– Мы через нее не пойдем, – ответил Ричер.

– Почему?

– Там либо нет никакой калитки, либо нас ждет какой-нибудь сюрприз.

– Откуда вы знаете?

– Существует такой универсальный закон: если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, значит так оно и есть.

– Понятно, – кивнул Бегович, сделал шаг вперед и снова остановился. – Жаль только, что я не понимал этого шестнадцать лет назад.

– А что случилось шестнадцать лет назад?

– Меня арестовали. В первый раз.

Ричер молчал.

– Я познакомился с одной девушкой, – продолжил Бегович. – И уже хотел купить и преподнести ей кольцо. Только денег не было. И вот один человек выручил, дал мне в долг. Причем дал больше, чем мне было нужно. Он был другом моего умершего дяди.

– И денежки оказались фальшивыми.

– Точно. Но проблема была не в этом. Меня с фальшивками не поймали. Но одну купюру с моими отпечатками он оставил себе. И сказал: если я кое-что для него не сделаю, он сообщит в полицию, что я распространяю фальшивые деньги. Дельце мне показалось простым, и я подумал: почему бы и нет?

– А чего он от тебя хотел?

– Надо было кое-куда сходить. В нужное время. Где меня должны были увидеть какие-то люди. Вот и все.

– Он тебя, как лоха, просто подставил. Видно, почуял, что запахло жареным.

– Точно. И я понял, что попал крупно. Сам виноват, конечно. Но все мои неприятности с этого и начались.

– Мне очень жаль.

– Да вам-то что? Вы тут ни при чем. Но скажите, как мы выберемся отсюда без того ключа?

– Есть у меня одна мыслишка, – ответил Ричер. – Но для начала не помешает сделать небольшой отвлекающий маневр.



Ричер локтем заехал в стеклянный квадрат – он разлетелся вдребезги – и нажал на кнопку внутри. Сразу же взвыла сирена. Замигали красные лампочки. Ричер подошел к стоящему у окна Беговичу. Оба стали наблюдать, что творится на прогулочных площадках. Из двух блоков, А и В, стали появляться заключенные. Сначала дело шло медленно. Они неуверенно, с нерешительным видом, озирались вокруг. Потом поток выходящих вырос. Теперь они уже вели себя более возбужденно. Площадки стали быстро заполняться людьми. Заключенным на площадках уже становилось тесно, они кричали, толкались. На сторожевых вышках появились охранники. Один не только с винтовкой, но и с мегафоном, в который принялся командным голосом что-то выкрикивать. Шум толпы заглушал его слова. Понять ничего было нельзя. И заключенные не обращали на его команды никакого внимания.

Ричер повернулся к Беговичу.

– Интересно, – спросил он, – почему из блока С никто не выходит?

– Не знаю, – пожал плечами Бегович.

– Там хоть кто-то есть?

– Думаю, да. До того как меня снова посадили в одиночку, я видел людей из этого блока в столовой. Сомневаюсь, что потом его закрыли. Зачем? А людей куда дели?

Ричер вспомнил разговор возле дома Хикса с Морисом, журналистом. Насчет наркотиков. Морис тогда выдвинул предположение, что наркотики производят тут же, в тюрьме. И распространяют их среди своих же сидельцев. Тогда Ричер не поверил и сразу отбросил эту мысль, особенно когда узнал про торговлю органами. Теперь он думал иначе. Очень может быть, что здесь занимаются и тем и другим. Эти дяденьки из «Минервы» до денежек очень жадные.

– Можешь что-нибудь про этих людей из блока С рассказать?

– Могу. Они какие-то странные… типа замкнутые. В столовой и на прогулках в основном держатся вместе. С другими заключенными не разговаривают. А вот с охранниками как будто общаются нормально.



Ричер пошел вперед, они спустились по бетонным ступенькам и двинулись обратно по коридорам и переходам. Ричер искал дорогу методом проб и ошибок. Три раза они уже натыкались на запертые двери. Пожарная тревога создала ситуацию расширенной, по сравнению с обычной, зоны сообщения между охраняемыми блоками и прогулочными двориками, но на периметр тюремного комплекса это не распространялось. Чего ждать на его границах, неизвестно. Ричеру с Беговичем несколько раз приходилось пробираться вперед, потом обратно, а иногда, обходя препятствие, делать крюк. У каждой двери Ричер ждал, что они нарвутся на охранников. Но в этом отношении отвлекающий маневр сработал прекрасно. Внимание всех служб было сосредоточено на прогулочных двориках. О камерах видеонаблюдения тоже можно было не беспокоиться. Мониторы починят еще не скоро. И вот через долгих пять минут, проследовав совершенно безумным маршрутом, каким способна летать только пьяная ворона, у которой поехала крыша, Ричер с Беговичем оказались перед входом в блок С.

Дверь в эту обитель была распахнута. Ее подпирал кусок шлакоблока. Ричер прошел внутрь первым. Планировка большей частью та же, что и в блоке с одиночными камерами. По центру площадка квадратной формы, в каждой стене проход в крыло. Двери в них также открыты. Слышался шум множества голосов, звуки какой-то деятельности – создавалось впечатление, будто они с Беговичем попали в фойе офиса или мастерской. От запахов растворителей с легкой примесью дыма воздух здесь был довольно тяжелым.

Ричер начал осмотр с западного крыла. Чем-то оно напоминало мастерскую художника и общежитие одновременно. Тут стояло шесть коек, а пространство между ними было заставлено мольбертами с холстами в подрамниках. Стены тоже были увешаны холстами. На металлических стеллажах стояли баночки с красками, бутыли с разбавителями, лежали связки кистей. На потолке были закреплены дополнительные светильники с особыми синими лампочками, чтобы казалось, что все пространство залито лучами дневного света, – окон здесь не было совсем. В помещении работали шестеро. Поверх тюремной униформы на них были надеты выцветшие фартуки. Все усердно трудились. Один рисовал копию картины Моне. Двое копировали Ван Гога. Еще перед одним стоял холст Мондриана. Пятый делал копию Пикассо. И шестой накладывал энергичные мазки на расстеленное на полу длинное прямоугольное полотно. На Ричера с Беговичем ни один из них не обратил никакого внимания.

Северное крыло занимали четверо: они трудились над документами. Двое сидели за компьютерами. Двое работали вручную. Ричер заглянул через плечо одного из этих двоих. Перед ним лежало два листа бумаги. Одинакового размера. Один был полностью исписан. Это было чье-то завещание. В нем старательно были выписаны имена тех, кто должен получить кучу наличных денег, драгоценности, автомобили, а также коллекцию старинных ружей. Второй листок был заполнен только наполовину. Тем же самым почерком. В нем перечислялись те же пункты наследства. В тех же количествах. И в той же стоимости. Но имена наследников были уже совсем другие. Например, на втором месте стояло имя женщины, которая должна была сорвать очень большой куш, – в первом варианте о ней не упоминалось вообще.

– Простите, – обратился к этому человеку Ричер, – вы что, можете написать письмо почерком любого человека?

– Конечно, – ответил тот. – Главное – иметь образец.

– Даже если это посмертная записка самоубийцы?

– Разумеется. Уж это совсем легко. Никаких специальных терминов. Текст коротенький. Как правило.

В восточном крыле сидели скульпторы и ювелиры. Трое обрабатывали большие глыбы мрамора. Руки одного были по локоть в глине. Другой сварочным аппаратом скреплял вместе огромные металлические балки. Следующий долбил ствол дерева. Пятеро плавили в тиглях желтый и белый металлы и делали из них кольца, браслеты, подвески, украшая их драгоценными камнями разных цветов. На стенах висели плакаты с увеличенными изображениями фирменных изделий от «Тиффани», «Картье» и «Булгари». Некоторые пары безделушек на верстаках – оригинал и копия – для глаза Ричера были практически неразличимы.

В южном крыле расположились шестеро за компьютерами. Они сидели в потертых офисных креслах, уставившись в экраны, установленные на дряхлых и шатких письменных столах, и стрекотали пальцами по беспроводным клавиатурам. Трое из них были, казалось, совсем невосприимчивы к окружающему миру, можно было подумать, что они спят, если бы не бегающие по клавишам, как у роботов, пальцы и некоторые признаки жизни в открытых глазах. Зато трое других так и приплясывали в своих креслах, как это делают на концертах пианисты или рок-музыканты семидесятых годов.

Ричер похлопал одного из таких живчиков по плечу.

– Скажите, – обратился он к нему, – вам легко было бы взломать чью-нибудь электронную почту?

– Ну что вы, – отозвался тот, прекратив вертеться в кресле. – Это не так-то просто. Правда, мне приходится делать это раз пятьдесят в день.

– И вы читаете там чужие письма?

– Ну да, читаю. И вношу изменения. Или удаляю. Копирую. В общем, что скажут, то и делаю.

Глава 46

Часы в голове у Ричера сообщили, что отсюда пора уходить. Он схватил Беговича за руку и потащил его из блока С. Он все еще был уверен в том, что они вот-вот столкнутся с охранником. А то и с целым отрядом охранников, срочно вызванных на дежурство, чтобы справиться с беспорядком, возникшим из-за пожарной тревоги. Но волнения на территории снова сослужили им хорошую службу. До секции S1 они добрались незамеченными.

Те двое, которых привел с собой в качестве поддержки Ривердейл, все еще лежали на полу. Без сознания. Ричер протащил их в дверь, выведенную им из строя, и сунул в камеру к медикам – тем, что должны были подготовить к отправке Беговича. На всякий случай еще раз стукнул каждого из четверых ботинком по голове, чтобы они не скоро еще очухались и встали на ноги, – это было бы очень некстати. Из одной винтовки Ричер вытащил магазин с патронами, а саму винтовку оставил на операционном столе. Проверил свой пистолет. Потом вернулся обратно.

Затем Ричер снял висевшую на плече винтовку.

– Убери руки за спину, будто они у тебя связаны, – попросил он Беговича. – Смотри только в пол. И слушайся каждого моего слова.

Через минуту дверь в южное крыло распахнулась. В нее вошли двое. Они катили рассчитанную на тяжелый вес каталку. Один спереди, другой сзади.

– В чем дело? – спросил тот, что был впереди. – Почему это…

Он вдруг замолчал. Молчал и смотрел на Ричера. И никак не мог понять, что здесь делает человек, которого он совсем не знает. По всему, облеченный властью. Но в программе не участвующий. Он бросил быстрый взгляд на Беговича. Странно, почему этот заключенный стоит. Почему все еще не лежит без сознания. В специально подготовленной таре и готовенький к транспортировке. Но ломал голову он всего секунду. Потом плюнул на это дело. Какая разница, что он видит перед собой. Ясно одно: тут что-то не так. И сомневаться нечего. Поэтому рука его отпустила каталку и метнулась к карману.

Ричер не знал, хочет ли тот достать пистолет или, может, мобильник. И дожидаться, когда достанет, не стал. Сделал шаг вперед, на ходу сдернув с плеча винтовку. Прикладом заехал ему в переносицу. Тот упал на каталку и тут же съехал с нее. Бухнулся на пол лицом вниз и затих. Из носа натекла лужица крови.

– Не двигаться! – приказал Ричер, перехватил винтовку и наставил стволом на того, кто толкал каталку сзади. – Покажешь отсюда выход. Иначе отведу тебя в прогулочный дворик. Там около сотни крепких парней, они тебе очень обрадуются. Я в этом не сомневаюсь. Понял? Даю пять секунд, решай, время пошло.



Инстинкт самосохранения взял верх. Вслед за вторым охранником Ричер с Беговичем двинулись через южное крыло. Двери всех камер были открыты. Изнутри не доносилось ни единого звука. Слышалось только поскрипывание трех пар обуви шагающих по бетонному полу. В самом конце в стене была дверь. Стальная. Покрашенная в серый цвет. Выглядела как новенькая. Так и блестела. Шагающий впереди достал идентификационную карту, приложил ее к вделанному в дверную коробку белому пластиковому квадратику. Щелкнул замок, охранник толкнул дверь, она открылась. За ней был крытый проход. Гораздо более узкий, чем те, с которыми успел ознакомиться Ричер. На земле никаких нанесенных краской линий. Вместо железной сетки стенки из сплошного гофрированного металла. Застоявшийся жаркий воздух. Ярдов тридцать проход шел прямо. Потом поворот на девяносто градусов влево. Потом снова прямо, еще ярдов сорок. В конце еще одна серая стальная дверь, за ней что-то вроде просторного гаража. С двух сторон от пола до потолка стеллажи. Заполненные принадлежностями для уборщиков, тюремной униформой и банками с сухими продуктами. Посередине автофургон. Темно-синего цвета и вычищенный до блеска, как и тот, что Ричер видел недавно возле отеля «Риверсайд лодж». Заехал в гараж задним ходом. Перед ним, по центру противоположной стены, подъемная дверь для автомобилей. В помещении пусто, других людей не видно. Ричер заглянул в окно кабины со стороны водителя. Ключ зажигания торчит на месте.

– Как открывается дверь? – спросил Ричер.

– На козырьке висит пульт. Нажмешь на кнопку – дверь пойдет вверх. Подъедешь к воротам внутренней ограды. Они откроются. Едешь дальше, к воротам внешней ограды. Ворота внутренней закроются сами. Три раза мигнешь фарами. И человек в будке вас выпустит.

– Мигать фарами? – переспросил Ричер. – Это точно?

– Такой сигнал.

Но глазки у типа странно бегали, и это от Ричера не утаилось. Он открыл заднюю дверцу фургона.

– Полезай, – велел он. – Поедешь с Беговичем. Когда выберемся, я тебя выпущу. Но сначала постучу тебе в стенку. Попробуешь открыть дверь, не дождавшись стука, Бегович прострелит тебе колено.

Тот испуганно помотал головой и сделал шаг назад.

– Погоди-погоди, – сказал он. – Фары включать не надо. Ничего делать не надо. Просто подъехать к внешним воротам. У охранника в будке приказ эту машину впускать и выпускать в любое время без предъявления документов и без досмотра. Не беспокойся. Пропустят, задерживать вас не станут.

«Задерживать». Ричер терпеть не мог этого слова. Особенно если кто-то употреблял его по отношению к нему.



Ричер передумал сажать охранника в машину вместе с Беговичем. Знал он Беговича плохо, неизвестно, чего от него можно ждать. Вдруг не устоит перед нажимом охранника. Вдруг занервничает или испугается – слишком велика опасность, что охранник попытается завладеть винтовкой. Или просто поднимет шум. И его услышит тот, кто дежурит в будке. И Бегович может получить шальную пулю. Или его нарочно пристрелят. Поэтому Ричер поступил иначе. Резким ударом он вырубил охранника, закатил его бесчувственное тело под нижнюю полку сбоку и завалил кучей оранжевых комбинезонов.

Двигатель фургона завелся сразу, с первого поворота ключа. Ворота склада открылись с первого нажатия на кнопку пульта. Ворота внутренней ограды отъехали, как только фургон к ним приблизился. И вернулись на место, как только фургон проехал. А потом больше ничего не случилось. Внешние ворота как стояли закрытыми, так и остались стоять. Замерли на месте. Даже не дернулись. Будто их намертво приварили к столбикам. Или вообще никаких ворот там не было, вместо них декоративная панель в ограде, и больше ничего. Причем в ограде, по которой пропущен ток. И слева. И справа. И теперь еще и спереди, и сзади. Вперед не проехать. Назад тоже. Можно, конечно, бросить машину, но дальше-то что делать? Куда деваться?

Внешние ворота все еще не проявляли признаков жизни.

Ричер посмотрел на будку привратника. Внутри ничего не было видно. Стекло отражало свет. Возможно, там вообще никого нет. Возможно, согласно правилам пожарной тревоги привратника сняли с поста и отправили помогать эвакуации где-нибудь в другой части тюремного комплекса. А возможно и то, что он остается на своем посту и просто ждет какого-то сигнала. Какого именно, Ричер понятия не имел. Он срочно должен что-то такое сделать, иначе страж поднимет тревогу. Подкрепление явится сзади, подумал Ричер. Через склад. Вооруженное до зубов. Он посмотрел в зеркало заднего вида. Поднимающаяся дверь склада пока закрыта. Надолго ли?

Внешние ворота все не двигались.

Нога Ричера была на тормозе. Он уже подумывал, не нажать ли на газ. Но нет, пытаться пробить эти ворота бессмысленно. Слишком крепкие. Нарочно так сконструированы, чтобы выдержать удар и куда более мощного автомобиля. Причем с разгона. А ему здесь даже разогнаться негде. Тут уж и думать нечего. Но все-таки можно что-то сделать. Допустим, металлическая часть машины войдет в контакт с сеткой ограды или рамой ворот. Затем надо открыть задние дверцы фургона. Грузовой отсек оборудован полками. Он видел это, когда устраивал там Беговича. Оторвать парочку полок. Перекинуть от задней части фургона до сетки внутренней ограды. Случится короткое замыкание. И пока ток снова не подан, можно успеть перебраться через ограду. Надо только найти что-нибудь, чем накрыть колючую проволоку.

Внешние ворота по-прежнему не двигались.

Ричер посмотрел себе под ноги. На полу лежали коврики. И у него под ногами, и рядом. Коврики резиновые. Довольно прочные и могут выдержать любой ток. Специально положены для того, чтобы защитить пол от промокших насквозь ботинок во время частых ливней в штате Миссисипи. И достаточно толстые, чтобы уберечь человека от опасности быть изрезанным острыми лезвиями проволоки до самых ребер. Возможно. Чтобы точно проверить это, есть только один способ. Ричер хотел было уже сдвинуть ногу. Но передумал. Еще на секунду задержал ее на педали тормоза.

И тут внешние ворота дернулись. Задрожали. И поехали в сторону.



Когда машина оказалась на достаточно безопасном расстоянии от тюрьмы, Бегович из грузового отсека фургона пересел в кабину рядом с Ричером, однако до самого дома Бруно Хикса они не перекинулись ни единым словом. Бегович вжался в кресло и всю дорогу просидел не шевелясь, одни только глаза непрерывно бегали то вправо, то влево. Ричер разговаривать тоже не хотел. Тем более ему, пока они не подъедут совсем близко, не хотелось сообщать Беговичу о том, что в доме его ждет мальчик. Ни к чему погружать Беговича в долгие размышления. Зачем лишний раз пугать человека? И в то же самое время Ричер считал, что было бы неправильно просто болтать с ним о пустяках, когда для бывшего узника имеется столь серьезная информация. Чем дольше они ехали, тем меньше он был уверен в правильности выбора. А потом совершенно неожиданно обрадовался, что не завел с Беговичем разговора о Джеде.

Возле дома Хикса маячили два фургона. Один белого цвета, с номерами штата Иллинойс. Машина стояла на обочине и, судя по ряду признаков, была на ходу уже несколько лет, и за эти годы ей досталось сполна. Другой фургон – черный. С номерами штата Миссисипи. Вылизанный до блеска, сияет, как новенький. И в отличном состоянии. От заднего бампера до ветрового стекла. Вот только крылья, капот и передняя часть разбиты. Кто-то пытался этой машиной снести ворота Хикса. Очень старался. Удалось даже на целых четыре фута сдвинуть створки.

Ричер остановился позади белого фургона. Велел Беговичу сидеть на месте даже в том случае, если тот услышит шум и крики в доме. Вышел из кабины. Сжал в руке пистолет. Проверил кабины и грузовые отсеки чужих фургонов. Никого не обнаружил. Тогда пролез через образовавшуюся в воротах широкую щель и, пройдя по дорожке мимо «фольксвагена», поднялся по лестнице на крыльцо.



Парадная дверь оказалась открыта. Ричер осторожно заглянул в коридор. Никого не увидел. И ничего не услышал. Крадучись, прошел внутрь. Двинулся налево, в сторону кухни. Где он оставил связанных и неподвижных Хикса, Брокмана и Карпентера.

Кухня была пуста.

Впрочем, Ричеру было наплевать на то, что могло произойти с этими шишками из компании «Минерва». Но вот о Ханне с Джедом он очень беспокоился. Он представил себе два варианта случившегося. Чтобы похитить находившихся в доме, у тех, кто сюда явился в фургонах, должен быть еще один автомобиль. В противном случае все, включая врагов, находятся в доме или где-то поблизости, на территории.

Ричеру больше нравился второй вариант. Для первого понадобился бы очень большой автомобиль. В нем пришлось бы разместить как минимум восемь человек. Да и белый фургон незачем было оставлять, в этом нет никакого смысла. По всей видимости, он на ходу, а в грузовом отсеке у него полно самых разных специальных инструментов и прочего оборудования.

Из соседней комнаты донесся какой-то звук. Скрип. Очень тихий. И сразу замер. Но Ричер слышал его отчетливо. Он подкрался к двери. Прислушался. Больше ничего не услышал. Взялся за ручку двери. Рывком открыл ее. И тут же отпрыгнул назад, уклонившись от удара, который попытался нанести ему какой-то тип. Но тот промазал, потерял равновесие и растянулся на полу у ног Ричера.

Это был Морис. Журналист.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил его Ричер.

– Прячусь, – ответил тот. – И жду вас. Почему вас не было так долго?

– А где остальные? Ханна? Парнишка?

– На заднем дворе. Как мне кажется.

– Кажется?

– Да, кажется, они все там.

– Все?

– Ну да. Ханна. Парнишка. Хикс с Брокманом. Карпентер. И еще двое других.

– Из «Минервы»?

– Нет. Они приехали не для того, чтобы кого-то спасать. Это точно. Похоже, они искали Карпентера. Кажется, они за ним охотились.

– А ты почему здесь? Тебя отпустили?

– Они про меня вообще не знали. Я был в прачечной. Подумал, что это кладовка. Очень хотелось есть, думал, умру с голоду.

– Они не обыскивали дом?

– Я спрятался. У меня это хорошо получается. Большой опыт.

– Но ты видел, что тут произошло? Или только слышал?

– Кое-что видел. Они не стали искать их сразу же. Ворвались в дом. Ханна схватилась за пистолет. Но они оказались быстрее.

– Вооружены?

– Один, тот, что помоложе; у него был пистолет. А у того, что постарше, в руках только бутылочка и тряпка. Он ногой выбил у Ханны пистолет и закрыл ей лицо тряпкой. Она упала. Джед попытался на него броситься. Но у него не получилось, тот его схватил и тоже закрыл ему тряпкой лицо, и Джед тоже упал. А потом уже стали шарить в доме. И после этого я только слышал звуки происходящего.

– А что им надо было от Карпентера?

– Один из них, вроде тот, кто постарше… потому что он говорил таким, знаете, начальническим тоном… Ну вот, он стал задавать вопросы. Довольно странные. Он сказал, что Карпентер продал печенку, а она оказалась испорченной и сын его из-за этого умер. И он хотел узнать, где тот достал эту печенку. И имеют ли к этому отношение Хикс и Брокман.

– И что ему ответил Карпентер?

– Ничего. Он не стал отвечать. Тогда старший сказал, что ничего страшного, у него есть кое-что получше и тот сразу у него заговорит. И тогда, как мне показалось, он использовал вещество, которым пропитывал тряпку, чтобы они теряли сознание. Я услышал несколько ударов, потом звук, будто что-то тащили, и шаркающие шаги. Это повторялось пять раз. Мне кажется, они перетаскали всех на задний двор.

– Почему на задний двор?

– Потому что я не слышал звук мотора, а перед домом их не было. Я специально смотрел. Если честно, я уже собирался бежать. А потом вспомнил, что вы обещали вернуться. И решил остаться, чтобы предупредить.

– Ты все сделал правильно, – кивнул Ричер и двинулся к двери.

– Я только одного не понимаю, – проговорил Морис, оставаясь на месте. – Эти люди хотят отомстить за смертельное отравление. Но при чем здесь «Минерва»? У них в тюрьме животных не держат. Своих ферм у компании тоже нет. Откуда у них взялась печенка?

– Сын этого человека умер не из-за отравленной пищи, – ответил Ричер и взялся за ручку двери. – И это печенка не от животного. Не от четвероногого.



Ричер пересек коридор, взбежал по лестнице и вошел в центральную комнату в задней части дома. Это была спальня. Полированный деревянный пол. Светлая изящная мебель. Три высоких окна с задернутыми белыми шторами до самого пола. Ричер приблизился к среднему окну и выглянул за край шторы. Перед ним была застекленная дверь, ведущая на балкон, а внизу виднелась большая квадратная лужайка, которую он успел рассмотреть, когда в первый раз проник в этот дом. В общем, знакомая лужайка, с той лишь разницей, что сейчас там находились люди. Хикс, Брокман и Карпентер. Совершенно голые. Подвешенные за руки к перекладине для осветительной аппаратуры над сценой. Совершенно неподвижные. А справа от сцены на траве лежали Ханна и Джед. Лицом вниз. В одежде. И тоже не двигались. Было еще двое, их Ричер раньше не видел. Они разливали какую-то густую жидкость из бочки в корытца для льда, видимо взятые ими из бара.

Ричер сбежал по лестнице, выскочил через парадную дверь, обогнул дом и оказался перед задним его фасадом. Поднялся на крыльцо. А двое незнакомцев уже установили на краешке сцены третье корытце. И стояли по обе стороны бочки. Они услышали шаги. Развернулись кругом. Выхватили пистолеты. И наставили стволы на Ричера.

– Брось оружие! – приказал тот, что постарше. – И на землю! Лицом вниз.

Прямо в лицо Ричеру дул ветерок. Обдувая этих двоих. И их бочку.

– Спокойно, – произнес Ричер. – Ссориться с вами я не собираюсь. Мне нужны только эти двое: женщина и мальчик. Они пойдут со мной. А с идиотами, которых вы там подвесили, делайте что хотите.

Тот, что постарше, покачал головой.

– Женщину с мальчиком я никуда не отпущу, – твердо сказал он. – Они нас видели.

Ричер уже учуял какой-то слабенький запашок. И он показался ему знакомым.

– Ну видели мельком. Какая от них может быть угроза?

– Не важно. Они могут нас опознать. Кстати, и ты тоже.

Главным образом бензин, подумал Ричер. И еще бензол. И что-то еще. И тут его осенило. Ну конечно, сочетание ингредиентов. Он посмотрел на бочку. Она была уже почти пуста. Почти. Но не совсем.

– Это не мои проблемы, – покачал он головой. – Своих друзей я забираю и ухожу.

– Ты не в том положении, чтобы нам тут указывать.

– Положение у меня идеальное, – ответил Ричер.

И выстрелил. Прямо в бочку. Пуля прошила пластик, и оставшийся в бочке напалм мгновенно вспыхнул. Бока ее сразу смялись. Ударной волной обоих громил сбило с ног. Оранжевый язык пламени лизнул того, кто помоложе. Извиваясь всем телом, он завизжал как резаный и сделал выстрел – в белый свет, как в копеечку. Пальцы его разжались, и он выронил пистолет.

Ричер спрыгнул с крыльца, сделал шаг вперед и выстрелил ему в голову. Тот, кто постарше, лежал на спине. Без движения. Пламя его совершенно не коснулось. Но на рубашке появилось красное пятно. Довольно низко, в районе живота, слева. Пятно было влажным. И постепенно росло. Оказывается, в него попала пуля его товарища.

Потом он перевернулся на живот. С усилием встал на четвереньки. Попытался двинуться в сторону сцены. Ричер догнал его и перегородил дорогу.

– Уйди, – хриплым шепотом проговорил раненый.

Ричер не сдвинулся с места.

Раненый кивнул в сторону Карпентера.

– Это он. Я должен заставить его говорить, – снова прохрипел он.

– Ты истечешь кровью и умрешь, – сказал Ричер.

– Он убил моего сына. У него есть поставщик. Мне нужно его имя.

– Твоему сыну делали пересадку?

Раненый кивнул и повалился набок.

– Его печень совсем разрушилась. Попробовали восстановить. Не помогло. Попробовали еще раз. Опять не помогло. Врачи ничего не могли сделать. Тогда я нашел одну клинику. Она была на корабле. Они где-то достали новую печень. Но она оказалась некачественной. И Кайл умер.

– Посмотри на двух других, что ты подвесил. Это они поставщики органов. Они руководят тюрьмой. Находят заключенных, которых никто не станет искать, и продают на органы.

Раненый поднял голову.

– Это правда? – спросил он.

Ричер кивнул.

– Тогда помоги мне, – сказал раненый. – Пристрели их.

– Нет.

– Почему? Ты же пристрелил Грэбера. Он был мой друг.

– Этот, что ли? Так он ведь горел. Я это сделал из жалости. Я позабочусь о том, чтобы эту тюрьму закрыли. Навсегда. Но хладнокровно убивать никого не стану.

– Прошу тебя. Ради моего сына. Его звали Кайл Эмерсон. Ему было двадцать два года.

– Нет.

Раненый с неимоверным трудом снова поднялся на четвереньки и продвинулся вперед еще на один ярд.

Из кучи одежды на подмостках Ричер вытащил рубашку и протянул ему:

– Станешь двигаться дальше – истечешь кровью. Остановись, прижми ее к ране, позвони в скорую, и тогда у тебя, возможно, появится шанс.

Но раненый продолжал упорно ползти вперед. Добрался до подмостков. Вытянул руки. Попытался ухватиться за доски. Одна рука зацепилась за край корытца для льда. Он попробовал подтянуться, но ему удалось лишь стащить корытце со сцены. Корытце оказалось наполненным густой жидкостью светло-кофейного цвета. Она пролилась ему на грудь. Потекла по штанам, смешиваясь с кровью, пропитавшей его одежду. Он упал на спину. Перевернулся. Снова вцепился в подмостки, встал на колени. Выпрямил спину. Достал из кармана коробку спичек и повернулся к Ричеру:

– Теперь я рад, что ты не пристрелил этих сволочей. Они получат то, что заслужили.

Он чиркнул спичкой. На кончике ее вспыхнуло пламя. Секунду он как зачарованный смотрел на огонь. Потом колени его подкосились. Он снова опрокинулся на спину. Выронил спичку. Она упала ему на живот. Погаснуть спичка так и не успела.

Ричер отскочил подальше. Это была инстинктивная реакция. Сигнал на огонь пришел мгновенно из самых глубин его сознания. Противиться ему было невозможно. Он почувствовал жар на своем лице и руках. Услышал какой-то хруст. Ему показалось, что это смеется раненый. Померещилась его улыбка. Тогда Ричер поднял пистолет и выстрелил ему прямо между глаз.

Эмерсон больше не шевелился. Над его телом весело плясали языки пламени.



Ричер услышал звук приближающихся шагов. Сюда шли двое. Оба двигались осторожно. И порознь. Первым на крыльце появился Морис. А за ним и Бегович. Морис застыл на месте. Бегович спрыгнул и направился к сцене. К тем людям, которые совсем недавно держали его в неволе. Но потом вдруг изменил направление своего движения. Подошел к лежащему Джеду, остановился и заглянул мальчику в лицо.

– Они что, умерли? – тихо спросил Морис.

– Вон те двое умерли, – ответил Ричер, показав на обгорелые тела. – Остальные просто без сознания… под кайфом. Скоро очухаются.

– Может, этих, из «Минервы», снять уже?

– Рановато, – покачал головой Ричер. – Тут где-то прячется еще один. А может, и не один. Эти ребята будут у нас приманкой.

Глава 47

Через проем в воротах Ричер перенес Ханну к фургону, на котором они с Беговичем приехали из тюрьмы, и уложил ее в грузовом отсеке. Затем Бегович устроил Джеда рядом с Ханной. Морис притащился последним. Оставаться одному во дворе, рядом с мертвыми, ему не очень хотелось.

Ричер закрыл дверцу фургона и повернулся к Беговичу.

– Водить машину умеешь? – спросил он.

– Вроде бы. Когда-то мог. Правда, это было давно, шестнадцать лет назад.

– С тех пор в принципе мало что изменилось. – Ричер протянул ему ключи. – Проедешь по дороге с полмили. Остановишься и будешь ждать меня. Все понял?



Ричер подождал, пока фургон тронется, потом попросил у Мориса мобильник. Набрал 911. Оператор ответил ему уже после двух гудков.

– Необходимо вызвать полицию. И если можно, священника. С одним человеком во дворе дома произошел несчастный случай. Его имя Бруно Хикс. Он постоянно твердит о том, что был вовлечен в какое-то нехорошее дело. И хочет в чем-то сознаться. Или исповедаться.

– Сэр, назовите адрес дома, где произошел несчастный случай.

Ричер продиктовал адрес, прочитав его на табличке, висящей на стене как раз рядом с воротами Хикса.

– Ваше имя, сэр?

– Чивингтон. Джон.

– Хорошо, сэр. Со священником помочь, к сожалению, не смогу. Но полицию пришлю. А также «скорую». Держитесь. Они будут незамедлительно.

Закончив разговор, Ричер вернул мобильник Морису.

– Что теперь? – спросил Морис. – Мне остаться здесь? Или уйти?

– Как хочешь. Тебя что, интересует одна только «Минерва»? Или найдется время на разоблачение грязных полицейских?



Через семь минут показалась полицейская машина. «Додж-чарджер». Новенький, как с конвейера. Без опознавательных знаков. На приборной панели была включена мигалка, машина мчалась быстро. Остановилась рядом с черным фургоном, передним бампером упершимся в ворота Хикса. Дверца открылась, из нее выскочил сидевший за рулем полицейский. На вид лет шестидесяти. В безупречно чистой, аккуратно отглаженной, хотя довольно плотно облегающей живот форме. Он достал пистолет и поспешил к дому.

Коп обежал вокруг дома и поднялся на заднее крыльцо. Окинул быстрым взглядом два обгорелых трупа. От тела Эмерсона все еще поднимался дымок. Коп спрыгнул на землю, пробежал по траве к подмосткам, вскарабкался к висящим. Хикс уже начал приходить в себя. Коп шлепнул его по щеке. И еще, и еще. Выдал целую серию быстрых и резких ударов.

– Черт возьми, Бруно, что тут у вас творится?! Кто вызвал полицию?

Хикс ничего не ответил. Не смог.

– Кто эти мертвые? Кто вас так подвесил? И куда подевалась ваша одежда?

На этот раз Хикс умудрился моргнуть.

– Где-нибудь еще трупы есть? Живые остались?

Хикс в ответ что-то хрюкнул.

– Бруно, что ты им рассказал? – понизив голос, спросил коп.

Хикс попытался пожать плечами. Не получилось.

– Возьми себя в руки. Давай. Сосредоточься. Это сейчас очень важно. Что они знают?

Хикс помотал головой.

– Они хоть что-нибудь знают? – снова спросил коп.

– Они знают все, – наконец едва слышно прохрипел Хикс.

Коп сделал шаг назад.

– Спасибо за откровенность, мой друг, – вздохнул он. – Ну что ж, хоть попользоваться мы успели прилично. Жаль только, что так быстро все кончилось. Но всему хорошему когда-нибудь приходит конец.

Он сунул пистолет в кобуру. Достал из кармана латексные перчатки. Надел. Наклонился и поддернул одну штанину. Расстегнул маленькую кобуру на ноге. Вытащил небольшой серебристый револьвер, выпрямился и приставил ствол к виску Хикса:

– Это будет быстро, ты и не заметишь.

– Стой! – сказал Ричер.

Он встал и вышел из-за стойки бара. В руке у него тоже был пистолет. Направленный прямо в середину широкой груди копа.

Тот поднял руки и отступил.

– Брось пистолет.

Коп молча повиновался.

– И другой тоже.

Коп выбросил и табельное оружие.

С другой стороны бара появился Морис. В руке у него был мобильник. Он осторожно подошел поближе, чтобы разобрать на нагрудной планке копа его имя.

– Мосли? Поздравляю вас, шеф. Прекрасное саморазоблачение! Когда вас посадят за решетку, а меня наградят Пулицеровской премией, я повешу эти кадры в Интернете. Настоящий мастер-класс. Надо будет только как-нибудь прикрыть срам у мистера Хикса. Не хочется превращать все это в комедию.



Нарядно одетый молодой человек из отеля «Риверсайд лодж» был настолько счастлив получить обратно в руки ключи от своего «фольксвагена», что и описать невозможно. Он сказал Ричеру, что в северном крыле отеля тот может занимать столько номеров, сколько сам пожелает, и на любой срок. Ричер ответил, что займет четыре номера, и на сутки. А пока просит лишь выдать ключ от одной комнаты.

Морис остался в доме Хикса дожидаться прибытия агентов ФБР, а потом собирался отправиться в Вашингтон. Ханна с Беговичем решили остаться в отеле. Ричер взял с собой Джеда, и на грузовичке Сэма Рота прокатил его по городу. По дороге сделали две остановки. Одну возле аптеки. Ричер сходил туда один. И еще заехали на бывшую автозаправку, в бургерную. Джед, как и Ричер, заказал двойной бургер без зелени и умял его раньше, чем они вернулись на стоянку перед отелем.



На следующее утро Ричер пригласил Джеда прокатиться еще раз. Они съездили за спрятанным велосипедом и привезли его к отелю. Когда вернулись на стоянку, курьер из Джексона уже их поджидал. Джед вышел из кабины. Курьер достал велосипед из грузового отсека фургона и тут же принялся внимательно разглядывать каждый его дюйм.

– Это же катастрофа! – возмутился он. – Ты его весь поцарапал. Сломал седло. Погнул вилку. На колесах восьмерки. Куда его теперь? Угробил такую вещь! Вот засранец!

– Я старался обращаться с ним аккуратно, – ответил Джед. – Мне очень жаль, что так получилось.

– А что толку от того, что тебе жаль? – Курьер толкнул Джеда в грудь. – Знаешь, кто ты? Жалкий кусок…

Тут из кабины грузовичка вышел Ричер.

Курьер схватился за руль велосипеда и дал стрекача к стоящему возле навеса микроавтобусу.

– Послушай, я пошутил! – крикнул он. – Спасибо, что вернул мне велик! А сейчас извини, я тороплюсь!

Он кое-как через заднюю дверцу впихнул велосипед в машину, быстро подбежал к передней дверце и юркнул за руль. Двигатель заработал, машина дернулась назад, потом вперед, набрала скорость и помчалась к выезду на шоссе.



Ричер стоял рядом с Джедом, пока микроавтобус не пропал из виду. Потом вручил ему небольшой бумажный пакет из аптеки. Джед заглянул внутрь. Достал складную зубную щетку.

– Это тебе на тот случай, если снова куда-то поедешь, – сказал Ричер. – В любой карман влезет и совсем не мешает.

– Спасибо, – поблагодарил его Джед.

– Удачи тебе, желаю хорошей встречи с отцом. Надеюсь, у вас все получится.

– Мы едем в Колорадо. Ханна сказала, что нам можно будет пожить в доме у Сэма, пока папа не найдет работу.

– У Сэма очень хороший дом. Думаю, вам там понравится.

– А вы тоже поедете в Джеррардсвилл?

– Я? Нет.

– Почему? Вы же сказали, что там хорошо.

– Да, хорошо. Но там я уже побывал. Пора отправиться куда-нибудь еще.