Вздохнув, Равлик повернулся к нему.

– Ну?

– Почему мы ищем обходные пути через аномальные скопления, если вами уже был установлен совершенно точно проход через лес?

– Потому что в лес, – старожил так вперился глазами в доктора, что тому стало неуютно, – мы не пойдем. Тритий, замыкаешь.

С этими словами сталкер направился вдоль оврага, позвякивая бьющимся об элементы амуниции автоматом.

– Так мы и к завтрашнему вечеру в центр не попадем, – не то пожаловался дезертиру, не то высказал мысли вслух Алексей, когда бывший вояка поравнялся с ним. – Вы ему доверяете?

Оба двинулись за Равликом, уже скрывшимся в зарослях.

– Доверяю, – прищурившись, молвил Тритий. – Если через лес он идти не хочет, это значит в первую очередь, что не хочет рисковать людьми, за которых несет ответственность.

Фыркнув, Чайкин всплеснул руками, но голоса не повысил.

– Я просто не понимаю этих странных интонаций… Данные из леса – это факт, зафиксированный приборами, а на чем основаны его хотения – известно только ему!

– Если вам будет так спокойнее, – военный вздохнул, – я узнаю, когда сделаем привал. Но зачем вы наняли сталкеров, не зная, что у них на уме?

– В этом-то и суть эксперимента, – гордо заявил ученый, – проверить, как отреагирует Зона на минимум вмешательства.

Тритий непонимающе уставился на доктора.

– Измерения – хорошая подоплека в виде данных, с помощью которых можно будет построить математическую модель. Но гораздо интереснее пронаблюдать вживую, как работает Зона.

– Так мы что, – вояка нахмурился, – какой-то расходный материал?

– Отнюдь нет, коллега! Вы – часть этой системы, носители связи неясного характера, который я хочу выяснить. На сталкерах Зона, говоря простым языком, оставляет свой «след», и я полагаю, что именно из-за этого им удается выживать и проходить там, где не могут специализированные группы. Именно поэтому нам нужно идти через лес, чтобы ход эксперимента шел правильно…

Равлик, идущий впереди и посматривающий по сторонам и на экран детектора, краем уха иногда цеплял отдельные фразы. И то, что он слышал, ему нравилось все меньше и меньше. В конце концов ветеран не выдержал, повернул назад.

– В чем суть работы любой системы? – продолжал между тем объяснять Тритию Алексей. – Ее эволюция во времени есть функция состояния, а состояние системы меняется по определенному закону в соответствии с событием, отражающим взаимодействие системы с окружающей средой. Соответственно, информацию о характере связи элементов внутри системы можно извлечь из того, как она реагирует, то есть из информации о событии, изменяющем состояние системы…

– Док, что я говорил насчет разговоров в дороге? – рявкнул проводник.

Словив на себе виноватый взгляд дезертира и недоуменный – ученого, Сергей скрестил руки на груди.

– Коллега Тритий интересуется теоретической составляющей экспедиции, и это похвально, чего нельзя сказать про вас, – попытался оправдаться док.

– Вот что я скажу, – старожил перебил научного сотрудника. – Забудь о теории – она может играть большую роль за периметром, но не здесь. Здесь, – Равлик развел руки в стороны, – Зона, которая каждую секунду, пока вы болтаете, пытается вас убить. И никак больше ее понимать нельзя. Если вы хотите пробраться в центр, снять показания с приборов и вернуться обратно, нужно внимательно смотреть по сторонам, а не пытаться что-то там понимать или гадать, как оно поведет себя в будущем. Какая разница, что произойдет в будущем, если живешь ты здесь и сейчас?

Ветеран ткнул пальцем в грудь Алексею и замолк.

Ветер, шелестящий в кронах молодняка, скрипящий в клетях сухостоев, донес свист каких-то пичуг, прошмыгнувших мимо.

– Прогнозировать будущее – закономерное и естественное поведение, присущее открытым системам с регуляторной функцией отрицательной обратной связи, – выдал ученый, уставившись прищуренными глазами на сталкера. – Хотите вы того или нет. Потому что живые организмы – частный случай развития таких систем.

– Уже жалею, что ввязался в эту авантюру. – Вздохнув, Равлик развернулся и пошел прочь.

Спохватившись, Тритий скинул с себя рюкзак, отдал на время свой «Бизон» Чайкину, показав, как при случае снять оружие с предохранителя, и оставил научника со словами:

– Подождите, я с ним поговорю.

Сергей остановился подле рытвины, полной мшистых древесных коряг. Возможно, когда-то свой характерный след в земле оставила термическая аномалия, а «шрам» впоследствии затянулся растительностью.

– Тебя что-то беспокоит?

Вояка, не навязываясь, занял место в паре шагов справа, присев на корточки и принявшись разглядывать скопище гнилых веток и стволов.

– Наука меня беспокоит, – раздраженно отозвался Равлик. – Без умника могли бы управиться за двое суток или даже меньше.

– Мы бы прошли через лес? Вдвоем?

Старожил прикусил губу.

– Не думаю.

– Что не так с этим местом? Почему Алексей утверждает, что там можно пройти, а ты – обратное?

Поднявшись, бывший солдат отряхнул руки, повернулся к другу.

– Серег?

– Я туда не вернусь, – еле слышно процедил тот, прикрыл ладонью задергавшуюся на шее жилку, сделал глубокий вдох, прежде чем нехотя продолжить: – Дело не совсем в лесе.

Тритий хотел скрестить руки на груди, но заполненная под завязку разгрузка позволила только положить те сверху на рядок отсеков.

– Я больше не слышу Зону, – выдавил из себя Сергей, посмотрев на товарища.

По глазам военный понял, как тяжело Равлику об этом говорить.

– Как тогда? Перед бурей?

– Да. То ли я оглох, то ли… она больше не хочет говорить.

Ветеран опустил взор, уставился под ноги.

– Зона сильно изменилась. Я не представляю, чего от нее ждать. А лес… – Сталкер помедлил. – Просто поверь мне, что нас всех там ждет смерть. После бури появились не только климатические аномалии, но и новые твари. Таких я раньше не видел.

Старожил почувствовал, как на плечо легла крепкая рука.

– Я верю тебе. Но раз мы вызвались проводить Алексея, дело нужно довести до конца. У меня, – Тритий призадумался, – есть на примете одна альтернатива. Но это лучше обговорить всем вместе. Идем.

Ученого нашли там же, где и оставили. Чайкин, сжимая в руках пистолет-пулемет, нервно озирался по сторонам.

– Доктор, эм, – военный, подойдя ближе, принял оружие обратно.

– Можно просто Алексей.

– Есть предложение по поводу смены маршрута. – Тритий кивнул. – Путь через лес может быть опасен из-за мутантов, которых видел Сергей. – Дезертир переглянулся с напарником. – Однако я знаю обходной путь. Через стоки.

Вояка, убедившись, что ученый с Равликом внимательно слушают, продолжил:

– Тут недалеко выходит на поверхность подземный коллектор завода старого, я ходил там много раз. Но есть две проблемы. Первая – то было до 2016-го, и что изменилось, мы сможем узнать лишь на месте. Вторая – тоннели затоплены радиоактивными водами.

Чайкин задумался, принявшись почесывать темя.

– Конечно, это вносит свои коррективы, – отозвался научный сотрудник после продолжительной паузы. – Но если вы настолько уверены, что через коллектор будет безопаснее… Препараты у нас есть, снаряжение позволяет. Давайте дойдем до места и произведем предварительную разведку.

Переглянувшись друг с другом и одновременно кивнув, сталкеры перешли к последним приготовлениям перед тем, как двинуться в путь.

* * *

Сквозь облака, словно облитые сукровицей заката, и густые деревья пробивались, лениво ползая по болотистой местности, мягкие солнечные лучи. Влажный воздух был пропитан душком горячей пищи, запахами необузданной земли и гнильцой.

Группа разбила лагерь на бетонном козырьке тоннеля, пасть которого выходила в топи, простирающиеся до лесных частоколов на фоне меркнущих небес.

Сталкеры ели молча.

Ковыряясь ложкой в перловке с мясом из саморазогревающейся упаковки, Равлик поглядывал в сторону лесного массива и, хмурясь, пытался слушать. Камышовые заросли и пучки трав на вздыбившихся участках почвы оглашались трелью сверчков и лягушачьим ворчанием.

– Отдохни немного, пока буду отсутствовать, – рядом со старожилом подсел Тритий, уже умявший свою порцию. – Силы понадобятся.

Было оговорено, что бывший вояка разведает путь через стоки в одиночку, пойдя налегке. Будучи мобильным, а также невосприимчивым к излучению, он оперативно сможет измерить показания как мощности дозы, так и аномальной активности.

– Каждый день для меня как тот, – прошептал Сергей, покачав головой.

Дезертир сочувствующе поджал губы.

– Прозвище Равлик ты взял после той ночи? – осторожно поинтересовался он. – Как напоминание о группе?

– Если честно, как напоминание, что оказался прав, назло Варенику.

Ветеран положил недоеденное рядом, обхватил колени руками, усмехнулся.

– А нося его продолжительное время, все больше и больше понимал, что поступил неправильно тогда. Моя гордыня меня задушила…

– Правильно или нет – сложно сказать, – отозвался Тритий, сделав паузу. – Каждый, так или иначе, остался при своем выборе. Что в этом неправильного?

– Все сложно, – вздохнул старожил. – Я еще сам не разобрался, что чувствовал. Вроде и хотел отстраниться, а все равно изъел себя виной. Целый год пытался «нащупать» тропку в центр. Сам не понимаю зачем. Товарищей я бы все равно не вернул.

– Ты волен был сам решать за себя, с другой стороны. А я, – протянул вояка, – даже не имел возможности связаться ни с тобой, ни с кем-либо еще.

Замолкших сталкеров окутало вечернее спокойствие.

– Я себе другое напоминание взял, – улыбнулся вдруг Тритий. – Напевал кое-что, когда становилось хреново на душе. Может, помнишь…

Кашлянув и набрав больше воздуха, военный затянул тихий напев. Вскоре на засыпающую округу медленно полилась песня, с каждым словом которой Равлик все сильнее уходил в себя и проваливался в воспоминания.

И пусть ляжет Придорожная пыль, И пусть ветер Ту несет от нас прочь, И не скажет Нам никто: «Подожди!» И не будет Проливать за нас слез…

Сергей поморгал, осознав себя у костра в окружении пяти человек. Напротив него развалился Вареник, слева от которого наяривал тушенку прямо из банки Малой. Справа от Равлика расположился Тритий, а по другую сторону – Прут, дергающий за гитарные струны. Сверху на аккорды ложился негромкий, но смелый голос, продолжающий строки.

Лишь махнет нам Черный ворон крылом, Как настанет Вновь пора уходить. Мимолетно Пролетит за окном, Словно осень, Изначалье пути.

Гитарный проигрыш – и следом за человеком начинает петь сама Зона. Плачут за холмистой грядой волки, вторит им, подвывая, эхо, и разрезает ночную тишь гул захлебывающихся автоматных очередей…

Но вот снова на смену приходит новый куплет, и все внимание – лишь на заунывном мотиве, от которого щемит в груди.

На распутье Стоеросовый дуб, Молчаливо Он проводит меня. Врос корнями Он в истоптанный грунт, Не покинуть Тот ему никогда.Мы свободны От рутины оков, И мы вольны Выбирать, что хотим. Мимолетно Пролетит за окном, Словно осень, Изначалье пути.

Музыка тонет в липком затишье, но лишь для того, чтобы через мгновение с новыми силами придать красок последним строкам.

Не понять нас Тем, кто сыт и одет, Что же манит Вслед за поступью гроз, Где один час Несравним с тенью лет, Колеями Втертых весом колес.На полотнах Уходящих веков Мы оставим Только мелкие швы. Мимолетно Пролетит за окном, Словно осень, Изначалье пути.

– Словно осень, изначалье пути, – повторяет одними губами Равлик, прежде чем вернуться в реальность.

Лесной массив чернел в опустившихся сумерках, окрестности пребывали в немой пучине безмолвия.

– Я помню эту песню, – тихо проговорил Сергей. – Прут иногда пел по вечерам. И Малой пытался ее учить.

– Да, – вздохнул Тритий, – было время. Ладно…

Поднявшись, дезертир тронул сталкера за плечо.

– Постараюсь побыстрее.

– Осторожней там, – кивнул на прощание товарищу ветеран.

Проводив глазами Трития, взявшего с собой только оружие и вещи первой необходимости, Равлик наблюдал, как в топкой низине вспыхнул, но скоро исчез пушистый фонарный лучик. Выждав немного, старожил сместился ближе к палатке, возле которой, привалившись спиной к рюкзаку, сидел Чайкин. Лицо ученого подсвечивал экран планшета, где научник что-то активно печатал. Сергей так же примостился около своего рюкзака, вытянул ноги, положив сверху АКМ, и сосредоточил внимание на округе.

Потеряв счет времени, сталкер не сразу придал значение голосу, раздавшемуся точно из-под корки. Встрепенувшись, ветеран повернул голову к источнику шума, что оказался на сей раз рядом, с трудом разлепил глаза, но тут же прикрыл их из-за болезненно впившегося в зрительные рецепторы света.

– Равлик?

– Убери, – закрывшись от фонаря свободной рукой, старожил с удивлением осознал, что сжимает рукоять автомата, направленного в густую темень и пляшущего в онемевшей конечности.

– Что вы видели?

Промычав что-то, сталкер выронил оружие, принявшись разминать затекшие мышцы.

– Чтоб тебя, кажется, задремал…

– Неудивительно, у вас был уставший вид, – не унимался научный сотрудник. Установив стационарный светильник позади себя, Алексей обеспокоенно разглядывал постепенно приходящего в себя Равлика.

– Кошмар? – осмелился предположить доктор.

Покачав головой, Сергей зажмурился.

– М-м, сколько времени-то прошло?

– С того момента, как ушел Тритий, где-то полчаса.

– Плохо.

Прижав к себе ноющее запястье, ветеран огляделся.

Дикая глушь, скованная темнотой, общалась с неведомым собеседником отзвуками неопасной фауны.

– Может, глицина? У меня есть…

– Оставь себе.

Вздохнув, ученый уселся прямо на землю, уставился туда же, куда направил свой взор сталкер.

– Я тут думал над вашими словами, – будто невзначай начал Чайкин и, не услышав возражений, продолжил: – Насчет Зоны. Конечно, вы руководствуетесь больше инстинктами, чем цифрами, и вас можно понять – постоянные контакты с враждебной средой, тяжкие условия…

Алексей сделал непродолжительную паузу, чтобы убедиться, что Равлик слушает его.

– Но ведь все ваши ощущения, на основании которых вы решаете, доверяться случаю или нет, являются выработкой организма, его реакцией на информацию из окружающей среды. Таким образом, живые организмы, как, впрочем, все открытые системы, стремятся к равновесию с окружением, чтобы сохранять определенные качества и свойства, заложенные в них изначально…

– К чему этот разговор?

Усевшись вполоборота к научнику, сталкер смерил его взглядом исподлобья, не переставая разминать кисть.

– К тому, что Зону на самом деле понять несложно. – Ученый улыбнулся.

– Скажи это парадоксам на каждом шагу, – фыркнул Сергей. – Зоне плевать на ваши гипотезы, законы…

– На самом деле есть один фундаментальный закон, который Зона не смогла нарушить.

Старожил сделал вид, что не заинтересовался, однако по физиономии Чайкина понял, что как-то выдал себя.

– Закон сохранения информации. Он постулирует, что каким бы тернистым ни был путь, у текущего состояния системы всегда есть прошлое и будущее, которые можно выявить, зная динамику. Это сложно вот так, на словах, понимаю, но вот пример…

Научный сотрудник сплел пальцы.

– Вам знакома аномалия «ветошь»? Есть еще похожая разновидность – вы ее называете «быльем». Известно, что данный тип аномалии переносится с место на место посредством спороподобных артефактов. Это явный пример того, как информация о конкретной системе «стремится» к сохранению. Однако все же некорректно называть это жизнью, как бы «ветошь» и «былье» ни напоминали своим видом растения. Почему?

Ученый, не дождавшись ответа, принялся за неторопливые объяснения:

– Казалось бы, смысл существования живых организмов неразрывно связан с сохранением и накоплением информации, но есть нюанс. Жизнь сама по себе обладает спецификой, которая отсутствует у аномалии. Эта специфика охватывает как низший химико-биологический уровень, так и высшие ступени биологического, где взаимное влияние друг на друга простых связей создает совершенно новые качественно и количественно. Жизнь, таким образом, не определяется только своим текущим состоянием, всякий живой организм есть историческая и информативно емкая проекция на настоящее, чего нельзя сказать о «ветоши», которая подчиняется законам чистейшей кибернетики. Возвращаясь к Зоне…

Алексей выставил вперед ладонь, давая зевнувшему сталкеру понять, что вот-вот подведет к итогу.

– Мы наблюдаем, как информация обо всех аномалиях «стремится» к сохранению – порождение артефактов присуще также и термическому, и гравитационному, и другим типам. Зона – это аналог открытой системы, описываемой кибернетически, сродни нам, живым существам. С некоторыми условностями. Поэтому, хоть вам и кажется, что мы разного мнения по поводу восприятия Зоны, наше стремление к равновесию с ней – будь то чутье или индукция – берут свое начало из условных рефлексов, то есть из реакции организма на попытку изменить его состояние, вывести из равновесия. Мы оба стремимся понять Зону, так или иначе. Только если индукция исходит из непосредственных наблюдений и фактов, чутье возникает на фоне страхов и опасений. Понимаете?

Утомленный ночной лекцией, Равлик поднял тяжелый взгляд на улыбающегося Чайкина.

– Допустим, – коротко молвил он, так как ни сил, ни желания спорить с научником не было. – Вот только…

Ехидно ухмыльнувшись, Сергей придвинулся ближе.

– Чутье мне не раз жизнь спасло, а успешных научных экспедиций в центр не было ни одной.

Оставив ученого переваривать эти слова наедине с собой, старожил, прихватив АКМ, отправился к тоннелю. Трития давно не было, и это начинало беспокоить ветерана.

Оказавшись в потемках, Равлик остановился, чтобы дать зрению привыкнуть, переступил с ноги на ногу, разминаясь после продолжительного нахождения в одном положении. Сталкер не видел местности впереди, однако ощущал вибрацию от заунывных напевов насекомых, а потому примерно знал, где начинается болото.

Стоило глазам адаптироваться, как тусклый отсвет лег на ломаный камыш, а вскоре и на все пространство перед тоннелем: бывший военный подгадал появиться практически к окончанию утомительного диалога. В груди у ветерана отлегло.

– Тебя как за «душегубом» посылать, – встретил товарища Сергей, закрывшись рукой от кольнувшего веки света.

– Да-а, – дезертир поднялся на пригорок, махнул Алексею.

– И что мы имеем? – подойдя, научный сотрудник принял у Трития кое-какие приборы.

– В целом только радиацию и «терму». Деталей всех не перечислю, предлагаю подождать утра и выдвинуться уже всем вместе. Ноги придется замочить, заранее готовьтесь.

– Я подежурю, отдыхайте, – кивнул Равлик спутникам, отправившимся к палатке, а сам, забравшись на бетонный козырек, уставился во мрак.

* * *

Группа выдвинулась засветло, простояв лагерем еще четыре часа: Тритию после разведки нужна была передышка, а Сергею с ученым – выждать какое-то время после приема радиозащитных препаратов.

В целом, Равлик был в хорошем расположении духа, несмотря на бессонную ночь, и даже не стал делать очередных замечаний Алексею, снова присевшему дезертиру на уши. Сказался, быть может, настрой от ожидания, что путь в обход леса окажется приемлемым не только на словах, но и на практике.

Ведущим на этот раз стал Тритий – ему не надо было защищать лицо и тем самым ограничивать себе обзор, что хорошо сказывалось на управлении отрядом в ситуациях, не терпящих промедления. К тому же и по заверениям вояки, и по данным с детекторов практически весь коллектор занимала «терма» – следствие образования термической аномалии под водой. Это значило в первую очередь, что в тоннелях стояла паровая завеса и капельки влаги могли конденсироваться на линзах и маске, еще больше ухудшая видимость.

Сергей в большей степени полагался на слух, а потому взял противогаз, который не закрывал уши. Правда, помогло это несильно, так как, вкрутив новенький фильтр и нацепив защиту, Равлик погрузился в монотонный гул собственного дыхания. Пусть он и не очень раздражал, свыкнуться было проблематично, особенно на первых порах, когда мелодичный трезвон дремлющих топей сменился на давящую тишину бетонных сводов.

Несколько десятков метров сталкеры, пыхтя, толкаясь и делая вынужденные остановки, медленно пробирались по тесной «кишке». Фонари иногда выхватывали осыпавшиеся участки стен с опасно торчащими арматурами, пятна плесени, пакли неказистых растений, свисающих сверху. Кое-где виднелось «былье», ожидающее любого неосторожного движения, чтобы впиться своими ворсинками в плоть. Ученый полностью игнорировал аномалию, вытираясь об нее, благо защитный комплект позволял. А вот Равлику приходилось намеренно осторожничать – кисти были непокрыты, а слой воды, пока еще сантиметровый, так или иначе повышал риск поскользнуться.

– Осторожно, уступ, – донеслось до ушей ветерана, когда группа в очередной раз остановилась.

Выглянув из-за плеча Алексея, старожил увидел, как хлюпнул, погрузившись по щиколотки, военный, взял чуть в сторону, давая место для маневров остальным.

Следующим попытался нащупать дно Чайкин, долго примериваясь, куда поставить ногу. Но все его старания пошли насмарку: научник оступился, всполошив подземную сеть громким всплеском. Тритий вовремя придержал доктора, чуть не занырнувшего с головой.

Равлик, приблизившись к месту, откуда брал начало кишкообразный тоннель, понял причину заминки Алексея: через темно-рыжеватую муть не было видно, где начинается уступ и меняется глубина. Недолго думая, сталкер шагнул наугад, инстинктивно припав на ногу, не попал, точно так же оступился, по инерции набрав в обувь воды, но смог удержать равновесие без посторонней помощи.

Выругавшись, Сергей выровнял дыхание, скользнул лучом света по стенам помещения, оказавшегося просторнее. Именно отсюда и начинался коллектор, теряясь во мглистой пучине подковообразного проема.

– Скоро станет теплее, – то ли пошутил, то ли предупредил дезертир.

Впрочем, это касалось только Равлика и Трития, ботинки которых уже тяжелила проникшая внутрь вода. Ученый, снабженный специальными сапогами по колено, был лишен возможности «щупать» температуру таким образом.

«Терма» вскоре проявила себя, помутнив стекла перед глазами. Сергей невольно вздрогнул, почувствовав прикосновение чего-то мокрого и теплого к запястьям. Пар.

Баламутя воду и пробираясь вглубь, сталкеры замедляли ход: испарения застилали видимость, а фактура дна постепенно менялась с относительно ровной на испещренную трещинами. Некоторые вполне хорошо просматривались под водой, чернея, змеясь от стены к стене и даже заползая на оные.

Характерные следы термической аномалии Алексей не мог оставить в стороне, наклоняясь над всякой прогалиной и что-то бормоча в маску респиратора. Несколько раз научный сотрудник нагибался, запускал руку в резиновой перчатке в воду по локоть и шарил там.

Тоннель гулко отзывался на каждый шорох одежд, плеск и шаг.

– Док, давайте не будем задерживаться, – поторопил Чайкина, не выдержав, Равлик. Он перехватил автомат и вытер рукавом противогазные линзы. Собственный голос показался ветерану до неестественного глухим.

– Минутку, – расслышал Сергей.

– Алексей, посмотрите здесь.

Указав на довольно широкую расщелину, через которую переступил, Тритий помог перебраться также и ученому, не шибко маневренному из-за своей обуви.

– Погасите-ка свет…

Сталкеры на время отключили фонари, погрузившись в дышащий паром мрак.

– М-м, вижу!

После недолгой возни из недр был извлечен тлеющий в темноте уголек, мигнувший в руках Алексея и тут же погасший: тот оперативно сунул его в заранее подготовленный контейнер на поясе.

Свет лизнул тронутые плесенью и ржавыми разводами своды, выхватил силуэты товарищей.

– «Черное солнце», – пояснил старожилу вояка, словно углядев его вопросительное выражение лица сквозь выпучивший стекла противогаз.

– Глаз-алмаз, коллега! – глухо выдохнул научник.

Учитывая, сколько коллектор простоял без посетителей, неудивительно, что тут могло сформироваться такое. Артефакты подобного рода когда-то ценились на черном рынке больше всего остального, так как представляли собой заключительные стадии формирования аномальных образований. Никто не знал, как «мазень» превращается в «черное солнце», однако точно было известно, чем последнее отличалось от предшественника. Радиоактивность артефакта была на порядки выше – энергия, переполняющая его, источалась наружу, однако найти применение ей мог не всякий.

Группа продвинулась вперед еще метров на пятьдесят, пока ведущий не остановился как вкопанный. Равлик, ориентирующийся на звук, понял это, вовремя прекратив движение, а вот ученый врезался Тритию в спину, что-то булькнул в качестве извинений.

– Что-то не так? – убрав влагу с защиты на лице, Сергей выглянул и обомлел.

Пучки фонарных лучей упирались в глухую стену, ползали по ней, ища малейшие признаки на проход дальше, но тщетно – тоннель заканчивался тупиком.

– Мы не туда свернули? – доктор в растерянности огляделся.

– Нет, нет, – судя по тону, бывший военный был шокирован не меньше, – тут был только один путь… Только один, ч-черти…

– Как бы там ни было, долго нам здесь оставаться нельзя, – выдохнул Равлик сквозь фильтр. – Надо возвращаться. Тритий?

– Да, наверное.

Отряд тронулся обратно в том же порядке. Однако растущее напряжение дало о себе знать: шаги стали спешными, неосторожными. Часто сталкеры оступались, хватались друг за друга, но, в конце концов, снова вынуждены были остановиться.

– Что на этот раз? Тритий?

Вытерев запотевшие линзы, старожил направил свет на пространство впереди и… не узнал его. Однопроходный сток будто стал шире: появились зияющие чернотой проемы, ведущие к ранее недоступным частям коллектора.

– Да чтоб тебя…

– Мне это не нравится!

– Так, спокойно. – Сергей, сжав вспотевшими ладонями АКМ, прошел чуть вперед. – Этого ведь не было, я прав?

– Э, Р-равлик!

Обратив внимание на переполошившегося ученого, сталкеры не сразу поняли, что его напугало, а когда поняли, резко попятились, чуть не навернувшись в воду. Со стороны, где группа наткнулась на тупик, на людей абсолютно бесшумно надвигалась отвесная стена.

– Какого…

– Все назад! Продолжаем движение! – скомандовал Сергей.

Пропустив вперед научника с Тритием, ветеран замкнул колонну и, постоянно оглядываясь, ускорился, чтобы поспевать за остальными.

Коллектор погрузился в звучный плеск форсируемых вод. Пляшущие пятна света то и дело выхватывали темные прогалы с оголенными арматурными ребрами тоннеля, с которого будто содрали бетонную кожу, пока сталкеры не видели.

Мимоходом задержавшись взглядом на нагоняющем беглецов сером пласте, Равлик почувствовал, как похолодело в ногах, хотя вода, полностью залившая берцы, отдавала жгучим теплом. Движущийся участок стены вовсе не являлся стеной: луч фонаря оставил на ее поверхности такие блики, словно та состояла из жироподобной массы.

– Стой!

Расслышав предупреждение, старожил развернулся к товарищам, от которых отстал метров на десять. Однако те уже спешили обратно, брызгая во все стороны грязью.

– Что опять? – прерывисто дыша, бросил ветеран, когда вояка и ученый остановились подле, схватились друг за друга, чтобы удержать равновесие.

– Засада…

Выглянув из-за поворота, Сергей уставился в точно такую же сероватую массу, надвигающуюся уже со стороны единственного выхода…

– За мной, живо! – не теряя ни секунды, Равлик увел товарищей к противоположной стороне тоннеля и далее двинулся вдоль стены, сгибая ноги в коленях, чтобы быстрее бежать сквозь слой жидкости.

Как только группа достигла одного из новообразовавшихся проемов, Сергей свернул туда, сорвал с лица противогаз – сейчас важнее была быстрота реакции, а не защита дыхательных путей.

Фонарные лучи, пересекаясь и прыгая, промчались по подземному помещению, представшему перед людьми.

– Ого, – отозвался Тритий, и голос его, загудев, задержался под сводами, до которых свет даже не смог дотянуться.

Остатки транспорта, тускло пестреющего на фоне мрачных глубин, намекали на старый затопленный путепровод, детально рассмотреть который не получилось. Позади хлюпнуло, и сталкеры развернулись, попятившись.

Серая масса, пузырясь и склизко воркуя, забила собой все отверстия в бетоне, в том числе и то, через которое проникла группа, и начала выдавливаться наружу.

– Давай, давай! – Равлик привел в чувство напарника, схватил за шкирку Алексея, озирающегося как слепой котенок, потянул за собой.

– Это место мне незнакомо! – крикнул другу дезертир, прикрываясь от поднимаемых брызг. – Мы сильно рискуем!

– Не сильнее, чем задерживаясь!

Мужчины бросились, петляя между утопшими автомобилями, наугад в темноту. Убедившись, что неведомый преследователь никак себя не проявляет, постепенно замедлились. Заметив выныривающие из воды ступени на ярус повыше, вскоре выбрались на сухой бетон перевести дух. Подошвы неприятно липли к ступням и чавкали, однако Сергея это интересовало сейчас в последнюю очередь.

– Какого черта это было…

– Ты мне скажи, – старожил уставился на вояку, закашлялся, сплюнул под ноги.

– Уверяю, когда я ходил в разведку, я дошел практически до конца! Ничего подобного я не видел!

– Э, коллеги…

Сталкеры посмотрели на Чайкина, приспустившего маску.

– Кажется, оно возвращается…

Сталкеры одновременно направили пучки света в сторону, куда смотрел научник, и белесые блики заплясали на шевелящемся отвесном пласте, теряющемся во мраке неразличимых потолков.

– Вот ведь…

– Док, держись за нами.

Вскинув оружие, Равлик кивнул ученому, без лишних слов передислоцировавшемуся.

– Попробуем задержать? – Тритий переглянулся с напарником, щелкнул предохранителем «Бизона».

– Попробуем. Док, – ветеран оглянулся на вжавшего голову в плечи Алексея, – нужно найти что-то, похожее на выход. Отходим, двигаясь вдоль стены. Принято?

Спустя мгновения путепровод взревел от разорвавших тугую тишину выстрелов. Пули били по сероватой массе, подминающей под собой корпуса грузовых машин, рвали ее в клочья, но та лишь сильнее вспучивалась, уплотняясь в уязвимых местах.

В какой-то момент через гудение, болезненно отзывающееся в ушах, Сергей расслышал невнятный оклик, прекратил огонь, толкнув в плечо дезертира. Кричал ученый, указывая на завал, преградивший дальнейший путь. Никаких намеков на подъемы, лестницы или проходы не было поблизости и в помине.

– …стены! – смог различить сквозь давящий писк Равлик и удивленно взглянул на Алексея, а затем – на стены, силясь понять, что с ними не так.

Тритий, видимо, тоже расслышав доктора одним ухом, развел руками, уставившись на товарища.

– Стреляйте в стены! – Научник подскочил ближе, замахав руками.

Сергей замешкался, бросив взор сначала на очередной тупик, потом на жироподобное месиво, уже скрывшее за собой добрую часть путепровода. Только вояка среагировал, резко развернувшись и полоснув очередью пласт противоположной стены.

Бетонная крошка осыпалась в свете фонаря пыльным ручьем, а следом за ним брызнуло что-то склизкое. Стена будто пришла в движение: вспучилась нарывами там, куда пришлись попадания, прошлась рябью во все стороны…

Запоздало Равлик понял, что стены, своды, а то и все остальное – бутафория, часть этой серой массы, норовящей поглотить путепровод вместе с людьми. Однако тело сработало в отрыве от сознания, пальцы вдавили спуск, и с новой силой вдарил по ушным перепонкам громовой залп. И чем больше сталкеры били по каменным покровам, тем мягче те становились, разбухая и превращаясь в мерзкую кашицу.

Первым опустел автомат Сергея, и секундное промедление позволило сталкеру оценить изменившуюся обстановку. Значительная часть серой массы назрела теперь на стене точно опухоль, а проходы были свободны.

Сей факт вместе с порцией адреналина настолько прояснил картинку в глазах, что ветеран тотчас, совершенно не задумываясь, схватил за плечо дезертира, и вскоре оба стремглав промчались по желеобразной субстанции через рассосавшийся завал, где успел немногим ранее исчезнуть Чайкин.

Еще несколько мгновений – и сталкеры карабкались друг за другом по арматурным поручням аварийной лестницы, а позади брызгало, хлюпало и продолжало прозябать в кромешной темноте бесформенное нечто…

Первым выбрался на ровную площадку Алексей, следом за ним – Равлик, а спустя несколько секунд – Тритий, сразу бросившийся на пол и закрывший голову руками.

Уши исследователей резануло оглушительным грохотом, от которого и Сергей с ученым повалился наземь, зажмурившись. Сверху на сталкеров осел добрый слой пыли и штукатурки, пока все не затихло.

Открыв глаза, старожил пронаблюдал, как сероватая масса вскипела до самых краев лаза, откуда вылезла группа, но тут же убралась обратно, оставив блестящие следы, похожие на слизь.

– Ты что, гранату туда бросил?! – Схватившись за голову, в которой еще не стих пульсирующий шум, Равлик ткнул в товарища ботинком, крепко выругался, откинулся на спину.

Сталкеры отползли подальше от отверстия в бетонном полу, насколько позволяло помещение, где они оказались. Замерли, восстанавливая слух и дыхание.

– Пусть подавится, – кашлянул Тритий, еле вылез из лямок рюкзака, распластался, раскинув руки в стороны, – чем бы там оно ни было…

– Подумать только, – донеслось со стороны ученого, – безусловные рефлексы налицо… Да еще какой механизм мимикрии! Нужно взять образец…

– Эй, эй!

– Нет!

Проводники, практически одновременно заголосив, придержали научного сотрудника, ринувшегося было назад, оттащили его подальше от лаза.

– С ума сошел?

Равлик, глубоко выдохнув, уперся спиной в стену, подтащил к себе АКМ, окинул взглядом некое подобие подвала, откуда наверх вел обычный бетонный подъем. Только сейчас он понял, что фонарь был уже без надобности: с верхних лестничных ярусов сюда вместе пыльной россыпью изливался дневной свет.

– Как ты вообще понял, что эта… кхм, штука везде? И в стенах тоже, – задал вопрос Тритий, усаживаясь подле товарища.

В суматохе Сергей успел позабыть, насколько неожиданно пришло спасение. Лишь к настоящему моменту в его голове начал складываться пазл произошедшего, что окончательно прояснил Чайкин.

– Когда мы впервые столкнулись с этой штукой, как вы выразились, в стоках, – доктор сделал небольшую паузу, чтобы снять с головы шлем-маску и обнажить слипшиеся от пота на лбу волосы, – я не мог для себя не отметить, как до ее нападения изменился тоннель. Словно часть материала стен просто исчезла…

Бывший военный, периодически поднимая взгляд на ученого, отщелкнул пустой магазин от пистолета-пулемета, положил рядом, завозился в отсеках разгрузки.

– И когда она снова нагнала нас, а мы наткнулись на тупик, я решил проверить свою гипотезу…

– Какую еще гипотезу? – Старожил, также занявшийся своим оружием, полез в подсумок комбинезона за запасным магазином.

– Ну, что эта штука и есть, в какой-то мере, тоннель… Я подметил, как она реагирует на пулевые попадания – скапливается в местах, куда вы стреляли, имитируя, таким образом, некое подобие защиты. И прикинул, что бы произошло, если бы вы начали стрелять по более уязвимым местам.

Отозвался скрежетом затвор перезаряженного «Бизона», а после щелчком – предохранитель.

– То есть ты предположил, что преградивший нам путь завал тоже, – Равлика невольно передернуло, – часть этой…

– А что нам оставалось? – пожал плечами научник. – Очевидно, что материал эта штука не могла брать из ничего – это доказывалось появлением в стоках проходов, ранее не наблюдавшихся. Однако гораздо интереснее тот факт, как она мимикрировала под окружение! Какие природные механизмы должны были задействоваться, чтобы привести к появлению такого удивительного существа…

Сергей, не разделяя энтузиазма ученого, тихо вздохнул, сменил магазин АКМ, убрав пустой в подсумок. Обычно он никогда не брал в ходки более одного, так как считал, что если не поможет единственный, то уже ничто не поможет. В данном же случае все меняли масштабы вылазки – центр никем не исследовался целый год, и дополнительный магазин явно лишним не стал бы.

– Такая маскировка под стены тоннеля и защитные механизмы вдобавок – явно производные от простейших безусловных рефлексов, – не унимался Алексей. – Возможно, мы имеем дело с первой потенциально живой материей, порожденной в Зоне!

– Док, успокойся. Нам сейчас важнее собственная живая материя. Предлагаю переместиться наверх. Вдруг эта тварь умнее, чем кажется, – кивнул ветеран на лестницу, и Тритий охотно поднялся.

– А вы недалеки от истины, коллега Равлик. – Чайкина, так и норовящего заглянуть в чернеющее отверстие в полу, Сергей грубо оттянул к стене, вплотную к которой сталкеры прошлись до первого подъема на этаж выше.

– Ведь когда коллега Тритий ходил разведывать стоки в одиночку, – все говорил и говорил научник, – это существо никак не проявило себя! Быть может, оно рискнуло выждать, чтобы получить втрое больше пищи? И тогда мы имеем дело с зачатками условных рефлексов, что еще больше поражает!

– Или втроем мы шумели гораздо сильнее, – скептично проворчал Равлик.

– Что ж, ваша версия ничем не хуже моей, однако.

Группа преодолела несколько лестничных площадок, немного задержалась на уровне, выходящем в просторный коридор. Через окна на замусоренный обломками мебели, проводами и электроникой кафель падал солнечный свет, приятный глазу после приключений в подземном коллекторе.

– Кажется, мы на территории завода, – вполголоса предположил дезертир, увел ствол оружия в сторону, пропуская Сергея вперед.

Держа автомат наготове, старожил ступил в коридор, держась одной его стороны, оценил обстановку за ближайшим окном.

– Похоже на то, – отозвался он, прищурившись от бьющих в глаза белым корпусов, угловато растянувшихся на фоне запущенных дворов и дорог.

Местность снаружи пребывала в тишине. Отсюда было только слышно, как шелестят на ветру макушки деревьев, достающих до верхних этажей зданий.

– Можно выбраться на крышу. – Равлик вернулся на лестничную площадку. – Обсушиться, насколько возможно, и осмотреться.

– Хорошая идея, – поддержал товарища Тритий, и сталкеры продолжили путь наверх.

Глава 6

Доверие

С высоты открывался вид на весь заводской комплекс. Проходы между корпусами, пожарные лестницы, мелкие пристройки и бытовки тонули в непролазной зелени, не дающей точно определить границы индустриальной зоны.

Зато хорошо просматривались территории севернее, именно туда необходимо было держать путь маленькому отряду. За косматыми островками рощ и тусклыми проплешинами болот синела, словно подражая ясному небосводу, речная кайма. За притоком Припяти угрюмой полосой темнели еловые леса, охраняя подходы к атомной станции. Ее стан, напротив, светлел на фоне верениц взлохмаченных облаков, отсюда кажущихся лиловато-сизыми. Грозовые предвестники протянули свои фланги на весь горизонт, пока не решаясь выступать в открытую.

Равлик примостился возле бетонного парапета в обнимку с автоматом. Рядом со сталкером сохли на теплом ветру «выпотрошенные» берцы.

– Как будто что-то поблескивает вот там, не находите?

Алексей, все это время ошиваясь неподалеку и вглядываясь в даль, указал куда-то в сторону реки. Сергей промолчал, поведя головой.

– Вы совсем не спали сегодня. – Ученый, поправив растрепавшуюся прядь волос, уселся рядом с ветераном, прислонился спиной к парапету. – Тритий сказал мне, что вы чем-то обеспокоены…

Бывалый хмыкнул. Хотелось бы ему сказать прямо, чем он обеспокоен, но подначивать научника на очередную полемику не было желания. Особенно после происшествия в сточных тоннелях. Странно, но степень терпимости к Чайкину несколько возросла.

– Если б вы знали, док, – начал старожил, но, вздохнув, продолжил уже без формальностей: – Тритий разве еще тебе не рассказал? Уже, наверное, все мои причуды обсудить успели…