Теперь о личности жертвы. Что я навскидку, без энциклопедий помню о Майдановском? Он из актерской семьи. Актерами были дед Игорь Давыдович, отец Лев Игоревич, причем последний — народный артист Союза ССР. Кирилл снимается и играет в театре буквально с пеленок — в фильме «Кров» есть эпизод крещения младенца. Священника играл дед, Игорь Давыдович, а роль младенца исполнил новорожденный внук Кирилл.

Учась в школе, снимался в фильмах-сказках у Роу и Птушко. Подростком играл главные роли в экранизации знаменитых романов Жюля Верна. Студентом ВГИКа исполнил первую крупную роль в кино — мичмана Ванина в фильме «Заря революции». Режиссеры нещадно эксплуатировали его положительный типаж — если считать первой ролью того младенца, то за все время работы в кино у Кирилла Майдановского почти не было отрицательных ролей.

В фильмах последних лет, созданных уже после распада Союза, он практически не снимался. На экранах телевизоров не мелькает даже в рекламе… И эту живую легенду старается убрать собственная жена? Как же надо ненавидеть некогда близкого человека, чтобы решиться на подобный шаг?

С мотивами пока не ясно. Изменил муж, ушел к другой — так это типичное явление в артистической богеме, к которой принадлежит Майдановский. Отпусти с миром — и дело с концом. Сошальский, по-моему, однажды в театре играл в спектакле, где все женские роли исполняли его бывшие жены. И не передрались. А здесь замысливается убийство. За что? И почему Майдановский так тщательно прячет ото всех свою нынешнюю пассию? В чем загвоздка? Однозначного ответа на эти вопросы у меня до знакомства с Тамарой нет…

Непонятна и моя собственная роль в этой темной истории. В качестве кого собирается использовать меня Тамара? Подсадной утки, чтобы, как в той комедии Леонида Гайдая про дожди, что зарядили над Брайтон-Бич, рассекретить место, где скрывается нынешняя любовь Майдановского? Профессиональной киллерши, способной хладнокровно и мастерски убрать сразу двоих: мужа-обидчика и девку-искусительницу?

Резонно ли мне практически бесплатно, по-соседски, выручать незадачливого соседа? Вот какая тавтология получилась. И еще о моей роли. Как-то в дневниках Александра Суворина, известного русского журналиста и издателя, мне встретился показательный эпизод, относящийся к февралю 1880 года. В России — разгул терроризма. Самому либеральному отечественному императору Александру Второму осталось жить чуть больше года. Достоевский, человек, осуждавший терроризм и народников (вспомните его знаменитый роман «Бесы»!), в беседе с Сувориным приводит интересное сравнение. Представьте, говорит Федор Михайлович, что мы с вами стоим у окна магазина Дациаро и рассматриваем там картины. Возле нас встречаются два молодых человека, один из которых шепотом сообщает напарнику: «Бомба заложена, через полчаса — взрыв. Зимний разнесет вдребезги». Как вы поступите — найдете городового и потребуете арестовать подозрительных людей? Отправитесь в Зимний, доложите об услышанном охране государя, чтобы успели эвакуировать императора и его семью? Или сделаете вид, что ничего не слышали и через полчаса вместе со всеми петербуржцами станете притворно возмущаться наглостью террористов?

Как должна поступить я, частный детектив Надежда Фролова, если мне достоверно известно, что кто-то «заказал» популярного актера Кирилла Майдановского и его любовницу? Должна ли я пойти в компетентные органы и сообщить об имеющихся сведениях? Но поверят ли мне? А самое главное, накажут ли неизвестную мне Тамару? За что? Где улики, хотя бы косвенные? Женщина всегда сошлется на пьяные бредни дяди Юры. Доказательств против Тамары у меня практически никаких. Она станет гораздо осторожней, затаится на время, а затем все-таки исполнит свой черный замысел.

Если я сделаю вид, что ничего не знаю. Да, так удобней и спокойней, конечно. А совесть? Симпатичный в принципе сосед завтра может быть найден с пробитой головой где-то на пустыре. А через пару дней умрет и Майдановский. В обеих смертях будет и моя вина.

Получается, дорогая Надежда Александровна, альтернативы на завтрашнее утро у тебя не осталось. Только идти и защищать соседа. Это программа-минимум, как говорили большевики в первой русской революции. А программа-максимум — спасти две человеческие жизни: соседа и самого Кирилла Майдановского. Может, и больше, кто знает, куда тянет свои хищные лапы коварная Тамара. Кстати, мне вообще неизвестно, кто такая Тамара — актриса, как в подавляющем большинстве в артистических семьях, или представитель другой профессии?

Хорошо, но кем мне завтра представляться? Профессиональной киллершей? Такие есть, достаточно вспомнить расследование по одному из самых громких российских убийств — Галины Старовойтовой. По показаниям очевидцев, одной из стрелявших была женщина. Но откуда дядя Юра может найти киллера-профи? Они настолько законспирированы, что анекдотичный случай — «У вас продается славянский шкаф? — Нет, вы ошиблись, шпион живет этажом выше!» — не про них.

Кстати, надо постоянно помнить реплику дяди Юры, что клиентка солидная, у которой «все везде схвачено». Врать не имеет смысла, если заказчица в любой момент сможет перепроверить мои показания. Да, выходит, это не дядя Юра влип в историю, а я. Как древнерусский богатырь на распутье перед камнем: куда ни пойдешь — прямо, налево, направо, — всюду лоб расшибешь. Что же, тогда будем двигаться только прямо!..

Когда в восемь утра дядя Юра вкрадчиво постучал в мою дверь, я встретила его уже наготове, в джинсах, водолазке, спортивном свитере и куртке я мало напоминала светскую даму. Но в подобном наряде мне будет легко размахивать ногами и руками, стрелять по-македонски, водить машину — словом, чувствовать себя в привычной шкуре частного детектива, которому предстоит совершенно непредсказуемая операция.

До условленного места — рощицы за селом, что раскинулось по соседству с городскими кварталами, ходьбы по заснеженной тропке было минут двадцать. Оценивая наспех место встречи, я подивилась хитрости москвички — от городских кварталов туда вела только тропинка. Но с другой стороны было недалеко от обводной дороги, где удобно припарковать машину. Не выполни дядя Юра условие, не приведи «киллершу» — его труп, скорее всего, обнаружили бы только по весне, когда в окрестных рощицах в погожие дни начинают отдыхать горожане.

Пришли мы на нужную полянку минут за десять-пятнадцать до девяти. Я примостилась на поваленном стволе березы, сосед — на пеньке. Дядя Юра нервно закурил свой неизменный «Беломорканал». Я осторожно осмотрелась. Стайка синиц искала корм, не стесняясь нас. Свежевыпавший снег голубел под косыми лучами утреннего солнца. От легкого ветра с деревьев слетали белые облачка снежинок. Внизу раскинулся вдоль Волги город. По нитке железной дороги в сторону низовья проскользнула электричка. Машинально я считала вагоны: один, два, три…

На последнем, десятом, послышался хруст снега под чьими-то ногами. Со стороны обводной дороги, как я и предполагала, поднимались две фигуры. Впереди шла женщина, одетая с головы до ног в собольи меха. Ходьба по свежевыпавшему снегу давалась ей нелегко, полы шубы приходилось поднимать. Сзади, прикрывая хозяйку, шел охранник — дюжий молодой мужик, одетый в кожаную куртку и соболью шапку из меха тех же оттенков, что и у женщины.

Дядя Юра вскочил:

— Вон они, пожаловали!

Тамара и ее секьюрити, завидев нас, ускорили шаг. Выйдя на поляну, женщина критически осмотрела меня, продолжавшую внешне спокойно сидеть на березовом стволе.

— Ты кого мне притащил, старый хрен?! — возмущенно завопила москвичка. — Эта девчонка курицу не зарежет, не говоря о мужике!

— Ну, ты, лахудра в соболях, сама выцвела, так зверье нацепила, думаешь, мужики на меха клюют? Как бы не так! Не нравлюсь — пошла вон, оставь нас в покое! — я смачно сплюнула в сторону.

— Илья, укороти ей язык! — приказала хозяйка охраннику. Тот, молча кивнув головой, двинулся в мою сторону. Подойти близко он не сумел — подкошенный ударом моей ноги, свалился лицом в снег. Подняться не успел — как кошка, я вскочила ему на спину, провела болевой прием, от которого он вскрикнул. Рванувшуюся в мою сторону Тамару я остановила выхваченным из кармана куртки «Макаровым».

— Ладно, ладно! Как там тебя зовут? — на почтительном расстоянии, приподняв обе руки в знак примирения, спросила московская гостья.

— Надеждой! — гордо произнесла я.

— Отпусти юношу, Надя! Он тебя пальцем не тронет! — пообещала хозяйка.

Охранник медленно поднялся, отряхнул снег с брюк и куртки, злобно сверкнув глазами в мою сторону.

— Еще раз взглянешь на меня, как Дзержинский на буржуазию, я тебе пулю как раз в глаз всажу! — твердо пообещала я.

— Илья, брэк! — приказала Тамара. — Спрячь пушку, с тебя станет! — она повернулась в мою сторону.

Нехотя засунув пистолет в карман куртки, я с любопытством взглянула на москвичку: что дальше?

— Дядя Юра! Ты проваливай до дома и забудь о моем существовании. Понял? — грозно произнесла Тамара.

— Взаимно! — сосед мой приподнял кроличью шапчонку, прощаясь с присутствующими. По его лицу чувствовалось нервное облегчение: сосед понял, что угроза для его жизни миновала и никто, самое главное, не посягается на его пять тысяч деревянных, заработанных таким нетрадиционным способом.

— Илья! А ты насобирай-ка камушков или хворосту. Уложи метров в двадцати, на том краю! — она показала взглядом противоположную сторону поляны.

Подвернув шубу, москвичка присела на согретый дядей Юрой пенек, молча наблюдая за возней охранника. Илья, видимо, знал намерения хозяйки, поскольку расставлял камни и ветки веером, в полуметре примерно друг от друга. Закончив, молодой человек вернулся к нам.

— Дай ей свой ствол! — приказала хозяйка.

Илья молча расстегнул куртку, распахнул полы серого пиджака и, вытащив пистолет с глушителем, рукояткой вперед подал мне.

— Тира здесь поблизости нет, придется по-гусарски! Тамара показала на импровизированные мишени. — Пали, не бойся, от него шуму меньше, чем от петарды. Кто услышит, подумает, мальчишки балуются!

Отведя левую руку в сторону, я четырежды выстрелила по камням. Поменяв руки, еще трижды по веткам. Попала все семь раз. Кинула пустое оружие Илье, смотревшему теперь на меня с явным любопытством.

— Неплохо! — скупо похвалила меня москвичка. — Что ж, пойдем в машину!

По другой стороне холма спустились на обочину обводной дороги. Капотом в сторону города на ней приткнулся «БМВ» стального цвета. Илья отключил сигнализацию.

— Садись за руль! — хозяйка показала мне на место водителя, сама села рядышком, а охраннику велела сесть сзади.

— Куда едем? — не подавая виду, спросила я, включая зажигание.

— Гостиница «Олимп», — москвичка назвала конечный пункт нашего маршрута.

Дорога сухая. Аккуратно посыпанный еще ночью песок при небольшом морозце создавал колесам хорошее сцепление с дорогой. Вела машину я быстро, но аккуратно, не лихача и не привлекая излишнего внимания инспекторов ГИБДД.

Подъехали к восьмиэтажной гостинице. Мы с Тамарой вышли, а Илья получил задание поставить «БМВ» на охраняемую стоянку.

— Пойдем сейчас в сауну! — тоном, не терпящим возражений, заявила москвичка.

«Борьба, стрельба, езда, а теперь вдруг купание, — подумала я. — Какие еще испытания выдумает для меня это просто неугомонная женщина?»

Баня — великая вещь! Расслабилась физически я великолепно. Но расслабляться полностью я не могла: приходилось ухо держать настороже. Только в сауне я поняла намерение Тамары: она просто хотела посмотреть на меня в обнаженном виде. Не могла же она заставить меня показать ей стриптиз!

Судя по довольной физиономии клиентши, я поняла, что мои внешние данные ее удовлетворили. Одевшись и приведя в порядок прически и лица, мы поднялись в ее номер на шестом этаже. Тамара заказала в ресторане обед на две персоны, попросив поднять его прямо в номер.

— Второе название Турку? — вдруг огорошила меня вопросом дама среднего возраста.

— Або, — на секунду задумавшись, ответила я.

— 3,086, помноженное на десять в восемнадцатой степени, метров…

— Парсек.

— Улыбка зверя…

— Оскал.

— Шум…

— Гам.

— Наступление…

— Атака.

— Манильская пенька…

— Абака.

— Старинный платок…

— Убрус.

— Совсем неплохо, совсем, — о чем-то задумавшись, произнесла Тамара.

Официант принес заказанный обед. Поблагодарив его, хозяйка подошла к холодильнику:

— Что будешь пить?

— Для дела пью практически все в любых количествах. По американским справочникам, смертельная норма алкоголя для человека в пересчете на водку — два литра. В скобках примечание: кроме жителей России. Так вот, я — жительница России. Поэтому для меня два литра водки — не предел. Потребуется, смогу не пьянеть. Но для души — рюмку, две хорошего коньяку, — заявила я Тамаре.

Понимающе усмехнувшись, она достала бутылку «Наполеона». Плеснула на донышко двух рюмочек. Взяв одну из них в свои длинные пальцы, произнесла, пародируя «народного генерала» Алексея Булдакова:

— Ну, за правду!

Смысл этого тоста дошел до меня только после обеда, когда Тамара, покопавшись во встроенном шкафе-купе, вытащила прибор с небольшим экраном и самописцем.

— На детекторе лжи давно проверялась? — невозмутимо спросила москвичка.

«Господи, спасибо Тебе, что заставил меня говорить правду и только правду, а не разрабатывать самые совершенные легенды», — поблагодарила я мысленно Бога.

Прикрепив датчики к моим рукам и вискам, Тамара замерла перед экраном, включив прибор. Мерное гудение свидетельствовало о его готовности к работе.

— Фамилия, имя, отчество! — свой допрос Тамара начала с элементарщины.

— Фролова Надежда Александровна.

— Возраст?

— 27 лет.

— Пол?

— Женский, — усмехнулась я.

— Образование?

— Высшее.

— Родители?

— Мама Быстрова Екатерина Владимировна, отец — Фролов Александр Николаевич.

— Профессии родителей?

— Мама — учитель русского языка и литературы, отец журналист.

— Александр Фролов, тот самый Фролов, который соратник Листьева, Любимова, который «Открытый урок», «Кремлевские тайны», «Президентская рать» — твой отец?! — в голосе Тамары слышалось неподдельное удивление.

— Они с мамой разошлись, когда я была маленькой, около двух лет. Увидела отца я, уже закончив школу.

— Когда его убили, ты была рядом?

— Да, я охраняла его во время избирательной кампании 1996 года.

— Ладно, пока двинемся дальше.

— Полученная специальность?

— Юрист.

— Цвет глаз?

— Карие.

— Работаешь в ФСБ?

— Нет.

— В МВД?

— Нет.

— В прокуратуре?

— Нет.

— Рост?

— 170 сантиметров.

— Вес?

— 60 килограммов.

— Воинское звание?

— Старший лейтенант юстиции запаса.

— Замужем?

— Нет.

— Есть дети?

— Нет.

— Постоянный любовник?

— Нет.

— Была в США?

— Нет.

— Работаешь в СВР?

— Нет.

— Откуда знаешь «дядю Юру»?

— Сосед по лестничной клетке.

Выключив детектор, Тамара хмыкнула:

— На кого же ты работаешь на самом деле?

— На саму себя. Я — частный детектив. Но за деньги, большие деньги, — подчеркнула я, — выполняю и щекотливые поручения своих клиентов. Мне лучше знать, как эти поручения осуществить с наименьшим риском быть пойманной или разоблаченной.

— Или все, сказанное тобой, чистая правда, или ты великая мошенница, которой удалось обмануть прибор! — заметила Тамара.

Расхохотавшись, я спросила ее:

— Почему не допытывалась, работаю ли я на ФБР или ЦРУ? Представляешь, сюжетик — щупальца американских спецслужб тянутся к горлу таинственной русской незнакомки. Маудер и Скали идут по следу.

— Если ты — Дана Скали, то где твой хитроумный Лис? — в тон мне парировала Тамара.

— Ладно, кончай трепаться, — предложила я. — Давай выпьем кофе и обговорим дело.

— Ладушки, — неожиданно по-детски ответила москвичка. — Сосед твой что-нибудь сказал о характере предстоящей работы?

— Нет, только предупредил, что очень щекотливое поручение для солидной заказчицы, — с ходу вывернулась я, памятуя, что детектор лжи, по счастию, отключен.

— Ты убивала людей? — откровенно спросила меня Тамара.

— Безусловно. В порядке самозащиты. У меня хорошая реакция, я всегда опережаю противника на считанные доли секунды, — честно призналась я.

— А просто так, на заказ, сможешь? — тихо произнесла женщина, глядя мне в глаза.

— Зависит от того, сколько ты мне заплатишь! — как можно циничней заявила я.

— Дорого, очень дорого. Но не бойся, убивать сразу не придется. Слушай меня внимательно…

Задание москвички заключалось в следующем. В нашем городе скрывается от нее бывший муж. Три года назад он стал изменять ей с другой женщиной, которую тщательно прячет от всех. Нанятый ею по случаю пенсионер дядя Юра не смог установить, где прячется разлучница. Моя задача будет войти в доверие к мужику и отыскать логово соперницы. Только после этого Тамара будет решать, убивать одного мужа или вдвоем с соперницей.

— Не проще ли, не входя в контакт с объектом, установить за ним плотное наружное наблюдение, что позволит выявить местонахождение разлучницы? — предложила я.

— Учитывая твой высокий коэффициент интеллектуального развития, прощаю инициати-ву, — погрозила мне пальчиком Тамара. — Но это пока не удалось ни одному частному детективу. Вот почему тебе придется входить с ним в контакт. И в довольно плотный! — хохотнула женщина.

— Ты хочешь, чтобы я соблазнила твоего мужика? — тут только дошло до меня.

— Он уже практически не мой, так что лезь, не бойся! — милостиво благословила меня на адюльтер Тамара.

— Но, если у него есть женщина, жена, пусть гражданская, но жена, то зачем ему кидаться на первую встречную? — удивилась я.

— Сейчас поймешь, — пообещала Тамара, протягивая мне фотографию объекта.

Я внимательно взглянула на снимок. На нем был изображен симпатичный моложавый мужчина, возраст которого выдавали лишь поседевшие волосы. Клиентша внимательно наблюдала за моей реакцией на фотографию.

— Послушай, я где-то определенно видела твоего мужа! — деликатно предположила я.

— Надежда, ты в самом деле не знаешь, кто это? — изумилась Тамара.

— Скорее всего, какой-то артист. Но я давно уже не видела его на экране, — чтобы не выдать свою всестороннюю осведомленность, мне приходилось выдавливать правду по каплям.

— Это — Кирилл Майдановский! — с несомненной гордостью в голосе произнесла его жена.

— И ты хочешь, чтобы я его пришила! — сыграв гнев и возмущение, я вскочила с кресла. — На самоубийцу я еще не похожа. Да власти будут землю рыть, дабы найти киллера. Или твой Илюша меня кокнет после того, как я сделаю свое дело. Зачем мне приключения на задницу?

— Фи, что за вульгарщина, — деланно поморщилась Тамара. — Нет, я тебя не знаю, ты меня не видела, разошлись, как в море корабли! — нагнетала я обстановку, направляясь к двери.

— Постой! — тихо, но твердо произнесла москвичка. — Я заплачу тебе пятьдесят тысяч за его жизнь…

— И мараться не стану за такую мелочевку! — начала я торг.

— Ты не поняла! Пятьдесят тысяч баксов! — пояснила Тамара.

— Сто пятьдесят кусков и ни цента меньше! — заломила я свою цену.

— Сто тысяч и ни центом больше! Столько получает Джулиа Андерсен за одну серию «Секретных материалов», — настаивала на своем хозяйка.

— Хорошо, но если мне удастся найти его курицу, будем считать это уже второй серией. Следовательно, двести кусков за дилогию. По рукам? — я вопросительно взглянула на москвичку.

— Исключительно из-за любви к тебе, — усмехнулась хозяйка.

«Как бы не так, — подумала я. — Можешь ли ты вообще любить, страдать, ненавидеть — словом, чувствовать, если заказываешь убийство собственного мужа? Тебе нужна я, поскольку ты убедилась в моих высоких профессиональных качествах. Вот и вся «любовь»!

— Тогда аванс — пятьдесят тысяч на боч-ку — и я начинаю работать! — потребовала я.

— Такую сумму в гостиничном номере я не держу, сама понимаешь, не глупенькая. Деньги доставят мне завтра к вечеру. Давай встретимся, скажем, в семнадцать часов на Набережной. Там стоит памятник вашему первому секретарю обкома, не помню фамилию, коммунисту, дважды Герою Социалистического Труда. Возле него и встретимся. Машину мою ты уже видела. Номер наверняка запомнила. Я припаркую ее на проезжей части напротив памятника. Подойдешь, в машине и рассчитаемся. Не теряй времени зря. У тебя дома есть персоналка? — спросила Тамара.

— Компьютер? Имеется.

— Тогда возьми дискету, здесь досье на Майдановского. Можешь снять копию. Изучи досканально до завтра. Пригодится. И подумай о легенде. Будешь работать под журналистку. В биографии твоей менять практически ничего не придется, только факультет университета — вместо юридического пусть будет филологический. Дочь мэтра Фролова естественно пошла по стопам отца. Не так ли? — вполне по-человечески улыбнулась Тамара.

Взяв дискету, я положила ее в карман брюк.

— Илья тебя отвезет, — прощаясь, предупредила меня хозяйка.

«Хочет убедиться, действительно ли я соседка дяди Юры?» — мелькнуло у меня в голове, когда я села в поданный к парадному подъезду гостиницы «БМВ».

Глава третья

АВАНС ПОЛУЧЕН

Поначалу мы ехали молча. Потом любопытство Ильи пересилило его профессиональную выдержку.

— Где восточным единоборствам училась? — спросил он, когда мы остановились перед очередным светофором.

— С десяти лет в собственной школе. У нас был замечательный учитель. Когда в шестнадцать я получила черный пояс, Иван заявил, что наконец-то хоть одна ученица сумела превзойти его.

— А в стрельбе Ванечка тоже знал толк? — усмехнулся охранник.

— Зря смеешься. Ваня был отставным офицером спецназа, после ранения пришел в школу военруком, представляешь, тридцатилетний подполковник, а не те старые развалины, которые были в соседних школах. Вот он и вел кружок боевой подготовки. Мы все к выпуску умели драться, стрелять, водить автомашину, работать на рации — словом, все премудрости антитеррористического подразделения, — пояснила я. — А ты как попал к этой крале?

— Служил в морской пехоте. Пришел из армии, работы нет. А кормить семью надо. У меня еще двое сестренок-близняшек, им всего десять лет, в школе учатся, и отец один. Мама умерла, когда я служил. Сердце. Вот отец один и тянет. Тамара раньше жила в нашем доме, пока за Майдановского замуж не вышла. С матерью дружила. После дембеля я к ней пошел: помоги, мол. Она и предложила телохранителем. Все же, говорит, не чужой человек за спиной стоять будет. Уверенность какая-то появляется. Платит хорошо и вовремя. На мои деньги мы четверо и кормимся. Отец-то всю жизнь участковым терапевтом мается.

Пока Илья рассказывал мне свою бесхитростную историю, мы подъехали к нашему дому.

Выходя из машины, я уже совершенно по-другому взглянула на московского секьюрити.

Едва сняв верхнюю одежду, я в изнеможении упала на диван в зале и несколько минут пролежала с закрытыми глазами, стараясь расслабиться. Мышцы, а самое главное нервы, перестали напрягаться. Умение за десять-пятнадцать минут привести себя в порядок приходит только с годами упорных тренировок. Зато, очнувшись, я чувствовала себя посвежевшей и готовой к новым испытаниям. Кстати об испытаниях. Еще утром я не могла предположить, что хозяйка решится посмотреть на меня в деле. Хорошо, что не начала сочинять Бог весть что.

Подведем предварительные итоги сегодняшнего дня. В положительном результате — спасение соседа. Каким бы добрым ни прикидывался Илья, прикажи ему хозяйка убить старика, парень бы и глазом не моргнул: доходным местом он, чувствуется, дорожит. Жизнь Юрия Петровича вне опасности. Мавр сделал свое дело, нашел меня, — мавр может уходить.

Теперь поразмыслю над предложениями Тамары. Дорого, очень дорого она собирается заплатить за жизнь бывшего супруга (кстати, почему бывшего? Я ведь еще не заглядывала в паспорт объекта?) и его приятельницы. На простую месть это не похоже. Обыкновенные русские бабы так не мстят. Недавно читала в какой-то газете о сорокапятилетнем мужике, профессиональном каскадере, автогонщике, до смерти боявшегося… бывшей жены. Пятнадцать совместно прожитых лет мужик тот, как говорится, ходил по одной половице, боялся лишний раз кашлянуть, хотя успел стать отцом двоих детей — мальчика и девочки. Чуть что не так, женушка поднимала визг, крик, скандал с битьем посуды и царапаньем мужу лица — он принципиально не мог поднять руку на женщину. В тридцать пять Игнат, кажется, его звали именно так, влюбился в одну молоденькую девушку и совершил дерзкий побег к ней от собственной жены.

Ушел по-английски, не попрощавшись, затолкав в «дипломат» лишь две свежие рубашки и бритву. Как матерый шпион, перебежками, проверяясь у витрин магазинов, он добрался до дома возлюбленной, где и остался ночевать. Каково же было его удивление, когда утром у подъезда его с молодой пассией ждала местная шпана, нанятая сварливой женушкой за двести долларов. Хорошо, что Игнат не был бедным — за триста баксов шпана от них отстала, заодно выдав и заказчицу несовершившейся экзекуции.

Но жизнь Игната не стала лучше после бегства. Вот уже десять лет каскадер как перчатки меняет не только квартиры, но и женщин. Хотя он вовсе не сексуальный маньяк. Просто кому из нас понравится, когда в дом ворвется некая фурия, бывшая жена твоего возлюбленного, станет клянчить деньги на несчастных сироток, размахивать кулаками и кухонным ножом. Первая пассия не выдержала двух лет такой жизни. Остальные не выдерживают и месяца… Может, Тамара такая же фурия? Вот и прячет Майдановский от нее свое сокровище.

Хорошо. Как бы там ни было, но я должна теперь сберечь жизнь известного артиста и его подруги. Следовательно, мне потребуются веские доказательства, которые можно представить следствию, а затем суду, доказательства, выставляющие Тамару заказчицей преступления. Мне нужно прикрытие, и очень серьезное. Передачу денег, конкретный заказ убийства и слежки надо будет фиксировать, представлять аудио-, а лучше всего — видеопленку. Одна я могу засыпаться. Кто его знает, что завтра взбредет Тамаре — от такой стервы любой пакости можно ожидать.

Но к кому обратиться за помощью? Конечно, у меня много друзей в правоохранительных органах родного города, но Тамара с ее деньгами могла приобрести информатора в любой спецслужбе. Выходит, туда мне дорога заказана. Нужен какой-то иной путь. Ход конем, как говорят шахматисты. А что, если попытать счастья у моего недавнего знакомого по предыдущему делу, Анатолия Михайловича Кузнецова?

О, это была романтическая история! Тридцать лет назад юный Толик, курсант разведшколы КГБ, повстречался в увольнительной с прелестной девушкой Тоней. По весне Тоня забеременела, а начинающий разведчик уехал за рубеж. Родилась девочка. Тоня на время — как она считала — сдала ребенка в Дом малютки и уехала на Дальний Восток в поисках любимого (легенду о практике пришлось выдумать Анатолию при расставании). По нелепой случайности девочка попала в чужую семью.

Прошли годы. Девочка, названная приемными родителями Ксенией, давно выросла, превратившись в прелестную молодую женщину, ставшую второй женой известного на всю страну ученого-историка. И только прошлым летом время все расставило по своим местам. Возвратился из-за рубежа боец невидимого фронта генерал службы внешней разведки Анатолий Михайлович Кузнецов. Разыскал свою бывшую возлюбленную, Антонину Васильевну, так нелепо потерявшую дочку. И девочку бывший разведчик обнаружил. Ею оказалась та самая разлучница, что увела мужа-академика у Антонины Васильевны. Все смешалось в благородном семействе: жена превратилась в тещу, дочь обрела двух матерей и одного отца… Анатолий Михайлович вскоре после благополучного завершения всей этой таинственной истории, в которой я принимала самое деятельное участие, женился на Нине Сергеевне, приемной матери его дочери.

С тех пор мы и дружим домами. Я стала крестной матерью своей тезки — родившуюся недавно дочку Ксении назвали Надеждой в мою честь. Поскольку маленькая Надя приходится родной внучкой Анатолию Михайловичу, у меня есть повод навестить родственников. Лишь бы «молодые» были на месте, а не уехали в Москву, где у генерала имелась квартира в престижном доме в центре города.

Если даже за мной и наблюдают, то общение с друзьями не должно вызвать явного подозрения у бдительной Тамары. Решено, еду в гости! Но я забыла про дискету с досье Майдановского. Надо хотя бы бегло его просмотреть.

Включив свой компьютер, я поставила дискету и вошла в файл. Господи, сколько имен, событий, фактов! Чувствуется, что Тамара плотно повязала своего суженого: здесь были не только обычные данные о сыгранных ролях, которые можно получить на сайте «Актеры советского кино» в русской части Интернета, в мельчайших подробностях описывались маршруты заграничных поездок Майдановского, его привычки, вкусы, амурные приключения, друзья, среди которых я нашла немало известных стране и миру политиков, ученых, правозащитников. В досье присутствовало буквально все, вплоть до антропометрических данных и особых примет — родимых пятен и их конфигурации на теле, наличие шрама от операции по удалению аппендикса. Не смогла я найти лишь данных на двух человек — супругу Тамару и нынешнюю спутницу жизни.

Отсутствие сведений о первой легко объяснялось — материалы подбирались по ее заказу, следовательно, фигура заказчицы должна оставаться в тени. Вторую, выходит, действительно тщательно оберегал сам Кирилл.

Ладно, завтра с утра на свежую голову еще раз посмотрю файл. Скопировав его на всякий случай на Жесткий диск своего компьютера, я стала собираться в гости.

Памятуя известную русскую пословицу, что незваный гость хуже татарина, звонить и предупреждать о своем визите я не стала: кто знает, вдруг мой телефон уже прослушивается? Поехала не на своей машине, а на общественном транспорте, сменив по пути несколько трамваев и троллейбусов. Кажется, хвоста не было.

Вот и знакомая пятиэтажка на Заречной улице, где жили Нина Сергеевна и Анатолий Михайлович Кузнецовы. На счастье, они оказались дома. Гостеприимная хозяйка удалилась на кухню организовывать ужин, мы же с Анатолием Михайловичем разговаривали под звуки работающего телевизора в единственной комнате этой маленькой квартирки.

Кратко обрисовав «историю вопроса», ситуацию с Кириллом Майдановским, я попросила совета и помощи.

— Со спецтехникой я, конечно, помогу, — пообещал генерал. — Завтра до обеда ты получишь бижутерию со встроенными в сережки минителекамерами и микрофоном в кольце. Но это полдела. Тебя надо подстраховать. Записывающую аппаратуру придется установить где-то поблизости от места вашей встречи с этой таинственной Тамарой. Радиус действия передающих устройств «бижутерии» до пятисот метров, так что «колпак» заказчица не должна почувствовать.

— Тамара непредсказуема в гораздо большей степени, чем обычная женщина. Вдруг она захочет рассчитаться со мной не у памятника на Набережной, а отъехав для верности куда подальше? — предположила я.

— Нужна машина, готовая последовать за ее «БМВ», но машина обычная, неприметная, которую нельзя принять за слежку. Мой «форд» да еще с московскими номерами сразу засветится, — задумчиво произнес милый генерал.

— Эврика! Анатолий Михайлович, в деле по поиску Вашей дочери участвовал и мой неизменный помощник, кузен Владислав Волков. Летом он приобрел подержанную «Оку»…

— Годится! — обрадовался генерал. — Ни одна уважающая себя спецслужба на такую не сядет. Поэтому «Ока» на хвосте подозрений не вызовет. Кстати, Надя, твой кузен, помнится, будущий юрист и вообще отличный парень. Дай-ка мне его телефон. Тебе самой не стоит сейчас связываться с ним. Я сам обо всем договорюсь.

— Еще, Анатолий Михайлович! Меня беспокоит информационный вакуум вокруг фигуры этой самой Тамары. В досье на Кирилла Майдановского о ней ни звука, а мне очень интересна фигура клиентши. Покажите мне хоть одну женщину, готовую выложить за голову своего мужа сто тысяч баксов? Я не налоговый инспектор, но откуда деньги?

— Ты хочешь, чтобы я попросил московских друзей поинтересоваться ею? — уточнил генерал.

— Я колеблюсь. Если ваши друзья обнаружат свой интерес, мадам может легко связать его с моим появлением. Тогда она отождествит меня со спецслужбой, которая будет ее трясти…

— И постарается возвратить свои сто кусков ценой уже твоей жизни, — закончил мою мысль профессиональный разведчик. — Но мы должны быть на голову выше твоей соперницы. Попрошу московских коллег сработать, скажем, под обычный наезд вполне легальных органов — налоговой инспекции или полиции. Если Тамара беспрепятственно орудует такими суммами, следовательно, она так или иначе связана с миром бизнеса. А где бизнес, там налоговики. Кого-кого, а тебя с налоговиками не спутаешь.

Я с аппетитом поела домашние пельмени, слепленные руками добрейшей Нины Сергеевны, буквально расцветшей за последние полгода. Женщина, почти три десятка лет хранившая тайну удочерения, боявшаяся каждого стука в дверь — как бы не пришли настоящие родители и не забрали ее дочурку, рано оставшаяся без мужа, ушедшего к молодой сопернице, в пору бабьего лета наконец-то нашла свое счастье. Да и какое счастье — ее мужем стал родной отец дочери! Теперь никто и никогда не отберет у нее ни тихого женского счастья любить и быть любимой, ни единственную дочку и двух внуков, ни мужа, героя и генерала.

Домой я возвратилась уже ближе к полуночи, отдохнувшая душой и готовая к новой борьбе…

На следующий день я встретилась в центре города с Анатолием Михайловичем, преподнесшим мне презент — мельхиоровую бижутерию. Набор понравился мне даже не с технической стороны, а как обыкновенное украшение. Серьги и кольцо пришлись мне по душе. А это вселяло уверенность в успехе предстоящего дела.

Без пяти минут семнадцать я поставила свою «десятку» неподалеку от памятника всесильного в советские времена первого секретаря обкома Ивана Шалаева. Заперла «жигуленок», спустилась к Волге. На замерзшей реке, словно нахохлившиеся воробьи, сидели любители зимнего подледного лова. Посмотрев на панораму реки, я решительно направилась по лестнице к верхнему ярусу Набережной, где должна была стоять тамарина «БМВ». В этот зимний вечер прохожих было мало. Лишь двое рабочих в форменных куртках и брюках городского жилищно-коммунального хозяйства лопатами расчищали снег возле памятника коммунистическому вождю. Приглядевшись, я узнала в них… генерала Кузнецова и своего кузена Славу Волкова. Да, очень интересно!

А вот и знакомый «БМВ». Правая задняя дверца открылась при моем приближении. Поправив шубу, я села в машину. В углу с кейсом на коленях устроилась Тамара. Поздоровавшись, я вопросительно посмотрела на хозяйку.

— Считать будешь? — усмехнулась Тамара, поглаживая рукой кожу кейса.

— Чай я русская баба, по пословице живу — деньги счет любят! — в тон ей ответила я.

— Может, еще и машинку для проверки подлинности купюр принесла? — продолжала «долбать» меня москвичка.

— Дай хоть посмотреть, нет ли «куклы», — убеждала я заказчицу: мне во что бы то ни стало надо было заставить ее раскрыть кейс и показать доллары, чтобы запечатлеть их на видео.

— Небось, первый раз в жизни такую сумму наличными видишь? — спросила Тамара, расстегивая кейс.

— Видеть приходилось и крупнее. Но те предназначались не мне, — честно призналась я.

— Купюры по пятьдесят баксов. В пачке по пять тысяч. Всего десять пачек. Арифметика простая, — Тамара пододвинула чемоданчик в мою сторону.

Взяв на выбор одну пачку, я вытащила из нее несколько купюр. Кажется, настоящие.

— Расписку писать? — подковырнула я хозяйку.

— Не передергивай, подруга! — погрозила мне пальцем Тамара. — Лучше послушай меня внимательно. На твое имя забронирован номер-люкс в «Центральной». Утром поселишься в нем. Потом отправишься в ваш местный драмтеатр. Насколько я выяснила, Кирилл официально в вашем городе на постановке какого-то спектакля. Приглашенным режиссером. Ты — корреспондент газеты «Купидон-инфо». Вот служебное удостоверение, паспорт на твое имя с московской пропиской, деньги на представительские расходы. Здесь — досье на руководителей редакции, коллег по работе, краткая справка об истории создания и основной тематике издания, твои визитки, — Тамара протянула мне папку с документами.

— Изучишь до завтра. Срок командировки у тебя неделя. За семь дней тебе придется соблазнить Майдановского, узнать координаты его пассии. Потом убрать хотя бы Кирилла…

— Где мочить-то будем? В сортире? — повторила я ставший знаменитым слоган российского премьер-министра.

— В сортире пусть кавказцев мочат. Ты уберешь Майдановского в постели, — спокойно произнесла Тамара.

— Где? — с неподдельной дрожью в голосе заметила я.

— Да, да, ты не ослышалась. В постели, во время или после любовной игры. Таково мое условие, — жестко подтвердила клиентша. — Яд передам дополнительно. Я долго думала, куда замаскировать видеокамеру и микрофон, ведь по идее на твоем теле ничего из одежды не останется… Догадалась. Возьми набор бижутерии, — Тамара протянула мне упакованные безделушки, исполненные под золото серьги, кулон и кольцо. Хорошо, что я не выдала своего удивления! — В серьгах и кулоне видеокамеры, в кольце — микрофон. Наденешь завтра вечером, когда начнешь соблазнять Майдановского. Я хочу все видеть и все слышать! Поняла?

— Да, ваше высочество! — я галантно склонила голову. — В туалет мне с ними тоже ходить?

— Не ерничай, принцесса! — беззлобно усмехнулась хозяйка. — Надевать их станешь только с Кириллом. Снимешь — они перестанут работать. Техника импортная, для агентов ЦРУ, действуют только на теле, отключаются автоматически при снятии.

— Уважающая себя столичная журналистка не станет всю неделю щеголять в одной и той же бижутерии. И твой актер не колхозник, сразу заподозрит неладное, — возмутилась я.

— Логично. Послезавтра утром я позвоню тебе в номер, назначу встречу, принесу еще чего-нибудь на смену. Ладно. Задание ясно? Еще вопросы есть? — заторопилась Тамара.

— Как мне связаться с вами в непредвиденной ситуации? — нагло улыбнулась я.

— Вот номер моего сотового, — москвичка протянула обыкновенный листок, вырванный из ученической тетради. — Запомнишь, бумагу сожги. Тебя подвезти куда-нибудь?

— Не надо, за углом моя тачка стоит, — отказалась я.

— Тогда счастливо! — Тамара впервые за два дня знакомства протянула мне руку. Обменявшись рукопожатием, мы расстались.

Выйдя из «БМВ», я огляделась. «Рабочих» возле памятника уже не было — они, вероятно, слушали наш разговор в машине. Попетляв на всякий случай вокруг памятника, я подошла к своей «десятке», открыла дверцу, устало опустилась на водительское место. Интересная получается картина. Спецтехника, которой снабдили меня Тамара и Кузнецов, — из одного источника! Выходит, у москвички есть доступ даже к тайнам внешней разведки! Очень колоритная фигура Тамара Майдановская!

Москвичка перестраховалась. Она взяла меня под свой колпак. Надев золотистую бижутерию, я уже не смогу сказать Кириллу ни слова правды. Так что же делать? Как сказать артисту о ситуации, в которую он попал?

— Ладно, поехали! — произнесла я вслух, надеясь, что мои друзья слушают меня.

Поплутав по городским улицам, я подкатила на стоянку к городскому парку. Расчищенные от снега аллеи ярко освещались неоновыми лампами. С катка доносился гвалт детворы и подростков. По лыжной трассе сновали целыми семьями взрослые и дети. Молодые мамаши степенно прогуливались с младенцами в колясках. Стряхнув ладошкой искрящийся снег, я присела на свободную скамейку. А вот и мои помощники. Они по-прежнему были одеты в канареечные костюмы ЖКХ. Прислонив лопаты к дереву, они остановились рядом с моей скамейкой.

— Девушка, не возражаете, если мы тут подымим рядышком? — спросил меня старший.

— Пожалуйста! — милостливо разрешила я.

— Что-то лицо у вас погрустнело? — допытывался пожилой мужчина.

— Загрустишь, пожалуй! — засмеялась я. — Все слышали и видели?

— Так точно, товарищ корреспондент! — улыбнулся и младший «рабочий».

— Птичка, похоже, из одного гнезда с вами, — кивнула я Кузнецову.

— Ничего подобного! Ее игрушки на Западе продаются в любом уважающем себя магазине телерадитоваров. Ее сентенции по поводу ЦРУ — сплошной блеф. Но твое положение действительно осложнилось. Хочешь, завтра утром, пока ты будешь устраиваться в гостинице, я перехвачу Майдановского и все ему объясню? — предложил генерал.

— А если его пасут люди Тамары? Контакт с неизвестным вызовет их подозрения. Нет, мне надо все сделать самой. В те несколько часов, что Тамара разрешила мне не применять прослушку…

— Будь осторожна! Возможно, у тебя не будет и этих нескольких часов. Что мешает им утром посадить «жучка» на одежду Майдановского? — предупредил Кузнецов.

— Резонно! — заметила я.

— Куда деньги спрячешь? — поинтересовался Владислав.

— Не знаю! — я пожала плечами. — В банк надо утром положить.

— В какой еще банк? — возмутился кузен. — Засветиться хочешь с такой суммой?

— В самый надежный, трехлитровый! — улыбнулась я.

— Нет, береженого — Бог бережет. Домой тебе сегодня лучше не ходить. Давайте сделаем так… — предложил Волков.

Анатолий Михайлович одобрил мысли юного «коллеги». Кузнецов сел за руль моей «десятки», я же вместе с кейсом юркнула в малютку «Оку». Приткнувшись в трехстах метрах от моего дома, мы обождали, пока генерал ставил «жигуленок» в гараж. Затем подхватили его и подвезли до дома. Мы же с Владиславом поехали к ним, где небрежно закинули кейс с долларами на антресоли со стеклянными банками, освобождавшимися от солений по ходу зимы.

Владислав и Маша, его юная прелестная жена, недавно стали счастливыми родителями. Конечно, мое появление доставило им немало хлопот. Но ребята считали эти хлопоты приятными. Гостей у них было еще не так много. А показать малыша, крепенького — тьфу, тьфу, нет, не крепенького, слабенького, слабенького, чтобы не сглазить, Артемку, мне, единственной в нашем городе родственнице — родители кузена жили до сих пор в столице солнечного Туркменистана Ашхабаде, а мама и младшие брат с сестрой Маши в глубинном селе на окраине нашей области, — ребятам очень хотелось.

Маша ласково наблюдала, как я тетешкалась в детской с их сыном. Распеленатый, в одной распашонке, трехмесячный малыш нежился в своей кроватке. Взяв в руки погремушку, я пыталась заигрывать с ним. Артемке удалось ухватить погремушку и изо всех сил потрясти ею. Мы с Машей расхохотались.

— У тебя глаза добром горят, когда ты с Артемкой возишься! — улыбнулась Маша.

— Счастливые вы, ребята! — вздохнула я. — Такого пацана заделали.

— Кто тебе мешает? — пожала плечами юная мама.

— Ты Влада любишь? — поинтересовалась я.

— Обижаешь… — она смутилась.

— Вот-вот. Я тоже хочу ребенка от любимого человека. Но таковых покуда не имеется…

— Странно, — Маша пожала плечами. — Ты такая красивая, и нет никого до сих пор.

— Редким мужчинам нравятся такие, как мы с тобой, красивые и умные. Предпочитают в основном красивых, но глупых. Ты дождалась своего принца. Я пока потерплю, — усмехнулась я.

После ужина и традиционной программы «Время» я заснула сразу, спокойная и умиротворенная в этой счастливой семье.

Глава четвертая

ВА-БАНК

Утром Слава подбросил меня до дома. Собрав чемоданчик с одеждой и косметикой, я электричкой, останавливающейся в километре от моей берлоги, в селе с ласковым названием Березовая речка, добралась до вокзала. Играя по-крупному, надо входить в образ столичной журналистки от печки, то есть с родной железной дороги.

Выйдя на Привокзальную площадь, я, теперь уже в образе иногородней, «растерянно» огляделась вокруг. Справа от меня народ толпился на троллейбусной и автобусной остановке, куда один за другим подъезжали заляпанные рекламой натруженные транспортные средства. Посреди маленького скверика в центре площади высился скромный памятник железному Феликсу — незабвенному председателю ВЧК по борьбе с контрреволюцией и саботажем Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому. Подмигнув своему старшему собрату, я направилась к автостоянке, где рядом со своими тачками сгрудились местные водители, одетые, как на подбор, в кожаные куртки разных фасонов и почти одинаковые ондатровые шапки.

— Куда едем, миледи? — оценивающе смерил меня взглядом пожилой усатый шофер.

— В гостиницу «Центральная», — осторожно произнесла я.

— Нет проблем! 150 деревянных — и мигом домчим! — заломил явно запредельную цену переговорщик: «Центральная» стояла в трех кварталах от вокзала.

— Поцелуй меня в зад, как говорят у них в Штатах! До сумасшествия мне еще далеко! Полтинник — и считай, что тебе явно повезло! — торговаться так торговаться.

— О’кей! Полтинник плюс поцелуй в указанное вами место, миледи! — чопорно согласился пожилой — очередь везти клиента была явно его.

— Едем, старый греховодник, и поглядим, на что ты еще способен! — ухмыльнулась я.

Водитель галантно взял мой чемоданчик, подвел к серой «Волге», спрятал чемоданчик в багажник, распахнул сначала дверцу для меня, только потом сел сам. Я засмеялась.

— Что-нибудь не так? — включая зажигание, спросил водитель.

— Просто анекдот вспомнила. Когда мужчина открывает перед женой дверцу автомобиля? В двух случаях — если жена новая или автомобиль новый.

— Весело с вами! — хохотнул водитель, выруливая к светофору. — Откуда к нам?

— Из столицы. В командировку, — объясняла я согласно своей легенде.