальком и схватиться за стартовый зацеп.

Убийца забрал улики.

Рядом с ним стоит молодая женщина.

Я звоню сержанту Портеру и возвращаюсь к лесу, чтобы охранять труп женщины; сообщаю сержанту, что мне нужен ордер, куда включено также изъятие данных из «облачного» хранилища – на всякий случай.

– У вас потрясающая техника, вы просто взлетаете на стену! – Она улыбается, обнажая аккуратный ряд идеально белых зубов.

Но убийца, скорее всего, подумал и об этом. Возможно, он заставил кого-то из этой пары дать ему доступ, чтобы он мог вычистить свои грязные следы – как, вероятно, стер все отпечатки своих пальцев в доме, если вообще оставил их. Я не могу унять холодок тревоги. Никто не следил за нами с Гвен, когда мы ехали сюда, я готова поклясться в этом своей жизнью. Мы заметили бы машину, едущую за нами. Так как же, черт побери, кто-то вообще мог узнать, что мы тут были?

Женщина объективно хороша собой. Короткая стрижка, спортивная одежда; от нее так и веет свежестью и жизнью.

Я чувствую на себе взгляд незримого наблюдателя и содрогаюсь.

– Думаю, все дело в практике. Я просто хорошо освоил эту технику, – отвечает Жук-носорог, сразу же чувствуя болезненный укол в свои нервы. Он прекрасно понимает, что нет ничего плохого или зазорного в том, что он общается с другими женщинами, кроме своей жены, – и у него нет никаких предосудительных намерений. Но это могла бы быть ловушка, расставленная его женой. Тест. Да, конечно, это кажется маловероятным – честно сказать, практически невероятным, – но он не может отделаться от ощущения, что его жена сейчас наблюдает за ним, оценивая его реакцию.

«Это все происходит из твоего чувства вины за все те плохие поступки и ужасные вещи, которые ты совершил, – высказывает свое мнение его внутренний голос. – Ты нарушал закон и лишал людей жизни, поэтому сам не заслуживаешь счастливой семейной жизни. То, что ты натворил, – непростительно, и твоя жизнь может рассыпаться в пыль в любой момент – по крайней мере, это именно то, чего ты боишься, вот почему ты никогда не можешь расслабиться». Жук-носорог спорит сам с собой: «Нет, просто моя жена бывает на самом деле ужасной!»

Он испытывает облегчение, когда в зале появляется Мацуда, словно его друг – семейный врач, пришедший с визитом, чтобы помочь успокоить его расшатанные нервы.

– Привет, Миякэ-сан. – Мацуда подходит ближе и начинает разминаться.

11

После того как он падает со стены, не пройдя до конца синий маршрут, с которым у него обычно никогда не возникало проблем, Жук-носорог замечает, что лицо Мацуды осунулось и побледнело.

ГВЕН

– Сегодня не мой день, – говорит Мацуда как будто виновато, почесывая в затылке.

Утро начинается рано. Я не знаю, что заставляет меня проснуться – только то, что оно мгновенно прогоняет мой сон. Я прислушиваюсь, но не слышу ничего. Все еще темно и, насколько я могу судить, тихо и мирно.

Глаза у него покрасневшие, веки припухли. Он выглядит сильно измученным.

– Ты здоров? – спрашивает Жук-носорог.

Я поднимаюсь и следующие два часа, словно призрак, блуждаю по дому: тихонько расставляю посуду по местам, протираю столешницы, подметаю полы. Обыденная работа, предназначенная для того, чтобы отвлечь мои мысли от этих проклятых листовок и от последствий, которые нас наверняка ожидают. Когда домашняя работа заканчивается, я направляюсь в кабинет, закрываю дверь и погружаюсь в зловонную реку ненависти, которая неизменно льется на нас.

Мацуда хмурится.

– Все настолько очевидно, да?

Наш новый преследователь не терял времени. Я вижу, как он всплывает на разных хейтерских сайтах, оставляя сообщения, и когда я проверяю, то обнаруживаю, что он сделал именно то, чего я от него ждала: разместил плакатик «разыскивается» вместе с нашим новым адресом. Конечно же, в скором времени кто-нибудь узнает номер нашего домашнего телефона. Не то чтобы меня это ужасно волновало: устройство, подключенное к телефону, блокирует неизвестные номера, и любой звонок можно отменить нажатием одной кнопки. Пока что нет никаких признаков того, что наши мобильные номера раскрыты, хотя эта вероятность тревожит меня больше всего. Я не хочу, чтобы эти мерзавцы добрались до моих детей.

– Достаточно очевидно.

Свое изначальное послание преследователь не подписал, но теперь у него есть сетевой никнейм, который он использует на форумах.

«В конце концов, мы же друзья», – хочет он добавить.

– Вчера мы с женой допоздна спорили.

– Спорили?

МалусНавис – редкий и неоднозначный псевдоним. Я выписываю это имя в свои заметки. Оно достаточно уникально, чтобы я могла проследить его.

– Да. Обычно между нами ничего подобного не происходит – наверное, потому что обычно я вообще ей не возражаю. Так что, возможно, мне следует сказать, что обычно это я с ней не спорю. Но на этот раз так получилось… речь зашла о ее родителях.

Даю себе несколько минут на то, чтобы отдохнуть, и возвращаюсь к делу, которое расследует Кеция. Шерил Лэнсдаун и ее темное прошлое. Кец не отвечает на телефонный звонок, поэтому я аккуратно свожу все в документ, который можно отправить по электронной почте.

Мацуда объясняет, что у его тестя и тещи есть свой собственный бизнес, и дела у них сейчас идут неважно. Так что они обратились к его семье и попросили немного денег взаймы. Мацуда был не против помочь им, но их поведение было настолько высокомерным, они были настолько уверены, что имеют на все полное право, что он просто вышел из себя.

Кец перезванивает мне еще до того, как я заканчиваю. Разговор получается короткий, но я слышу напряженность в ее голосе. Новые улики, которые я нашла, позволяют ей продвинуться в расследовании, но одновременно делают это самое расследование еще более запутанным.

– Моя жена тоже работает, и вместе мы зарабатываем приличные деньги. Но ни она, ни ее родители никогда не воспринимали меня всерьез. Я просто почувствовал себя… не знаю… просто ужасно.

– Гм… – Жук-носорог не совсем уверен, что ему следует сказать. Он немного растерян, потому что конкретная конфликтная ситуация, с которой столкнулся Мацуда, никогда не возникала в его собственном доме. – Это непросто.

Я намерена помочь ей всем, чем смогу. Ресурсы, которыми Кец располагает в Нортоне, довольно ограниченны, и я отлично понимаю, что ТБР использует свой авторитет, чтобы перехватить первенство. Они не хотят, чтобы она вмешивалась в их дела, а Кец не собирается сдаваться… вот почему я тоже участвую в этом деле.

– В общем, для разнообразия я высказал свое мнение, и она рассердилась на меня. Но вот что странно – я ведь изо всех сил старался тщательно подбирать слова, а она просто сорвалась и наговорила таких вещей, которые просто так не возьмешь обратно.

До меня доходит, что я отнюдь не оказываю кому-либо услугу, выявив, что расследование касается не одного штата, а нескольких; тем больше поводов у ТБР будет прибрать дело к своим рукам, еще сильнее потеснив Кецию.

Жук-носорог думает указать на то, что мужская и женская психика устроены по-разному, хотя это представляется ему несколько упрощенным. Так что вместо этого он просто просит Мацуду рассказать, что было дальше.

Я завариваю чай, когда слышу, как тихонько открывается дверь и в коридоре раздаются чьи-то шаги. Подняв взгляд, вижу на пороге кабинета Ланни. Она одета в черную футболку, пижамные штаны с хэллоуинскими летучими мышами и тапочки в виде медвежьих лап, которые подарила ей Ви – примерно в то же самое время у самой Ви появились те гигантские белые шлепанцы.

– Я хочу сказать, что, как мне кажется, это был просто спор. Не скандал и не ссора, ничего подобного. Но я чувствую себя таким измученным… Я задаюсь вопросом, что я делаю со своей жизнью. А когда я начинаю так думать, мои нервы настолько напряжены, что не дают мне уснуть.

Я наливаю дочери кружку горячего чая и добавляю меда – как она любит. Мы проходим в гостиную – она расположена дальше всего от спален, – и усаживаемся на диван бок о бок.

Слушая Мацуду, Жук-носорог пытается охарактеризовать чувства, которые переполняют его сердце. Сочувствие? Сострадание? Или нечто другое? Может быть, это жалость, которую он на самом деле испытывает к своим жертвам, когда выполняет задания?

– Но знаешь что, Миякэ-сан? – На лице Мацуды появляется слабое подобие улыбки. – Из-за того, что не мог уснуть, я сделал кое-какую уборку в доме и нашел рисунок своей дочери. Она нарисовала меня, когда была еще совсем маленькой.

– Не спится? – Я приглаживаю ее волосы, отводя их со лба. Раньше Ланни красила их в радужные тона, теперь они стали темно-розовыми у корней с постепенным переходом в фиолетовый к кончикам. Должна признать, выглядит это круто.

– Правда?

– Не совсем, – отвечает дочь. – Ты же знаешь, что означают эти листовки, верно? Когда мы сегодня отправимся в школу, кто-нибудь точно притащит их туда, и они в один момент разлетятся повсюду. А потом мне начнут присылать нарезки из криминальных шоу. Можно подумать, я их не видела!

– Это рисунок, сделанный цветными мелками. Думаю, она нарисовала его, когда еще ходила в детский сад, на День отца. Он даже отчасти на меня похож.

– Ты смотришь…

– Это здорово.

– Не начинай эту хрень, мам. О нас упоминали минимум в четырех таких передачах, и ты это знаешь, так?

– На нем написано: «Ты самый лучший, папочка».

Таких шоу куда больше четырех, но я не говорю ей об этом.

– Мило.

– Следи за языком, Атланта, – неискренне одергиваю я ее.

– В той, которую я смотрела, тебя играла совершенно дебильная актриса. Они изобразили все так, как будто она, то есть ты, скорее всего, виновата. И пригласили туда прокурора, ну, ты его знаешь. Он считает, будто ты отмазалась от убийства.

Жук-носорог вспоминает то время, когда Кацуми ходил в детский сад. Припоминает, что тоже когда-то получил подобный рисунок. Наверное, он до сих пор хранится где-нибудь в доме. «Может быть, я поищу его, когда вернусь домой…»

– А сегодня, приехав сюда, я подумал, – продолжает Мацуда, указывая пальцем на стену для скалолазания, – что эти разноцветные зацепы выглядят так, будто их нарисовали цветными мелками.

Я видела каждую из этих документальных передач и слушала как минимум половину подкастов. Большинство считает, будто я принимала участие в том, что делал Мэлвин, но сумела отвертеться, или, по крайней мере, что я знала о его преступлениях. Я ничего не знала, и эта несправедливость до сих пор язвит меня, но я отрастила достаточно толстую шкуру, чтобы не обращать внимания на такие вещи. Больно, что моим детям приходится проходить через этот же ад. Но я знаю, что не смогу уберечь их.

Теперь Жук-носорог тоже это видит.

Обнимаю Ланни одной рукой и привлекаю ближе к себе. Она не отстраняется. Мы сидим, прижавшись друг к другу, пьем чай, и все кажется правильным, мирным и хорошим, пока Ланни не говорит:

– Сегодня в школе будет кошмар.

Они вдвоем поднимаются наверх, крепко хватаясь за разноцветные камни, изо всех сил искренне стараясь удержать воспоминания о том времени, когда их дети были маленькими.

– Некоторое время это будет кошмар, – соглашаюсь я. – И все же вам нужно идти туда. Верно? Голову выше, плечи расправить, глаз не опускать. Ты знаешь, как мы справляемся с этим.

6

Она одним глотком допивает свой чай. Я допиваю свой.

– Почему мы всегда должны быть храбрыми? Разве это честно?

– Как насчет того, чтобы пойти сегодня выпить вместе? – предлагает Мацуда.

– Потому что мы можем, – отвечаю я ей. – Потому что мы должны. И – нет, это нечестно, даже отдаленно. – Я немного сдаю позиции, потому что ощущаю, как она напряглась. – Давай заключим сделку: половина дня в школе, а потом какое-нибудь развлечение.

– Ты будешь дома? – Ланни смотрит на меня, потом быстро отводит взгляд.

Жук-носорог приходит от этой идеи в неподдельный восторг. Обычно он ходит в ночные питейные заведения, бары и идзакая [27] только с другими профессионалами, просто чтобы убить время, или же в тех случаях, когда его цель находится среди посетителей бара. Наверное, это вообще первый раз в его жизни, когда кто-то пригласил его куда-нибудь вне работы. Конечно, до того как они поженились, он часто ходил на свидания со своей женой. Но сейчас тот период их отношений, когда они были совсем молоды и только влюбились друг в друга, кажется эпизодом древней истории, чем-то вроде времени фараонов и вавилонских царей.

– Буду после обеда, – говорю я. – Утром мне нужно сделать кое-какую работу, солнышко. Но сегодня у Сэма выходной, так что он будет здесь, пока я не вернусь. Ладно?

Мацуда предлагает пойти в его любимое заведение и сообщает Жуку-носорогу, где оно находится. Жук-носорог никогда раньше там не бывал, но он не возражает. Единственная загвоздка заключается в том, что он не предупредил свою жену, что вернется домой позже, чем она ожидает. Он уже собирается извиниться и отойти в сторону, чтобы позвонить ей, когда Мацуда достает свой мобильный телефон и делает рукой извиняющийся жест. Поскольку в том, что касается общения с женами, они принадлежат к одной школе, оба сразу же понимают друг друга. «Это как телепатия!» Довольный, Жук-носорог тоже звонит домой.

– Дорогая, сегодня вечером я собираюсь выпить с другом, – сообщает он своей жене.

Она кивает и относит наши чашки в кухню. Я смотрю на часы: уже почти шесть часов утра. Ланни останавливается в дверях и зевает.

– О, правда? – Она даже как будто рада этому.

– Наверное, нужно поспать еще немного, – говорит она. – Спасибо за чай, мам. В следующий раз просто приходи ко мне поговорить, ладно? Я не ребенок. И могу помочь тебе с чем-нибудь.

Должно быть, у нее сегодня был хороший день, или, может быть, она еще не начинала готовить ужин, так что дополнительное время ей как раз кстати.

– Хорошо, тогда до скорого, – говорит он, оглядывается и видит, как Мацуда, разговаривая по телефону, кивает и кланяется. Жук-носорог ловит себя на мысли, что сам тоже согласно качает головой. «Да, мы действительно очень похожи».

Я уже некоторое время знаю это, однако рассматривала этот факт совершенно неправильно. Я видела в этом конфликт, отдаление. Но люди меняются, видит бог. Я ведь превратилась из наивного ребенка, которым была, когда выходила замуж за Мэлвина Ройяла, в запуганную параноидальную личность, которой стала к моменту приезда в Стиллхауз-Лейк, а потом – в женщину, которой сделалась теперь: в женщину, которая может справиться со страхом, если не с паранойей.

* * *

Ланни заполняет пробелы в своей собственной жизни. И действительно помогает мне. Она может быть моей союзницей, так же, как и Коннор. Мне нужно только отпустить страх, который мешает ясно видеть это.

Широкая крытая улица района баров кипит от оживления. Вокруг расхаживают офисные работники в костюмах; мимо Жука-носорога и Мацуды то и дело проходят, крича и смеясь, компании подвыпивших молодых людей.

По крайней мере, я знаю, что сдерживает меня, даже если не могу мгновенно одолеть это. Поэтому обнимаю дочь и говорю ей, что люблю ее и что поручаю ей задачу поднять брата в школу и приготовиться самой. Я никогда не делала этого прежде, но сейчас я вручаю ей ключи от своего внедорожника. Она потрясенно смотрит на них, потом на меня.

– Я… мне их можно взять?

Жук-носорог наслаждается беседой со своим другом. Они говорят о том, как найти подходящее время, чтобы затронуть вопрос, о котором их жены, возможно, и слышать не захотят; рассуждают о важности сохранения веселого и беззаботного выражения лица, вне зависимости от того, насколько тяжелым выдался рабочий день. Темы, которые большинству людей показались бы совершенно неинтересными, но Жуку-носорогу представляется, будто они обсуждают сокровенные тайны Вселенной.

– Да, – отвечаю я ей. – Я позаимствую машину Сэма. Он не против. Я знаю, что ты будешь аккуратна.

– Знаешь, Миякэ-сан, я даже веду блокнот со всеми этими полезными советами и хитростями.

Желание сказать ей, как нужно быть аккуратной, очень сильно, но я ухитряюсь сопротивляться ему.

– В самом деле? Для чего?

Ланни сжимает ключи так сильно, что я боюсь, как бы она не поранилась, а ее улыбка для меня дороже всех наград.

– Спасибо, мам. Обещаю, что не буду кататься на твоей машине, подвозить друзей и все такое прочее. Прямо в школу, а потом обратно. И я присмотрю за Коннором.

– Не для того, чтобы кому-то его показывать. Но когда я оказываюсь в затруднительном положении, он меня выручает. Иногда, общаясь со своей женой, забываю какой-нибудь ключевой прием, так что хорошо иметь под рукой записи, с которыми можно свериться.

Я киваю, как будто это повседневное дело – доверить своей семнадцатилетней дочери вести машину. Но это не так. Знаю, что многие дети садятся за руль в куда более раннем возрасте, но я всегда… слишком неизменно присутствовала в жизни сына и дочери. И теперь мне трудно так поступать. Но так я яснее всего могу дать ей понять, что доверяю ей. И сейчас ей это очень нужно.

– Умно́!

Закончив с этим, я говорю Сэму о том, что хочу на сегодня взять его пикап. Как я и думала, он не возражает и дает согласие почти сразу же. Потом осторожно добавляет:

– И мне приятно записывать то, чему я научился. Как будто я чего-то достиг.

Жук-носорог считает, что это отличная идея, и решает, что попробует сам.

– Я тебе там буду нужен?

Если их беседа развивается подобным образом еще до того, как они добрались до бара, то, воображает Жук-носорог, как только они сядут и немного выпьют, они потеряют счет времени, делясь друг с другом своими познаниями и открытиями.

И я понимаю, что он пытается не показать искреннюю тревогу за меня, пытается оставить мне ту свободу, в которой я так нуждаюсь. Обвиваю руками его шею и наслаждаюсь нежным поцелуем.

По пути они проходят мимо группы неприятно выглядящих парней помоложе, один из которых сталкивается плечом с Мацудой. Тот тотчас вежливо извиняется, но парень, потирая свое плечо, угрожающе произносит:

– Ты мне всегда нужен, – говорю я ему. – Но в этот раз, наверное, тебе лучше не ехать. Два человека выглядят более угрожающе, чем одинокая женщина, а мне нужно расспросить жителей одного мелкого городка.

– А присутствие рядом с тобой странного типа может навести их на не те мысли, – он кивает. – Я понял. Но ты же знаешь, что я за тебя волнуюсь, верно?

– Ты что, думаешь, типа можешь просто сказать, что тебе жаль, и на этом всё?

– Знаю. – Провожу пальцем по его подбородку, чувствуя, как утренняя щетина покалывает кожу. – Я буду осторожна. И Кеция знает, где я. После каждого пункта буду звонить тебе и сообщать, куда направлюсь дальше. Договорились?

Двое других – очевидно, его приятели, одетые так же, как он, – встают подле него, напротив Мацуды и Жука-носорога.

– Договорились. Можешь привезти мне что-нибудь на завтрак. Что хорошего готовят в Вэлери? Может быть, пончики?

– Сомневаюсь, – отвечаю я ему. – Но я могу заехать за ними, когда вернусь к цивилизации. Пока я катаюсь туда-сюда, наверное, уже будет часа два дня. А потом мы, видимо, свозим детей в кино.

– Смотри, куда прешь, чертов старик!

– Звучит как нормальная жизнь, которая ждет нас где-то, – замечает он. – Нет, правда. Но будь осторожна.

– Буду.

У Жука-носорога нет никакого желания связываться с этими молокососами.

– Давай пойдем отсюда, – говорит он, беря Мацуду за плечо и пытаясь его увести.

Однако когда он пытается уйти, один из парней хватает его сзади за куртку.

* * *

Возвращаясь в окрестности поселения Стиллхауз-Лейк, я испытываю одновременно ностальгию и горечь. Я не могу по-настоящему отделить одно от другого – больше не могу, – но мне по-прежнему нравится этот пейзаж, хотя я знаю, что здесь меня не потерпят. Миную поворот к озеру и к нашему прежнему дому, сопротивляясь искушению посмотреть, что новые обитатели сделали с нашим старым жилищем. Не нужно будить былые воспоминания и призраков. Их слишком много – не сосчитать.

– Эй, куда это ты, по-твоему, собрался? – Другой с вызывающим видом встает прямо перед Жуком-носорогом. – Даже не пытайся от нас сбежать!

Кроме того, если Бельдены заметят меня здесь, они могут счесть, что соглашение нарушено. Мне не нужны эти проблемы. Я выбираю узкую дорогу, ведущую к Вэлери.

Как большинство здешних провинциальных городков, он видел лучшие дни. Маленький деловой центр по большей части заброшен; остальная часть занята свалками, мелкими магазинчиками и ностальгией о прошлом, которое никогда не было таким радужным, как кажется в воспоминаниях. Кец сообщила мне адрес дома Шерил, и я без труда нахожу его, хотя GPS здесь, как и следовало ожидать, работает нестабильно, а власти Вэлери не торопятся вкладывать средства в уличные указатели. Зачем, когда все, кто здесь живет, знают, что где находится?

«Вот же заноза в заднице…» Единственная эмоция, которую испытывает Жук-носорог, – раздражение. Однако ему также не хочется тратить время на этих мелких подонков.

Я останавливаю машину перед домом Шерил Лэнсдаун. На тротуаре припаркован фургон с эмблемой Теннессийского бюро расследований, так что они, скорее всего, сейчас обшаривают дом. Я, конечно же, не вмешиваюсь и направляюсь вдоль улицы. Кец пересказала мне беседу с жителем соседнего дома, так что я пока пропускаю его и пишу Кец и Сэму, что собираюсь навестить дом, стоящий следующим по улице.

В нем я натыкаюсь на застенчивую старушку с добрым морщинистым лицом и растрепанными седыми волосами, которая словно никогда не вылезает из домашнего халата. Она приглашает меня на чай со льдом – старая добрая южная традиция, – и я соглашаюсь. Это правильное решение. Чай самый обычный, зато старушка явно падка до сплетен и сама печет к чаю печенье. Идеально.

Мацуда – судя по выражению его лица, он очень обеспокоен – пытается встать между Жуком-носорогом и хулиганом, но Жук-носорог поднимает руку и делает предупредительный жест, чтобы его друг не вмешивался.

Конечно же, я говорю ей, кто я такая, и показываю ей свое удостоверение частного детектива, и ей это кажется очень интересным. После того, как я отвечаю на обычные вопросы о том, что делаю здесь, она уже готова рассказать мне обо всех пороках жителей этого квартала.

– Лучше пойдем отсюда.

Но не о Шерил, отмечаю я. Когда миссис Грегг, как зовут старушку, наконец делает паузу, чтобы перевести дыхание и отпить глоток холодного чая, я спрашиваю о том, что меня интересует. Она бросает на меня острый взгляд и произносит:

– Я не говорю плохо о тех, кто покинул этот мир; ведь, видит бог, с ней это вполне могло случиться. Ведь она пропала, верно? И эти две ее миленькие дочки тоже. – Она содрогается и качает головой. – Не знаю, куда катится этот мир… подобных вещей не бывало, когда я была молода, а люди боялись божьего гнева и верили в Америку.

Однако парень лишь еще крепче вцепляется в куртку Жука-носорога, что вполне ожидаемо. Жук-носорог достает из кармана носовой платок и как бы случайно роняет его на землю рядом с Мацудой. Тот наклоняется, чтобы поднять платок, и в этот момент Жук-носорог за доли секунды выскальзывает из своей куртки и одним движением оборачивает ее вокруг руки парня, затем так же быстро выворачивает ее и ломает парню палец. Глаза его противника расширяются от внезапной боли, но прежде, чем он успевает вскрикнуть и вообще издать хоть какой-нибудь звук, Жук-носорог зажимает ему рот ладонью. Затем наклоняется к самому уху парня и шепчет:

Она, конечно же, ошибается; я могу насчитать добрую дюжину жутких преступлений, совершенных с 1950-х годов в одном только этом округе, – но не заинтересована в том, чтобы переубеждать ее и тратить зря свое время.

– Убирайся немедленно, или я сломаю тебе все остальные пальцы. И, будь уверен, я сломаю каждый в нескольких местах.

– Что ж, миссис Грегг, было бы неплохо, если б вы рассказали мне что-нибудь, что поможет найти Шерил, – говорю я. – И это может оказаться что угодно. Вообще что угодно.

Лицо парня бледнеет, а двое других выглядят жалко и испуганно. Жук-носорог разворачивает куртку и как ни в чем не бывало вновь надевает ее.

– Вот как? Правда? – Ее выцветшие карие глаза за стеклами старомодных очков широко раскрываются. – Я почти ничего не знаю, не считая того, что некоторое время назад ее бросил муж. Как же дико, когда мужчина так поступает со своей женой, находящейся в тягости! Ведь это такой позор – бросить свою жену и еще не родившихся детей, правда?

Мацуда разгибается и протягивает ему носовой платок, который тот с благодарностью принимает. Молодые бандиты-неудачники в этот момент уже спешат убраться куда подальше.

Мне некогда выслушивать сентенции о морали и нравственности, поэтому я подталкиваю ее в нужном направлении.

* * *

– Совершенно верно, это позорный поступок. Вы видели, как он бросил ее?

Они сворачивают с главной улицы на боковую и доходят до перекрестка, где останавливаются, ожидая смены сигнала светофора. И продолжают свою беседу, когда некто, подошедший откуда-то сбоку, прерывает их:

– Видела ли я?.. Ну, на самом деле, я не знаю, откуда мне знать? Я не видела никаких чемоданов или сумок; он просто сел в свой грузовичок и уехал, и не возвращался, насколько я могу припомнить.

– Эм-м, прошу прощения…

– А Шерил в этот момент была дома?

Жук-носорог мгновенно напрягается, готовый в любой момент отразить нападение. Это могут быть те молокососы, решившие вернуться и отомстить, – или другой профессионал, которому его заказали.

– Господи, да разве ж я могу упомнить такие вещи? – Но она подносит палец к губам и задумчиво постукивает им. – Ну, может быть, это было в тот день, когда она ездила к своему врачу. Даже и не знаю, я же не записывала все это, понимаете? И я не лезу в чужие дела.

Однако это оказывается молодая женщина на последних месяцах беременности, которая всего лишь подошла спросить у них дорогу. Жук-носорог не теряет бдительности, зная, что она все равно может быть убийцей, просто замаскированной под беременную, но, внимательно посмотрев на нее, решает, что она неопасна.

– Конечно, нет, – беззастенчиво лгу я. – Вам просто интересны ваши соседи. Это нормально.

Мацуда вежливо объясняет ей дорогу. Стоя рядом и слушая, Жук-носорог вспоминает то замечательное время, когда его жена была беременна Кацуми.

– Это просто дружелюбие, – подхватывает миссис Грегг. – Я не такая, как вся эта молодежь. Они только и делают, что смотрят телевизор да свои чертовы телефоны. Даже не выходят по вечерам на крыльцо подышать воздухом, как все нормальные люди. Я даже не знаю…

Затем он замечает, что на улице, кроме них троих, больше никого нет. Вокруг пустынно. Горит несколько уличных фонарей, но их света не хватает, чтобы рассеять темноту. И из этой темноты появляется долговязый мужчина в маске. В его руке зажат кухонный нож с лезвием длиной около пятнадцати сантиметров.

Глаза Мацуды расширяются как будто больше от изумления, нежели от страха, и он инстинктивно встает перед беременной женщиной, защищая ее. Жук-носорог принимает свободную стойку, чтобы при необходимости действовать быстро, и оценивает расстояние до человека в маске. Вся ситуация похожа на нападение на него, однако незнакомец явно гораздо больше заинтересован в Мацуде и беременной женщине.

– А ну давай сюда свои деньги!

– Хорошо, конечно, мы отдадим вам деньги… – Мацуда тянется за своей сумкой, однако человек в маске кричит на него и принимается размахивать ножом. Затем он делает замах в сторону Жука-носорога, но тот отскакивает на шаг назад.

Женщина стоит неподвижно, явно оцепенев от страха. Мацуда поднимает обе руки над головой, показывая грабителю, что он безоружен и сдается. Жук-носорог тоже поднимает руки. Человек в маске – явно не профессионал, и он постоянно открывается для удара, так что Жуку-носорогу не составит труда достать его. С другой стороны, он не хочет ввязываться в драку на глазах у Мацуды.

Чтобы нейтрализовать вооруженного противника, да еще и настолько перевозбужденного, как этот парень, ему придется действовать достаточно жестко. Он беспокоится, что, увидев это, Мацуда больше не захочет с ним общаться. «У меня наконец-то появился настоящий друг. Я не хочу все вот так испортить». Он не может решить, что ему делать.

Мужчина в маске, похоже, думает, что Мацуда и беременная женщина – семейная пара. Из-под маски доносится его пронзительный крик:

– О, ну разве это не семейная идиллия?! Как же на вас приятно смотреть!

– Нет, это вовсе не так, – неуверенно отвечает Мацуда.

Женщина тоже машет рукой, подтверждая его слова, но она слишком напугана, чтобы что-то сказать. Когда она поднимает руку, обручальное кольцо на ее пальце переливается в свете фонарей. Этот тусклый блеск в темноте, похоже, еще больше заводит грабителя в маске.

– Я убью тебя и твоего ребенка!

– Беги! – кричит Мацуда женщине.

В ее положении она едва ли может по-настоящему бежать, но пытается уйти прочь настолько быстро, насколько позволяют ее силы.

Мужчина в маске в ярости бросается за ней, но Мацуда преграждает ему путь. Жук-носорог мгновенно оказывается по другую сторону от него. Рука грабителя дрожит от страха и перевозбуждения. Жук-носорог видит, что этот парень понятия не имеет, как пользоваться ножом. Определенно, это дилетант. К тому же он тоже выглядит довольно молодо. Наверное, на преступление его толкнула крайняя степень отчаяния.

– Вы понятия не имеете, каково мне! – вопит парень. – Способны ли вы понять такого, как я?!

Тот же самый образ мыслей, о котором Жук-носорог уже пару раз слышал за последние несколько дней. Люди, говорящие кому-то, что он и понятия не имеет, что они чувствуют.

– Меня тошнит от твоего счастливого вида! – злобно выплевывает человек в маске.

– ТЫ ДУМАЕШЬ, Я СЧАСТЛИВ?

Слова тяжело разносятся в воздухе, как брошенные камни.

Их произнес не Жук-носорог…

…а стоящий рядом с ним Мацуда.

– Так ты думаешь, я счастлив? Может быть, это ты никакого понятия не имеешь, каково мне! – Мацуда в ярости, его ноздри трепещут от гнева, а лицо становится пунцовым.

Мужчина в маске выглядит ошеломленным и на мгновение впадает в ступор – хотя, нужно сказать, он изначально был не слишком-то уверенным, – но затем начинает совершать беспорядочные колющие удары в воздух, направленные в сторону Мацуды.

– Что, черт возьми, ты можешь об этом знать?! Не делай вид, будто понимаешь! Ты ничего не понимаешь! – Голос у него натянут и вибрирует, будто струна.

– Что заставляет тебя думать, будто я счастлив? Ты не можешь даже представить себе, какой стресс мне приходится испытывать каждый день! – Мацуда выглядит так, словно собирается разразиться пламенным монологом. Он, кажется, вообще забыл, что Жук-носорог стоит рядом.

Не отрывая от мужчины с ножом пристального взгляда, Мацуда подробно описывает все издевательства и унижения, которым подвергается со стороны своей жены, вплоть до того факта, что прошли уже годы с тех пор, как она позволяла ему прикасаться к себе. Его плечи вздымаются, как у хищного животного, угрожающего своей жертве. Весь яд, годами копившийся в его душе и отравлявший ее, сейчас достиг критической температуры и кипит, переливаясь через край. Жук-носорог не удивился бы, увидев пар, валящий у него из ушей.

– Твоя ситуация все равно лучше моей, – неуверенно говорит мужчина в маске, но Мацуда в ярости перекрикивает его:

– Так ты думаешь, я счастлив?! – Его крик эхом разносится по темной улице, подобно боевому кличу.

В следующее мгновение Мацуда бросается на мужчину.

Жук-носорог даже не успевает отреагировать. Не то чтобы он был удивлен этим внезапным нападением – скорее на него сильно подействовал эмоциональный всплеск Мацуды. Они товарищи по несчастью и союзники: оба запуганы своими женами, оба проводят свои дни в стрессе и беспокойстве, однако то, с чем имеет дело Мацуда, явно намного серьезнее.

Мацуда сбивает мужчину в маске с ног, садится на него верхом и наносит жестокие удары ему в лицо – снова и снова.

Жук-носорог осторожно приближается, одновременно оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что этого никто не видит. Дыхание Мацуды сбивается, он делает судорожные вдохи, поднимая и опуская кулаки. Жук-носорог мягко похлопывает его по плечу. Вздрогнув, Мацуда поднимает голову. Увидев перед собой Жука-носорога, он приходит в себя, его глаза расширяются от удивления.

– Эй, полегче… – Жук-носорог помогает Мацуде подняться на ноги. – Прямо сейчас самое лучшее – это успокоиться. Сделай медленный глубокий вдох.

Мацуда внимает ему, как послушный ребенок, медленно вдыхая и выдыхая, в то время как Жук-носорог подходит к мужчине в маске и осматривает его. Тот не двигается. Жук-носорог стягивает с него маску. Рот человека открыт, как будто тот тоже пытается вдохнуть воздух. В застывших глазах нет искры жизни. Определенно, он мертв. Жук-носорог проверяет пульс на его запястье. Пульса нет. Вероятно, он умер, когда упал и ударился затылком о землю.

– Миякэ-сан… – Мацуда опускается на колени; похоже, он в шоке. – Как это… как это произошло?..

Жук-носорог привык к виду мертвых людей. Чаще всего именно из-за него они и умирают. Но у него нет никакого опыта общения с кем-то, кто только что случайно убил человека, не говоря уже о том, чтобы утешить кого-то в подобной ситуации. Так что он понятия не имеет, что нужно сказать.

В конце концов он подходит к Мацуде и произносит:

– Это не твоя вина.

– Что?

– Любой бы разозлился, если б кто-то так с ним разговаривал. Этот тип говорил так, будто он был самым несчастным человеком в мире, а у всех остальных все было в полном порядке. Можно подумать, у него одного были проблемы…

Это не пустые слова. Он действительно так думает.

Мацуда все еще слишком потрясен, чтобы что-то внятно ответить. Он смотрит на свои руки, затем на лежащего перед ним мертвеца. Его дыхание снова начинает учащаться.

Жук-носорог и раньше видел людей в таком состоянии. Людей, неспособных осмыслить происходящее, не понимающих, каким образом жизнь привела их к этому моменту – без всякого предупреждения, плана или преамбулы. Они не могут принять реальность ситуации, в которой оказались, и где-то в глубине души верят, что все еще можно исправить. Он видел подобное, происходящее с людьми, которые сделали что-то ужасное, – и с теми, с кем сделали что-то ужасное.

Жук-носорог присаживается на корточки рядом с Мацудой. Тот поворачивается к нему:

– Что я должен теперь?.. Как это произошло?.. Миякэ-сан, что теперь будет?..

– Ты не сделал ничего плохого, – отвечает ему Жук-носорог. – Этот тип был из тех придурков, которые могут замахнуться ножом на беременную женщину. Без всякой причины! Он сам во всем виноват. Думаю, он был мертв еще до того, как ты начал его бить.

– Все кончено…

– Что кончено?

– Это разрушит мою жизнь. И жизнь моей дочери. Что же теперь с нами будет?

Он вновь опускает взгляд на свои руки. Они дрожат мелкой дрожью.

– Я позабочусь об этом, – говорит Жук-носорог. – Иди домой. То, что ты сделал, на самом деле не так уж плохо. Просто помни об этом.

Разумеется, Мацуда с этим не согласен, он отрицательно качает головой и бормочет себе под нос что-то невнятное, но Жук-носорог прекрасно знает, что они не могут просто так оставаться здесь. Поэтому он практически силой отводит Мацуду на некоторое расстояние от сцены убийства, чтобы поймать такси, и ему приходится приложить немалые усилия, чтобы усадить своего друга в машину.

– В следующий раз сходим куда-нибудь выпить.

Оставшись один, Жук-носорог знает, что ему делать.

Он достает из кармана свой телефон и набирает номер «экстренной ночной службы помощи» – своего куратора-врача. Он не думает, что врач сейчас спит, но тому требуется некоторое время, чтобы ответить.

– Я выполнил работу.

– Какую именно?

– Которую заказал нам Ремонтник. Не знаю, сможет ли он воспользоваться результатом, но у меня есть для него покойник-двойник.

– Вы провели операцию?

– Я нашел пациента на обочине дороги.

Врач не смеется.

– Я немедленно пришлю кого-нибудь. – И он отключается.

Не проходит и десяти минут, как к нему подъезжает машина «скорой помощи» с включенной сиреной.

7

– Эй, пап, ты ведь говорил, что знаешь отца Фуки Мацуды, верно? – спрашивает Кацуми.

Они сидят в гостиной и смотрят телевизор.

– Да, знаю.

У Жука-носорога есть одно предположение относительно того, что Кацуми, возможно, собирается ему сказать.

– Она перешла в другую школу.

– В самом деле?

После того вечера Жук-носорог больше не встречал Мацуду на скалодроме. Он подумал, что, возможно, их расписания в последнее время не совпадали, но когда он спросил работника спортзала, то узнал, что Мацуда вообще ни разу с тех пор не приходил.

Жук-носорог догадывается, в чем причина. Либо он просто не знал, как справиться с угрызениями совести и как себя вести после событий того вечера, либо испугался Жука-носорога после того, как тот предложил избавиться от тела, не дав никаких объяснений.

– Его дочь ведь как раз собиралась сдавать экзамены… Могу себе представить, как ей непросто сменить школу в такое время.

– Ну да… К тому же я слышал, что ее родители развелись.

– Серьезно? Ничего себе!

«Он ушел от своей жены. Он освободился».

Мацуда, должно быть, осознал, что больше не может изо всех сил держаться за стену. «Я надеюсь, сейчас ему гораздо лучше», – невольно думает Жук-носорог.

Вниз со второго этажа спускается жена. В последние дни она занимается реорганизацией и перестановкой вещей в доме так увлеченно, будто это новое модное веяние. Она посвящает этому любую свободную минуту, которая у нее выдается.

– Только взгляни, что я нашла. – Жена ставит на стол старую картонную коробку и снимает с нее крышку. Внутри лежат стопки сложенных листов бумаги для рисования. Она достает один и разворачивает его. Это рисунок цветными мелками. – Остался с тех времен, когда Кацуми ходил в детский сад.

На рисунке изображен мужчина с большой головой и надпись: «Спасибо, что заботишься о нас, папочка».

«Мацуда-сан, мой сын тоже нарисовал мой портрет!» Жук-носорог хотел бы поделиться этим со своим другом.

– Наверное, не стоит его выбрасывать, – задумчиво говорит жена.

Он сам удивляется, с каким нажимом произносит в ответ:

– Конечно же, нет!

Еще некоторое время внимательно вглядывается в картинку, не в силах правильно сформулировать мысль. У него болит сердце, и в центре этой боли – дыра. Он хотел бы заклеить ее рисунками, сделанными цветными мелками.

– Пап, что случилось? – спрашивает Кацуми, продолжая читать учебные материалы и искоса глядя на отца.

– Ничего, – говорит тот, его голос немного срывается.

«Мы ведь только подружились…»

* * *

Жук-носорог проводит все меньше времени на скалодроме, но когда он все же приходит, то, поднимаясь на стену и держась обеими руками за последнюю опору, время от времени возносит молитву о том, чтобы снова увидеть Мацуду.

Выход

1

«Когда у тебя много друзей – это не обязательно хорошо». Так однажды сказала жена Жука-носорога – когда-то давно, может быть, когда Кацуми только готовился пойти в начальную школу.

Кто-то, возможно, мог бы ответить на это: «Ты совершенно права!», но Жук-носорог давно уяснил, что это не лучшая идея. Не следовало мгновенно и безоговорочно соглашаться, так как это могло быть воспринято как «автоматический ответ». Гораздо лучше было сказать: «Да, действительно, в этом что-то есть…» – и поинтересоваться ее аргументацией, внимательно выслушать, не забывая время от времени замечать, что каждый довод разумен и логичен, и наконец сказать: «А, понятно!», в обязательном порядке утвердительно кивнув. Вот что сделал Жук-носорог, когда она впервые заговорила с ним о дружбе.

– Просто я думаю, что лучше идти по жизни с одним близким другом – с кем-то, с кем ты по-настоящему ладишь. У меня есть одна подруга, чья другая подруга постоянно просит одолжить ей денег из-за того, что ее сын все время попадает в самые разные неприятности. А потом еще у одной моей подруги ее подруга увела парня. А у третьей моей подруги есть подруга, которая постоянно ревнует ее к другим друзьям и ведет себя с ней просто ужасно.

«Похоже, у тебя действительно много друзей», – хотел сказать Жук-носорог, но промолчал. Он понял, что она хотела ему сказать.

Какой смысл в количестве просто ради количества? Гораздо лучше стремиться к качеству. Те же самые идеи высказывались бесчисленное множество раз еще со времен промышленной революции и появления массового производства.

Сказать: «Мы все должны завести как можно больше друзей» – это, в сущности, то же самое, что сказать: «Мы все должны изо всех сил стараться быть такими людьми, которые не вступают ни в какие конфликты и трения и могут более или менее ладить со всеми окружающими».

Жуку-носорогу, который за свою жизнь завел очень небольшое число значимых отношений и который зарабатывает деньги, убивая людей (что несколько выходит за рамки «трений» и «бытовых конфликтов»), эта идея кажется чем-то неизмеримо от него далеким.

Разумеется, его повседневная работа в компании по производству канцелярских товаров предполагает, что у него есть опыт общения с другими людьми. Каждый день он обзванивает множество клиентов и провел немало отличных часов в обществе своих коллег, принимая участие в номикай – совместных посиделках сотрудников отдела в питейных заведениях. Но ничто из этого не проникает глубже поверхностного уровня и не трогает его глубоко. Он просто механически выполняет все необходимые действия, копируя то, что видит вокруг, берет за образец поведение своих коллег – «КАК ДОЛЖНЫ ВЕСТИ СЕБЯ ЛЮДИ, КОГДА ОНИ ДРУЖЕЛЮБНЫ».

– Я нахожу несколько странным, что у вас нет близких отношений, за исключением отношений с вашей женой.

Врач недавно сказал ему это. Обычно он говорит только о работе, маскируя эти разговоры под видом медицинской консультации и объяснения симптомов. Он практически никогда не затрагивает никакие личные темы, так что этот комментарий, казалось, был сделан без всякой причины.

Однако Жук-носорог понял, что это значило.

Он давно хотел уйти из преступного бизнеса, но врач долгое время говорил ему, что нужно еще некоторое время, прежде чем он сможет уйти на покой, что ему нужно работать до тех пор, пока не окупятся прежние сделанные в него вложения. «А если нет…» Жук-носорог знает, что совет продолжать работу в действительности таит в себе скрытую угрозу. «Если вы не будете продолжать работать, это может подвергнуть опасности вашу семью». Так что единственная причина, по которой врач заговорил о жене Жука-носорога, – это напоминание о том, что в случае неповиновения он может потерять свою семью. Врач сделал это замечание «как бы между прочим» именно тогда, когда Жук-носорог колебался, стоит ли ему браться за очередное задание – что, по правде сказать, в последнее время относилось ко всем его потенциальным заданиям, – и, вне всяких сомнений, хотел подчеркнуть этот момент. «Ваша жена ведь очень важна для вас, не так ли?»

– Мне нравилось проводить с ней время.

Это все, что ответил Жук-носорог. Он сказал об этом в прошедшем времени, хотя ему все еще нравится проводить с ней время. Разница лишь в том, что, когда они впервые встретились, его нервы были гораздо менее напряжены. В настоящее же время он постоянно озабочен тем, как бы ее не разгневать. Так что даже в воспоминаниях ему трудно вернуться в свое более беспечное молодое «я».

– Учитывая, что вы способны ладить со своей женой, разве вам никогда не приходило в голову, что вы могли бы ладить и с другими людьми?

– Я думал об этом. – Под этим Жук-носорог вовсе не подразумевал, что он думал об отношениях с другой женщиной. Однако действительно спрашивал себя, не сможет ли он получать радость от жизни, став немного более общительным. – Но моя жена со мной. Мне этого достаточно.

– У вас просто замечательная супружеская любовь.

– По крайней мере, я надеюсь, что это так. – Это правда, но также верно и то, что он проводит все свои дни в напряжении, наблюдая за малейшими изменениями ее настроения. – А что насчет вас, сэнсэй?

– Что насчет меня?

– У вас когда-нибудь были друзья?

Врач посмотрел на него так, будто тот сказал какую-то глупость, и ничего не ответил.

2

– Миякэ-сан, ты уверен, что я не отвлекаю тебя от работы? Я действительно очень тебе благодарен, что ты согласился уделить мне немного времени.