– Вейрил, а почему вы поклялись меня защищать? Вы же совсем меня не знаете и ничем мне не обязаны.

Эльф слабо улыбнулся, наклоняясь к огню.

– Как я сказал, мой народ не всегда жил в Аравелле. Когда-то у нас были огромные и прекрасные города с широкими белокаменными стенами, высокими башнями и золотыми куполами, сиявшими на солнце. Сам я никогда тех городов не видел, но знаю о них по рассказам старших. Возможно, с твоей помощью можно вернуть все обратно. Ради этой мечты я готов пожертвовать жизнью.

* * *

Рассвет следующего дня отряд встретил уже в седлах. Эйсон твердо намеревался добраться до Белдуара за две недели, а это означало, что солнечным временем нужно пользоваться по полной.

Когда солнце поднялось над горами и пролило свет в долину, Кейлен смог увидеть истинный масштаб Лоддарских гор, оценить который накануне вечером не удалось. Отряд ехал по узкой тропе, зажатой между отвесными скалами, уходившими в облака. Вокруг вообще не было ничего, кроме гор и облаков. А тропа все поднималась и поднималась… Кейлен не понимал, как эльфы всё еще стоят на ногах. Он чувствовал, что лошадь под ним выбивается из сил, эльфы же шли через перевал волчьим шагом, без единого намека на усталость.

Подъем на первое плато занял шесть или семь часов. Там устроили небольшую стоянку, чтобы поесть и попить. Тэрин с помощью искры набрал питье для лошадей прямо из камня. Кейлену казалось, что он почти видит, как тот сплетает нити воды с нитями земли.

– Тэрин… – произнес юноша, подъезжая к эльфу, – прости меня…

Они не разговаривали с того самого дня, когда Тэрин сорвался.

– Забудь. Ты тоже меня прости… за мою вспышку. – Тэрин немного помолчал, глядя в небо. – Ты чуть не умер, Кейлен. Не будь меня, тебя бы не стало. Так сильно черпать из искры столь неопытному магу, как ты, крайне опасно. Благодаря Валерису у тебя есть потенциал стать очень могущественным, но это случится нескоро… Я виноват, признаю. Нельзя было показывать тебе путь, не научив сперва ходить. Отныне после тренировок с Эйсоном ты будешь заниматься со мной. Понял?

– Понял… – ответил Кейлен с энтузиазмом свиньи, идущей на убой.

От одной мысли об искре задрожали колени. Никогда прежде он не чувствовал подобной слабости, словно душа вот-вот оторвется от тела.

– Тэрин, можно задать вопрос?

Эльф прищурил глаза и неохотно кивнул.

– Что значит «ракина»?

Тэрин вздохнул. Казалось, от самого этого слова ему не по себе.

– А для чего тебе? – спросил он, хотя, судя по всему, уже знал.

– Все эльфы называют Эйсона «ракина». Почему?

Тэрин ответил не сразу; Кейлен даже успел подумать, что зря завел этот разговор.

– В переводе со старого наречья «ракина» означает «сломленный», или, точнее, «тот, кто сломлен».

Вопросов в голове у Кейлена только прибавилось:

– И как это…

Эльф жестом перебил его.

– Это касается истории жизни Эйсона, но, сдается мне, он никогда ее не расскажет. Он, наверное, очень рассердится, узнав, что ты услышал ее от меня, но пусть будет так. Ты заслуживаешь знать больше о людях, которым доверился.

Тэрин подъехал еще ближе. Кейлен видел, как он тянется к искре, но уследить за быстрыми действиями не смог.

– Оберег тишины, – пояснил эльф, увидев замешательство на лице юноши.

Эйсон с Вейрилом оглянулись, едва почувствовав оберег. Поняв, что это колдовство Тэрина, Вейрил снова стал смотреть на дорогу. Он не желал лезть не в свое дело. Эйсон же отвел взгляд не сразу. Прежде чем притвориться безразличным, он чересчур долго смотрел на Кейлена с Тэрином. Стало быть, они оба чувствуют, когда кто-то касается искры. Юноша тоже что-то почувствовал – всего лишь щекотание в затылке, но тем не менее.

– Теперь мы можем поговорить, – произнес эльф. – Скорее всего, Эйсон потребует объяснить, зачем мне понадобился оберег, но с этим я разберусь потом.

Повисло затянувшееся молчание.

– Давным-давно Эйсон был дралейдом.

Кейлен вдруг перестал слышать свое сердце.

– Так Эйсон – дралейд? – Вопрос вырвался изо рта сам собой.

До сих пор юноша не осознавал в полной мере, что даже в окружении друзей чувствует себя одиноким. Да, теперь у юноши был Валерис, и подлинное одиночество стало отныне немыслимым, но тут дело в другом. Кейлену нужен был кто-то, с кем можно поговорить, у кого можно попросить совета, узнать, что делать дальше. С тех пор как вылупился Валерис, окружающие смотрели на него по-другому. Тэрин, Эрик, Дален… Эльфы, которые, едва встретив свободного дралейда, поклялись отдать за него жизнь. Казалось, все они видят в нем не то, что сам Кейлен видит, смотрясь в зеркало. Все, кроме Данна, – тот продолжал вести себя как раньше.

– Он был им, – с горестным вздохом произнес Тэрин. – Дракона Эйсона звали Лиара, ее выследили и убили после падения Ордена. Фейн и его драконья гвардия, – последние слова он выплюнул, как нечто неприятное. – Эйсону едва удалось спастись, но часть его в тот день погибла навсегда. Вот что значит быть ракиной, Кейлен. Навеки сломленным.

Тэрин утер слезу с левой щеки.

– Связь между драконом и его дралейдом гораздо глубже, чем можно объяснить. Уверен, ты и сам уже почувствовал: ваши души не просто переплетены, они – одно целое. Твоя личность меняет Валериса, он же в свою очередь меняет тебя. Самую твою суть. Я уже вижу в тебе эти перемены. Когда смешиваешь что-то до однородности, вернуться к прежнему состоянию уже невозможно. Две души, слитые воедино, – это не сумма двух частей, а нечто совершенно новое.

Кейлен не удержался и оглянулся на спящего за спиной Валериса. «Неужели я и впрямь успел измениться?»

– Когда дралейд теряет своего дракона, – продолжал Тэрин, – или дракон теряет своего дралейда, они теряют часть себя. Могут утратить способность касаться искры, лишиться некоторых эмоций, привычек, черт характера. Могут расхотеть жить. – Он шумно выдохнул. – Да, «ракина» означает «тот, кто сломлен», но эльфы относятся к этому прозвищу с почтением. Они переводят его как «тот, кто остался».

Глава 25. Незаживающая рана

Колесо повозки налетело на очередной камень. Элла потерла изрядно исстрадавшуюся спину. Рэтт улыбнулся и нажал пальцем на ноющий комок мышц. Девушка выгнулась одновременно от боли и облегчения.

– Потерпи, еще чуть-чуть, – с улыбкой произнес он, и глаза его засияли теплотой.

Когда в Мидхевене Рэтт показал ей письмо дяди Таннера, она поначалу не знала, что и думать. У них не было денег, это уже обсуждали. Потому и выбрали Фолстайд: билеты из Гизы стоили целое состояние. А то и дороже.

Кроме того, ей не нравилась мысль приехать в новый город должниками. Они ведь хотели начать жизнь с чистого листа. Только как это сделать, если над тобой будет висеть обязательство с кем-то расплачиваться?

С другой стороны, Таннер был хорошим человеком – по крайней мере, по словам Рэтта. А его умению разбираться в людях Элла доверяла.

Положение было, по правде сказать, безвыходным. Несмотря на стонущую от боли спину и пустой кошелек, Элла всё равно предпочла бы Фолстайд. Быть обязанным кому-то хуже, чем трястись в повозке по каменистой дороге. Ради новой жизни она согласна была потерпеть еще месяц дороги.

Увы, Таннер – из добрых, конечно же, побуждений – уже заплатил за билеты из Гизы. И когда они прибудут в Берону, от этого никуда не деться. Элла достаточно хорошо знала Рэтта и понимала, что тот не сможет спокойно спать, пока не расплатится. Так что выбора не было… Элла мысленно прокляла Таннера.

Девушка выглянула из повозки. Позади расстилались широкие равнины, а слева шли предгорья Лоддарских гор. Она еще никогда не была так далеко от дома. Только в последние дни она осознала это по-настоящему. Тоска по дому засела в желудке и постоянно напоминала о себе тошнотой.

Нет, Элла была счастлива – всё-таки мысль переехать в Берону принадлежала ей, – но это не значило, что она не скучает по родителям. По тому, как на нее смотрел отец, словно она звезда, упавшая с ночного неба. По тому, как мама вечерами сидела с ней и беседовала о мире, звездах и мальчиках. Она скучала даже по Кейлену. Брат часто вел себя словно настоящая заноза в заднице, но у него было доброе сердце, и он всегда ее любил. Элла положила руку на живот, будто это могло унять посасывание под ложечкой.

Девушка посмотрела вперед. Город Гиза показался сразу после того, как повозка пересекла реку Ирнелл. Массивные серые стены охватывали город полукругом, а с другой стороны замыкались побережьем. Над всеми зданиями возвышалась знаменитая башня Маяка, своим вечным огнем привлекающая корабли из краев близких и далеких. Конечно, в Эфирии были и другие маяки, но этот – первый. Так рассказывал отец. Он думал, что дочь не слушает, но она слушала.

Элла прильнула к Рэтту и положила голову ему на грудь. «Уже скоро».

Если вдуматься, все их поступки не имели значения. Важно лишь, что они вместе. А остальное можно уладить.

Купец – мастер Харсон Линк – не взял с них за поездку ни марки. Он распродал почти весь товар в Мидхевене и ехал за новым в Гизу.

– А чего ехать порожняком? – пожал плечами жилистый старик, обнажая в улыбке немногие оставшиеся у него зубы.

Элла не привыкла к доброте незнакомцев. Конечно, многие в душе были добры, но всегда требовали что-то взамен. Харсон Линк, однако, был просто добрым.

Вместе с ней и Рэттом в повозке ехала еще одна молодая пара, а также отец с сыном – все небогатые. Одеты они были не в рванье, оголодавшими тоже не выглядели, но и на жителей Гизы не походили. Впрочем, это понятно и по тому, что они ехали в купеческой повозке. Наверное, у них, как и у Рэтта, родные там или за морем. Или они направлялись в Гизу искать работу. Все молчали, так что узнать не получалось.

Повозка резко встала, и Рэтт едва успел поймать Эллу, чтобы та не налетела на ребенка.

– Цела? – спросил он и, только когда она буркнула недовольное «угу», встал.

Спереди послышались голоса, но из повозки нельзя было увидеть, что происходит.

– Эй там, на задах, немедленно вылезайте! Именем императора!

По тону стало ясно, что зовущий ждать не любит. Через несколько мгновений сзади повозки возник солдат в алом нагруднике с черным Лорийским львом. Его рябое лицо с переломанным несколько раз носом выглядело так, будто в детстве мужчину не раз приложили о камень.

– Вы что, оглохли? – рявкнул он, выходя из себя. – Живо подняли задницы и вылезли, южане хреновы!

Элла хотела огрызнуться, но Рэтт сильно сжал ей плечо, мол, не надо, и первым спрыгнул на землю.

– Конечно, сударь. Сейчас.

Солдат хмыкнул, оглядывая его с ног до головы. Рэтт был на полголовы выше него.

Элла и остальные пассажиры последовали за Рэттом и вышли к передней части повозки. Харсон Линк спустился с козел, нервно перебирая костлявыми пальцами соломенную шляпу. Он встал рядом с Рэттом, а перед ними выстроились пять солдат. Элле это показалось очень странным. Зачем Империя останавливает случайные повозки?

– Ч-что вам угодно, сударь? – заискивающе спросил Харсон. – Я ничего плохого не сделал.

Солдат со сломанным носом недобро усмехнулся.

– И что, старик, я должен поверить тебе на слово и отпустить?

Купец, казалось, хотел что-то ответить, но передумал.

– Не рой себе могилу раньше времени. – Солдат засмеялся и оглянулся на соратников, те натужно подхватили. Шутка была несмешная, но перечить командиру себе дороже. – Мы кое-кого ищем. Назовитесь, и, если всё в порядке, поедете дальше. Ясно?

Старик кивнул.

– Ясно? – повторил солдат.

– Да, сударь.

Другой солдат вышел вперед. Молодой, лет двадцати, не старше, он, однако, держался так, будто хочет выслужиться. Чересчур большие доспехи, возможно, доставшиеся ему по наследству, авторитета не добавляли. Он подошел к стоявшей с краю молодой паре и свысока уставился на мужчину, хотя тот и был выше него на целый фут.

– Имя?

– Джон Тарнелл.

Солдат задержался, оглядывая Джона с ног до головы, словно под его суровым взором тот мог передумать. Убедившись, что другого ответа не услышит, юнец перешел к спутнице Джона. Затем повторил то же самое с отцом и его маленьким сынком – хотя последнее показалось Элле излишним.

Всё шло как будто хорошо, пока не назвалась она:

– Элла Брайер.

Словно ветер переменил направление. Элла могла бы ничего и не заметить, если бы не удивление в глазах солдата. Он очень старался выглядеть серьезным, но за глазами не уследил. Юнец несколько нервно оглянулся на своего командира. У того на каменном лице, напоминавшем лошадиный зад, дернулся только уголок рта. Он кивнул.

Приняв почти боевую стойку, солдат обратился к девушке:

– Элла Брайер, по приказу императора ты пойдешь с нами.

Остальные военные окружили усталых путников, рассчитывавших въехать в ворота Гизы до заката.

– Ч-что? – вырвалось у Эллы. Она попыталась зажать себе рот, но безуспешно.

– Позвольте, здесь какая-то ошибка. Мы едем в порт, на судно, идущее до Антикера.

Рэтт, чего и следовало ожидать, удивился не меньше. Сама мысль о том, что кто-то за пределами деревень, не говоря уже об имперском отряде на Гизском тракте, знает имя его возлюбленной, в голове не укладывалась. Это определенно была ошибка.

– Не надо сопротивляться. Просто пройдите с нами, а остальные могут ехать дальше, – твердо повторил солдат и потянулся, чтобы схватить Эллу за плечо.

Девушка инстинктивно отшатнулась. Юнец тут же взялся за меч.

– Эй! Эй! – вмешался Рэтт.

Элла расслышала в его голосе тревожную дрожь и тоже занервничала. «Да что происходит?!»

Рэтт шагнул вперед, широко разведя руки.

– Постойте, давайте просто поговорим!

Двое других солдат тут же опустили копья, нацелив их в живот Рэтту.

– Ни шагу больше! – крикнул один, на вид даже не разменявший второго десятка.

Рэтт поднял руки и медленно отступил. Элла почувствовала, что обстановка накаляется. Солдаты нервничали. Совсем не к добру…

– Хорошо, мы пойдем с вами, но, может, объясните, в чем дело? И отпустите остальных. Мы их даже не знаем.

Элла изо всех сил старалась говорить спокойно и ровно. Отец всегда утверждал, что ей под силу одним голосом изменить обстановку в помещении. Так часто и бывало. Она шагнула ближе к солдатам, держа руки на виду, чтобы показать, что в них пусто.

– Только ты! – рявкнул солдат.

Не убирая руки с оружия, он схватил Эллу за плечо и притянул к себе. Девушка принялась отталкиваться, но тщетно. Пускай они были одинакового сложения, ладони – ничто против доспехов.

– Отпусти ее сейчас же! – проревел Рэтт, молниеносно выхватывая меч из ножен. Он держал его твердо, и только в глазах горел бешеный огонь.

– Рэтт, не надо! – Но с таким же успехом Элла могла кричать на каменную стену.

– Если с ее головы упадет хоть волосок, тебе не жить, – крайне серьезно пригрозил Рэтт.

Дерзкий юнец обхватил Эллу за шею и прижал к себе, а меч выставил перед собой.

– Ну давай, попробуй, южная мразь! – Он сплюнул на землю.

Остальные солдаты сжали кольцо вокруг других пассажиров. Мальчик захныкал и спрятался за ногами отца. Тот беспокойно наблюдал за происходящим. Молодая пара осталась на месте, только девушка уткнулась в грудь своему спутнику Джону.

– Просто отпусти ее.

– Да кто ты такой, чтобы…

Юнец вскрикнул от боли. Этому приему ее научила мать, хотя отец не одобрил бы, если б узнал. «Если с тобой когда-нибудь случится что-то подобное… молю богов, чтоб не случилось… но если случится…» – говорила мать, указывая на каблук, затем с озорной усмешкой махнула ногой назад.

Всё вышло так, как Элла и ожидала. Юнец валялся на земле, зажав руки между ногами. Казалось, сердце у девушки вот-вот разорвется. Элла кинулась к Рэтту, но что-то схватило ее за щиколотку, и она, вскрикнув, упала, больно ударившись головой.

– У, м-мразь! – прохрипел солдат, поднимаясь, и со всего размаху ударил сапогом ей в грудь.

Во рту появился металлический привкус, Элла отчаянно закашлялась, точно собиралась выхаркать легкие.

Не успела она прийти в себя, как что-то с грохотом повалилось на землю рядом с ней. Девушка завизжала, когда встретилась взглядом с пустыми глазами юнца. Кровь струилась из обрубка шеи. В следующее мгновение раздались крики и вопли, зазвенела сталь.

Элла поднялась на четвереньки, голова по-прежнему кружилась. Нащупав руками колесо повозки, она смогла встать. Грудь болела при каждом вдохе, кровь стекала с губ по подбородку.

Она обмерла, увидев Рэтта, одного против трех оставшихся солдат. Ему рассекли плечо и бедро, но кроме юнца, схватившего Эллу, у ног Рэтта лежал еще один солдат со вспоротым горлом.

Девушка быстро огляделась. Мальчик с отцом пропали: скорее всего, сбежали в суматохе. Она сама поступила бы точно так же. Харсон Линк – да хранят боги его душу – лежал в луже собственной крови. Такой добрый человек… был. У Эллы заболело сердце.

Визг заставил девушку обернуться. Второй мужчина – Джон – повалил одного из солдат на землю. Визжала его спутница, по ее щекам градом катились слезы.

Воспользовавшись неожиданностью, Рэтт проткнул одного из двух солдат прямо в сердце, затем быстро развернулся, чтобы парировать удар другого. Это был командир. Его и без того уродливое лицо исказилось от ярости. С нечленораздельным ревом он без разбору махал мечом. Увернувшись от очередного выпада, Рэтт отошел в сторону и огрел командира по затылку навершием своего меча. Солдат мешком рухнул наземь.

– Элла! – Рэтт подбежал к ней, протягивая руку. Элла с такой силой вцепилась в нее, что увидела, как возлюбленный дернулся от боли. – Бежим, сейчас же!

– А что с остальными? – Она даже не заметила, что кричит. Сердце громко билось в груди, заглушая другие звуки.

Девушка видела, как Рэтт борется с совестью, но продолжает смотреть ей в глаза.

– Элла, нам нужно идти. Быстрее…

Последнее слово оборвалось кашлем, а изо рта у Рэтта потекла струйка крови.

Эллу пронзил ужас.

– Рэтт! Рэтт, что случилось?!

Он пытался пошевелить губами. Снова, как вино из кубка, полилась кровь. Он посмотрел вниз и прижал руки к животу. Чуть ниже пупка торчал стальной наконечник копья. С него на сухую землю падали густые красные капли.

– Эл… ла?..

Копье дернулось назад, и возлюбленный упал на колени.

– Нет! Нет! Рэтт… – Слезы застили глаза так, что она с трудом видела. Горло сдавили рыдания. – Нет, нет, нет…

Элла прижала ладони к животу Рэтта, но не могла остановить кровь. Та просто лилась сквозь ее пальцы.

Слабея, Рэтт перекатился на спину. Он пытался что-то сказать, однако вместо слов в горле только булькала кровь.

Голова у Эллы раскалывалась, глаза жгло, а в животе возникла пустота. Казалось, ее сейчас вырвет.

– Не смей! – заревела она. – Не смей меня бросать! Рэтт Фьорн, не оставляй меня одну!

Рэтт едва-едва коснулся ее щеки и легко улыбнулся уголками губ, но не глазами.

– Я… готов… на всё… ради… – И он снова закашлялся кровью.

– Рэтт… умоляю… Без тебя я не справлюсь. Не смогу…

Он провел большим пальцем по щеке возлюбленной, как делал всегда. Элла отчаянно пыталась запомнить это ощущение, чтобы оно клеймом отпечаталось у нее в памяти.

– Рэтт…

Его рука безвольно упала, а легкие испустили последний вздох. У Эллы пересохло в горле, и вместе с этим высохли слезы. Она хотела кричать, но вся словно занемела. Чувствовала только, как рвется на части сердце.

– Поднимайся, или, клянусь богами, проткну и тебя, – прохрипел юнец, будто гвоздем процарапал по стали.

Сзади него стоял командир, зажимая рукой кровоточащую рану на затылке.

Пустота внутри Эллы заполнилась яростью.

Сама не своя, она вскочила на ноги, срывая горло криком. Солдат даже не успел взмахнуть копьем. Поглощенная горем и яростью, она кинулась на него и начала драть ему лицо, сдирая ногтями лоскуты кожи. Юнец что-то вопил, но она не обращала внимания.

Что-то твердое ударило ее в бок, будто молотком приложили по ребрам. С глухим ударом Элла упала на землю. Холодный металл оцарапал кожу на шее.

– Лучше объясни, какой бездны ты понадобилась им живой, иначе, клянусь, просто перережу тебе горло и скажу, что такой тебя и нашли. С превеликим удовольствием.

Над ней навис человек со сплюснутым носом – командир. Элла подалась было вперед, но замерла, почувствовав, как клинок впивается в горло. Она осталась лежать, испепеляя имперца взглядом.

– Что, язык проглотила?

От гнусного смеха капитана у Эллы по коже пробежали мурашки.

– Да выпотрошите вы эту тварь! – крикнул юнец.

Он всё еще лежал на земле, прижимая ладонь к исполосованному в кровь лицу. Элла даже не заметила, когда он перестал вопить от боли.

– Заткнись…

Раскатистый рев оборвал слова капитана, а следом уши ей заполнил нечеловеческий вопль. Командира смело куда-то в сторону, меч упал на землю рядом с головой Эллы.

Приподнявшись на локтях, она увидела, как нечто серое и мохнатое набросилось на юнца.

Снова вопли, от которых выворачивало наизнанку. Она зажмурилась. Мир провалился во тьму, сузившись до гулких ударов ее сердца и сухого хруста костей. Элла глубоко вдохнула, ненадолго задержала дыхание и медленно выдохнула. «Любимый, скоро мы будем вместе…»

Но ничего не произошло. Спустя какое-то время она услышала осторожные шаги, приближающиеся к ней. Затем что-то ткнулось ей в живот, раздалось знакомое урчание. До конца не зная, хочет ли она видеть, что разорвало двух крепких солдат на части, Элла открыла глаза.

– Фейнир! – ахнула она одновременно от потрясения и удивления. – Как ты здесь очутился?

Она тут же заключила волкобраза в крепкие объятия, не обращая внимания, что пачкает его пепельно-серую шерсть кровью.

– Но погоди… Если ты здесь… Где папа и Кейлен? Вы пришли за мной?

Вместо ответа Фейнир лишь ткнулся мокрым носом ей в лицо.

Элла огляделась в надежде увидеть брата или отца. Сердце замирало при мысли, что вот-вот кто-то из них покажется, но вокруг не было никого. Куда хватало глаз, простиралась пустынная равнина с редкими деревцами, по которой ветер гонял пыльные вихри.

Девушка прижала волкобраза к себе и, зарывшись лицом ему в шерсть, безудержно зарыдала.

Глава 26. Во мраке ночи

Кейлен с тяжелым вздохом облокотился на колени. Руки горели. Ноги горели. Если бы его оставили в покое, он бы проспал целую неделю. Бесконечные тренировки и дорога начали сказываться.

Каждый вечер Кейлен ел последним. Сначала он тренировался с Эйсоном, потом они фехтовали. Бывший дралейд спуску не давал – не то чтобы Кейлен ждал иного. Иногда с ним бился Эрик, но легче от этого не становилось. Намеренно ранить друг друга до крови им было запрещено, однако на ссадины и ушибы уговор не распространялся.

Со стоном Кейлен вдохнул и потрогал ребра, по которым пришелся особо неприятный удар. Краем глаза он заметил, что к нему идет один из эльфов.

Как и остальные пятеро, Гейлерон каждый вечер смотрел за тренировками Кейлена. Однако Гейлероном двигало не простое любопытство. Он будто оценивал каждое движение юноши. Кейлен физически чувствовал на себе тяжесть его взгляда. Не единожды он пропускал неприятные удары от Эйсона или Эрика, потому что отвлекался на Гейлерона.

– Сразись со мной, – сказал эльф.

Он расстегнул застежку на плаще, и тот упал на землю. Под ним оказался многослойный кожаный нагрудник с массивными наплечниками. Руки доспех не закрывал.

Кейлен не смог скрыть удивления. Пустой взгляд эльфа пугал. Не успел юноша дать ответ, как тот обнажил свой клинок.

Иногда после ужина Гейлерон устраивал поединки с другими эльфами. Не каждый вечер, но Кейлену хватило, чтобы понять: этот бой станет коротким. Воителя искуснее, чем Гейлерон, представить было невозможно. Эльф двигался подобно ветру. Каждый его шаг, каждый взмах клинка плавно перетекал в следующий. Он ни разу не споткнулся и не замешкался – по крайней мере, на глазах у Кейлена. Его также нельзя было назвать хрупким, наоборот, скорее плотным, жилистым, а шириной плеч он не уступал кузнецу.

– Я бы с радостью, – произнес Кейлен, не очень-то желая повредить себе руку или ногу, – но, к сожалению, сейчас у меня занятия с Тэрином.

После нападения араков к тренировкам с мечом прибавились уроки управления искрой, не менее утомительные. Тэрин учил Кейлена управлять нитями, правильно тянуть за них, контролировать поток и силу, скручивать и сплетать нужным образом. С каждым разом получалось всё лучше. С каждым днем он уставал всё меньше. Тэрин говорил, что это вроде мышц: чем больше пользуешься, тем сильнее становишься.

Кейлен научился творить сферу, которой Эйсон освещал туннель под Кэмилином, – балдир. На самом деле удивительно простая вещь: немного огня и воздуха, переплетенные с духом. Самым трудным было научиться поддерживать его, не тратя лишних сил. Впрочем, Кейлен верил, что скоро сможет и это.

Гейлерон поискал глазами Тэрина; тот сидел у костра с кроличьей ножкой в руках. Гейлерон поднял бровь и указал на Кейлена. Тэрин молча кивнул и вернулся к еде. Юноша лишь покорно вздохнул, увидев, как легко и бессловесно решилась его судьба.

– Ну что, – произнес он, поднимаясь на ноги, – кто первый сдастся?

«Давайте побыстрее покончим с этим».

Гейлерон кивнул и вытянул клинок перед собой. Затем без всякого предупреждения оттолкнулся опорной ногой и напал.

Кейлен тут же перешел в оборону. Крутясь и изворачиваясь, он размахивал клинком, пытаясь отбиться от шквала свирепых ударов.

От одного он увернуться не смог. Тяжелое навершие ударило его по голове, перед глазами заплясали искры. Кейлен упал на одно колено. Попытавшись встать, получил сапогом по ребрам. Кашляя и задыхаясь, он перевернулся на спину. Только предупреждение Валериса, прозвучавшее в глубине сознания, позволило Кейлену вовремя поднять меч, чтобы парировать опускающийся клинок Гейлерона.

«А если бы я не успел его остановить?..»

Кейлен перекатился на бок, затем вскочил на ноги и тут же снова был вынужден отступать. Гейлерон прощупывал его защиту. В середине шага эльф сделал выпад. Очередное предупреждение от Валериса помогло Кейлену отклонить удар вниз, после чего юноша резко засадил рукоятью Гейлерону по подбородку. Эльф потряс головой, приходя в себя.

Теперь все смотрели на них. Даже Тэрин, притворявшийся незаинтересованным, нет-нет да и поглядывал в сторону дерущихся. Данн сидел на большом камне и азартно улыбался. Кейлен, конечно, не чувствовал себя так уверенно, как наверняка казалось другу.

Пропустив удар, Гейлерон удвоил натиск. Меч замелькал так быстро, что Кейлен перестал его видеть. Сначала он ощутил пустоту в пальцах, а потом его клинок со звоном ударился о камни. Меч Гейлерона прижался к его шее.

Эльф с любопытством наклонил голову, как бы оценивая Кейлена. Лезвие не двигалось, но Кейлен чувствовал легкое жжение металла. Когда эльф наконец убрал клинок и одним движением сунул его в ножны, он вздохнул с облегчением.

– Отныне, – сказал Гейлерон, – ты будешь драться только со мной. Я поговорю с Эйсоном. Тренируй с ним позиции и удары, но партнером для поединков буду я.

Кейлен не знал, что ответить, лишь удивленно вскинул брови.

Гейлерон, должно быть, угадал его мысли:

– Если собираешься носить на поясе эльфийский клинок, то обращаться с ним нужно как следует.

С этими словами эльф вернулся на свое место у костра.

– Не переживай, – сказал Данн, когда Кейлен сел рядом с ним и принялся жадно пить из своего меха с водой, – в следующий раз ты ему задашь.

Друг подмигнул, но Кейлен не знал, насмешка это или попытка приободрить его. Наверное, всё-таки насмешка.

Как и ожидалось, сон пришел практически сразу. Усталость была сильнее боли и ломоты, терзавших тело. Теперь Кейлену виделась такой вся оставшаяся жизнь: постоянная боль, а затем сладостное забытье в сновидениях. Оставалось надеяться, что со временем он всё-таки к этому привыкнет.

* * *

Его разбудил холод. Руки и ноги закоченели, а тело била дрожь. Ночь казалась темнее, чем обычно. Костер горел, но Кейлен с трудом видел что-то даже на расстоянии вытянутой руки. Он чувствовал, что Валерис всё еще крепко спит где-то рядом, тихо посапывая.

Происходящее навевало непонятную тревогу. Медленно поднявшись на ноги, Кейлен потянулся к искре. Нити стихий пульсировали, извивались, образуя закрученный шар энергии, который и был искрой. Теплая сила лизнула юноше кожу, когда он потянул за тонкие нити огня и воздуха, сплетая их с духом, как учил Тэрин. Перед собой он сотворил небольшой балдир, тщательно контролируя его свечение, чтобы всех не перебудить.

Кейлен раздраженно заскрипел зубами: сколько бы энергии он ни вливал в балдир, он никак не хотел разгораться. Казалось, будто весь свет уходил куда-то еще. С такой затратой сил шар должен был осветить весь лагерь, но походил скорее на умирающий огонек свечи.

– Интересно… – проскрипел голос, будто гвоздем процарапали по камню.

Кейлен не мог понять, откуда исходит звук.

– Кто там? – испуганно прошептал он, чуть громче, чем собирался.

Темнота немного отступила, и посреди тропинки, ведущей к лагерю, возникла фигура человека.

– Кто вы такой? – прошептал Кейлен, шагнув к ней.

Подойдя ближе, он увидел черный плащ с голубоватыми завитками. Еще шаг – и из сумрака выплыло мужское лицо: бледнее вейрлеонского фарфора, почти такое же белое, как чешуя Валериса, и прозрачное, словно тончайшая бумага. Заглянув пришельцу в глаза – в два черных бездонных колодца, – Кейлен застыл на месте.

Это была Тень!

Вне себя от паники, Кейлен заорал что есть мочи:

– Проснитесь! Кто-нибудь! Тэрин! Эйсон!

Никто не откликнулся.

По пещере разнесся злобный смех.

– Тебя никто не слышит, – прошелестела Тень. – Ты, видно, еще совсем неопытен, раз не чуешь вокруг себя кольцо оберега. Очень необычно встретить в одном месте двоих обладателей искры и при этом столь необученных, – порождение тьмы помолчало, раздумывая: – Он, кстати, постоянно о вас говорит. Ваш друг. Которого вы бросили умирать.

У Кейлена свело живот.

– Рист?! Где он?

Тень грубо, издевательски засмеялась.

– Я предлагаю тебе сделку. Люблю сделки. Вероломные разбойники, втянувшие тебя во всё это, ставшие причиной гибели твоих родных… – При виде боли в глазах Кейлена на лице существа появилась кривая усмешка. В тусклом свете тонкие бледные губы выглядели жутко. – В общем, у них есть то, что мне нужно. Яйцо. Большое, покрытое чешуей яйцо. Принеси его мне, и я освобожу твоего друга.

«Яйцо Валериса…»

Кейлен прирос к земле. Он не знал, что говорить и что делать. Даже если бы он решился предать Эйсона, Тэрина, остальных… он всё равно не мог. Яйца больше не было.

«Но Рист…»

– Я… я не могу этого сделать. Прошу… прошу, просто отпустите его. Он ничего вам не сделал.

На лице Тени мелькнуло раздражение. Она шагнула ближе к Кейлену. При взгляде в ее черные глаза кружилась голова.

– Принеси мне его, мальчик. Немедленно!

– Я не могу! – повторил Кейлен, повысив голос и отступив на шаг.

Тень пригвоздила его к месту, окутав нитями воздуха. Кейлен понял, что не в силах двигаться, и запаниковал. Он потянулся было к искре, но ничего не получилось. Он не чувствовал энергии, не видел нитей. Всё, это конец…

– Да ты силен, – произнесла Тень, снова подходя ближе, – хотя, конечно, тебе еще многому предстоит научиться. Когда найду яйцо, я возьму тебя с собой. Он будет очень доволен, что ему попались двое столь одаренных юношей.

Существо протянуло руку к лицу Кейлена, и тут же раздался пронзительный вопль. Корчась, будто от боли, Тень зажала ладонями уши. Юноша ощутил прилив ярости, а в следующий миг между ним и Тенью возник Валерис. Это его крик – нечто среднее между визгом и ревом – пронзал ночную тьму. Гребни на спине дракона стояли торчком, крылья были широко расправлены. Даже маленький, он выглядел свирепо.

– Проклятье! – прохрипела Тень, переводя взгляд с Валериса на Кейлена и обратно. – Вы связаны…

Кейлен содрогнулся от того, как голос царапал ему уши. Существо снова отступило, шипя на Валериса. Дракон продолжал кричать, обнажив ряды острых как бритва зубов.

– Твой друг испытает боль, подобная которой тебе не снилась даже в кошмарах. – Черные колодцы глаз сузились и злобно воззрились на Кейлена. – Мы еще встретимся.

Кейлен почувствовал натяжение в удерживающих его нитях, а затем подлетел ввысь, после чего рухнул на твердую землю. Не обращая внимания на боль в пояснице, юноша вскочил на ноги и тут же потянул за нити огня.

Тень исчезла. Валерис продолжал оглашать воплем ночь, но Кейлен знал, что той твари больше нет. Он это чувствовал. Неестественная темнота рассеялась, и балдир вспыхнул так, что едва не ослепил его.

– Что случилось, Кейлен?

Тэрин стоял рядом с ним, лук на изготовку. Все остальные тоже были во всеоружии. Должно быть, крик Валериса их разбудил.

– Валерис, хватит. Ее больше нет.

Дракон замолчал, но Кейлен чувствовал, что он сделал это с неохотой. Крик сменился тихим рычанием пополам с шипением.

– Кого больше нет?

– Тени, – ответил Кейлен, облегченно выдыхая. – Она была здесь. Приходила за яйцом.

– Тень? – В голосе Тэрина прозвучали панические нотки.

Рядом с Кейленом возник Эйсон в сопровождении сыновей.

– Простите. Я…

– Тебе не за что извиняться. Главное, ты цел, Валерис цел и всё позади. Сказать, что тебе повезло, значит ничего не сказать. Не понимаю только, почему она так легко ушла… Не знаю ни одной Тени, которая бы не заполучила того, чего хочет.

– Валерис! – произнес вдруг Эйсон. – Кейлен, она видела Валериса?

По лицу юноши всё было ясно без слов.

– Немедленно выдвигаемся. Если Тень видела Валериса, то поняла, что яйца больше нет. А значит, об этом скоро узнает Фейн.

Эйсон повернулся к эльфам, которые окружили лагерь с луками наготове:

– Нам нужно, чтобы кто-то шел впереди и позади. Собирайте вещи и отправляйтесь.

Эльфы молча кивнули в ответ и наскоро упаковали свои скудные пожитки. Близняшки с Вейрилом выдвинулись на запад разведать дорогу дальше, а Гейлерон с Эллисаром отстали, чтобы убедиться в отсутствии погони. Не прошло и четверти часа, как и остальные покинули лагерь. До восхода оставалось еще несколько часов, но Эйсон не собирался рассиживаться и ждать.

– Мы должны быть в Белдуаре через три дня. Всё, теперь останавливаемся, только чтобы поспать и набрать воды. Есть будем на ходу в седлах.

Не дожидаясь ответа, он дернул поводья, и его гнедой перешел на рысь.

* * *

Фарда уже почти спал, когда в ушах заскрежетал неприятный голос:

– Дракон вылупился.

– Почему ты всегда приходишь, когда я пытаюсь заснуть? – со вздохом произнес Фарда, приподнимаясь на койке.

«Если дракон и правда вылупился, это всё меняет».

Тень в черном плаще стояла на входе в палатку спиной к нему и смотрела на лагерь. Фарду раздражало, как это создание впитывает в себя окружающий свет.

– Я прихожу тогда, когда считаю нужным, – оборачиваясь, прошипела Тень.

Черноту ее глаз было видно даже в полутьме.

– Что тебе нужно?

– Солдаты.

– Зачем?

Из уст Тени вырвался утробный рык, будто цепь проволокли по камню:

– Ты был прав.

Фарда не сдержал ухмылки и про себя отметил: «Стало быть, они направляются в Белдуар».

– И в чем же, позволь спросить?

– Хватит. Я устала от твоих игр, – сказала Тень, опускаясь в кресло напротив койки Фарды.

Юстициар ответил не сразу. Он поднял с земли миску с водой, поставил ее на колени и плеснул немного себе на лицо.

– Я думал, тебе нравятся игры, – заметил он, утирая капли.

Тень молча уставилась на него. Мертвенно-синие губы плотно сжались. Полупрозрачные пальцы барабанили по подлокотнику кресла.

– Ладно, – вздохнул Фарда. Ему правда нужно было выспаться, а свою долю веселья он уже получил. – У меня не хватит солдат, чтобы взять Белдуар. Империя уже четыреста лет не может прорваться через его ворота.

– Я не собираюсь штурмовать ворота. Мне нужна всего тысяча человек.

Фарда с интересом вскинул бровь.

Тонкие губы Тени растянулись в мерзкой ухмылке, от которой сводило живот.

Глава 27. В другом мире

Кейлен потряс головой, изо всех сил стараясь удержаться в седле. Он подавил зевок. Веки больше не справлялись с нагрузкой. С тех пор как к ним в лагерь заявилась Тень, Эйсон гнал отряд в Белдуар почти без остановок. Всё свое время они проводили в седле и спали в лучшем случае часа по четыре. Кейлен был уверен, что на некоторых отрезках пути просто-напросто отключался. Оставалось загадкой, как такой темп выдерживали лошади, но, видимо, тут не обошлось без искры. Вейрил с Тэрином каждый вечер перед ужином проводили какое-то время с лошадьми.

У Кейлена не было части тела, которая бы не болела. Спина и ноги затекли от езды в седле, внутреннюю поверхность бедер словно освежевали, а мышцы живота негодовали. В последние несколько недель он начал привыкать к боли верховой езды, но эти дни вывели мучения на новый уровень.