– У нас нет никакого плана Б. Он нам был не нужен.
– Возможно, настало время об этом подумать. Переносить, поскольку у нас постановление суда, нельзя, но само мероприятие не столь важно сейчас. Главное – вовремя освободить нашего человека. Потом можно распространить заявление. Сообщить, что психика этого человека слишком травмирована и шумиха только ему повредит.
– Да-да, главное – выпустить заключенного из тюрьмы, это на первом месте. Но нельзя же вместе с водой выплескивать и ребенка. Сама церемония торжественного освобождения для нас чрезвычайно важна. Купить такую хорошую прессу нельзя. И ты забываешь про страховку. Она сделает свое дело. В десять часов утра Ричер будет уже далеко, за многие мили от нашего города. А если вернется, то слишком поздно: он уже ничего не сможет предпринять.
– Думаете, сработает?
Хикс протянул руку и взял второй лежащий у него на ночном столике мобильник. Простенький, совсем дешевый. Проверил уровень зарядки. Посмотрел, есть ли сигнал.
– Конечно сработает, – сказал он. – Скоро мы получим этому подтверждение. В девять часов. Самое позднее – в девять пятнадцать.
«Фольксваген» не столь бросался в глаза, как грузовичок Сэма, но в таком маленьком городе все-таки был достаточно заметен. Местные жители, увидев его, вполне могли признать в нем машину, принадлежащую молодому человеку, который работает в отеле. А уж полиция – наверняка. Ричер почему-то был уверен, что полицейские не раз останавливали этот автомобиль. Он насквозь провонял травкой, хозяин, видно, очень любил курить на ходу. К тому же пока неизвестно, насколько эта машина надежна. Ричеру очень не хотелось, чтобы копы накрыли их, если они с Ханной из-за поломки застрянут где-нибудь на обочине. Поэтому на то время, что осталось до утра, они решили залечь на дно. И направились в одно местечко у подножия холма за городом. Ричер припомнил, что видел там тропу, ведущую в довольно густой лес. В тот момент он подумал, что это противопожарная лесополоса или колея, проложенная лесозаготовительной техникой. Но какая разница: главное – там можно надежно укрыться и переждать до утра.
Ханна убрала руку с руля и уже в третий раз с тех пор, как они покинули отель, взяла с приборной панели конверт.
– Как думаешь, откуда у них это письмо, оно ведь адресовано Дэнни? Может, он взял его с собой на работу, решил там прочитать, а потом случайно обронил? И кто-то другой его нашел и собирался отнести его к нему домой?
– Давай утром спросим его самого, – ответил Ричер. – Во сколько мы с ним встречаемся?
– Мы так и не договорились. Не смогла с ним связаться. Он ранняя пташка, так что я при первой возможности снова попробую. А если не ответит, мы всегда можем к нему нагрянуть сами… Представляю, как он удивится!
В этом «фольксвагене» для автономной жизни человека было предусмотрено все: и кровать, и кухонька, и стол, и даже диванчик. Расстановка требовала особой изобретательности, и Ричер по достоинству оценил ее. А также ее основательность. Здесь был использован каждый квадратный дюйм помещения. Но, увы, факт оставался фактом: места для двоих здесь было маловато. И Ричер решил, что будет лучше оставить его Ханне, покопался в шкафчиках и нашел целую кучу старых одеял. Одно взял себе. Постелил его прямо на землю. И лег спать под звездами.
Ричер уже совсем приготовился заснуть, но два слова вертелись у него в голове и все не давали покоя: «Брокман» и «локдаун». Имя Брокман он слышал уже не раз. Человек из компании «Минерва», который и рассылал своих головорезов с заданиями. Ричеру очень хотелось его найти. Как-нибудь посреди ночи выбить ударом ноги его дверь. Посмотреть, как ему это понравится. И выяснить, что он знает о находке Анжелы Сен-Врен.
Вот только проблема в том, что Брокман мог ничего об этом не знать. И если человек из «Минервы» подвергнулся бы нападению в собственном доме, у остальных это могло бы вызвать панику. А локдаун, то есть запрет на вход и выход из охраняемой зоны, – это и есть стандартная паническая реакция всякого, кто управляет тюрьмами. Это у них в крови. Поэтому сейчас нужно набраться терпения. Есть два варианта дальнейших действий. Дэнни Пил и церемония выхода заключенного на свободу. Он, Ричер, посмотрит, что из этого выйдет. Если ничего существенного не обнаружится, он обратится к Брокману. И не важно, кто еще попадется под руку, он все равно добудет удовлетворительные ответы на все свои вопросы.
Глава 38
Ханна разбудила Ричера через минуту после того, как часы показали половину восьмого утра.
– Дэнни все еще не отвечает. – Она потрясла его за плечо. – Я уже начинаю беспокоиться. Думаю, надо ехать к нему. Немедленно.
Маршрут к дому Дэнни в навигаторе у Ханны был уже проложен. Электронный голос скомандовал выехать на шоссе и повернуть направо, то есть в сторону Уинсона. Развернуть машину в правильном направлении удалось не сразу, пришлось пару минут повозиться. Дорога была узкой. И вертеть баранку было не так-то легко. Сцепление у «фольксвагена» оказалось довольно тугим. Ханна дергала его взад и вперед, машина подпрыгивала и шаталась на ямах и ухабах, пока наконец они не выехали на прямой и относительно ровный участок. Ханна прибавила газу. Добралась до выезда на шоссе. И чуть не сбила какого-то пешехода. Мальчишку. С виду лет пятнадцати. Он тащил вверх по подъему какой-то навороченный велосипед. Очень медленно. Это было похоже на некое противоборство. Велосипед будто бы отчаянно сопротивлялся и пытался утащить паренька вниз. А ведь за этот велик выложили немалые денежки, подумал Ричер.
Мальчишка остановился. Неожиданно выскочивший из-за деревьев древний микроавтобус серьезно его напугал. Секунду он всматривался сквозь ветровое стекло. Потом обо что-то запнулся, опрокинулся назад, а велосипед упал на него сверху.
Ханна выскочила из кабины и бросилась к мальчишке:
– О господи! Прости меня. С тобой все в порядке?
Мальчишка не отвечал.
Ханна стащила с него велосипед.
– Ты поранился? – спросила она. – Голову ушиб?
– Я в порядке, – ответил мальчишка, перевернулся, встал на четвереньки, поднялся на ноги и взялся за руль велосипеда. – Отдайте. Мне надо идти.
– Куда? Ты что, куда-то торопишься? У тебя хоть вода есть? А родители знают, что ты здесь?
– Мне срочно надо в Уинсон. Боюсь опоздать.
– Да посиди ты еще хоть немного. Отдохни. Хотя бы отдышись.
– Времени нет.
– Посмотри на себя. Ты же не только ехать, идти едва можешь. – Ханна снова взялась за руль велосипеда. – Мы едем в ту же сторону. Можем подбросить. Пошли. Там у нас сзади есть специальная стойка. Пристроим велосипед. И довезем тебя куда надо.
Микроавтобус, ворча, полз вверх. Велосипед в стойке дребезжал и подпрыгивал. Парнишка, сжавшись, сидел на диванчике в задней части кабины; он был явно встревожен.
Ханна развернула зеркальце заднего вида так, чтобы видеть его, не оборачиваясь.
– Как тебя зовут? – спросила она.
– Джед. Джед Стармер, – ответил он.
– Ну, Джед, скажи мне, зачем для тебя так важно попасть утром в Уинсон?
– Там кое-что должно произойти. И мне нельзя опоздать. Я приехал издалека и не могу это пропустить.
– А что там будет происходить? И где?
– Там в тюрьме сидит один человек. – Джед вздохнул. – И сегодня его выпускают. Это мой отец.
– Я кое-что об этом читал, – сказал Ричер. – Антон Бегович?
Джед кивнул:
– На моей маме он так и не женился. Поэтому у нас разные фамилии.
– А он знает, что ты приедешь?
– Он вообще не знает, что я существую на свете.
Автобус преодолел подъем, и навигатор в телефоне Ханны объявил, что через полмили им надо свернуть налево.
– А откуда ты едешь? – спросил Ричер.
– Из Лос-Анджелеса, – ответил Джед.
– Всю дорогу на велосипеде?
– На автобусе. Междугороднем. А на велосипеде из Джексона.
– Ты что, вез велосипед с собой?
– Я… взял его типа покататься.
Ханна негромко охнула. Ричер промолчал.
– Я его не крал, – сказал Джед. – Вы ничего не понимаете. Я все хорошо продумал. Я хотел остановиться в отеле, потом взять такси, но у меня украли все вещи и деньги тоже, а еще двое жутких типов хотели меня похитить, но потом появились копы и…
– Да ладно тебе, – остановил его Ричер. – Никто тебя ни в чем не винит.
– Но это ведь очень важно! Я не воришка какой-нибудь, понимаете? На этом велике ехал какой-то урод. Сбил меня, а потом стал толкаться и орать. А после оставил велик прямо там. У тротуара. И не пристегнул. Что мне оставалось делать? Я верну ему велосипед, когда закончу свои дела. Клянусь.
– Да-а, похоже, досталось тебе, парень, – вздохнула Ханна. – Ты что, все потерял?
– Ну да, почти. Осталась только зубная щетка. Она лежала в кармане.
– А как же твоя мама? Неужели не могла помочь? Хочешь, я ей сейчас позвоню?
– Не получится. Она… в общем, рак поджелудочной железы. Все случилось очень быстро.
– Мне очень жаль. Прости.
– А что станешь делать, когда доберешься до тюрьмы? – спросил Ричер.
– Думаю, встречусь с отцом, – пожал плечами Джед.
– Но как? У них там будет какой-то большой праздник. С журналистами. С телевидением. Все по максимуму, на полную катушку. Как ты себе это представляешь? Подойдешь и скажешь: «Здравствуй, папа. Я твой сыночек»? Так, что ли?
Джед снова пожал плечами:
– Я так долго ехал… Уж придумаю что-нибудь.
Они добрались до перекрестка, и навигатор снова посоветовал свернуть налево. А Уинсон был прямо по курсу, и тогда Ханна съехала на обочину и остановилась.
– Дальше дорога ровная. Нормально доедешь на велосипеде. Сейчас помогу тебе вытащить его.
– Да я и сам могу справиться. – Джед открыл дверцу. – Спасибо вам, что подбросили.
– Погоди секунду, – сказала Ханна. – Нам с тобой надо быстренько переговорить.
– О чем?
– Если я правильно тебя поняла, ты увидишь своего папу в первый раз в жизни. Это огромное событие. Для вас обоих. И нужно устроить эту встречу как полагается, ведь потом она скажется на всей вашей дальнейшей жизни.
Джед ничего на это не ответил.
– Ты когда-нибудь встречался с людьми, которые сидели в тюрьме?
– Нет, – покачал головой Джед.
– А вот я встречалась. Много раз. Я работаю в благотворительном фонде, помогаю людям, когда они освобождаются из тюрьмы. Первые несколько месяцев твоему папе будет очень нелегко. Пускай он ненавидел заключение, пускай даже сидел незаслуженно, но он привык к жизни в тюрьме. А внешний мир – он совсем другой. После тюрьмы тебя словно выбрасывают в совершенно другую страну, языка и обычаев которой ты не знаешь. Для него это будет очень страшно. Ужасно. Его ошеломит все, что он увидит, и особенно нелегко ему будет справиться с тем, что, пока он сидел, мир сильно изменился. И возможно, оглядываясь в прошлое, твой папа будет недоволен.
– Что вы такое говорите? Вы что, хотите, чтобы я не встретился со своим папой? Только потому, что…
– Вовсе нет. Встретиться с тобой, увидеть тебя и признать будет для него лучшим событием во всей его жизни. Но вдобавок ко всем переменам в мире, с которыми он столкнется, узнать, что у него есть еще и сын… Пережить все это не так-то просто. В переходный период от одного состояния к другому нужно быть очень осторожным. Все должно происходить постепенно. И сегодня, в тот день, когда его выпускают, возможно, не лучшее время для встречи.
– Но он даже не знает, что я у него родился. Не знает, где меня искать. Если мы сегодня не увидимся, он снова куда-нибудь пропадет. И я никогда его не найду.
– Нет, так не бывает. – Ханна порылась в сумочке, достала визитную карточку и протянула ее Джеду. – Послушай, я предлагаю тебе вот что. Сходи на церемонию, которая будет происходить перед воротами тюрьмы. Посмотри, как твой отец снова обретает свободу. Это великое дело. И конечно, это очень важно для тебя, тем более что ты проделал такой длинный путь. То, что ты решился на такой поступок, кстати, будет иметь для твоего отца огромное значение. Но подожди пару деньков, дай ему очухаться. А уже потом свяжись с ним. Когда будешь готов, позвони мне. Я знаю, как работает эта система. И помогу тебе найти место, где он остановится.
– А что я стану делать эти два дня? В Уинсоне? Денег у меня нет, а питаться как-то надо. Да и ночевать тоже негде.
Ричер извлек из наволочки еще один бумажник и достал оттуда деньги. Там оказалось двести сорок долларов. Он отдал их Джеду.
– Ханна права, – кивнул он. – Слушай ее, она дело говорит. Ты сейчас на распутье. И для тебя очень важно выбрать правильную дорогу.
Джед не без труда вытащил велосипед из машины, сел и покатил по дороге в город. Ханна выжала сцепление до отказа, но тут же отпустила, оставив рычаг переключения передач в нейтральном положении.
– Ситуация хреновая, – сказала она. – Что-то мне беспокойно за этого парня.
– Ты права, – отозвался Ричер. – Он плохо держится в седле. Надо было заставить его топать пешком.
– Да я не о том. Доедет как-нибудь. Все это дело не нравится. Беговича выпускают. «Минерва» организует ему поддержку. Это же трюк, ради пиара все делается, так что Хикс уж похлопочет, чтобы все прошло гладко. Ему не нужны публикации в прессе о том, что Бегович, допустим, покончил с собой или совершил преступление и снова оказался за решеткой. Но с Джедом-то что будет? Кто о нем позаботится? Если его мать и вправду умерла, у него никого больше нет. Я с таким уже сталкивалась. И знаю, к чему это все приводит. Ничего хорошего бедного мальчика не ждет.
Навигатор напомнил, чтобы они «продолжили следовать проложенным маршрутом», и Ханна свернула налево. Потом поступила команда свернуть на юг и объехать центр города. По сторонам дороги рос лес с высокими, могучими деревьями, и ни одного дома не встретилось на протяжении полумили. Потом наконец попался один. Огромный. Так и сиял белизной. Крыльцо по центру с балконом наверху поддерживали четыре колонны. И по обе его стороны на двух этажах по всей ширине здания тоже тянулись балконы. Дом был величиной с приличный отель и окружен стеной с затейливыми чугунными воротами. Вокруг овальной площадки с газоном, цветниками, декоративным кустарником и рельефным фонтаном шла подъездная дорожка. Между фонтаном и лестницей, ведущей к парадной двери, стоял легковой автомобиль. Седан «БМВ». Больших размеров и черного цвета. Ричер сразу узнал его. За день до этого «БМВ» находился на закругленной площадке перед тюрьмой.
Они проехали еще три четверти мили и повернули на запад. Лес вдоль дороги поредел, и с обеих сторон стали попадаться дома – все чаще, все ближе к дороге и больше размером. Они все более походили один на другой; наконец навигатор сообщил, что через сотню футов будет конец маршрута, пункт назначения слева. Дом Дэнни должен был стоять на улице последним, а от него на юг должна была уходить неширокая дорога. Правда, тут возникла проблема. Участок оказался пуст.
Ханна остановилась в конце улицы, и тут они увидели, что участок не вполне пуст. В дальнем углу имелся одиноко стоящий гараж. А от проселочной дороги к нему вела подъездная. На тоненьком металлическом стержне был закреплен почтовый ящик. Когда-то его, видимо, выкрасили в красный цвет, но с годами краска выцвела, и теперь он был розовый, как фламинго. Остальная часть участка была пуста, причем пустой она стала совсем недавно. Очень замусорена. Засыпана золой. Черной и серой. Кое-где лежали кучи сгоревших обломков, в других местах были ямы, а примерно по центру участка высилось то, что осталось от опаленной кирпичной кладки камина.
Ричер вышел из кабины. В нос ударил запах дыма. Ханна тоже вышла и стояла на тротуаре, приоткрыв рот и часто моргая. Но не произнесла ни слова. Ричер тоже понимал, что говорить тут не о чем. Через минуту к ним подошел человек – видно, из соседнего дома. Возрастом за шестьдесят, высокого роста, сухощавый и седовласый, в клетчатой рубашке и джинсах, которые непонятно как держались на бедрах и не падали.
– Доброе утро, – приветствовал он приезжих. – Похоже, вы не из наших краев?
– Что здесь произошло? – спросил Ричер.
– Пожар.
Ричер сразу вспомнил, как, бывало, говорила его мать: «Задашь глупый вопрос – получишь такой же ответ».
– Правда? И когда же? – спросил он.
– В прошлую субботу. Рано утром.
– А как он загорелся?
– Да хозяин, видно, сигарету не погасил. Так говорили. Проснулся, закурил первую и нечаянно снова заснул.
– Как звали хозяина? Дэнни Пил?
Сосед кивнул.
– А где он сейчас?
– Мы его кремировали. В среду. Забавно, конечно, звучит в таких обстоятельствах, но такова была его воля. На похоронах были только я да пара человек с его работы.
– Из тюрьмы, что ли?
Тот снова кивнул.
– А люди с работы часто к нему приходили?
– Да бывала одна женщина. Как зовут, не знаю.
– А еще кто?
– Вообще он был человек тихий. С людьми общался мало. Во всяком случае, дома.
– А в субботу к нему кто-нибудь приходил? Перед пожаром?
– Сомневаюсь. Я же сказал, рано еще было. А если бы кто и остался у него на ночь, нашли бы еще тела.
– А поблизости вы никого не видели? Я имею в виду – не из местных. Может, какую-нибудь необычную машину заметили?
– Нет.
– А вы, случайно, не обратили внимание: окна у него утром были открыты?
– Нет. Я как раз выходил, чтобы забрать почту. А потом услышал вой сирены. Ничего такого не видел. А к чему все эти ваши вопросы? Вы кто, полицейский? Что-то не очень похоже. Может, из страховой компании?
– Я, что ли? Нет. Просто от природы такой любопытный.
Глава 39
Ни слова не говоря, Ханна перешла на другую сторону улицы. Села в кабину «фольксвагена», поставила локти на рулевое колесо, подперев ладонями подбородок. А Ричер решил немного осмотреться. Он вряд ли ждал, что обнаружит здесь что-нибудь существенное. Огонь уничтожил все следы, если бы даже они и были, но такова уж привычка, а привычка, как говорится, вторая натура. Да, ему было очень любопытно, что здесь произошло. К тому же сейчас Ханне лучше побыть одной.
Между домом и улицей прежде была лужайка, но пожарные своими сапожищами вытоптали всю траву, а потоки воды, использованной при тушении пламени, прорыли в почве извилистые канавки. Ричеру пришло в голову, что, похоже, пожарные на пожар не очень-то торопились. От дома почти ничего не осталось. Создавалось впечатление, что некто весьма тщательно все продумал и рассчитал. Пожарные прибыли сюда поздно, и спасти хоть что-нибудь от дома Дэнни Пила было уже невозможно. Зато как раз вовремя, чтобы отсечь пламя от соседних домов. Ричер медленно пробирался по неровной земле, пока не подошел к остаткам внешней стены дома. Интересно, думал он, где тут была дверь? Где кухня? Спальня? Можно поверить в то, что пожар начался именно в ней. И в то, что начался он от сигареты. Но только не в то, что это было случайно. Опыт подсказывал Ричеру, что дело тут нечисто, – с подобными ситуациями он сталкивался не раз, чтобы верить в такие сказки.
Ричер заглянул в почтовый ящик. Там лежало четыре конверта. Во всех четырех – никому не нужная реклама. Доставлена, надо полагать, еще до пожара. Ричер двинулся к гаражу. Две двери у того были подъемными, для выезда автомобилей, выходили они на боковую улочку, а также имелась еще одна, обыкновенная дверь со стороны дома. Ричер попробовал повернуть дверную ручку. Дверь была закрыта на ключ. Слишком прочной она Ричеру не показалась, поэтому он приналег плечом. Язычок замка отщепил кусок дверной коробки, и дверь легко распахнулась. Ричер зашел в гараж. В каждом из двух его отсеков стояло по автомобилю. Оба марки «Шевроле». Тот, что поближе, – седан, по виду ему было не больше пяти лет. Небольшой, белого цвета, практичный. Другой – «корвет-стингрей» выпуска, должно быть, шестидесятых годов. Длинный, зеленый, он, наверное, – особенно если владелец принадлежал к заядлым автолюбителям – был куплен для удовольствия. У дальней стены во всю ширину гаража стоял верстак, над ним висели полки с инструментами. Слева – для работы по дому: стамески, киянки, пилы. Справа – для работы с автомобилем: отвертки, разного рода и размеров гаечные ключи, молотки и прочее. Здесь же имелась свисающая с крючка тетрадка и ручка на цепочке, как некогда бывало в банках. Ричер заглянул в тетрадку. Она была заполнена аккуратными записями пятилетней давности, сделанными синими чернилами. Подробным образом описывалось, какие работы Дэнни выполнял на «стингрее». Привел в порядок тормоза. Убрал ржавчину с подрамника. Устранил протечки. Починил проводку. И много всего другого: были и серьезные проблемы, и не очень, но все было аккуратно и тщательно задокументировано. Стало ясно, что человек он был весьма педантичный и дотошный.
Ричер вернулся в «фольксваген» и уселся рядом с Ханной. Она подняла голову. Глаза ее были красны.
– Ну, что будем делать теперь? – спросила она.
Ричер взял конверт, найденный в фургоне возле «Риверсайд лодж», и протянул его ей.
– Открой, – сказал он. – Может быть, то, что внутри, прольет хоть немного света на происшедшее, и мы узнаем, что случилось с Дэнни. И с Сэмом. Да и с Анжелой тоже. Сомневаюсь, что у людей из «Минервы» этот конверт оказался случайно.
Ханна помолчала.
– Наверное, ты прав. Но я не могу. Лучше открой сам.
Ричер надорвал конверт. Внутри была записка, сделанная от руки аккуратным почерком на бланке бухгалтерской фирмы под названием «Мун, Дуглас и Флинн». Она располагалась в городе Хаттисберг, штат Миссисипи. Записка была краткой.
Дэнни!
У меня есть то, о чем ты спрашивал. То, с чем ты успел ознакомиться, – всего лишь вершина айсберга. Я могу предоставить тебе остальное, и этого достаточно, чтобы потопить весь корабль. Встретимся в пятницу, в 11:30, за угловым столиком в кафе «Коул-Крик» – это в самом центре Хаттисберга.
Алан
P. S. Прошу, позвони и подтверди, что придешь. Мне нужно кое-что подготовить. По рабочему номеру не звони, только по моему мобильному: 399-307-1968.
Ричер протянул листок Ханне. Та прочла и положила записку перед собой на приборную панель.
– Я ничего не поняла. Речь идет о том же, с чем Анжела шла к Сэму? Бухгалтерские счета? Не вижу никакой связи. Но вот что странно: эти два совершенно не связанных друг с другом события происходили в одно и то же время.
– Нет, здесь речь идет о том же самом, – сказал Ричер. – Помнишь, я говорил про свою находку в сумке Анжелы? Про информацию, касающуюся освобождения Беговича? Тоже в конверте, адресованном Дэнни.
– Но как он у нее оказался?
– Об этом я собирался спросить у Дэнни.
– Выходит, Дэнни переписывался с каким-то источником информации. И наверное, привлек к этому делу Анжелу. За что ее и убили. А заодно убили и Сэма. Боже мой. Бедный Дэнни! Наверное, он был потрясен.
– Дэнни ни в чем не виноват. Ведь очевидно, что он никакого преступления не совершал. Наоборот, раскрыл его.
– Преступление совершил кто-то другой. Кто-нибудь из «Минервы». Те же самые люди, которые натравили на нас своих головорезов. Нам надо потопить этот их корабль. Нам позарез нужно это свидетельство – это же настоящая бомба. Если, конечно, этот Алан не врет.
Ханна достала мобильник и принялась над ним колдовать. Через пару минут она показала экран Ричеру.
– Отлично, – произнесла она. – Эта компания существует на самом деле. Есть и адрес, и веб-сайт, и регистрация в социальных сетях, и логотип – все сходится. Есть список партнеров. Одного из них зовут Алан. Алан Макиннес. И еще, смотри сюда. Они называют компанию «Минерва» одним из самых важных своих клиентов. Что скажешь?
– Набери номер, – сказал Ричер.
Ханна потыкала пальцем в цифры, потом нажала на «вызов» и кнопку громкой связи. После трех гудков ответил мужской голос:
– Макиннес. С кем я говорю?
– Это Дэнни Пил, – сказал Ричер. – Я получил вашу записку. Итак, встречаемся в «Коул-Крик» в половине двенадцатого.
– Погодите. Я не совсем уверен, что это для меня безопасно.
– Назовите другое место.
– Место здесь ни при чем. Дело касается вас. Откуда я знаю, что вы – Дэнни?
– А откуда еще мне известен ваш номер?
– Не знаю. Ну хорошо. Назовите ваше второе имя.
Ричер посмотрел на Ханну. Она помотала головой.
– У меня его нет, – ответил Ричер.
– Где вы жили до того, как переехали в Уинсон?
– В Джеррардсвилле, штат Колорадо.
– Как звали вашего босса, до того как вы стали работать в «Минерве»?
– Сэм Рот.
– Хорошо. – В трубке помолчали. – Я встречусь с вами. Но приходите один. И не опаздывайте.
Бруно Хикс дал отбой. Он сидел в пижаме у себя на кухне. В те дни, когда заключенных выпускали на свободу, слишком рано в тюрьму приходить он не любил. В последнюю минуту из-за суеты могла возникнуть какая-нибудь путаница, а он не хотел, чтобы перед выступлением у него испортилось настроение, рисковать этим никак нельзя. Он сделал глоток кофе, снял трубку городского телефона и позвонил Брокману.
– Плана Б не будет, – сказал он. – Теперь уже точно. Во время торжественной церемонии Ричер будет далеко.
– Прекрасная новость, – отозвался Брокман. – Но, Бруно… ты в этом уверен?
– Совершенно. Я узнал об этом от него самого.
Ханна попыталась развернуться на улице, но старенький «фольксваген» так плохо слушался руля, что машина выскочила на тротуар и чуть не задела почтовый ящик Дэнни Пила. Ханна сдала пару ярдов назад, изо всех сил налегла на рулевое колесо, вернулась обратно на проезжую часть улицы и прибавила скорость. Микроавтобус рванул и пулей помчался вперед.
Ричер оглянулся на почтовый ящик.
– Остановись, – сказал он.
Ханна притормозила у обочины. Ричер вышел из кабины, направился к почтовому ящику, открыл крышку. Рекламные конверты были там. Все четыре, и каждый отдельно. А еще в ящике лежала эластичная ленточка. Такую почтальоны используют, чтобы скрепить вместе корреспонденцию, пришедшую на один адрес. Ленточку кто-то снял, и конверты рассыпались.
Шлепая по грязной земле, Ричер двинулся к гаражу. Зашел внутрь и взял тетрадку с записями технического обслуживания автомобиля «стингрей». Стал быстро листать и наконец нашел все нужные ему буквы. Две заглавные. Остальные строчные. Вернулся к «фольксвагену», сел на свое место.
– В Хаттисберг мы не едем, – сказал он.
Глава 40
Несмотря на крепкий кофе, Эмерсон так и не дотянул до границы штата. Его неумолимо клонило в сон. Пришлось на время передать руль Грэберу, другого выхода не было. Он рассчитывал подремать пару часиков, набраться сил, но, когда проснулся, оказалось, что проспал пять часов. Фургон стоял возле квадратного здания из кирпича – в четырех милях от Виксбурга, штат Миссисипи. Здание было последним в ряду из трех одинаковых, расположенных на асфальтированной территории, в двух шагах от реки. Вокруг территории росли деревья, ее окружала ржавая сетчатая ограда. В ограде имелись ворота с одним створом, и они были не заперты. Попасть в каждое из зданий можно было через два входа. Через ворота для транспорта слева, высокие и достаточной ширины, чтобы проехал фургон или небольшой грузовик. И через дверь для сотрудников справа. В каждом здании было четыре окна на третьем этаже, квадратных и темных, под осыпающимися бетонными перемычками.
Грэбер подождал, пока Эмерсон окончательно придет в себя.
– Доброе утро, босс, – сказал он.
Эмерсон что-то пробурчал и заглянул в кружку с остатками кофе.
– Остальные два здания пустуют, – сообщил Грэбер. – А вот это на вид не лучше, только замки везде новые. И прочные. Здание используется.
– Этот тип еще не появлялся?
– Нет еще.
Эмерсон посмотрел на часы. Половина девятого. Он снова что-то буркнул, на этот раз чуть громче.
Минут через двадцать к воротам подъехала машина. Огромный неуклюжий «кадиллак»-купе выпуска семидесятых годов. Бордового цвета. Краска на нем так и сияла. Видно было, что за машиной хорошо ухаживают. Из нее вышел человек. Возраста примерно того же, что и «кадиллак». Ростом чуть меньше шести футов, плотный, круглолицый, с вьющимися каштановыми волосами. Одет в коричневую кожаную куртку и джинсы. Он отворил ворота. Проехал на территорию. Закрыл ворота за собой. Проехал дальше, к последнему зданию и встал рядом с фургоном Эмерсона.
Эмерсон всегда придерживался принципа: если не сломано, то и чинить не надо. Он подождал, когда Грэбер выскочит из кабины с планшетом в руке, подойдет к этому типу из «кадиллака» и скажет, что ему нужна накладная на доставку специальной партии товара. И только тогда Эмерсон вышел из кабины сам, обошел фургон сзади, приблизился к жертве со спины и закрыл ему рот и нос пропитанной хлороформом тряпкой. Долго держать ее он не стал, как это было накануне в Сент-Луисе. Далеко этого типа везти все равно не придется. Главное, чтобы тот не забуянил раньше времени, пока они все не подготовят. А поскольку никто не заметит, чем они там занимаются, то и мудрить особой нужды не было. Как только химическое вещество сделало свое дело, человек упал на землю, и они с Грэбером потащили его к зданию.
Грэбер достал из кармана жертвы связку ключей, выбрал нужный, чтобы открыть ворота в ангар для транспорта. Внутри стояло два фургона. Оба черного цвета. Одному явно было уже несколько лет, и о его трудовой жизни свидетельствовали вмятины и царапины на боках. Вторым, судя по его виду, почти не пользовались. Первый пустовал. У второго на крыше был установлен кондиционер, а грузовой отсек на всю длину и с обеих сторон оборудовали выдвижными полками. Дальний конец ангара был отведен под ремонтный бокс. Вдоль стенки тут красовались три огромных ящика на колесиках – для инструментов. На полу виднелись пятна машинного масла. К балке на потолке была прикреплена лебедка со свисающими цепями – видимо, для того, чтобы снимать и устанавливать двигатели. Шестеренки лебедки проржавели, – похоже, их не приводили в действие уже много лет.
Задним ходом Грэбер вывел оба фургона во двор и стал наблюдать за человеком из «кадиллака», дожидаясь, когда тот придет в себя. Эмерсон тем временем обыскал отделенный перегородкой офис. Ничего интересного не обнаружил, кроме обычных вещей, какие бывают в кабинетах административного назначения. Календарь на стене. Компьютер на письменном столе. В его ящиках – бумаги, канцелярские принадлежности. Ничего такого, что говорило бы о теневой стороне бизнеса этого человека. Единственное, что могло представлять интерес, – стоящая на низком шкафчике для документов капсульная кофеварка. Эмерсон приготовил на ней кружку кофе для себя и еще одну для Грэбера.
Когда человек из «кадиллака» очнулся, он был уже раздет догола. Он стоял на цыпочках в луже застывшего машинного масла. Руки вытянуты над головой и привязаны к цепям лебедки. Прямо перед ним была бочка, которой он прежде не видел; и, пожалуй, она стояла слишком далеко, чтобы пнуть ее. Наверху бочки лежал черпак. Такими пользуются в ресторанной кухне. Какое-то время человек молчал. И не шевелился. На лице выражение полного замешательства. И вдруг лицо исказилось от злости. Он завопил. Задергался. Стал раскачивать цепи то вправо, то влево. Дрыгать ногами. Но в результате лишь больно ободрал запястья и зашиб пальцы ног.
Услышав шум и вопли, Эмерсон вышел из офиса. Подождал, пока жертва затихнет.
– Ну что, думаю, ты и сам все понял… Но заруби себе на носу, нам нет дела до твоего товара. Он нас не интересует.
Подвешенный вытаращил глаза.
– А что вас интересует? – спросил он.
– Доставки, которые ты делал в прошлом, – сказал Эмерсон.
Он включил мобильник, который забрал у человека в Сент-Луисе, и нашел фотографию Карпентера. Показал ее подвешенному:
– В частности, поставки вот для этого человека.
– А что с ними не так? Я просто брал у них контейнер. Обычно всего один. И отвозил в Нью-Джерси.
– И где же ты брал эти контейнеры?
– Да по-разному. Всего было пять мест. Откуда именно надо забрать товар, мне сообщали за день до этого. Все эти точки находятся в пределах часа езды.
– Ты знал, что было в контейнерах?
– Нет.
– Только не смей мне врать.
– Да ничего я не знал. И не спрашивал. А сами они не говорили. Но я же не идиот. И думаю, когда догадался, был прав.
– Хорошо. Теперь о Карпентере. Как его найти?
– Не знаю.
Эмерсон открыл крышку бочки, набрал из нее полный черпак жидкости и вылил ее на пол примерно дюймах в восемнадцати от ног испытуемого.
Тот сразу же постарался убрать пальцы ног как можно подальше от этой лужицы.
– Что это такое? – промямлил он.
– Вещество, которое поможет тебе шевелить мозгами.
Он достал коробок спичек, чиркнул, поднес к лужице и поджег.
– Это вещество еще называют напалмом, – пояснил он.
Эмерсон снова зачерпнул из бочки и шагнул к подвешенному. Тот принялся подпрыгивать на кончиках пальцев одной ноги. А другую поднял, словно приготовился ударить, если представится такая возможность. Эмерсон плеснул жидкость на пол. Брызги ее попали парню на промежность и бедра.
Испытуемый взвизгнул.
– В чем дело? – покачал головой Эмерсон. – Я же здесь еще не поджег. Скажи, как найти Карпентера.
– Вы сейчас его нигде не найдете. Его невозможно найти. Он куда-то пропал, около месяца назад. Я сам пытался до него добраться, но не смог. Он испарился. Он уже в прошлом. Его больше нет.
– А еще кого-нибудь из его организации?
– Он был единственный. Так всегда лучше, для безопасности.
– Очень жаль. Это значит, что ты для меня теперь бесполезен. Ты для меня теперь только мусор, на который противно смотреть. А самый экологически чистый способ утилизации мусора всякий знает.
Эмерсон достал еще одну спичку.
– Погодите! Послушайте! Где-то три недели назад… или четыре, не помню… у нас появился один новенький. Мы с ним связались по удаленке, и он сказал, что работает от другого поставщика, но лично я думаю, что поставщик был все тот же.
– Почему?
– Он заранее знал, что мне нужно. И товар доставляли очень быстро. Тот же самый. В таких же контейнерах. И туда же, что и раньше. Товар я у него брал два раза. И оба места использовались прежней организацией. Сейчас мне назначили забрать товар в третий раз. И опять в таком месте, которое использовалось раньше. Скажете, совпадение?
– Тебя только сейчас осенило? Раньше ты и не подозревал?
– Да мне все это до фонаря! Я просто подумал, что у них есть свои причины сменить человека. Чтобы было новое имя. Кто-то другой. Может, на них где-то там надавили. А может, в прошлом были проблемы с качеством, не знаю. Понадобилась перезагрузка. Мне-то что… Постоянная работа, хорошие деньги, никаких федералов… Я всем был доволен.
– А в третий раз… когда ты должен забрать товар?
– Сегодня.
– Время? И место?
– Час дня. На заброшенной бумажной фабрике, десять миль на юго-восток от городишки под названием Уинсон.
– Когда ты там появляешься, есть какой-то особый порядок действий, инструкция, что и как надо делать?
– Да нет, просто заезжаю на территорию и жду. Появляется другой фургон. Те, кто приехал, открывают мою дверцу, суют мне контейнер, и мы разъезжаемся. Две минуты – и дело в шляпе, мне даже из кабины вылезать не надо.
– На каком фургоне ты ездишь туда – на том, что поновее?
Парень кивнул.
– На сегодняшний день план меняется, – сказал Эмерсон. – Вместо тебя едем мы.
– Хорошо. Просто круто. А мне теперь что надо делать? Чего вы хотите? Хотите, залягу на дно на какое-то время? Или уеду из города на пару месяцев? Я готов. И забуду, что я когда-то вас видел. Если будут спрашивать, то вас тут не было. И мы с вами никогда не встречались. Ладно?
Эмерсон пошел к ящикам с инструментами, порылся там и нашел кювету три на три дюйма. Автомеханики пользуются такими, когда надо слить из двигателя воду.
– Тебе нужно знать еще кое-что, – сказал он. – Дело в том, что одна из партий, которые ты доставил Карпентеру, предназначалась для моего сына.
– Выходит, ваш парень получил то, что ему было нужно, верно? Это ведь хорошо, правда? Спрос ведь как-то должен удовлетворяться. А если вас волнует цена, то это не ко мне. У меня есть для вас предложение. Я отдаю вам весь свой гонорар. Даром. Вашему сыну. Или вам лично. Или кому сами скажете.
Эмерсон окунул кювету в бочку, набрал полную.
– Думаешь, цена была слишком высокой?
– Да я цен вообще не знаю. Я просто так, думал вслух.
– Так я скажу тебе, какую цену заплатил мой сынок. – Эмерсон метнулся вперед и вылил жидкость у ног бедняги. – Он заплатил за это своей жизнью.
– Нет! Прошу вас. Остановитесь! Ваш сын умер? Это ужасно. Мне очень жаль. Но я в этом не виноват!
– А я думаю, виноват. – Эмерсон снова зажег спичку. – И еще я думаю, что ты должен заплатить ту же самую цену. Так будет справедливо.
Ханна держала ногу на педали тормоза, а рукоятку рычага переключения передач поставила на нейтралку.
– Да какой же это обман? Откуда? Компанию мы проверили. Письмо подлинное. Если ты не придешь, человек, который его послал, может испугаться. Он и так уже дергался. И у нас тогда больше не будет случая встретиться с ним. И узнать, что там нарыл Дэнни. Ведь это единственное звено, чтобы выйти на тех, кто убил Сэма.
– Можешь еще раз открыть в мобильнике информацию о компании? – спросил Ричер, и Ханна кивнула. – Позвони им на коммутатор. И попроси Алана Макиннеса.
Ханна пожала плечами, но выполнила просьбу.
– Мне очень жаль, – ответил оператор коммутатора. – В настоящее время мистера Макиннеса в офисе нет. Хотите позвонить ему на голосовую почту? Но я должен сразу вас предупредить, что мистер Макиннес сейчас в Австралии на конференции и пробудет там неделю, поэтому ответит вам не сразу.
Ханна дала отбой.
– Как ты об этом догадался? – спросила она.
Джед Стармер очень хотел, чтобы велосипед остался в целости и сохранности до того, как придет время его возвращать курьеру, поэтому он спрятал его на обочине дороги, ярдах в ста от тюремного комплекса, за невысокой каменной стенкой, и оставшийся путь проделал пешком.
Прежде Джед ни разу не видел тюрем. И это место ему не понравилось. Металлическая ограда, спирали колючей проволоки – все это его просто напугало. Он представил себе, каково это – сидеть там. Вообразил, как в него стреляют охранники на вышках. Камеры видеонаблюдения, вращаясь на осях то налево, то направо, следят за каждым его шагом, и пытаться оттуда удрать бессмысленно. А ночью прожектора высвечивают территорию, от них не спрячешься… Когда перед Джедом встала эта картина, его даже в дрожь бросило, хотя на небе сияло теплое утреннее солнце.
Джед пробрался между рядами складных стульев и подошел к временному ограждению. Оно представляло собой козлы, поставленные по краю дороги, которая полукругом проходила перед тюрьмой. Джед выбрал себе местечко рядом с установленными на открытом воздухе подмостками. Догадался, что именно здесь и будет все происходить. Сбоку от здания, где, как ему казалось, находится главный вход на территорию тюрьмы. Трудно сказать наверняка, потому что вокруг этого места было натянуто что-то вроде тента. С другой стороны от сцены стоял «БМВ». Черный и блестящий. Других машин Джед не увидел. Автомобиль стоял как раз напротив платформы, где расположились телекамеры. Большая на треноге, а маленькую почему-то поставили на пол. Люди, сновавшие вокруг, все как один были одеты в униформу. Серого цвета с желтой отделкой и форменными фуражками с козырьком, как у частных копов, которых он видел однажды в торговом центре. Джед очень устал, сознание его туманилось. Он стал думать о своем отце. Тот сейчас где-то внутри тюремного комплекса. Он пробыл здесь много лет, несмотря на то что не сделал ничего плохого. И ему отчаянно хотелось бы выйти отсюда. Джед представить себе не мог, насколько ужасно это чувство. Как сильно это может травмировать человека. Он стал думать о том, что та женщина в стареньком «фольксвагене», возможно, была права. Может, и правда не стоило ему здесь появляться.
– В гараже я нашел тетрадку, в ней Дэнни записывал все, что касалось ремонта его машины. Почерк там такой же, как на конверте, который я видел в сумке Анжелы.
– Выходит, Дэнни послал это письмо сам себе?
Ричер кивнул.
– Но зачем?
– Чтобы оно сохранилось. Он обнаружил кое-что такое, чего не должен был видеть. Понял, что ему грозит опасность. Возможно, пошел в полицию, и у него появилось то же самое предчувствие, что и у тебя вчера. В любом случае он решил, что, если конверт будет на почте, никто его не найдет. И не заберет. Уверен, что так он проделывал не раз и не два. Каждый раз, когда конверт доставляли, он сразу отправлял его обратно.
– А потом в один прекрасный день отдал его Анжеле? Что заставило его поменять заведенный порядок?
– Он ничего ей не отдавал. Она сама нашла его.
– Где?
– В почтовом ящике Дэнни. В субботу утром. Услышала про пожар, он не ответил на ее звонок, она и примчалась. Я только что сам туда заглянул. Там были рекламные рассылки, валялись каждая отдельно, а рядом лежала эластичная тесьма. Все конверты доставили одной перевязанной пачкой. И кто-то ее распатронил. И что-то забрал. Я сначала подумал, что кто-нибудь из «Минервы» забрал письмо, которое мы недавно вскрыли. Но я ошибался. Это была Анжела.