– Ты уверен?

Джерри поднял бровь.

– Ладно. – Франческа села в изножье койки. – Я думала об этом. Знаю, ты спас мою племянницу, но я считаю хладнокровные убийства непростительными. Однако я знаю и то, кого ты убил. И ты не виноват, что родился психопатом, ведь твой отец был отнюдь не святым.

– А моя мать задавила его грузовиком.

– В общем, я оставляю все на твоей совести. В том числе Феррари.

– Феррари?

– Вчера он скоропостижно скончался от инсульта. Я знаю, что его тоже убил ты, хотя и не понимаю, каким образом. Ты что-то нахимичил с его лекарствами?

– Хорошая версия.

Франческа поняла, что настаивать на ответе бесполезно, да и по большому счету ее это не особенно волновало.

– Не жалеешь, что оставил в живых Дзеннаро?

– Нет. Я знаю разницу между душевнобольными и извращенцами. И потом, мне любопытно, что из него вытащат психиатры.

– Человек, превратившийся в убийцу, за которым охотится. Интересный феномен.

– И предостережение всем, кто хочет проникнуть в разум убийц. Там не самое приятное место.

– Ты уже говорил мне это… о самом себе.

Джерри не возразил, продолжая улыбаться.

Франческа сняла с блузки пушинку.

– Послушай… Израиль потребовал твоей экстрадиции из-за истории с поддельными документами. Поскольку тебя так или иначе собирались депортировать, суд не станет возражать. Но если ты объявишь, кто ты на самом деле, они не смогут этого сделать. Ты ведь так и не отказался от итальянского гражданства, и мы можем это использовать.

– Нет, меня все устраивает.

– Точно?

– Да. Я уже сказал, кто я.

– Джерри.

– Джерри. Скоро я уеду, но, если что-то понадобится, звони. У тебя есть моя визитка.

Франческа, в свою очередь, улыбнулась, чувствуя необъяснимый прилив нежности к этому убийце – одно из многих противоречий.

– Не обижайся, Джерри, но я надеюсь, что больше никогда тебя не увижу.

79

Франческа не могла знать, что этот ее визит станет последним, иначе, возможно, сказала бы ему что-то большее или даже совершенно иное. В тот же вечер она впервые после возвращения в Италию пригласила к ужину гостей – Металли и Самуэле с Альфредо, который на этот раз явился без формы. Франческа познакомилась с ним во время ареста Дзеннаро, потому что Альфредо руководил действиями полиции и обыском бывшего мебельного рынка. Будучи единственной, кто не понес ни пулевых, ни каких-либо еще ранений, она была вынуждена оставаться там до глубокой ночи и тысячу раз объяснять, что произошло, умалчивая обо всем, что случилось до последнего дня.

Между ней и Альфредо чувствовалась легкая натянутость: Франческе было неловко, потому что она знала, что это Альфредо доложил о ней Металли, а ему – потому что Франческа была начальницей его парня. Ужин принес примирение с магистратом, и Франческа даже открыла несколько коробок с посудой и столовыми приборами, которые оставались запечатанными с ее прибытия в Италию.

Примерно в то время, когда они перешли к кофе, агенты тюремной полиции перевезли Джерри из лазарета в аэропорт Пратика-ди-Маре, откуда американский военный самолет без опознавательных знаков доставил его в Тель-Авив. Здесь Джерри приняли под конвой полицейские в штатском, погрузили в автомобиль с затемненными окнами и отвезли в Институт Г. Фойерштейна, где их сменил военный отряд. Джерри снова обыскали и конвоировали в палату, похожую на маленькую квартирку с решетками на окнах и постоянно включенными камерами даже в туалете.

Стоило Джерри войти, как на него напала мохнатая стая, прибывшая за несколько часов до него, и три собаки средних размеров, не покидавшие тюрьмы. Не в силах пошевелитьcя, Джерри опустился на большой полусдутый пуф, пока собаки прыгали от радости.

Несмотря на постоянную смену конвойных, с самого отбытия из Италии от Джерри не отходил один и тот же пожилой чиновник. За все это время они не обменялись ни словом, но, оставшись наедине, сочли момент подходящим.

– Как прошел отпуск? – спросил чиновник.

– Напряженно и интересно, – ответил Джерри, отплевываясь от шерсти. – Как твоя жена?

– Восстанавливается после операции. Спасибо, что спросил.

Джерри одарил его улыбкой Чарльза Мэнсона[68]:

– Скучал по мне?

– Только не я. Отдохни как следует, потому что через несколько дней ты вернешься в строй. У нас есть проблема, которую ты можешь решить.

– А если я откажусь?

– О следующем отпуске можешь забыть. – Чиновник вышел и запер дверь камеры. – До скорого.

Джерри вздохнул и позволил собакам погрести его под собой.

Благодарности

В написании этого романа мне помогала замечательная команда поддержки. Прежде всего хочу поблагодарить мою жену Ольгу. Как я люблю повторять, Ольга прекрасно обошлась бы без меня, тогда как я без нее давным-давно бы умер. Затем – Джулию, Пьеро, Стефанию, Вирджинио, Тамару и весь остальной клан.

Благодарю Данте Карамеллино за советы, Луиджи Патти – за подбадривание, мою помощницу Валентину Мисгур – за первые вычитки, моего терпеливого агента Лауру Гранди, моего коллегу и друга Карло Караббу и всех в Harper Collins: незаменимого Оскара Аличикко, редактора этого романа, с которым мы увлеченно распотрошили каждую строчку, Веронику Димарио – за заботу о тексте, профессора Паоло Лукку – за помощь с еврейским языком и иудейской религией и художественного редактора Рикардо Фальчинелли – за обложку.

В вопросах ветеринарной медицины я полагался главным образом на «Атлас методов общей хирургии собак и кошек» Марка М. Смита и Дона Р. Уолдрона, а во всем, что касается ос, – прежде всего на «Пособие по прикладной энтомологии» Альдо Поллини.

В обоих случаях я допустил кое-какие вольности, как и в отношении ломбардской топографии. Ни Конки, ни Читта-дель-Фьюме не существует, как не было и описанного мной пожара в тюрьме Кремоны, тогда как наводнение вдохновлено разливом Танаро[69] в 1994 году. Другие книги, которые оказались мне полезны, – это «Паранойя» Дэвида Дж. Лапорта и «Энциклопедия еврейских мифов, магии и мистицизма» Джеффри У. Денниса. Названия глав соответствуют некоторым из наиболее известных скаутских терминов. Мне не пришлось их изучать, потому что я состоял в бойскаутах в Кремоне, и это был познавательный и увлекательный опыт.

Однако самое большое спасибо я, как всегда, хочу сказать вам, мои читатели. И вы, раз уж дочитали до конца, заслужили маленький бонус.

Переверните страницу, и приятного вам чтения.

С. Д. Меццанотте, Пергола, август 2022 г.

Прощание. Тридцать лет назад

Лейтенант карабинеров Массимо Бьянки дожидался на обочине провинциальной дороги в Пьяченцу, куря одну сигарету за другой и гася окурки в пепельнице автомобиля. Еще недавно он просто выбросил бы мусор в окно, но супружеская жизнь его изменила. Бьянки стал больше спать – когда позволял сын, – старался следить за языком и частенько возвращался домой к ужину, вместо того чтобы до двух часов ночи торчать в казарме. Мало-помалу его когти и клыки пообтесались, и он смирился со своим преображением. Конкуренция стала менее интересной, а борьба – более утомительной.

В нескольких метрах перед ним остановился «фиат-фиорино» и помигал фарами. Бьянки подошел к открытому окну со стороны водителя. Парочку, сидящую в фургончике, будто соскребли с асфальта после лобового столкновения с грузовиком и склеили соплями – особенно мужчину, казавшегося еще более огромным из-за гипсового корсета и рассеянно оглядывающегося по сторонам. Итала была сплошь покрыта бинтами и пластырями, но пребывала в здравом уме. Как она рассказала Бьянки, когда крыша «Квисисаны» обвалилась, они выбрались из гостиницы до прибытия спасателей.

– Да вы прямо-таки воплощение здоровья, – заметил Бьянки.

– Это потому, что мы призраки, – отозвалась Итала.

Локателли хмыкнул.

Бьянки протянул ей папку с новыми паспортами для обоих и новым водительским удостоверением для нее. Документы были выписаны на чужие имена.

– Не знаю, надолго ли они сгодятся, но пока что можете быть спокойны.

– Надеюсь, к тому времени мы раздобудем другие. Спасибо за все, что ты сделал с моим трупом, – ответила Итала. – Кем она была?

– Бродяжкой, умершей от цирроза. Вылитая ты.

– Да иди ты на хрен.

– Тело никто не затребует. Стало быть, все бросаешь и уезжаешь с этим чурбаном?

– Я ничего не бросаю, потому что мне больше нечего бросать.

– У тебя вроде как есть сын.

– Был, но эти отношения не сложились ни для меня, ни для него. Я стану думать о нем каждый день, но это к лучшему… А вот тебя мне будет не хватать.

Бьянки задержал дыхание, чтобы не прослезиться.

– Зато ты разделалась с этим мерзавцем. Ты молодец, хотя никто об этом никогда не узнает.

Итала кивнула:

– Того-то мне и надо. Пусть мое имя забудут вместе с именем Окуня. Хочу, чтобы эта история закончилась навсегда. – Она пожала ему руку. – Возможно, однажды я вернусь тебя повидать.

– Не вернешься.

В кои-то веки Бьянки оказался прав.