Кроме того, «Сизу» не мог легко маневрировать. Когда корабль входил в подпространство, ему приходилось точно придерживаться прямого направления, иначе, выйдя оттуда, он мог оказаться слишком далеко от рынка, а это поставило бы с ног на голову всю бухгалтерию. И еще одна неприятная сторона: капитан должен быть готов полностью отключить энергию, иначе он рисковал разрушить искусственное гравитационное поле внутри корабля, — и тогда из членов Семьи получился бы клубничный джем, ибо на их тела внезапно обрушилась бы стократная сила тяжести.

– Белка, заяц, еж, черепаха, жираф – кто тебе интереснее?

Вот почему капитан наживает язву желудка. Не просто торговля с учетом процентов и комиссионных, когда главное — выгодно продать товар. Не долгие полеты сквозь черноту, когда он может расслабиться. Изматывают именно начальные и конечные стадии полета, долгие болезненные часы, когда надо быть готовым в долю секунды принять решение, от которого зависит жизнь или свобода членов его Семьи.

– Не поняла, – удивилась я, выезжая на проспект, и добавила: – Таких дома не хочу держать.

Пиратский рейдер всегда может уничтожить маркетерский корабль, подобный «Сизу». Но рейдеру нужны добыча и пленники, сам по себе взрыв корабля ничего ему не дает.

– Ну какой зверь вызывает восторг?

– Жираф, – после коротких раздумий решила я. – Остальные обычные, хорошо знакомые.

Маркетеры не страдают малодушием; идеальный исход — уничтожение нападающего корабля. Атомные пеленгаторы страшно дороги и не окупаются, но нет пути назад, когда бортовой компьютер говорит, что цель может быть достигнута — в то время, как рейдер будет пользоваться разрушительным оружием только для самосохранения. Его тактика состоит в том, чтобы ослепить маркетера и сжечь его аппаратуру, а затем можно будет подобраться ближе и парализовать всех на борту, — или если это не удастся, уничтожить людей, не повредив сам корабль и груз.

– Окей! Берем жирафика, – сказала кому-то Агнесса.

Меня охватило беспокойство, я затормозила на светофоре и закричала:

Маркетерский корабль, если может, спасается бегством, но если нет другого выхода, — сражается. Но если уж сражается, то держится до последнего.

– Агнесса Петровна!

– Да? – весело отозвалась родственница.

Всякий раз, когда «Сизу» летел со скоростью ниже световой, он прислушивался своими датчиками к каждому шороху и шепоту многомерного пространства, или к «белому» шуму корабля, увеличивающего ускорение. Данные поступали в корабельную астронавигационную модель пространства, и можно было видеть: где находится другой корабль? Каков его курс? Скорость? Ускорение? Может ли он нас настигнуть прежде, чем мы нырнем в n-пространство?

– Вы купили жирафа?

– Лампа, успокойся. Но да, ты права, я купила жирафа. Что такого странного?

Если ситуация была опасной, информация передавалась бортовому компьютеру, и «Сизу» готовился к бою. Артиллеристы заряжали атомные пушки, поглаживая их бока и шепча заклинания; Главный инженер разблокировал кнопку самоподрыва, которая в крайнем случае могла преобразовать излучатель энергии в водородную бомбу чудовищных размеров, и молился, чтобы в этой экстремальной ситуации ему хватило бы храбрости предать своих людей в объятия смерти; капитан объявлял готовность номер один. Коки гасили огонь; рядовые инженеры перекрывали систему циркуляции воздуха; фермеры прощались со своими зелеными растениями и спешили на сборные пункты; матери пристегивались ремнями, крепко держа ребятишек.

Отличный вопрос! Что такого странного? Агнесса Петровна просто купила жирафа! И куда мы его денем? Где поселим? Чем кормить станем?

Затем начиналось ожидание.

В боковое стекло постучались, я повернула голову, увидела дэпээсника, нажала на кнопку и, когда окно открылось, первой пошла в атаку:

– Ничего не нарушала!

Но не для Торби — и не для тех, кто обслуживал Главный компьютер системы управления огнем. Пристегнутые ремнями, они покрывались от напряжения потом, — ибо в последующие минуты или часы они держали жизнь «Сизу» в своих руках. Главный компьютер, в миллисекунды обрабатывая информацию моделирующего устройства, выдавал ответы: какова будет баллистика в моделируемых условиях и что если эти условия изменятся у одного корабля, или у другого, или у обоих. Но компьютер всего лишь отвечает на вопрос, он не думает. Правильно поставленная задача — дело оператора, и именно оператор спрашивает, какова может быть ситуация в отдаленном будущем или через пять минут с настоящего момента, если изменятся обстоятельства… и возможно ли достигнуть цели при таких изменениях.

– Вы стоите на светофоре, сигнал уже два раза поменялся, а вы ни с места. Проблемы с машиной?

– Простите, – смутилась я. – Позвонила моя тетя, сообщила, что она купила жирафа! Новость неожиданная, поэтому я растерялась.

Человеческое мышление ненадежно, и лишь интуиция оператора может спасти корабль — или погубить его. Парализующий луч мчится со скоростью света, а скорость торпеды всего лишь несколько сот километров в секунду, — таким образом, если рейдер входит в зону действия луча, он направляет парализующий луч на корабль, а маркетер посылает торпеду до того, как ударит луч… И все же он спасен, если пират взрывается пламенем в атомное облако чуть позже.

Дорожный полицейский посмотрел на меня в упор.

Но если оператор ошибается хотя бы на секунду, это может стоить жизни всему экипажу. Чуть раньше — и торпеда не достигнет цели, чуть позже — и ее просто не успеют выпустить.

– Что приобрела ваша родственница?

Люди в возрасте не годятся для этой работы. Лучшие операторы — это подростки или молодые мужчины и женщины, они быстро соображают и действуют, уверены в себе, обладают интуицией, сочетают механическую память и математическое мышление и не боятся смерти, ибо еще не могут представить ее себе.

– Жирафа.

Маркетеры сразу отмечают таких юнцов. У Торби были способности к математике, а также и другие данные для этой работы, как, например, способности к шахматам и к метанию мяча. Его наставником был Джери Кингсолвер, его племянник и сосед по комнате. Джери был младше Торби по семейному статусу, но старше по должности; он называл Торби «дядей» вне компьютерного зала, на работе же Торби называл его «Старшим астронавигатором» и добавлял — «сэр».

– Зверя?

Долгие недели на пути к Лозиане Джери тренировал Торби. Торби собирался учиться гидропонике, а Джери был старшим погрузочной команды. Но фермеров на корабле было много, у грузовой команды в полете было мало работы, и капитан Крауза приказал Джери держать Торби при компьютере.

Я кивнула.

Каждые три с половиной дня, пока корабль достигал скорости света, он находился в состоянии боевой готовности, и на каждой боевой площадке несли вахту два наблюдателя. Напарником Джери была его сестренка Мата. У компьютера был сдвоенный пульт, поэтому работать могли оба наблюдателя. Обычно они сидели рядом, Джери командовал, а Мата была готова перехватить управление на себя.

– Сверните вправо, припаркуйтесь за нашей машиной, – велел парень и пошел к серому «Форду» с синей полосой.

Пройдя с Торби ускоренный курс обучения на компьютере, Джери посадил его к одному из пультов, а Мату — к другому и задавал им задачи из контрольного помещения. С каждого пульта велась запись; это давало возможность видеть, что делает каждый оператор, сравнивать их решения и определить из записей исход учебного боя.

Глава двадцать восьмая

Вскоре Торби начал страшно обижаться, потому что Мата, как правило, принимала гораздо более верные решения, чем он. Он старался все больше — а получалось все хуже. Дрожа от напряжения, он пытался предугадать ходы рейдера, который перед этим виднелся на экране «Сизу», и болезненно ощущал рядом с собой присутствие хорошенькой стройной темноволосой девчонки, чьи быстрые пальцы легко бегали по клавишам, меняя угол наклона или уточняя вектор. Было так унизительно узнавать потом, что его напарница «спасла корабль», а он не смог этого сделать. К тому же он не сознавал, что ему особенно стыдно из-за того, что она девочка, — он знал только, что из-за нее ему неловко.

– Расстроились, что тетя стала владелицей африканского зверя? – спросил пожилой дэпээсник, который на моих глазах вылез из служебной машины и подошел ко мне.

Однажды Джери скомандовал с контрольного пункта:

— Конец тренировки. Отбой.

– Где ему жить? – забубнила я. – Чем питаться? Вы знаете, что едят жирафы?

Вскоре он появился и принялся изучать их записи. Над записью Торби он поджал губы:

— Практикант, ты стрелял трижды и ни разу не попал в цель. Ты промахнулся на пятьдесят тысяч километров. Затраты не важны — мы внуки нашей Бабушки… Но наша цель — взорвать пирата, а не просто напугать. Надо научиться поражать противника.

– Главное, не волнуйтесь, – очень ласково попросил юноша, который раньше общался со мной. – Сейчас все лечат.

— Я же стараюсь!

– Василий! – рявкнул его старший товарищ.

— Недостаточно. Посмотрим, что у тебя, сестричка, — фамильярность задела Торби. Брат с сестрой были привязаны друг к другу и не чинились. Торби попробовал называть их по именам — его оборвали… Он был Практикант, они — Старший оператор и Младший оператор. Он ничего не мог поделать, он был младшим. Неделю Торби обращался к Джери «приемный троюродный племянник», — и Джери называл его по семейному статусу. Потом он понял, что это глупо, и стал снова звать его Джери. Но Джери во время занятий продолжал звать его «Практикант», и Мата тоже.

– Андрей Петрович, хотел ее успокоить, – покраснел паренек. – Вдруг того самого… меня укусит.

Джери просмотрел записи Маты и кивнул:

– Ох, – вздохнула я. – Вот еще вопрос: жирафы кусаются? Где Несси его взяла?

— Отлично, сестренка. Ты была в секунде от оптимума, на три секунды лучше, чем кое у кого раньше. Тот рейдер за Ингстедом… помнишь его?

– Несси? – переспросил Андрей Петрович. – Несси… Почему имя знакомо?

— Конечно, — она посмотрела на Торби. Торби прямо взъярился:

– По телеку недавно рассказывали, в озере Лох-Несс живет чудовище, его зовут Несси! – отрапортовал его юный коллега.

— Так нечестно! — он начал расстегивать пряжку пояса.

Андрей Петрович дернул шеей.

— Что, Практикант? — удивился Джери.

– Женщина, вас как зовут?

— Я сказал — нечестно! Ты дал задачу. Я ломаю над ней голову — и на меня орут, потому что я не нашел оптимального решения. Но, оказывается, она должна всего-навсего поиграть клавишами, чтобы выдать ответ, который ей уже известен… для того, чтобы посрамить меня!

– Лампа, – представилась я.

– Говорил же вам, тю-тю она! – повысил голос Василий. – Вот не поверили, а зря!

Мата казалась задетой. Торби кинулся к двери:

– Вася, утихни, – велел старший по званию. – Женщина, только не нервничайте, мы вас не обидим. Сейчас…

Дядька кинулся к машине, Василий остался около меня, я приоткрыла дверь.

— Не больно-то мне это надо! Попрошу у капитана другую работу!

– Нет, нет, сидите! – испугался страж дорог.

— Практикант!

Послышалось сопение, я увидела Андрея Петровича.

Торби остановился. Джери спокойно продолжал:

– Может, проголодались? – осведомился он и показал мне упаковку с какой-то едой. – Макарончики с мяском. Ну, не пельмени, как у мамы, однако вполне вкусно. У нас термос есть, зальем кипяточком, скушаете за мое-мое!

– Машина через три часа только за ней может приехать! – воскликнул Вася, глядя в свой телефон.

— Сядь. Когда я закончу, пойдешь к капитану, — если сочтешь нужным.

– Лампа… – начал Андрей Петрович, и тут мой сотовый зазвенел.

– Несси! – закричала я. – Мне до вас пять минут, но ДПС остановили, не отпускают.

Торби сел.

– Кого-то задавила? – осведомилась Агнесса. – Говори, сколько денег надо? Хотя нет, дай главному трубку.

Я протянула мобильный Андрею Петровичу.

— Скажу тебе две вещи, — хладнокровно продолжал Джери. Он повернулся к своей сестре: — Младший оператор, вы знали ту задачу, которую решали?

– На проводе моя тетя Несси, это она купила жирафа, поговорите с ней.

Дэпээсник поднес трубку к уху и начал:

— Нет, Старший оператор.

– Лейтенант…

— Вы над ней раньше работали?

– Кто устроил хрень? – заорала Агнесса так, что мне стали слышны ее слова. – Стою в магазине с жирафом! Жду Лампу! Какого фига вы ее задержали?

— Нет, не думаю.

– Так зеленый загорелся, а она не двигается. Потом сказала, что ее зовут лампой! – попытался внести ясность Андрей Петрович.

— Как же ты ее вспомнила?

– Верно! – перешла в самый верхний регистр Несси. – Права смотрели? Мою племянницу зовут Евлампия Романова. Сокращенно – Лампа.

— Как? Ну, ты же сказал, что это был рейдер за Ингстедом. Я никогда его не забуду из-за того, как мы потом обедали, — ты сидел справа… с Первым помощником.

– Нечеловеческое имя, – заметил ее собеседник, который отодвинул подальше трубку от уха.

Джери повернулся к Торби:

– Теперь дэпээсники разрешают водить машину только Татьянам? – ринулась в атаку Несси. – Новый закон приняли? Стойте, не шевелитесь! Сама иду к вам! Стоять! Не двигаться! Если уедете, из-под земли достану!

— Понял? Она это решила сама, так же, как я в свое время, когда пришлось. И у нее вышло даже лучше, чем у меня, я горжусь, что она моя ученица. К твоему сведению, мистер Тупой Младший Практикант, это было еще до того, как Младший оператор стала Практикантом. Сама она с этим не сталкивалась. Просто она умнее тебя.

Андрей Петрович вздрогнул, потом молча протянул мне телефон.

— Ладно, — хмуро сказал Торби. — Может, у меня и никогда ничего не выйдет. Я ведь сказал, что хочу уйти.

– Вы неправильно меня поняли, – начала я. – Несси приобрела африканское животное. И…

– Андрей Петрович! – завизжал Василий. – Глядите! Он идет сюда! А-а-а!

— Я еще не кончил. Никто не напрашивается на эту работу, она требует мозгов. Но никто ее и не бросает. Работа сама его вытесняет, если оказывается, что он к ней не способен. Может, я и начинал так. Но я тебе обещаю: или ты будешь учиться, или я пойду к капитану и скажу ему, что ты тут не годишься. А пока что… Если будешь и дальше брыкаться, я тебя потащу к Первому помощнику! — Он скомандовал: — Дополнительный урок. К боевой готовности! Подготовить оборудование! — Он вышел из компьютерного зала. Через минуту раздался его голос: — Неопознанный объект! Бортовой компьютер — докладывайте!

Прозвучал сигнал к обеду. Мата серьезно ответила:

— Дежурные следящей бортовой системы. Имеется информация.

Ее пальцы ласкающими движениями забегали по клавишам. Торби тоже склонился над своим пультом, все равно он еще не чувствовал голода.

Несколько дней Торби разговаривал с Джери только официально. Мату он видел на занятиях или в столовой; он обращался к ней с холодной вежливостью и старался работать не хуже ее. Он мог видеть ее и в другое время, молодежь на корабле общалась свободно. Она была для него табу, и как племянница, и из-за того, что они принадлежали к одной и той же брачной половине; но это не служило препятствием к светскому общению.

Он не мог избегать Джери, они ели за одним столом, спали в одной каюте. Но Торби обращался с ним подчеркнуто официально. Никто ничего им не говорил — такое случается достаточно часто. Даже Фриц делал вид, будто ничего не замечает.

Но однажды Торби зашел в столовую, чтобы посмотреть фильм из саргонийской жизни. Торби смотрел его внимательно, но, когда фильм кончился, он не мог не заметить Мату, потому что она подошла, встала перед ним, обратилась к нему снизу вверх, как к своему дяде, и спросила, не сыграет ли он с ней в мяч перед ужином.

Он уже собирался было отказаться, когда заметил выражение ее лица: она смотрела на него с печальной покорностью. И он ответил:

— Что ж, Мата, спасибо. Наработаем аппетит!

Она радостно заулыбалась:

— Хорошо! Я попрошу Ильзу подержать стол. Давай!

Торби выиграл у нее трижды, и одна партия закончилась вничью. Отличный счет: ведь она была чемпионкой среди девочек, и в игре с мальчиком для нее допускалось только одно поражение. Но он не думал об этом, он наслаждался.

Его мастерство возрастало, отчасти благодаря серьезности, с которой он работал, отчасти из-за того, что он обладал способностями к сложной геометрии, а отчасти потому, что мозги нищего мальчика были хорошо развиты Бэзлимом. Джери никогда больше не сравнивал вслух результаты его и Маты и только коротко комментировал достижения Торби: «лучше» или «так держать», или даже: «Ты попал в цель». Душевные раны Торби заживали, он расслабился и стал больше времени отдавать развлечениям, частенько играя в мяч с Матой.

Мы с дэпээсником одновременно обернулись.

Однажды утром они закончили последний урок и услышали голос Джери:

— Отбой! Я приду через несколько минут.

– Мать моя женщина, – попятился старший по званию. – Ну ваще! Не первый год на дороге, всего насмотрелся, роды принимал! Но такое впервые!

Торби расслабился после приятного напряжения. Но нервное возбуждение его не оставляло; он испытывал ощущение полной согласованности с компьютером.

Василий икнул и удрал.

— Младший оператор, как ты думаешь, он не будет возражать, если я взгляну на мои результаты?

А я молча рассматривала огромного бурого медведя. Улепетнуть я не могла, потому что потеряла способность двигаться, язык тоже парализовало. Прошло, наверное, полминуты, прежде чем я увидела, что у топтыгина на лапе болтается сумочка «Шанель». Живо вылезла из машины и закричала:

— Не думаю, — ответила Мата. — Давай я посмотрю.

– Агнесса Петровна! Несси! Это вы?

— Я не хочу втягивать тебя в неприятности.

Медведь помахал свободной лапой.

— Ты и не втянешь, — спокойно сказала Мата. Она подошла к его пульту, вытащила ленту, подула на нее, чтобы она не склеилась, и посмотрела. Потом достала свою ленту, сравнила обе. Посмотрела на него серьезно: — Очень хороший результат, Торби.

– Привет!

В первый раз она назвала его по имени. Но Торби и не заметил:

– А где жираф? – осведомилась я, когда тетя дошагала до онемевшего Андрея Петровича.

— Правда? Ты не ошибаешься?

– На дом доставят, – ответила Агнесса. – Слушай! У нас традиция! В день нашей первой встречи устраиваем с мужем праздник. Я сегодня придумала «звериную» вечеринку. Пусть Жорик угадывает, где кто! Ты, Макс, Сюзанна, Роза, мопсы, коты – короче, все-все-все превратятся в зоопарк. Выгоним Жорку куда-то на пару часиков, оденемся. Парень вернется, а мы в столовой шампанское открываем! Как тебе?

— Очень хороший результат… Торби. Мы оба попали. Но твое попадание оптимально между «возможно» и «критический предел», — а я слишком поторопилась. Видишь?

Я выдохнула. Живого жирафа нет, волноваться не стоит.

Торби с трудом разбирался в записях, но он был счастлив слышать ее слова. Вошел Джери, взглянул на обе пленки, более внимательно изучил ленту Торби.

– Как тебе? – повторила Несси. – Правда, шикарный медвежий прикид? Поехали домой. Только надо вернуться в магазин, моя тачка там.

— Я получил конечный результат анализа перед тем, как спуститься, — сказал он.

Андрей Петрович кашлянул:

— Да, сэр? — нетерпеливо спросил Торби.

– Простите, что вмешиваюсь. Вы собрались в медвежовом костюме за руль садиться?

— Мм-м… После обеда еще раз проверю, но похоже, что ты избавился от своих ошибок.

– В правилах где-то сказано, что дама, одетая в медвежачью шкуру, не имеет права управлять эксклюзивным «Бентли» по спецзаказу, который приобрел ее муж на личные, честно заработанные гроши? – осведомилась Несси.

Мата удивилась:

– Такого не припоминаю, – вздохнул Андрей Петрович.

— Да это же отличное попадание, и ты это знаешь!

– И в чем тогда проблема? – удивилась Несси. – Лампуша, подожди тут. Сейчас прикачу.

Потом она сделала пару шагов к зданию торгового центра, остановилась и крикнула:

— Предположим, — Джери ухмыльнулся. — Но ты же не хочешь, чтобы у нашего ученика голова от похвал закружилась?

– Мужчина!

– Вы меня зовете? – спросил Андрей Петрович.

— Ну!

– Да. У лап подметка резиновая, скользит. Доведите меня до торгового центра.

– Ну… – замялся дэпээсник.

— Так-то, сестренка! Пошли-ка есть!

– Упаду, встать не смогу, перегорожу дорогу, создастся пробка. Я, конечно, напишу в соцсетях, что коллапс случился из-за вашего отказа помочь даме.

Дорожный полицейский подошел к ней, взял «медведя» под локоть и решил сделать замечание:

По узкому проходу они выбрались в коридор второй палубы и пошли рядом. Торби глубоко вздохнул.

– Здесь нет пешеходного перехода!

– И что? – удивилась Несси. – Из асфальта вырвется пламя? В дороге откроется геенна огненная, свалимся туда?

— Неприятности? — спросил его племянник.

– Ну нет, – пробормотал страж шоссе.

— Наоборот! — Торби обнял обоих за плечи. — Джери, вы с Матой еще сделаете из меня отличного стрелка!

– Заинька, тогда нафиг нам искать переход? Пойдемте! И гарантирую вам, сейчас все на шоссе замрут! Вас как зовут?

Впервые с того дня, как получил нахлобучку, Торби обратился к своему учителю по имени. Но Джери непринужденно принял обращение своего дяди:

– Андрей Петрович, – представился полицейский.

— Не теряй надежды, дружище. Я думаю, все будет в порядке. — Он добавил: — Я вижу, что тетушка Тора посылает нам свой знаменитый холодный взгляд. Если хотите знать мое мнение, то я считаю, что сестренка может идти без поддержки, — уверен, и тетушка так думает.

– Вперед, Андрюшенька! – скомандовала Агнесса. – Нас ждут великие дела!

— Да ну ее! — живо ответила Мата. — Ведь у Торби сегодня замечательный день!

Пара медленно направилась в сторону большого здания. Автомобили притормозили, из окон высунулись руки с телефонами. Несси повернулась к водителям и начала рассылать им воздушные поцелуи. Потом моя тетя дернула спутника за рукав.



– Андрюша, встань боком, руки сложи на животе. Тогда на фото стройняшкой станешь, пузо никто не увидит.

«Сизу» вынырнул из тьмы и шел со скоростью несколько ниже световой. Лозианское солнце поблескивало уже меньше чем в пятидесяти биллионах километров, через несколько дней они будут в порту. Корабль перешел в режим усиленного наблюдения.

ДПС-ник живо выполнил указание.

Мата несла вахты одна; Джери требовал, чтобы Практикант дежурил вместе с ним. Первая вахта всегда была менее напряженной; даже если рейдер имел точную информацию о курсе «Сизу» через пространственный коммуникатор, было невозможно предсказать точное время и место появления корабля в пространстве после полета во много световых лет.

– Умница, котик, – похвалила его Несси. – Ты понимаешь, если встретил умную женщину, не спорь с ней! Бесполезное это занятие.

Торби в напряжении сидел у пульта, понимая, что это уже не учебная практика. Джери, устраиваясь у своего пульта, улыбнулся ему:

Я, тихо хихикая, села в машину, и тут прилетело сообщение от Макса: «Леша жутко извиняется, завтра он улетает, какой-то форс-мажор. Есть вариант встретиться с ним сейчас. Поселок Тукино, неподалеку от нас». «Еду», – напечатала я и включила навигатор.

— Расслабься. Если ты будешь в таком напряжении, у тебя спина заболит, и долго ты не продержишься.

— Постараюсь, — слабо улыбнулся Торби ему в ответ.

Глава двадцать девятая

— Так-то лучше. Давай сыграем, — Джери вынул из кармана какую-то коробочку, открыл ее щелчком.

– Прости, что так получилось, – начал сразу извиняться хозяин, когда я вошла в гостиную.

— Что это?

– Это вы меня извините, – подхватила я, – приехала к вам домой. Алексей Борисович, вы…

— Штучка с ручкой. Она сюда подходит, — Джери накрыл коробочкой рубильник, который переключал пульты с одного на другой. — Видишь рубильник?

Крюков вскинул брови.

— Я? Нет.

– Вроде давно знакомы, общались по-простому, называл тебя Лампой. И ты… э… вы…

— Кому-то достанется, — Джери поманипулировал с рубильником, заслоненным коробочкой. — Кто из нас будет действовать, если придется выпустить торпеду?

– Мы на «ты».

— Откуда я знаю? Убери это, Джери, она мне на нервы действует.

– Тоже так думал, – улыбнулся Крюков, – но ты начала «выкать».

— В этом-то и игра. Может быть, я буду управлять, а ты — просто сидеть, а может быть, ты будешь нажимать на кнопку, а я буду спать в кресле. Я время от времени буду менять положение рубильника, но ты не будешь знать, каково оно. Значит, когда дойдет до дела, — а оно будет, я нутром чую, — не рассчитывай, что старина Джери с тонкими и чуткими пальцами будет командовать ситуацией. Возможно, спасать фирму придется тебе. Тебе.

– Прости, – засмеялась я, – давно не встречались!

Торби испытывал тошноту при мысли, что там, у пушек, ждут люди и торпеды, — ждут, чтобы он точно решил немыслимую задачу жизни и смерти, искривленного пространства, сдвинутых векторов и комплексной геометрии.

– Рассказывай, зачем Марк Хохорев понадобился.

— Ты шутишь, — едва выговорил он. — Ты не оставишь меня одного решать. Капитан же с тебя шкуру спустит.

Я рассказала о проблеме Светланы Морозовой.

— А-а, вот тут ты неправ. Всегда наступает день, когда практикант впервые действует в настоящей боевой обстановке. После этого он становится оператором — или превращается в ангела. Но ты не дрейфь. Нет, нет, тебе все равно придется волноваться все время. Так вот, игра. Каждый раз, когда я говорю; «Ну!», — ты угадываешь, кто командует. Если угадал, я должен тебе сладкое, если нет — ты мне должен. Ну!

– Не удивлен, – пожал плечами отец Фаины, когда я замолчала. – Марк – ходячий, очень толстый комплекс неполноценности. Надо отметить, он удачно его прячет. Но меня ему трудно обмануть – десять лет просидели в одном классе. Еще Хохорев истерик. Когда нас, семилетних, первого сентября привели в кабинет знакомиться с училкой, все вели себя тихо. А Хохорев скандал устроил, он хотел сидеть за первой партой. Училка объяснила, что это места для ребят со слабым зрением. Не помогло. Первоклашка топал ногами, требовал исполнения своего желания. Завершилось дело просто – буяна выставили за дверь. Он всю неделю негодовал в классе. «Закройте окно, дует. Откройте окно, душно! От учительницы пахнет противными духами. В столовой чем-то воняет, еда гадкая». В субботу капризник упал на физкультуре, встать не смог, вызвали «Скорую помощь», оказалась царапина на руке. Затем обжегся чаем в буфете…

— Наверно, я, — быстро сказал Торби.

Алексей покачал головой.

— Неверно. — Джери приподнял коробочку. — Ты должен мне сладкое, а сегодня ягодный торт, у меня уже слюнки текут. Но быстрее, тебе ведь медлить нельзя. Ну!

– Школа наша была специализированной, с углубленным изучением английского языка. Детей принимали по результатам собеседования. Но понятно, что был и кастинг родителей. Мы все из семей с достатком выше среднего. Марк решил поставить нас на место, громко объявил на большой перемене: «Не стану обедать в столовой! Там плохо пахнет и невкусно. Дома у нас другая еда! Мы не нищие!» И давай рассказывать про бутерброды с черной икрой и осетрину, которые ему надоели. Ну прямо персонаж из сказки «Морозко»! «Дома у меня и сливочки не едятся, не стану молоко пить».

— Все еще ты.

Крюков засмеялся.

— Так и есть. Ничья. Ну!

– Вот нет у него таланта понимать, что, кому, как, где говорить следует, чем хвастаться! В нашей гимназии он никого сообщением о рыбьих яйцах не потряс. У всех дома в холодильнике примерно одна и та же еда лежала. Продуктовые наборы для начальников всех рангов тогда одинаковые были.

— Ты.

Алексей улыбнулся.

— Вот и нет. Видишь? Съем я твой торт — надо бы закончить, пока я выигрываю. Как я люблю ягодный торт! Ну!

Когда их сменила Мата, Торби должен был Джери сладкое за четыре дня вперед.

– У Марка гонора с небоскреб, а по росту он самый маленький был. И жутко злился из-за этого. Хотел стоять на физкультуре во главе шеренги, а учитель его в конец отправил. Школьник в рев, но не помогло. Наверное, ясно, что друзей в классе у него не было… Откуда взялось прозвище Девочка-с-пальчик? В третьем классе в декабре начали готовить новогодний спектакль для родителей. Вера Ивановна после последнего урока нас задержала, начала: «Дети, в пьесе одна главная роль…» Продолжить классная руководительница не успела, Марк вскочил: «Я, я, я! Больше никто! Я ее сыграю!» Вера Ивановна – само спокойствие: «Хохорев, сядь. Прежде чем кричать, узнай полностью информацию». Куда там! Ученик не утихает: «Главная роль моя! Я первый это сказал! Если другому отдадите, пожалуюсь родителям, вас из школы выгонят! Везде всегда меня последним ставите! Моя роль!» Вера Ивановна покраснела: «Давай спрошу у класса. Ребята, кто-то еще хочет исполнить…» Тут Хохорева прямо понесло: «Нет, нет! Только я!» – «Хорошо, – кивнула учительница. – Пьеса называется “В гостях у сказки”». Главный герой – Мальчик-с-пальчик».

— Начнем снова с этим счетом, — сказал Джери. — Я собираюсь выиграть у тебя целый торт. Но я забыл сказать тебе о главном призе.

Крюков расхохотался.

— О каком?

– Много лет прошло, а я не могу забыть, что дальше произошло. Сначала воцарилась такая тишина в кабинете, какой никогда не было. Затем громкий голос Наташи Васиной: «Мальчик-с-пальчик! Здорово! Марку хорошо подходит!» И тихий-тихий смех со всех парт. Хохорев стоит, молчит. Потом сиреной завыл: «Нарочно, да? Другой пьесы не нашли? Издеваетесь?» Веру Ивановну вывести из себя никому не удавалось. У нее только цвет лица менялся, гамма – от серо-бледного до бордово-баклажанного. Педагог спокойно сказала: «Марк, просила тебя подождать, не принимать решение сразу, но ты поступил иначе. Пыталась остановить тебя, но ты никого не слышал». – «Не стану играть Мальчика-с-пальчик, – затопал ногами Марк, – дайте вторую главную роль!» – «Роль называется главной, потому что она одна, – решила помочь учительнице Даша Гречанинова, дочь ведущего режиссера одного из московских театров. – Есть еще основная второстепенная. Там текста обычно меньше, но на сцене актер находится долгое время. Только…» – «Хочу эту», – перебил Дарью Хохорев. «Марк…» – начала Вера Ивановна. Школьник весь красный, руками машет: «Знали, что в пьесе Мальчик-с-пальчик, нарочно меня на посмешище выставили. Все про вас папе расскажу. Вторая основная роль – моя!» – «Сначала выслушай информацию об этом герое», – попросила учительница. «Нет!» – заорал Марк. Педагог покачала головой: «Хорошо. Вторая по значимости роль – Девочка-великан».

— Когда это произойдет на самом деле, мы поставим на кон три сладких. Когда все кончится, ты угадаешь, и тогда мы все рассчитаем. На настоящее всегда ставят больше.

— Братец, ты хочешь его разволновать? — фыркнула Мата.

Я не выдержала и засмеялась, Алексей покачал головой.

— Ты волнуешься, Торби?

— Ничуть!

— Не сердись, сестренка. Крепко взялась своими ручками?

– Что тут началось! Класс просто взвыл. Все захохотали, Вера Ивановна пунцовая. Она пытается нас утихомирить, но сама еле-еле сдерживается от хохота. Марк в бешенство впал: «Опять, да? Издеваетесь? Папа вас из гимназии выгонит!» Классная руководительница вскочила, указкой по столу хрясь: «Молчать!» Никогда она себя так не вела! Ни разу. Ни до, ни после. А тогда сорвалась. Мы испугались, разом заткнулись, даже Хохорев рот захлопнул. Тишина! И в этом безмолвии громкий, пронзительный голосок Наташи Васиной: «Вера Ивановна, может, из главного героя – того, который всех ниже, – и великанши сделать одного такого, который прямо подойдет Хохореву?» Вера Ивановна села, взяла себя в руки, уже нормально заговорила: «Наташенька, дети, мы все видим, как Марку хочется исполнить самую-самую главную роль. Я готова ее предоставить Хохореву. И вы, наверное, не против. Но Мальчика-с-пальчик Марк играть не желает, а Девочка-великан только Оле Зотовой подходит, она выше всех в классе. Ума не приложу, что делать». – «Так я знаю, – заявила все та же Васина, – об этом и говорю!»

— Сменяю вас, сэр.

Крюков побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Пошли, Торби, поедим. Ягодный торт — пальчики оближешь!

– Наташа не из богатой семьи, но и не бедная. Обычная девочка, мне долго казалось, что очень глупая. Но после той истории с новогодней пьесой понял, что Васина не была дурой. Она прикидывалась такой, чтобы иметь возможность говорить то, о чем другие молчат. «Буду очень тебе благодарна, если выскажешь свои соображения!» – обрадовалась учительница. «Хохорева надо нарядить как малышку, – затараторила Наташа. – Соединить две большие роли, Мальчика-с-пальчик и Девочку-великана, в одну, громадную, назвать ее Девочка-с-пальчик. Платье розовое, туфельки, носочки, косички ему прикрепить. Понимаете?»

Через три дня счет сравнялся, но к этому времени Торби уже лишился множества десертов. Ход «Сизу» замедлился почти до планетарной скорости, огромное лозианское солнце сияло на экранах. Торби с легким сожалением решил, что на этот раз все обошлось, и его способности не будут испытаны в бою. Но тут прозвучала общая тревога, Торби вскочил и лишь предохранительный ремень удержал его в кресле. Джери что-то говорил, голова его повернулась, он посмотрел на дисплеи, руки легли на клавиши.

— Давай! — заорал Джери. — На этот раз по-настоящему.

Алексей начал смеяться, вытер ладонью слезы, которые выступили на глазах.

Торби очнулся от шока и склонился над своим пультом. Модель глобуса выдавала информацию, установилась баллистическая ситуация. О небо, как близко! И все еще приближается! Как могло это «что-то» настолько приблизиться, чтобы его не засекли? Тут он перестал думать и начал анализировать варианты… нет, еще нет… слишком рано… мог ли бандит чуть повернуть и уменьшить скорость? Попробуем проекцию в шесть гравитационных единиц поворота… Достигнет ли их торпеда?… Дойдет ли она до них, если не…

– Девочка-с-пальчик! Хохорев постоянно Наташу унижал, обзывал «жиртрестом-промсарделькой». Васина не была толстой, просто невысокой, крепенькой. Марк с ней за одной партой сидел. Кнопки канцелярские соседке на стул насыпал, тетради и учебники на пол сбрасывал, лупил ее книгой по голове. Васина все терпела. Так он провел первый и второй классы. А в третьем Марк понял, что Наташу бесполезно тиранить. Это как подушку бить – она не реагирует. Хоть все кулаки оббей, результата ноль, не наподдаст в ответ. Марк хам, он свое отношение к людям громко транслирует. Натуся была тихой мышью, себе на уме. И ум этот у нее имелся в полном объеме. Вы только подумайте…

Он почти не почувствовал мягкого прикосновения Маты к своему плечу. Но услышал, как Джери выкрикнул:

Алексей покачал головой.

— Погоди, сестренка! Сейчас мы его накроем, сейчас!

– Изобрести прозвище, которое останется с парнем на протяжении всей его долгой жизни в школе! И потом перекочует в студенческие годы! Подобное не всякому удастся. Девочка-с-пальчик – мы в своей компании так его до окончания школы и называли. А потом оказались вместе с Марком в одном вузе. И он опять стал Девочкой-с-пальчик. Представляете, как Хохорев ненавидел Наташу?

На экране у Торби блеснула вспышка, зазвучал пронзительный сигнал:

Крюков нахмурился.

— Дружественное судно, дружественное судно! Лозианский планетный патруль. Вернитесь к режиму наблюдения!

– Марк отомстил Васиной. Вот уверен, он все подстроил. Доказать невозможно, но для меня сомнений нет, это работа Хохорева. Наташа вышла замуж за Федора Потапова. Хороший мужик, владел пекарнями в Подмосковье – типа «Французская выпечка». Народ на иностранное падок, Федя на это ставку сделал. Дом они построили, двоих детей завели, Васина на встречах одноклассников говорила: «Нам не надо в список «Форбс». Хотим просто заработать на жизнь. Расширяться не собираемся. Пять кафе, где при посетителях булочки пекут, вполне достаточно для безбедной жизни. Летом на море летаем, дети в хороших школах, полисы в платных медцентрах. Запас в банке, все здоровы. Что еще для счастья надо?» А потом звонит мне Оля Зотова и плачет: «Лешка, Васина отравилась! Лежит в коме, ни живая, ни мертвая». Вот так новость! Давай ее расспрашивать, что она ела, пила, может, найти врача-токсиколога хорошего. И узнал, что Наташа таблеток наглоталась, все, что дома нашла, съела. Муж ей изменил! С моделью! С Ренатой Тимовой.

Торби глубоко вздохнул, у него словно гора с плеч свалилась.

Алексей потер затылок.

— Продолжай атаку! — завопил Джери.

– Наташка с детства была пухленькой. Никогда худобой не отличалась, потом еще двое детей прибавили ей веса. Ну и внешне не была загляденьем. А Рената красавица, она мужа у Васиной отбила и бросила. Наташа через полгода умерла. На Федю сейчас смотреть страшно: спился, бизнес потерял. Детей родители Васиной забрали… Вообще, мои одноклассники в жизни не пропали. Все успешны. Нас-то не так много, со всеми я в контакте. В классе было пятнадцать человек. Четверо за границей, трое скончались. У двоих денег больше, чем у меня. Еще Макс, у него тоже нет проблем с финансами. Нас с ним жизнь развела, затем снова свела. Вульф теперь мой хороший друг. Вот со всеми общаюсь, кроме Марка.

— Как?

— Продолжай! Это не лозианский корабль, это рейдер! Лозианцы не могут так маневрировать! Он твой, парень, твой! Задай ему!

Глава тридцатая

Торби услышал испуганный вздох Маты, но он снова решал задачу. Поменять все? Сможет ли он попасть? Поразить его во время одного из маневров? Ну! Манипулируя клавишами на пульте, он велел компьютеру отдать команду. До него слабо доносился голос Джери. Джери говорил очень медленно:

– Значит, Хохорев мстителен, – протянул Дмитрий. – Интересно, чем его задела Морозова?

– Она простая манекенщица… – начала я.

— Торпеда пошла… думаю, попадешь… ты хорошо постарался. Выпусти еще одну, пока мы не попали под луч.

И замолчала, потому что дверь кабинета открылась и показалась дама в элегантном черном платье. В первую секунду мне захотелось произнести: «Добрый день, вы к кому?» Но уже через секунду вспомнила, что это Агнесса в новом образе, мы договорились, что она придет сегодня в агентство.

Торби машинально подчинился. Не было времени попробовать другое решение, он приказал компьютеру послать еще одну торпеду по той же траектории. Потом он увидел на своем дисплее, что рейдера больше нет, и со странным чувством опустошенности понял, что торпеда достигла цели.

– Здравствуйте, господа, – поздоровалась она и глянула на меня. – Вы Евлампия Андреевна?

— Все! — объявил Джери. — Ну!

– Да, – подхватила я игру. – Могу предположить, что вы Агнесса Петровна.

— Что?

– Угадали. Меня направили к вам для прохождения испытательного срока. Я психолог.

— Кому три десерта? Мне или тебе?

– Не понял, – пробормотал Громов. – В команде уже есть один такой специалист. Это я!

— Мне, — решительно сказал Торби. Про себя он решил, что никогда ему не быть настоящим маркетером, он только фраки. Чем была для Джери эта цель, что значила?… Неужели только три десерта?

– Душекопателей много не бывает, – засверкала улыбкой Несси. Потом она вытянула вперед левую руку, согнула колечком мизинец и глянула на Дмитрия. – Ну?

— Неверно. Мне три плюса. Я оказался перестраховщиком и сам все контролировал. Торпеды, конечно, не были заряжены, а пусковые стволы были закрыты, как велел капитан… Не мог же я допустить, чтобы что-нибудь случилось с дружественным кораблем.

– Что? – не понял тот.

— С дружественным кораблем!

– Похоже, мое появление вас расстроило, – заметила Несси.

— Конечно. Но для тебя, Помощник Младшего оператора, это был первый настоящий… как я и собирался сделать!

– Просто удивило, – быстро возразил Дмитрий.

У Торби закружилась голова. Мата сказала:

– Поэтому предлагаю контактное избавление от негативных выбросов, – пояснила Несси. – Дайте руку.

— Братец, ты просто за десертами погнался… И сжульничал.