Выражение его лица было мрачным. Похоже, он прочел то же самое.

– Надо сказать ему прямо сейчас.

Виржини сглотнула и кивнула.

– Сказать мне что? – спросил Пит так близко, что она вздрогнула. Они и не пытались говорить тише.

Пит поднялся по последним ступенькам в кокпит, и Джейк оказался с ним лицом к лицу.

– Гас тоже отравился, – тихо ответил он. – Ему плохо, он дрожит, задыхается. Роли считает, что это сигуатера.

– Откуда у нас могла быть больная рыба?

Джейк и Виржини переглянулись.

– Пит, по правде говоря… – вмешалась она, – они оба ели нашу рыбу, и Стелла, и Гас.

Пит дернулся, как от удара.

Джейк глубоко вздохнул и признался:

– Мы поймали ее у дальнего рифа.

– У дальнего рифа? Где я предупреждал вас не рыбачить?

– Мы… Я думал, это просто дурацкое суеверие. Сигуатеру ведь можно подхватить от любой рифовой рыбы…

– Дурацкое? – Пит побагровел и двинулся к ним, огромный в крошечном кокпите. – Зачем ты так рисковал?

Джейк поднял руки.

– Есть кое-что еще. – Виржини встала.

– Что?

Она сама скажет Питу. Джейк уже выступил козлом отпущения, взяв на себя ее решение отправиться к дальнему рифу, она не позволит ему взять на себя всю вину.

– Астма Стеллы… астма делает ее особенно уязвимой.

Пит бесконечно долго смотрел ей в глаза, затем рухнул на сиденье. Виржини опустилась на колени рядом с ним.

– Послушай, это не значит, что Стелла… – Она не смогла закончить фразу. – Стелла сильная, она справится.

Голова Пита была низка опущена, лицо обращено в сторону от нее, к крыше каюты, где лежала Стелла. Он покачал головой.

– Но в руководстве написано, что для людей с респираторными заболеваниями риск значительно возрастает. Так что нам нужно отвезти ее в больницу. Ближе всего Шри-Ланка.

Не так уж и близко – шестьсот миль, а с учетом течений «Ласточка», вероятно, сможет проделывать только сто – сто двадцать миль в сутки. Виржини не понимала, как ей удается сохранять голос ровным, будничным, когда в голове визжало: Пять дней пути, пять дней. Другого выхода нет – они должны отплыть прямо сейчас и молиться, чтобы вовремя доставить Стеллу на большую землю. Наверняка в Шри-Ланке хорошие больницы, у врачей есть опыт в таких вещах. Она тронула Пита за руку. От ее прикосновения он вскочил и слетел по трапу, разом перемахнув через все ступеньки. Он понял.

Виржини повернулась к Джейку:

– Можешь вернуться на «Путеводную звезду» и привезти мне сумку с одеждой и паспорт?

– Что? Зачем?

– Пит не может одновременно управлять яхтой и ухаживать за Стеллой. Я должна поплыть с ним.

– На Шри-Ланку? Как ты сюда вернешься?

– Не знаю. Что-нибудь придумаю.

Виржини заглянула в люк. Обхватила себя руками. Это она заставила Джейка отправиться на рыбалку. Это она отвезла их к дальнему рифу. Стелла взяла себе ту рыбу, чтобы сделать ей приятное. Она должна что-то сделать, чтобы помочь все исправить.

– Пожалуйста.

Пит взбежал по трапу и, отпихнув Джейка, кинулся к панели двигателя. «Ласточка» тотчас же ожила.

– Я сам с ними поплыву, – громко сказал Джейк, перекрывая голосом шум. – Она отравилась моей рыбой. Я могу вести яхту, пока Пит будет за ней ухаживать.

– Ты не можешь и знаешь, что не можешь, – сказала она, когда Пит снова протолкнулся мимо них, чтобы спуститься вниз. – Тебе нужно починить двигатель. Ты должен остаться здесь. Значит, плыть надо мне. – Виржини видела по его лицу, что он отчаянно ищет возражения. Но она должна это сделать. – Джейк, пожалуйста. – Она пристально смотрела ему в глаза.

Он вытер рот, и Виржини восприняла это как согласие.

Пит вернулся с пультом управления якорной лебедкой и направился на нос. Один он не справится. Это безумие. Она побежала за ним.

– Я поплыву с тобой. – Она схватила его за плечо.

– Нет. – Он стряхнул ее руку и зашагал дальше.

– Пит…

– Я сказал – нет! – Голос сорвался на крик. – И я имею в виду «нет». Вы оба сделали более чем достаточно. – Пит бросал слова через плечо, и она замерла, увидев ярость на его лице.

Виржини повернулась и побежала мимо Джейка вниз по трапу внутрь яхты. Ничто не заставит ее бросить Стеллу. Питу придется вышвырнуть ее за борт. Она сама сказала ему: Стелла сильная, Стелла справится. Стелла выживет. Они доберутся до больницы, и все будет хорошо. Он увидит. Все будет хорошо.

Внизу было темно, и шум несся с двух сторон: сзади ревел двигатель, спереди цепь прогремела через лебедку и с лязгом легла в ящик, когда Пит поднял якорь. Грохот ошеломлял, и на полпути через салон Виржини пошатнулась. Ухватилась за стойку, алюминий приятно холодил, и она прижалась к металлу лбом. Пару раз глубоко вдохнув, подняла голову и посмотрела через дверной проем в каюту.

Все померкло.

29

После они долго спорили с Питом, что делать с ней, с ее телом. Он хотел отвезти Стеллу домой, но Джейк как можно деликатнее указал, что это невозможно. По его выражению, «Ласточка» для этого «не приспособлена». В конце концов Пит сам вырыл могилу, отнес Стеллу туда, засыпал. Он запретил кому-либо ступать на Амаранте, пока он копает, но Виржини весь день дежурила в своем кокпите, вглядываясь в кромку джунглей так пристально, что берег расплывался. Она знала, что никогда не забудет, как Пит, опустив голову и тяжело ступая, вышел из джунглей на пляж с лопатой в руке.

На следующее утро, когда она проснулась, «Ласточки» не было. И «Ариэля».

– Они уплыли с первыми лучами солнца, – сказал ей Витор. – Роли забрал Терезу.

То, что Роли уедет, было очевидно. И, к своему стыду, в глубине души Виржини испытала облегчение. Она сомневалась, что после смерти Стеллы смогла бы встретиться с ним лицом к лицу, выдержать упрек в его глазах. Конечно, он имел полное право ее винить. Он же четко разъяснил правила.

До нее с опозданием дошло, что Витор сказал «они». Значит, Гас жив. Слабое утешение, но спасибо и на этом. И Тереза тоже уплыла. Должно быть, ссора была серьезной, если до такого дошло.

Витор ответил прежде, чем она успела спросить.

– Она давно хотела уехать.

– Ты в порядке?

Он отвел глаза.

– У нас не ладилось. И она вправе на собственный выбор. Ты сама видела, они с Роли сдружились. Я сказал ей: «Уезжай, если хочешь». Она так и поступила, собрала чемоданы и уехала. – Витор держался до странности невозмутимо, но, возможно, он еще не до конца осознал, что произошло.

В каком-то смысле Виржини могла понять эту его вялую реакцию, у нее самой не было сил расстраиваться из-за того, что никто не попрощался, что они молча уплыли на рассвете. Ничего иного она и не заслужила. Сначала лодок было четыре, теперь осталось две.

Время тянулось медленно, словно патока, и вязкие, нескончаемые часы давили так, будто это не Стеллу, а ее засыпали землей. По ночам, в провалах сна, в сухой, растрескавшейся почве острова была похоронена она, а не Стелла, это она рыла пальцами землю, чтобы дотянуться до костлявых рук других узников этого острова.

Но в других снах она уплывала прочь, прочь, прочь – к далекой тонкой синей линии. С ней не было ни Стеллы, ни Пита, ни даже Джейка, она была совсем одна. Это были прекрасные сны, потому что несли освобождение. Проснувшись, она еще полсекунды была счастлива – все нормально, а потом навалилась реальность, твердая, как кость.

Заехал Витор, чтобы узнать, как они.

– Все в порядке, – солгала Виржини, пряча глаза.

Джейк тоже был не в порядке, далеко не в порядке, и она не понимала, как до него достучаться. В день, когда остальные уплыли, его снова охватила мания, даже хуже прежнего, он безвылазно торчал в двигательном отсеке, белый луч налобного фонаря метался по салону, точно у шахтера, пытающегося найти золотую жилу. Так продолжалось всю ночь, а на рассвете он выскакивал на палубу, пробовал зажигание и… ничего, а затем лихорадочность спадала, уступив место беспросветному унынию. Попытки Виржини поговорить он либо встречал в штыки, либо, что еще хуже, игнорировал, и она сдавалась, слишком опустошенная, чтобы хоть что-то чувствовать.



Была середина дня, когда Виржини очнулась от очередного короткого забытья – липкая от пота, с пересохшим ртом. В камбузе нажала на педаль, чтобы налить воды в стакан. Кран отреагировал короткими плевками, она поднесла стакан к губам, и сильный пластиковый привкус сообщил, что бак почти опустел. Осознание этого было сродни пощечине, вырвавшей ее из оцепенения. Она сейчас же выкопает канистры с водой Витора, а с гневом Джейка разберется позже.

Пляж якорной стоянки был безлюден, единственный звук – нескончаемое стрекотание насекомых. Судя по одинокой цепочке следов, ведущих в джунгли и обратно, после прилива там побывал Витор. Это мог быть только он, больше некому. Она оставила шлюпку на обычном месте и направилась вглубь острова.

Этот остров Виржини успела изучить настолько хорошо, что когда добралась до развалин, холмик земли сразу бросился в глаза. Пит выбрал место рядом с другими могилами, между двумя пальмами. Она медленно приблизилась. Пит как мог утрамбовал землю и соорудил грубый крест из молодых веток, связав их пальмовыми листьями. Крест уже облюбовали жуки. Виржини пришла с пустыми руками, а цветы на острове не росли. Какое-то время она постояла у могилы, слушая григорианский хорал цикад и всматриваясь в себя, пытаясь увидеть там горе, но нашла только пустоту.

На восточном пляже пары торчащих веток не оказалось, однако Виржини была уверена, что правильно запомнила место. Она пробралась между лентами сухих водорослей и мусором, опустилась на шершавый песок. Принялась копать, но впустую. Встала, чтобы оглядеться, и вдруг вспомнила, что в последние дни Роли ходил за дровами именно в эту сторону. Черт. Нет, не может быть, чтобы он забрал ее метки. Просто она ошиблась местом. А ветки упали, вот и все. Она подошла к ближайшей белесой палке, опустилась на колени и снова принялась рыть, ожидая, что вот-вот покажется пластиковая крышка канистры. Ничего. Передвинулась чуть в сторону, стала копать быстрее, лихорадочно расшвыривая песок. Сломала ноготь. Тут тоже не было ничего. Может, просто надо копать глубже? Она удвоила усилия, снова и снова копала тут и там, перемещаясь в разные стороны.

К тому времени, как она сдалась, пляж был весь в рытвинах, ладони и колени у нее горели. Тяжело дыша, Виржини опустилась на пятки и попыталась заставить мозг работать – думай, Виржини, думай! – но ни к чему толком не пришла.

Она встала, вытерла лоб тыльной стороной ладони и отошла в тень на краю джунглей. Сунула в рот палец с обломанным ногтем, вгрызлась в зазубренный край, ощутила на языке вкус крови. Боже, как хочется пить! Она огляделась в поисках упавших кокосов, которые могла бы отнести на стояночный берег, где Джейк держал в раздвоенном дереве мачете. Хотя она ни разу не пыталась расколоть кокос, сейчас готова была попробовать что угодно. Но на земле валялись только волокнистые остатки старой шелухи. Придется сшибить кокос с дерева.

Из ниоткуда вдруг накатила энергия, и Виржини побежала обратно через остров. Бамбуковый шест, которым Джейк сбивал кокосы с пальм, был на месте, как и мачете. Слегка пошатываясь под тяжестью шеста, Виржини подошла к ближайшей пальме, подняла шест, чтобы его конец коснулся самого нижнего из грозди желтых кокосов, а затем как можно сильнее ткнула. Шест накренился и ударился о ствол соседнего дерева. Во второй раз его конец, отклонившись, задел пальмовый лист. Стало понятно, что задача ей не по силам, она не справится.

Короткий всплеск энергии иссяк. Голова отяжелела, рот наполнился вязким металлическим привкусом. Шест выскользнул из пальцев, другой его конец ударился о землю, отдача ударила в ладони, и Виржини очнулась. Она попытается снова. Она должна это сделать. Пошире расставив ноги, сделала несколько глубоких вдохов и, вопя во все горло, принялась что было сил колотить шестом, вкладывая в удары всю себя, все чувства, накопившиеся за последние недели, за последние годы, – и снова, и снова, и снова.



А потом рядом возник Витор, вырвал у нее шест, отшвырнул в сторону и принялся трясти ее за плечи. Губы его шевелились. Он кричал, звал ее по имени, но она не слышала, она продолжала истошно вопить. Наконец замолчала, зажала рот ладонью и разрыдалась.

Витор притянул ее к себе:

– Виржини. Что случилось?

Она не могла ответить. Столько всего. Стелла, запасы воды, двигатель. Старания быть сильной ради Джейка, не показывать ему, как она встревожена, не давить на него.

Витор обнимал ее. Виржини закрыла глаза и слушала его успокаивающий шепот, постепенно расслабляясь в его объятиях, вдыхая его запах. Наконец слезы иссякли.

– Виржини, – сказал он негромко, – ты же знаешь, что я хочу помочь. Мне не нравится видеть тебя такой. – Он погладил ее по спине. – Сейчас не время для гордыни. Поехали со мной.

Виржини отстранилась, посмотрела ему в глаза.

– Я серьезно. Давай уплывем отсюда.

Мир схлопнулся и снова раскрылся. Как можно? «Путеводная звезда» – ее дом, куда вложены все их общие сбережения, если они бросят яхту здесь, то потеряют ее. И не только лодку, вещи и деньги, но и мечту. Жизнь, которую они с Джейком хотели построить вместе. Их будущее. Джейка это раздавит.

Но все зашло слишком далеко. Это выход. И отказаться будет безумием.

– Спасибо, – сказала она и снова прильнула к груди Витора, прижалась к нему. – Огромное спасибо. Когда мы сможем отплыть? – У нее закружилась голова от облегчения. – Мы расплатимся с тобой, как только вернемся в Порт-Браун или в любом другом месте, где ты захочешь нас высадить. Если решишь отправиться сегодня вечером или рано утром, мы соберем вещи и будем на «Санта-Марии», как только…

Витор напрягся. Она запнулась.

Он отстранился, отодвинул ее от себя.

– Мы? Я не имел в виду вас двоих. Я имел в виду только тебя.

Земля закачалась под ногами. Она смотрела на него.

– Что? – Не предлагает же он бросить тут Джейка?

Витор не ответил, и от этого молчания Виржини почувствовала себя идиоткой. Конечно, нет.

Как ей в голову могло такое прийти?

Послышался хруст, и Виржини посмотрела туда, откуда раздался звук, благодарная, что может ускользнуть от пристального взгляда Витора. Вверх по стволу пальмы медленно карабкался кокосовый краб, нащупывая путь вытянутой клешней, постукивая ею по стволу, как слепой постукивает тростью. Вся эта броня – прочный панцирь, огромные клешни-булавы, острые зубцы на ходильных ногах, – и все же он так уязвим. Достаточно одного меткого удара мачете.

– Виржини, – сказал Витор, – как ты считаешь, почему я день за днем торчу здесь, в месте, где ничего нет? Я здесь из-за тебя. Я жду тебя. Я думал, ты это понимаешь. Я думал…

Краб был уже на высоте плеч, он осторожно поочередно переставлял ноги, будто осознавая опасность. И все же продолжал карабкаться к кокосам, до которых она дотянуться не сумела.

Виржини повернулась к Витору. Как она относится к этому мужчине на самом деле? Что чувствует к нему, если быть с собой по-настоящему честной? Несколько раз она ощущала его флюиды, она сознавала это, но списывала их легкий флирт на дружескую игривость. Но для Витора это, выходит, значило куда больше. Но хотела ли она все это время, чтобы флирт был чем-то бо́льшим?

– Витор… – произнесла она, и, услышав сочувствие в ее голосе, он отвел взгляд и кивнул, словно уже знал, каким будет ее ответ.

Рубашка его трепетала, надувалась парусом.

Виржини с удивлением смотрела, как надувается и опадает ткань, и внезапно поняла. Бриз. Перевела взгляд на море: не облака ли это на горизонте? Неужели идет муссон? Нет, еще рано. Это не могут быть облака. Просто отражается риф. Или мираж.

Она потерла глаза. Она так устала, что не могла сосредоточиться, вникнуть в сказанное им.

– А как же Тереза?

– А что Тереза? – сказал он, тоже глядя на океан. – Я же сказал, она уплыла с Роли.

– И Джейк…

Он фыркнул:

– Ты ведь понимаешь, что Джейк никогда не отремонтирует ваш двигатель? Что он потерян?

Перемена в его голосе поразила.

– Потерян?..

– Это… Как там у англичан? Гиблое дело.

– Он говорит, что может его починить. – Виржини сознавала, что в голосе нет и следа убежденности.

– Не сомневаюсь. – Склонив голову, Витор внимательно глядел на нее. – И ты в это веришь?

Виржини хотелось вступиться за Джейка, но к горлу подступил ком.

– Ты веришь, что он тебя не подведет? Он взрослый мальчишка, который отчаянно хочет быть мужчиной, таким, как Пит, как Роли, строителем, охотником, добытчиком. Но он не умеет ловить рыбу, боится воды, он не может позаботиться о своей жене.

Пальцы нащупали обручальное кольцо. За последние дни оно стало ей велико и болталось.

– Но все это чушь, глупая детская мечта, как у Пиноккио. Настоящий мужчина знает, как получить то, что ему нужно, чего он хочет, он заботится о любимой женщине. Если действительно любит ее.

Виржини сдвинула кольцо.

– Конечно, он меня любит.

Витор помолчал, глядя на нее.

– Ты уверена? Он тебя предал. Поставил под угрозу твою жизнь. Он…

– Что? Что именно он сделал? Кроме того, что старался изо всех сил?

– Спроси у него. Спроси о Терезе. Спроси, что произошло на пляже той ночью, когда он напился, а я отвез тебя на вашу яхту.

Реальность исчезла. Мир исчез. Как тогда на «Ласточке», когда она осознала…

И тут же все вернулось. Тереза и Джейк? Ложь. Джейк никогда бы… Витор лжет, чтобы добиться своего.

– Я тебе не верю.

Он сухо рассмеялся, и она услышала смех своего отца, смех Тома.

– Верь во что хочешь.

Она ударила его. Сильно, по щеке.

А потом побежала к своей шлюпке, поволокла по песку в воду, чтобы уплыть отсюда, уплыть с Амаранте, уплыть от Витора, уплыть от его слов.

30

Джейк был в салоне, но не там, где она надеялась, – не в двигательном отсеке, не занимался с мотором. Инструменты были разбросаны по всей яхте, а сам он безучастно лежал на диване, спустив ноги на пол и прикрыв глаза ладонью.

Виржини подскочила к нему, принялась трясти.

– Вставай, вставай, вставай! – шипела она, ей было все равно, спит он или нет.

Она с силой дернула его за руку, заставляя сесть, Джейк не сопротивлялся, но тело было вялым, обмякшим.

– Что ты делаешь?! – выкрикнула она.

– Ничего, – пробормотал он.

– Оно и видно! – Виржини задыхалась от ярости. – Как ты смеешь? Как ты смеешь! Я весь день провела на острове, искала воду, пыталась помочь нам. И надеялась, что ты тут занимаешься делом. Я думала, что ты… – Она не находила слов.

Сказанное Витором будто взорвалось у нее в голове: Джейк подведет ее, у него ничего не получится, за все это время он так и не продвинулся с двигателем. А сейчас, похоже, окончательно сдался.

Внезапно гнев улегся. Виржини оглядела салон. Под штурманским столом лежали шлепанцы, которые не надевали уже несколько недель. Они купили их в свой первый отпуск в Греции – не сговариваясь, выбрали одинаковые пары в разных магазинах, Виржини тогда восприняла это как доказательство того, насколько они с Джейком совпадают. Странно, что, несмотря на царящий повсюду хаос, два пары шлепанцев стояли аккуратным рядком. Теперь ей казалось абсурдным их сходство, намекавшее на то, что их владельцы всегда и во всем согласны друг с дружкой, что жизнь их – образец упорядоченности.



Когда они лежали в спальне в Лимингтоне, сплетя пальцы, и планировали это приключение, ей и в голову не могло прийти, что все закончится их разрывом. Они обсуждали, как здорово путешествовать по миру на собственной яхте. Как станут хозяевами своей вселенной, вольными делать что хотят и когда хотят. Разве есть что-то лучше? Но путешествие привело лишь к тому, что они заперли себя в этой придуманной реальности, загнали себя в западню на краю мира, на этом ужасном острове, с которого непонятно, как вырваться.

Она внимательно посмотрела на Джейка – его взгляд был устремлен в пол, тело все в той же вялой неподвижности. На полке позади него стояла их свадебная фотография. Нахлынули воспоминания. Радость, признания в любви, обеты, которые они дали друг другу, верность, в которой она поклялась. В горе и в радости. В болезни и в здравии. Возможно, это вовсе не лень и не слабость, а депрессия. Возможно, она слишком сурова к нему. Но она не сдастся.

Виржини опустилась на колени, взяла Джейка за руку и мягко заговорила:

– Джейк, у нас закончилась вода. Я знаю, ты ужасно переживаешь из-за Стеллы, из-за двигателя и опреснителя. Я тоже переживаю. – Слова давались с трудом. – Воды не наберется и чашки. – В душе снова взметнулся страх, но Виржини постаралась подавить его – упав духом, они окончательно сдадутся. Она подумала о налетевшем бризе, ощутила очередной выброс адреналина. – Поднялся ветер, Джейк. Приближается муссон. Времени почти не осталось. Нам нужно найти воду и как можно скорее выбраться отсюда.

Он не пошевелился, пальцы в ее руке были безжизненными. Слышал ли он вообще хоть слово?

– Сегодня я была на берегу, искала канистры, которые дал нам Витор. – Ее лицо запылало. – Ты велел мне вернуть их ему, но я этого не сделала. Я отвезла канистры на берег и закопала. Спрятала.

Виржини хотелось, чтобы он вскочил на ноги, заорал, как она посмела солгать ему. Даже ярость лучше, чем эта бездна отчаяния, в которую он провалился. Но ответом были только молчаливая неподвижность и все тот же стеклянный взгляд.

– Джейк, я не смогла их найти. Я искала и искала, копала и копала, но их там нет. Посмотри на мои руки. – Она повернула ладони вверх, все в ссадинах. Взгляд Джейка ожил, но тут же снова сделался пустым. Нет, это не просто уныние. – В чем дело, Джейк?

– Ни в чем, – ответил он. – Ви, я… – Он умолк, свесил голову еще ниже.

Что-то в языке его тела заставило ее похолодеть. Неужели Витор говорил правду? Джейк и Тереза?.. На той вечеринке они были так близки. И она видела начало их…

Все остановилось. Виржини отползла от него, уперлась спиной в стойку камбуза. Снова накатили воспоминания, но теперь иные: Джейк и Тереза в лунном свете, Джейк и Тереза сидят на песке. В голове прозвучал голос Витора: спроси его.

– Где ты был ночью после ужина?

Он наконец поднял на нее взгляд:

– Что? На пляже, с тобой.

– После этого. После того, как я вернулась сюда. Тебя долго не было.

Его лицо недоуменно вытянулось, будто он не понимал, о чем она спрашивает. Или притворялся, что не понимает.

– Брось, Джейк, это не так уж сложно. Мы отправились на рыбалку, вернулись, приготовили рыбу, все поели, ты напился… (Его желваки напряглись, когда он стиснул зубы, удержавшись от резкого ответа.) Что было дальше, Джейк?

– Я пошел прогуляться. Кажется, ненадолго вырубился.

Он обороняется? Или намеренно темнит?

– И?

Джейк обвел взглядом салон, словно надеясь найти ответы среди посудных шкафчиков и полок. Будь он проклят, но она добьется правды.

– Там была Тереза?

Он приподнял брови:

– Вообще-то да. Она меня нашла.

– И?

– И я подвез ее домой?..

Это вопрос или утверждение? Он что-то скрывает.

– Тогда почему тебя так долго не было?

Он встал, вышел на форпик, вернулся, растирая шею.

– Послушай, Ви, я не возьму в толк, почему ты меня обо всем этом спрашиваешь. И при чем тут это сейчас.

Ах, не понимает. Пытается выиграть время, прикидывает, нужно ли признаться. Она скрестила на груди руки.

Джейк судорожно выдохнул.

– Я обещал ничего не говорить. Тереза была расстроена. Плакала, говорила, что не знает, как сможет содержать сына. Они с Витором сильно поругались. Из-за чего-то, что случилось в Порт-Брауне, Витор задолжал там каким-то мужикам… Она сказала, что он по уши в дерьме, связался с какими-то страшными людьми, а сюда просто сбежал, чтобы залечь на дно. Помнишь, он сказал нам, что выключил свой спутниковый телефон?

Виржини издевательски рассмеялась. Витор залег на дно!.. Джейку пора взглянуть в глаза реальности, перестать сваливать все на Витора, прекратить вилять.

– Значит, Тереза жаловалась на своего ужасного парня и ты ее утешил. Как, Джейк, как?

Она понимала, что это ерунда по сравнению с двигателем, с отсутствием воды, но она должна знать правду, потому что все идет к тому, что она умрет на этом острове из-за своей преданности этому мужчине. Мужчине, который ей изменил и который не мог ее отсюда вытащить. Вся ее вера в него рассыпалась в прах.

Джейк сунул руки в карманы, посмотрел в сторону:

– Отлично. Теперь ты мне не веришь.

– Витор сказал…

– Да мне плевать, что сказал Витор! И тебе тоже должно быть плевать. Тебе должно быть важно то, что говорю я. – Он шагнул к ней, постучал себя по груди, словно теперь его переполняла энергия. – Ты должна доверять мне.

– Доверять тебе?!

Он уловил в ее голосе сарказм, лицо его ожесточилось.

– Ладно, давай поговорим о доверии. Сколько раз ты злоупотребляла моим доверием? Те вечера с Витором?

Виржини вывернулась, но он перехватил ее, загородил дорогу:

– Помнишь, как ты предпочла его мне, как бросила меня одного, когда я чувствовал себя полным дерьмом, отправилась танцевать с ним, словно показывала, что тебе насрать на мои чувства, помнишь? И как ты вернулась, воняя его шампунем? Я говорил себе: «Джейк, это не то, что ты думаешь. Она не такая». – Внезапно он отступил, закрыл лицо ладонями. – Это чертово место! Лучше бы мы никогда сюда не приезжали. Лучше бы мы не покупали лодку, лучше бы никогда не слышали об Амаранте.

– Витор, – медленно сказала Виржини, – неоднократно предлагал нам помощь. – Как и в тот раз, когда она рассказывала Джейку о претензиях, высказанных Стеллой, она намеренно употребила множественное число. – Но ты с ослиным упрямством эту помощь отвергал. Он поделился с нами водой, он остался здесь, хотя давно мог уплыть. И, видит бог, он так и не дождался нормального отношения ни с твоей стороны, ни со стороны Пита и даже Стеллы. Вы трое, как последние ханжи, ополчились против него только потому, что он не благородный бедняк. Ты с самого начала был настроен против него и теперь не желаешь признать, что не прав. Поэтому и пытаешься переложить вину.

– Я ничего не пытаюсь переложить. Я просто хочу показать тебе вещи такими, какие они есть.

– О, мои глаза открыты. Это твои закрыты. Джейк, мне наплевать на то, что ты хочешь все сделать сам. Мне наплевать даже на яхту. Все зашло слишком далеко.

Виржини замолчала, переводя дыхание. Она готова была действовать.

– Я плыву к Витору.

Он уставился на нее.

– Джейк, ты слышал? Я плыву к Витору.

31

Когда Виржини пристала к «Санта-Марии», спускались сумерки, высасывая жизнь из моря и неба, накрывая все серостью. Она попыталась привязать шлюпку, но руки не слушались, и швартов соскальзывал с утки. Наконец она справилась и поднялась на катамаран.

Витор сидел за столом в кокпите и раскладывал пасьянс, словно убивал время, поджидая ее. Он отложил карты и посмотрел на нее таким долгим взглядом, что Виржини пробрал озноб. Покидая в спешке «Путеводную звезду», она забыла захватить саронг. Она обняла себя за плечи, прикрылась скрещенными руками. Потом подумала, что это поза беззащитности. А она не хочет быть беззащитной. Она будет сильной. Перехватит инициативу. И она уронила руки.

– Итак? – спросил Витор и неторопливо отпил воды из стакана.

Виржини услышала, как звякнул лед. Он явно не собирался облегчать ей задачу. Она прикинула, с чего начать – извиниться за пощечину или перейти прямо к делу? В конце концов, промедлениями она ничего не добьется.

Она подошла поближе, щеки пылали.

– Ты был прав. – Сумерки сгустились, но было еще достаточно светло, чтобы она увидела, как Витор шевельнул бровями. – По поводу Джейка.

Он по-прежнему молчал, просто смотрел на нее, оценивая ее, заставляя ощутить себя маленькой. Не зная, куда девать руки, Виржини сцепила их перед собой.

– Я пришла, чтобы попросить… – Виржини с усилием сглотнула. – Умоляю, забери нас обоих. Обратно в Порт-Браун. Или куда угодно. – Она снова сглотнула. – Пожалуйста.

Витор посмотрел на стакан на столе, выровнял подставку под ним. Подхваченный ветром трос над их головами мерно бился о корпус в такт биению ее сердца.

– Когда я увидел, как ты гребешь сюда, – наконец заговорил Витор, не отрывая взгляда от стакана, – мне показалось, что ты передумала. Что решила признаться, что чувствуешь что-то ко мне, что решила быть со мной. Мне ведь казалось, что ты ко мне неравнодушна, Виржини. Много раз казалось. На острове, здесь, на «Санта-Марии». – Он перестал вертеть стакан и посмотрел на нее. – Но, видимо, ты очень хорошая актриса, потому что ты ведь не питаешь ко мне никаких чувств, не так ли?

– Витор, я…

Он со вздохом встал:

– Нет, у тебя нет ко мне чувств. Ты подыгрываешь, притворяешься, потому что чего-то от меня хочешь. Вот и сейчас ты пришла попросить, чтобы я тебе что-то дал. Снова. Виржини, я всегда тебе что-то даю. Ты берешь и берешь – у меня, у других. Еду, воду, вино.

Это несправедливо. Он же всегда предлагал сам. Она ни о чем его не просила.

– Ты знаешь правила острова не хуже меня, но все равно берешь. И что даешь взамен? Ничего. У тебя уже накопился немаленький долг. Допустим, я соглашусь на твое предложение. Как ты расплатишься со мной на этот раз?

Долг? Да, он действительно дал им больше, чем они ему, но несколько бокалов вина, закуски, пара канистр с водой – это же ничто в сравнении с двумя человеческими жизнями. Безумие. Ситуация вышла далеко за рамки мелочных правил, заведенных на острове.

– Но…

– «Но»! – передразнил он, и его лицо скривилось. Не было в нем уже никакой нежности, одна лишь досада. – Послушай, – он чуть смягчил голос, – я вовсе не зверь. Мы оставим ему еду, воду. – Пройдя мимо нее на корму, Витор открыл рундук в кокпите и вытащил две белые канистры, уже полные, такие же, как те, которые дал ей. Поставил их прямо перед ступеньками, ведущими в море.

Волны усиливались вместе с ветром, били о борт катамарана, заставляли раскачиваться. Витор встал перед ней, взял ее ладонь, погладил большим пальцем. Виржини молчала, размышляя. Нужно как-то убедить его проявить милосердие.

– Витор, мой ответ по-прежнему «нет». Прости. Джейк – мой муж. Я люблю его и не брошу здесь.

– Любишь? – Он отпустил ее руку и постучал пальцами по крышке одной из канистр. – А что такое любовь? – Он принялся медленно откручивать крышку. Виржини подумала, не собирается ли он налить ей стакан? Она облизнула потрескавшиеся губы. – Две половинки, вечно ищущие друг друга в надежде стать единым целым? – Голос звучал отстраненно, с философской задумчивостью. – Страсть и обожание, красивая свадьба в белом платье? Или надежность, поддержка и забота друг о друге? – Он поднял канистру повыше, поставил на комингс. Виржини поискала взглядом, но пустого стакана не увидела. – И давай не будем недооценивать такие прозаические, но важные элементы, как обязательства и социальная ответственность. – При словах «социальная ответственность» он посмотрел на нее, и Виржини ощутила облегчение – он все-таки им поможет. Но потом Витор наклонил канистру, и вода полилась за борт, в море.

Виржини бросилась вперед, закричала, вопль ее разнесся над бухтой.

– Не надо! Остановись, пожалуйста, остановись!

Витор приподнял горлышко, останавливая струю, но держал канистру накрененной над бортом, готовый в любой момент наклонить ее снова.

– Дай мне подумать, – сказала она. – Пожалуйста.

Ни услуг, ни подарков больше не будет, это ясно, все эти его разговоры о долге и обязательствах – ультиматум. На «Путеводной звезде» у них есть тысяча долларов, остаток сбережений, припасенных на свадебное путешествие. Она вспомнила пачку наличных, которой похвалялся Витор, их тысяча для него просто ничто. Стук над головой стал громче, быстрее, тревожнее. Будь они в большом мире, она бы нашла что предложить, но здесь у нее нет ничего. Даже ее слова ничего не стоят. Амаранте отобрал у нее все, она стала просто телом, не способным контролировать хоть что-то.

С того момента, как Виржини поднялась на борт, «Санта-Мария» развернулась, и теперь Виржини видела прямо перед собой «Путеводную звезду». Она уставилась на якорный огонь, яркий на фоне ночного неба, – якорный огонь, за которым едва виднелась Кассиопея. Трос над головой продолжал ритмично стучать, и в голове ее эхом билась единственная мысль: она тело, просто тело. Она просто тело, которое хочет Витор.

Стоя лицом к лицу с Джейком в регистрационном бюро, она верила в каждое произносимое слово. Но брачные обеты написаны не для ситуаций, в которых верность означает смерть. Ставки слишком высоки. И Джейку вовсе не обязательно знать. По крайней мере, она сможет избавить его от той боли, что испытала сама, узнав про него и Терезу.

Не давая себе времени передумать, Виржини твердо посмотрела в лицо Витору:

– Я дам тебе кое-что взамен.

– Мне не нужны твои деньги.

– Я не это имела в виду.

Она подошла к панели приборов и включила потолочные лампы, которые высветили ее, точно она была на сцене. Надеясь, что выглядит уверенной в себе, Виржини приблизилась к нему вплотную, кожа покрылась мурашками, в ушах стучала кровь. Она просто тело. Все будет нормально. Она сможет жить с этим, постарается не думать о том, как ее решение скажется на них с Джейком, – если, конечно, они еще вместе. Витор стоял совершенно неподвижно. Она не могла разгадать его молчания.

– У меня есть то, что тебе нужно.

Не сводя с него глаз, она выпрямилась и замерла. Она не могла заставить себя произнести это вслух, но намерение следовало выразить ясно. Это ее единственный шанс. Но если она даст ему это, то взамен ей нужно нечто большее, чем вода.

– Один раз. А потом ты увезешь отсюда нас обоих.

В ярком свете потолочных светильников она увидела, как у него дрогнули зрачки, он все понял. Перед глазами все поплыло. Все хорошо, она сможет, она справится. Она должна.

– Витор. – Она постаралась, чтобы голос не дрожал. – Ты согласен?

Он поставил канистру и закрутил крышку. Взял ее за запястье:

– Да.

Вихрь воспоминаний о днях, проведенных на острове, пронесся в ее голове – череда кадров из немого кино. Бокал с вином в каплях конденсата, пачка денег, кровать со смятой простыней. Виржини заставила себя увидеть и другое: погружение к коралловому саду, рисование на пляже, танцы у костра.

Крепко ухватив ее запястье, он повел ее через кокпит. Когда проходили мимо стола, она увидела, что открытая карта – четверка пик, и подумала, что четыре яхты в бухте были для нее маленькой сплоченной флотилией. Какой же наивной она была. Еще два шага – и через двойные двери они прошли внутрь лодки.



От прохлады, царившей в каюте, Виржини зябко поежилась. Ноги тонули в мягком ковре, но на этот раз ворс показался искусственным. Высокая кровать была аккуратно заправлена. На спинке стула висел кафтан, оставленный Терезой. Не в нем ли она была в ту ночь – в ночь, когда Джейк?.. Она не помнила. «Санта-Мария» покачивалась, и по туалетному столику катался взад-вперед забытый тюбик помады.

Витор остановился у кровати и жестом велел Виржини сесть. Она повиновалась, остро ощущая каждую часть своего тела, и как прогнулся под ней матрас, и как мало на ней надето. Стиснув колени, она медленно легла на спину. Потолок был обшит квадратными панелями, идеально подогнанными, край к краю. Витор повернулся, чтобы прикрыть дверь, и Виржини скользнула под простыню, откинулась на подушку. Бикини она не сняла.

Верхний свет погас, и потолочные панели исчезли в темноте. Сердце колотилось. Виржини велела себе успокоиться. В темноте можно попробовать притвориться, будто она с Джейком. Станет ли от этого ее предательство меньше? Или еще хуже? Было бы проще, если бы она разлюбила его, но это не так. Она не смогла.

Шаги приближались. Виржини оцепенела. Со щелчком включился прикроватный светильник. Она не смотрела на Витора, сосредоточила взгляд на стыке между снова проступившими потолочными панелями, на маленьком пятнышке – то ли излишек клея, то ли след насекомых. Тихое клацанье, а затем звяканье и глухой стук – Витор снял часы и положил на туалетный столик. Шорох и звук сброшенной на пол одежды. Скрип, когда он забрался на кровать. Простыня скользнула по ее бедрам, животу, груди, он стягивал ее, пока она вся не оказалась на виду. Виржини зажмурилась.

Начал он с поцелуя в губы. Его губы были полнее, чем у Джейка, влажнее. У них был вкус рома – сначала сладость, затем горькое послевкусие. Он не спеша двинулся вниз по ее шее. Когда губы коснулись ее ребер, живота, она сумела не отпрянуть, напомнив себе, что это ее решение. Просто тело, просто сделка, только и всего. Она переиграет его в его же игре, нужно лишь сосредоточиться на том, что они с Джейком получат взамен. Оно того стоит.

Волосы Витора щекотали ей живот. Она слышала его дыхание, слышала собственный пульс; попыталась сглотнуть, но во рту было сухо, горло сжалось. Он неторопливо двинулся вверх по ее телу, поднял ее руки за голову, прижал ладонью. Другой рукой развязал завязки бикини за шеей, потянулся за спину, чтобы распустить второй бантик, снял лифчик. Медленно опустился на нее, прижался грудью к ее груди. Рубашку он снял, но все еще был в шортах, ткань вдавливалась ей в бедра. Стягивать трусы с нее он не спешил. Понимая, что он может затянуть это очень надолго, Виржини настойчиво поцеловала его. Он моментально отозвался.

Услышав крик, она открыла глаза. Джейк стаскивал Витора с кровати. Он отвел кулак и с силой ударил Витора в лицо. Витор отшатнулся и врезался в стену. Поднес руки к носу, пальцы мгновенно окрасились кровью. Он вытер одну руку о шорты. Виржини схватила свой лифчик и завязала его дрожащими пальцами. Джейк дышал глубоко и быстро, ребра ходили ходуном. Он встряхнул кулаком, прижал к груди. Повернулся к ней. Вода с его тела стекала на ковер, мокрые волосы слиплись. Мысли в голове Виржини ворочались медленно, вяло. Почему он мокрый?

– С тобой все в порядке? – спросил он, и по тому, как он это сказал, Виржини поняла, что он задает этот вопрос уже не в первый раз. – Ви, ты ранена?

Она медленно перевела взгляд на Витора, сидевшего у стены. Ни одну мысль не получалось додумать до конца.

– Ви, – Джейк протянул ей руку, – малыш, вставай. Пойдем.

Но она не могла пошевелиться.

Витор рассмеялся. Смех становился все громче, пока не превратился в кашель, тыльной стороной ладони он размазал по лицу кровь. Посмотрел на испачканную красным руку, перевел взгляд на Джейка:

– Ты совершаешь ошибку.

– Ошибку? – прорычал Джейк и снова сжал кулаки. – Ты пытался изнасиловать мою жену, а я совершаю ошибку? И в чем же?

Витор встал:

– Никого я не насиловал. Она пришла сюда по своей воле. Сама об этом просила.

Джейк с отвращением отвернулся.

– Пошли, Ви. – Он снова протянул руку. – Мы уходим.

Она все еще не могла заставить себя двигаться. Словно ее здесь не было.

– Именно просила. – Голос Витора был спокоен, почти рассудителен. – Она пришла сюда. С предложением сделки. Она понимает, как все устроено.

– Сделка? Какая еще сделка?

– Вы хотите покинуть Амаранте. А я хочу вые…

Договорить он не успел, Джейк бросился на него и впечатал в стену.

– Заткни свою поганую пасть! – выплюнул он.

Витор соскользнул на пол. Кровь из носа текла на грудь. Он зашелся в кашле.

– Виржини, – прохрипел он, зубы у него сделались темными от крови. – Разве это была не твоя идея?

Она перевела взгляд с Витора на Джейка. Все летело под откос. Что сотворил с ними Амаранте?

– Она кричала, – сказал Джейк. – Она кричала: «Пожалуйста, остановись!» Зачем ей было кричать, если это была ее идея?

– Маленькое недоразумение. Но она приняла мой взгляд на мир. Правила острова… Джейк, ты ведь их не забыл? Она кое-чего хочет, а я кое-чего хочу взамен. Так что мы заключили сделку. Которая, надо сказать, выгодна и для тебя.

– Как это она может быть мне выгодна? Ты псих. Я-то думал, это я схожу с ума, но ты на всю голову больной!

Логика – рассуждение посредством слов. Она должна заговорить, убедить его.

– Нам нужно выбраться отсюда, – еле слышно прохрипела Виржини, и Джейк замер. – Витор может увезти нас.

– Он нам нахер не сдался. Поднялся ветер. Можно обойтись без двигателя. Мы можем просто перерезать якорный найтов и пойти под парусами.

– Джейк, мы этого не знаем. Что, если ветер на самом деле не пришел? Мы можем дрейфовать неделями. Мы можем погибнуть. И у нас совсем нет воды. Я пыталась тебе об этом сказать.

– Хорошо. Мы заплатим ему за проезд. – Джейк шагнул к Витору: – Сколько ты хочешь? Назови свою цену. Как только доберемся до Порт-Брауна, я переведу деньги на твой счет. Если надо, займу. Давай, говори сколько. Тысячу? Пять? Неплохо за то, чтобы подбросить пару пассажиров.

Витор улыбнулся:

– Мне не нужны ваши деньги. Я хочу то, что предложила она. Такова моя цена.

Джейк с силой дернул себя за волосы.