– Это действительно опасно, – задумался Матвей. – Но это же необходимо.
– Только не говори, что одобряешь это! Чистое безумие, один я вижу?
– Чистое безумие просто взять и пойти туда, – уточнила Таиса. – Но если мы продумаем все, начиная с моего образа и заканчивая способом попасть туда, уже завтра из меня получится очень приличная проститутка!
Глава 12
Матвей старался не запоминать свои сны. Они давно уже не приносили ничего хорошего, слишком уж много в его памяти накопилось образов, из которых легче всего сложить кошмар. Поэтому он был благодарен за ночи, в которые приходил глубокий сон без сновидений. Провалишься в него, как в пепельно-серый кокон из тумана, и утро наступает безболезненно.
Увы, так случалось не всегда. Его до сих пор преследовали пробуждения посреди ночи, когда он резко вскакивал на постели, чувствуя, как прилипает к коже пропитанная потом ткань. Он пытался отдышаться и вглядывался в темноту, чтобы определить, кто там скрывается. Конечно же, никого никогда не было.
Сегодняшнее пробуждение было не худшим, просто неприятным. Череда картинок сменяла друг друга, и каждая отзывалась болью где-то внутри. Матвей не позволил себе думать о них, он сразу приступил к утренним делам, зная, что очень скоро память или сотрет сон, или припрячет до следующей ночи. Если бы не это, он бы давно сошел с ума.
Он догадывался, почему ночь была неудачной. Он все-таки беспокоился за новенькую – хотя не следовало бы. Таиса – взрослая женщина, план она придумала сама, сама и несет за него ответственность. Но сколько бы Матвей ни повторял себе это, лучше не становилось.
Зато сама Таиса относилась к предстоящей вылазке спокойно. С утра пораньше она заставила Гарика съездить с ней в город за покупками – очевидно, вещей, подходящих для элитной жрицы любви, в ее гардеробе не нашлось. Когда Матвей присоединился к ним, она уже была в образе.
Надо отдать Таисе должное, она умудрилась не утрировать. Да и не должна была – проститутку, которая обычно прогуливается вдоль трасс, в Охотничьей Усадьбе сначала присыпали бы хлоркой, просто на всякий случай, а потом вышвырнули вон. Так что Таиса подчеркнула прекрасную фигуру, не опускаясь до откровенной обнаженки. Ботинки на толстом каблуке добавляли девушке сантиметров пять роста, но при этом исключали, что она не удержится и рухнет в снег. Короткая шерстяная юбка и плотные черные колготки позволяли оценить длинные ноги, тонкий кашемировый свитер облегал тело плотно, как вторая кожа, однако закрывал свою обладательницу до самой шеи, не создавая даже намека на декольте. Поверх свитера она набросила короткую дутую курточку с немыслимо большим капюшоном. Волосы Таиса распустила и завила крупными волнами, макияж смотрелся дорого – но при этом удивительным образом менял ее черты, делая их более соблазнительными, кошачьими, уменьшая шанс, что кто-то из обитателей Усадьбы узнает девушку в иных обстоятельствах.
– Ну как? – поинтересовалась Таиса, наверняка заметившая, что он разглядывает ее.
– Ты замерзнешь, – заключил Матвей.
– Серьезно? Это и все, что ты можешь сказать? Ты какой-то гаремный евнух…
Гарик толкнул ее локтем в бок, она осеклась, посмотрела на него с удивлением. Матвей едва сдержался от того, чтобы не закатить глаза в раздражении. Таиса его не особо бесила – она несла первое, что в голову придет, и ничего не знала. Гарик же своей скорбной миной придавал тупым словам ненужный вес.
– Думаю, нам пора, – сказал Матвей, чтобы избежать нелепых объяснений. – Сейчас уже два. Мы доберемся туда к четырем. К этому моменту основная масса клиентов будет достаточно пьяна, чтобы не заметить тебя.
Войти через главный вход Таиса, конечно же, не могла. Все временные спутницы приезжали в Охотничью Усадьбу вместе с теми, кто их пригласил, строго по сертификатам, и, насколько удалось разобраться Матвею, просто так территорию не покидали. Да и куда здесь идти? Ни жилья, ни даже магазинов поблизости нет, а в лес они бы ни за что не сунулись.
Поэтому для Таисы им предстояло открыть одну из калиток на другой стороне ограждения. Но туда еще нужно было добраться привычным путем через лес – то есть брести через снежные заносы не менее часа.
Гарик и Матвей подготовились к такому, заранее обзавелись лыжными комбинезонами. Их спутница тоже отнеслась к заданию ответственно: сменила свои ботиночки на высокие непромокаемые сапоги. Ей почему-то казалось, что этого будет достаточно. Матвей лишь укоризненно покачал головой и заставил ее надеть прямо поверх этой декоративной курточки его пальто, да еще и намотать шарф. Говорил же ей недавно про шарф, про травму шеи… Эта женщина вообще умеет слушать или нет?
До Усадьбы они добрались быстрее, чем в прошлый раз – путь уже был известен. Здесь Таиса избавилась от дополнительной маскировки и на территорию комплекса скользнула яркой птичкой, совершенно не приспособленной к зиме. Ее спутникам оставалось лишь укрыться в ельнике, который совсем недавно служил убежищем ей, и ждать. Ждать, как ни странно, оказалось намного сложнее, чем рисковать самим.
Гарик был занят с самого начала. Он устроился на складном стульчике, раскрыл ноутбук и погрузился в работу. Оказавшись на таком незначительном расстоянии от Охотничьей Усадьбы, он снова получил доступ к устройству, пересылавшему ему сигнал от роутера, и собирался воспользоваться этим сполна.
Матвей никогда не был силен в компьютерных технологиях, в них он разбирался на уровне уверенного пользователя, не более. Так что он не собирался тратить время на бесполезные советы Гарику. Он умел себя занять: где бы он ни находился, с ним оставался самый надежный из инструментов – его разум. Поэтому теперь Матвей, прикрыв глаза, погрузился в анализ данных.
Главным в четверке был, безусловно, Евгений Третьякевич. Чернецов тоже смог бы занять этот пост, если бы хотел, но он не хотел – не в его характере. Ему выгоднее было идти за более наглым Третьякевичем. Кто главный, тот и принимает на себя основную вину, если что-то пойдет не так, вот о чем расчетливый Чернецов не забывал ни на миг.
Ну а Третьякевич… Третьякевич был психопатом. Умение определять таких людей стало одним из первых уроков, которые дал Матвею Форсов.
Евгений нигде не работал. Он наверняка оправдывал это тем, что сосредоточил все внимание на учебе, но и учился он не очень, кое-как переползал с курса на курс. Развлекался он исключительно на родительские деньги и останавливаться явно не собирался. Да и с чего бы? Паразитический образ жизни – одна из типичных черт психопата.
Как и отсутствие реалистичных планов на будущее. Изучив соцсети Третьякевича, Матвей убедился, что от переизбытка скромности юный мажор не страдал. Евгений представлял себя сразу дипломатом мирового уровня, главой корпорации… Кем угодно, только не служащим, начинающим карьерный путь. И это была не обычная бравада для Интернета, свойственная многим. Он и правда не помышлял, что достоин чего-то меньшего, чем царская корона.
Третьякевич легко уставал от привычного и быстро начинал скучать, он постоянно нуждался в острых ощущениях. Вечеринки, бесконечные романы, экстремальные виды спорта – все это он перепробовал еще в старшей школе. Теперь вот дошел до того, что творилось в запертом коттедже Охотничьей Усадьбы. Это ему пока не надоедало. Видимо, он и сам не всегда знал, чем закончится очередная его забава.
Такому человеку обычно свойственны и иные черты психопата. Склонность к обману и мошенничеству, например, и главное – удовольствие от совершения преступлений. Однако такое по соцсетям не проверишь. Понятно, что Третьякевич врал бесконечной веренице девушек, окружавших его. Но это не то, у лжи психопата иной масштаб…
Ну и конечно, он не писал в соцсети, что почувствовал во время нападения на женщину. Убийства. Изнасилования. Он молчал сам и заставлял молчать свою свиту, он был слишком умен для того, чтобы попасться на хвастовстве. Его верная публика и так обожала своего кумира – как часто обожают красивых, молодых и богатых, не задумываясь о том, что скрыто у них внутри.
Во время своей вылазки Таиса как раз рассчитывала выяснить побольше, если получится. И умом Матвей понимал, что это правильный план, но на душе почему-то было неспокойно. Куда эта девица вообще полезла? Она же лишняя тут, она должна была понять это и уехать, а не соваться в самое пекло…
Матвей открыл глаза. После долгого полумрака сомкнутых век снежная белизна ослепляла, но режущую боль он проигнорировал, знал, что привыкнет.
– Сколько времени прошло? – спросил он.
– Ты не спишь? – удивился Гарик.
– Я, вообще-то, сижу.
– Есть животные, которые спят сидя. Кони даже стоя.
– Сколько времени прошло? – невозмутимо повторил Матвей, зная, что только это заставит его спутника говорить по существу.
– Чуть больше часа. Нервничаешь?
– Признаю возможные риски.
– Они не так уж велики, – пожал плечами Гарик. – При том, что там собрались четыре моральных урода, контора-то вполне легальная. Если Таису перехватят, что ей грозит? Вышвырнут вон, заставят заплатить, вызовут полицию – и это еще худший вариант, который сам по себе не так уж страшен.
– Это если разбираться с ней будет администрация, а не те четверо.
– Так с чего бы им лезть? Мы же договорились: если ее перехватят, она назовется местной проституткой, которая в диком желании заработать перелезла через забор к богатым дяденькам.
– Будем надеяться, у нее получится.
Изначально они обсуждали возможность дать Таисе камеру и микрофон, но быстро отказались от этой идеи. Если ее поймают, то непременно обыщут, никто не будет церемониться с проституткой. И если у нее найдут чуть ли не шпионскую технику, доказать, что она всего лишь сельская путана, простая, как валенок, станет крайне проблематично.
Так что Таиса взяла с собой обычный смартфон – самый дешевый, какой только был, купленный этим же утром в городе вместе с курточкой и мини-юбкой. Но все они прекрасно понимали, что в случае реальной угрозы не будет времени даже набрать номер…
Они условились, что Таиса вернется через три часа. В это время как раз сгустятся сумерки, и ускользнуть ей будет проще простого. В случае, если она найдет что-нибудь интересное и захочет задержаться, она предупредит их сообщением. Кроме того, у нее был резервный час: если Матвей и Гарик не заметят в Усадьбе никаких следов паники или конфликта, они останутся в стороне, предоставив своей спутнице дополнительную возможность все сделать самой.
И все же Матвей надеялся, что до такого не дойдет. Что там можно столько времени делать? Территория невелика, все на виду… Не станет же она клиентов обслуживать! За три часа можно поговорить там со всеми, потом откопать уснувших на зиму зверей и с ними тоже поговорить. Она должна успеть…
Но миновало два часа, три, три с половиной… Сообщения не было. Таиса так и не пришла.
* * *
Нельзя сказать, что она вообще не чувствовала страха. Куда же без него? Но Таиса слишком хорошо понимала, что страх сейчас мог все испортить, а попытка у нее, скорее всего, будет всего одна. Так что она отодвинула собственное волнение подальше, чтобы обман сработал, нужно было вести себя смело и говорить то, что сказал бы изображаемый ею человек в этой ситуации.
Поэтому она кралась и таилась только возле калитки, старалась замести собственные следы, оставленные на снегу. Оказавшись на площади перед коттеджами, Таиса выпрямилась, расправила плечи и двинулась вперед уверенно. Она в такое время прогуливалась тут не одна, многие девушки бродили без сопровождения мужчин – должно быть, дышали свежим воздухом и отдыхали перед приближающейся ночью.
Большинство вырядились почти так же, как Таиса, и она с легкостью терялась на их фоне. Были, конечно, и другие женщины – старше, ухоженней, одетые дорого и стильно. Но они держались подальше от обладательниц мини-юбок и кроваво-красных губ, смотрели осуждающе, а после попытки заговорить с ними наверняка поливались антисептиком.
Впрочем, жрицы любви комплексов из-за этого не испытывали. Одни быстро сходились друг с другом и оживленно о чем-то болтали. Другие в компании не нуждались, они старательно делали селфи на фоне заснеженного леса и винтажных лампочек, развешанных на проводах над площадью.
Если бы Таиса захотела, она могла бы без труда сойтись с этими девицами. Но это она считала потерей времени: жрицы любви прибывали в Усадьбу ненадолго и были заняты, вряд ли они имели хоть какое-то представление о том, что происходило здесь последние три месяца. Так что Таиса почти сразу начала высматривать возле домиков женщин в форме горничных.
Эти могли знать побольше. Понятно, что среди них нашлись бы те, кто смотрит на проституток с презрением. Однако были и другие, понимавшие, что порой приходится биться за каждую копейку. Вот их Таиса и искала, узнавала по взглядам, по сочувствующим улыбкам, улыбалась в ответ и заговаривала с ними первой.
– Понимаю, это странно, но я кое-кого ищу, – доверительно сообщала она, открывая фотографию на экране смартфона. – Здесь иногда бывала моя подруга… Вы ее не видели?
С экрана на них смотрела весело улыбающаяся Даша Виноградова. Если уборщицы были из местных, они знали, что она умерла, такие быстро отводили взгляд и сворачивали разговор. Но попадались и такие, которые не были с ней знакомы. Впрочем, пользы это не принесло – они разглядывали фото или с любопытством, или с презрением к очередной жрице любви, которой не хотелось нормально работать. Они не представляли, кто такая Даша…
Да этого и следовало ожидать. Шансы того, что Даша хотя бы раз приезжала в Охотничью Усадьбу, были невелики, Таиса просто решила испытать удачу. А вдруг? Вдруг загадочный возлюбленный решил показать ей, как роскошно ему живется?
Впрочем, Таиса была готова и к отказам. Дальше она собиралась приступить к сбору данных о четверке подозреваемых, а версию с Дашей не оставляла, просто чтобы наладить контакт с горничными. Она уже ни на что особо не надеялась, когда одна из них вдруг присмотрелась к фотографии внимательней.
– А это не Славика девушка? Кажется, я видела у него очень похожее фото…
Это была зацепка, которая внушала серьезные надежды – и которая оборвалась так же неожиданно, как появилась. Другие горничные тут же оттащили не в меру болтливую коллегу подальше. Может, такие беседы и не были под запретом, они не знали наверняка. Но высокооплачиваемая работа побуждала их исповедовать философию «Как бы чего не случилось».
Это раздражало, однако не убивало надежду на успех окончательно. Таиса держалась даже за ту короткую фразу, которую услышала. Горничная назвала неизвестного мужчину «Славик» – с пренебрежением, без злости, благоговения или страха. Так не говорят о клиентах или начальстве, скорее, о равных. К тому же она общалась с этим Славиком достаточно часто, чтобы знать, какие фотографии он таскает с собой. Получается, он тоже здесь работает, такой вариант они рассматривали с самого начала.
Вот только кем? Охранником? Таиса прекрасно видела, что горничные их побаиваются, это все-таки другая каста в здешней иерархии. Садовником? Они зимой не нужны. Дворником? Те дворники, которых она здесь видела, были стары и одутловаты, они вряд ли заинтересовали бы девятнадцатилетнюю Дашу. Да и служебную машину дворнику бы не дали… А кому бы тогда дали?
Гадать Таиса не собиралась, слишком много набиралось вариантов, особенно при том, что она даже не всех здешних сотрудников знала. Поэтому она без лишних сомнений направилась к единственному охраннику, прохаживавшемуся по площади.
– Я ищу Славика! – уверенно заявила она, будто не было в мире факта естественней. – Где он?
Это был рискованный шаг с ее стороны. Охранник сразу распознал, кто она такая – или, точнее, какую роль она играет в Охотничьей Усадьбе. Такую уверенность он мог принять за хамство и начать выяснять, кто это выпускает свою девку гулять без поводка и намордника.
Но нет, охранник остался спокоен и вежлив. Видимо, у него были строгие инструкции по поводу того, как обращаться с обладательницами подарочных сертификатов вне зависимости от профессии.
– Он в своей студии, скорее всего, – охранник кивнул на здание администрации.
– Мы же с ним встретиться на улице договорились! – надула губы Таиса. – Совсем беспамятный!
– Да, водится за ним такое. Можете жалобу написать, его премии лишат. Он по этой причине уже и забыл, что такое премии – месяцев восемь их не видел.
Надо же, это было любопытно… Охранник, сам того не зная, подтвердил, что Славик этот – давний обитатель Охотничьей Усадьбы. Он все больше подходил на роль загадочного возлюбленного Даши.
То, что любовником оказался не кто-то из четверки подозреваемых, не удивило Таису, это как раз показалось логичным. Они все выглядели подозрительно с точки зрения такой девушки, как Даша. Слишком богатые, слишком наглые… кого-то это манит, а она бы не повелась.
Другое дело – кто-то из сотрудников, человек одного с ней уровня. Даша, пожалуй, была уверена, что это дает какие-то гарантии, что такая любовь бывает только настоящей… что это действительно любовь.
Встречаясь с пока неизвестным Славиком, она и привлекла внимание своих будущих убийц. Возможно, они видели пару вместе или заинтересовались фотографией, которую заметили даже горничные. Много что могло случиться – порой какая-нибудь мелочь меняет судьбы навсегда.
Таиса не стала выспрашивать охранника, чем именно занимается Славик и что у него за студия такая – предполагалось, что она уже это знала. Поэтому она просто кивнула и направилась к зданию администрации. Догадаться было не так сложно, на самом-то деле. У кого бывают студии? У художников, скульпторов, фотографов… Но какова вероятность, что в Охотничью Усадьбу приволокли скульптора или художника?
Поэтому она искала фотографа – и не ошиблась. Почти сразу, войдя в здание, Таиса обнаружила указатель, подсказывающий, как найти фотостудию. Начало получилось хорошее.
Когда она пришла, Славик был занят. Зато в коридоре больше никого не оказалось, и это подразумевало, что Таиса будет следующей. Она не возражала против ожидания, оно давало ей шанс получше рассмотреть фотографа.
Славик оказался молодым – лет двадцати-двадцати пяти. Высокий, сухощавый, красивый настолько, что в его внешности даже сквозило нечто женоподобное, но еле уловимое, не способное его испортить. Светлая кожа, угольно-черные волосы, серые глаза, пирсинг на брови, уверенность и очаровательная улыбка. То, что нравится совсем юным девушкам. Даша, пожалуй, думала, что он такой же трудяга, как она, ему можно доверять… А может, вообще ни о чем не думала. Ей улыбки хватило.
Во время съемки Славик держался уверенно и галантно, наглости, присущей здешним клиентам, в нем не было. Напротив, порой он был даже слишком осторожен. Это, неловкие движения, робкие взгляды выдавали, что уверенность в его случае скорее напускная. В глубине души он боится потерять работу не меньше, чем горничные. Оно и к лучшему – не для покойной Даши, для Таисы, от такого человека ей проще было получить ответы.
Когда предыдущая модель ушла, Славик улыбнулся Таисе, пригласил подойти поближе. Она и подошла – но только после того, как заперла дверь студии. Его улыбка померкла.
– Это еще что должно означать? – нахмурился он. – Нам вступать в любую интимную связь с клиентами запрещено!
– Хорошо, – кивнула Таиса. – Хотя ты очень скоро пожалеешь, что я пришла не за интимной связью.
Она показала ему то же фото, что и горничным. Правда стала ясна Таисе в первую же секунду после того, как фотограф посмотрел на экран. Потом он, конечно, попытался все отрицать, с демонстративным удивлением интересовался, что это за девушка такая, клялся, что никогда прежде ее не видел. Это уже не имело никакого значения.
Люди говорят всегда, даже когда молчат, вот о чем многие забывают. Жесты, мимика, движения. Поза. Расстояние до собеседника. Напряжение, поселившееся в мышцах, или полная расслабленность. Даже когда разум отдыхает, тело продолжает рассказывать историю, это Таиса усвоила очень хорошо. Она сама, много знавшая о психологии, не всегда контролировала все эти невербальные послания.
Славик не просто узнал Дашу – они были близки, и теперь ему было известно, что она умерла. Вот и все, что интересовало Таису для начала.
– Как вы познакомились? – спросила она.
– Я же сказал, что не знаю ее!
– Парень, ты радоваться должен, что тебе выпал шанс поговорить со мной! Возможно, этим все и закончится, если будешь отвечать по существу. Если нет – придет тот, кто заставит тебя говорить.
– Да с чего ты…
– Ваши отношения доказаны, – прервала его Таиса. – Есть свидетель, который видел вас вместе. Есть коллега Даши, которой она упоминала о тебе. А главное, есть видео с заправки, там твое личико прекрасно видно. Мы говорим о мертвой девушке, Славик, с которой ты встречался, уже это делает тебя главным подозреваемым. Девушке, которая была от тебя беременна.
– Что?!
Это его окончательно добило. Славик, чуть пошатываясь, подошел к ближайшему стулу, опустился на него, подпер голову обеими руками. Фотограф смотрел в никуда – скорее всего, в то прошлое, где Даша еще существовала и такой финал их истории казался невозможным.
Получается, она не сказала ему или все-таки не знала… Минус один возможный мотив. Да и вообще, чем больше Таиса наблюдала за ним, тем крепче становилась уверенность, что Славик никого не убивал.
– Она не может быть беременна, – прошептал он. Он даже не заметил, что не сумел заговорить о Даше в прошедшем времени. – Мы же… Мы не… От того, что мы делали, не беременеют!
– Как оказалось, беременеют, – Таиса позволила себе говорить с ним чуть мягче. Он перестал отрицать, что был с Дашей, уже неплохо. – Останки Даши еще не похоронили. Любая экспертиза докажет, что ребенок твой.
– Но это же… Почему мой ребенок означает, что я ее убил?
– Дашу никто не убивал. Мы сейчас пытаемся понять, почему она оказалась в том лесу. Ты можешь рассказать мне, что произошло между вами?
Славик был в таком шоке, что даже не спросил, а кем, собственно, является Таиса и по какому праву его допрашивает. Видимо, ему казалось, что, раз ей известно так много, она просто обязана оказаться кем-то важным и влиятельным.
Может, ему было все равно. Он плакал, абсолютно не замечая собственных слез. А еще он говорил.
Его роман с Дашей и романом-то не был – по крайней мере для него. Так, несерьезное развлечение. Славик работал в Усадьбе с весны, он фотографировал охотников с трофеями, скучающих девиц, порой проводил парные фотосессии за закрытыми дверями – за такие платили больше. Это обеспечивало его таким количеством заказов, что он жил на территории курорта, не было смысла мотаться в город и обратно.
Однако именно поэтому Славик скучал. Все красоты этих мест он снял еще в первые месяцы. Потом новизну приносила только смена сезонов, и даже на наблюдение за ней оставалось не так много времени. Чтобы окончательно не сойти с ума, он то и дело брал арендную машину Усадьбы и катался по ближайшим деревням и поселкам, в которых ему виделись хоть какие-то признаки цивилизации.
Во время одной из таких поездок он и познакомился с Дашей: заехал на заправку, увидел симпатичную девушку, подошел поговорить. Славик, разумеется, не отказался бы сразу же переспать с ней, он надеялся, что она окажется из тех дурех, которые ведутся на любого обладателя денег. Но Даша его быстро развернула в нужную сторону, заявив, что если ему одному по ночам холодно, то вон, пожалуйста, девушки по обочинам ходят. Им тоже холодно, а к ней с таким лучше не приставать.
Славик был заинтригован. Ни о какой большой любви он не мечтал, и, если бы дело было в городе, он бы забыл Дашу в тот же день, у него хватало смазливых поклонниц, которые в принципе не знали значения слова «добиваться». Однако все это происходило вдали от привычных правил игры, и ухаживания за Дашей вдруг показались Славику вызовом, способным развеять его скуку.
Он начал приезжать к новой знакомой каждый день. Перерывы у него по-прежнему были редкими и недолгими, но их как раз хватало, чтобы съездить к Даше, побыть с ней минут десять-пятнадцать и спешить обратно.
Недостаток времени вроде как должен был стать препятствием – а стал преимуществом. Во-первых, Даша скоро выяснила, в каких условиях он работает, и ценила его визиты, как подвиг. Во-вторых, за столь короткий срок Славик не успевал наболтать пошлостей и глупостей, которые обычно служили основой его общения с женщинами. Он сохранял за собой образ загадочного рыцаря, оставляя Дашиной фантазии немалое пространство для маневра.
Сначала она относилась к его вниманию скептически. Она прекрасно знала, кто живет в Охотничьей Усадьбе и чем там развлекаются. Она посмеивалась над Славиком, ожидая, что очень скоро он устанет и проблема решится сама собой.
Но время шло, он оставался рядом, и она растаяла. Это был вполне предсказуемый исход: как бы Даша ни закалила себя цинизмом, она все равно оставалась юной девушкой, которой хочется романтики и вообще совсем другой жизни. Она начала улыбаться Славику искренней, и уже сама с нетерпением высматривала через окно его машину.
Примерно через месяц после знакомства она согласилась на первое свидание. Они устроили пикник в лесу, и Славик, неплохо изучивший девушку, вел себя сдержанней британского джентльмена. Это окончательно покорило Дашу, она согласилась на второе свидание и с каждым днем все больше доверяла ему.
– Когда у вас дошло до физического контакта? – спросила Таиса. – И почему все было именно так?
– Где-то в конце лета, кажется… или в начале осени, точно не знаю. Помню, что было тепло…
Они снова уединились в лесу – в том, что находился поближе к Черемуховой, а не в том, который очень скоро стал для Даши роковым. Началось все само собой: они долго говорили, потом и сами не заметили, как стали целоваться. Они ничего не обсуждали, Славику все казалось естественным. Девушка не сопротивлялась, откликалась на его прикосновения желанием, он чувствовал, что она возбуждена… К чему вообще слова?
Даша резко все оборвала, уже когда он ее раздел. Столкнула с себя и все, замерла перед ним, испуганная, виноватая, начала быстро-быстро что-то объяснять. Славик, ошалевший от такого поворота, даже значения слов сначала не понимал, все никак не мог в себя прийти.
– А потом до меня дошло, – криво усмехнулся Славик. – Она рассказывала мне, что она девственница, до брака ей нельзя, она хочет, чтоб муж у нее был первым и все дела. Но поскольку я ей нравлюсь, она готова мне помочь… Ну, короче, чтоб все было без нормального секса. Ради меня типа, ага! Да ей просто самой хотелось. Предполагалось, что и я ей кончить помогу, ей просто нравилось корчить из себя святошу!
– Ты согласился на это?
– Тогда нет. Настроение было уже не то, потому что это же тупо! Какая-то символическая девственность у нее получается. То есть, творить она может что угодно, но чтобы эта пленка или как там…
– Девственная плева, – подсказала Таиса.
– Вот чтоб эта хрень оставалась нетронутой до того, как она замуж выйдет, причем вовсе не обязательно за меня! Ну не офигеть ли? Короче, не впечатлило это меня. Мне и так девственницы раньше не попадались, а теперь я понял, что при встрече с каждой буду думать: идейная она, настоящая или еще какая… Короче, не очень хорошо все это дело закончилось.
После ссоры Славик и Даша не встречались две недели. Он не приезжал, она не звонила, оба делали вид, что ничего не было. Он не выдержал первым: его работа была все так же однообразна, в Охотничьей Усадьбе ему все так же становилось скучно. Таиса предполагала, что он просто заскучал по Даше, но сам он ничего подобного не признал.
К тому же атмосфера на его работе чаще всего была специфической. Он имел дело с девушками, которым нравилось раздеваться на камеру, да еще и поддразнивать фотографа. Но Славик прекрасно знал, что дотрагиваться ни до одной из них нельзя – даже до тех, до которых в Москве было бы очень даже можно. При всем своем утомлении терять работу он не хотел, он собирался остаться хотя бы до конца года. Ему приходилось день за днем жить в постоянном сексуальном напряжении, и это тоже повлияло на его финальное решение.
– Я подумал: почему бы и нет? Да, тупо, как школьники какие-то… Но кто узнает, кроме меня и Дашки? Лучше так, чем ничего. Да и вообще, – вот сейчас смешно будет, – хоть резинками париться не придется!
Славик отправился к заправке, нашел Дашу, помирились они быстро – девушка, похоже, и сама скучала. Их встречи продолжились, дополнившись странными ночами, которые нравились обеим сторонам.
Постепенно Славик стал замечать, что уже предвкушает новые встречи. Любые встречи – даже те короткие, на которых они только говорили. Он знал, что рано или поздно ему придется покинуть Охотничью Усадьбу: или его уволят, или он устанет настолько, что не сможет продолжать. Если раньше мысли о расставании с Дашей казались естественными, то теперь они вызывали смутную тревогу. Он даже подумывал позвать девушку с собой – и будь что будет!
Принять решение ему так и не довелось: Дашу нашли мертвой. Для Славика это стало шоком, он взял отгул на несколько дней, заперся в своей комнате, беспробудно пил, потому что оставаться трезвым оказалось слишком больно. Он был из тех, кто скорбит, но не из тех, кто мстит. Он не думал о том, чтобы самостоятельно разобраться в смерти Даши, просто мир без нее казался ему неправильным.
Постепенно он пришел в себя, привык. Перестал покидать Охотничью Усадьбу, не вспоминал о прошлом, чтобы рана заживала быстрее. Работал больше, чем раньше, выматывался, чтобы поскорее заснуть ночью. Жизнь начала налаживаться, пусть и медленно, – а потом появилась Таиса и все испортила.
Если бы с ним беседовал следователь, Славику, пожалуй, пришлось бы ответить на целую череду вопросов – повторяющихся, просто оформленных по-разному, непременно с подвохом. Призванных доказать, что он убил Дашу, или хотя бы проверить, не он ли это. Однако Таиса не собиралась тратить понапрасну время, она и так видела, что не он. Славик любил Дашу, даже не осознавая этого. Если бы он узнал о беременности, он бы обрадовался, но теперь его боль стала только сильнее.
– Мне жаль, что так получилось, правда, – тихо сказала Таиса. – Но ты можешь помочь Даше, рассказав мне все, что знаешь.
– Так я уже… Это все, что было. Просто и было-то не так много!
– Я понимаю, что тебе рассказ кажется полным, у тебя-то в памяти вся картина. Но со стороны это выглядит не таким понятным, поэтому просто отвечай на мои вопросы. Ваши свидания когда-нибудь проходили в том лесу, в котором погибла Даша?
– Нет, никогда… Она была против. Она же выросла тут, все знала, она выбирала места для наших свиданий. Даша говорила, что тот лес дикий, там если не волки, то бродячие собаки напасть могут. А я, в свою очередь, знал, что могут и наши придурки пьяные пальнуть! Им, конечно, не положено охотиться возле Змеегорья, но они ж короли жизни, им плевать! Короче, на ту сторону шоссе мы никогда не совались. И одна она бы не пошла!
– Ты не думал о том, как она оказалась там?
– Думал, но понять не мог… Может, с кем-то? – предположил Славик.
– Кстати, об этом. С кем она могла бы пойти в такое место?
– А вот не знаю! Дашка очень недоверчивая была… Даже после того, как мы с ней начали заниматься этим… типа-сексом, она мне не сразу позволила отвезти ее домой, прикинь? Тереться друг о друга можно, голыми друг друга видели, а вместе в машине дольше пяти минут провести нельзя! Потом угомонилась, и я отвозил ее домой, когда мог… В ту ночь не смог. Я все чаще думаю об этом…
– Сейчас об этом думать не нужно, – покачала головой Таиса. – Нужно вспоминать, кто еще был с ней близок.
– Да никто! Она хорошо общалась с другими продавщицами, с бухгалтершей их… Но ни у кого из них не было машины. К посторонним, опять же, Дашка бы не села, никогда!
– Хорошо, зайдем с другой стороны. Ты когда-нибудь привозил ее в Охотничью Усадьбу?
– Нет – и она не хотела.
Славик не заблуждался насчет того, что происходило на этом лесном курорте. Он прекрасно понимал, с кем работает, слышал звуки, доносившиеся из некоторых коттеджей. Таиса видела, что никаких серьезных преступлений он тут не подозревал. Однако он воспринимал это место скорее как бордель, чем как приют охотников.
Даша же еще до знакомства с ним наблюдала, какие люди приезжают из Охотничьей Усадьбы. Когда она начала общаться со Славиком, ее неприязнь к ним лишь увеличилась. Она и правда не связалась бы ни с кем из главных подозреваемых. Не важно, каким милым и безобидным он выглядел. Если Даша понимала, что с ней говорит гость Охотничьей Усадьбы, доверять такому доброму самаритянину она бы не стала никогда и ни за что.
Казалось, что эта версия уже зашла в тупик, однако Таиса все еще отказывалась сдаваться.
– Евгений Третьякевич, Сергей Чернецов, Ник Каретников, Антон Левченко – кто-нибудь из них тебе знаком?
– А они тут при чем? – насторожился Славик. – Они как-то связаны со смертью Даши?
– Они связаны с другим нехорошим делом, поэтому мы проверяем их на причастность к случившемуся, – уверенно соврала Таиса. – Так ты знаешь их или нет?
– Знаю, что от них не стоит ожидать ничего хорошего, они уже давно казались мне какими-то мутными…
Клиентов Охотничьей Усадьбы Славик привык делить на две категории. В первую входили настоящие охотники, которым фотограф был неинтересен. Во вторую – любители понтов, они и пользовались его услугами. Такие обычно приезжали в Усадьбу редко, обычно один раз. Этого им хватало, чтобы получить нужные впечатления, а главное, нужные фотографии.
Исключений было немного, и одним из них стала та самая четверка. Славик считал, что они и вовсе были самыми частыми гостями Усадьбы. Держались они в основном вместе, с другими гостями говорили редко – даже с теми, кто был с ними одного уровня или богаче. Большую часть времени они проводили в своем коттедже, и шторы там всегда оставались задернутыми.
– Они привозили с собой женщин? – спросила Таиса.
– Ага. Ну как – женщин… Таких вот, как ты… В смысле, как ты выглядишь. Шлюх они привозили, в общем. Но с этими шлюхами всегда был один косяк: они приезжали в Усадьбу такими же бодрыми и веселыми, как остальные, а потом их никто не видел.
– Как это понимать?
– Шлюхи обычно радуются, если удается попасть сюда, – обыденно пояснил Славик. – Потому что платят им очень много. Ну и как бонус, они пользуются всеми ресурсами усадьбы – рестораном, кафе, баром, за них все оплачивают… Фотосессии им тоже покупают, их спонсоры любят быть щедрыми. Но эти четверо привозили с собой одну-двух девочек – и те не выходили из коттеджа.
– А они вообще уезжали?
– Конечно, уезжали, как же иначе?
– По-разному бывает, – рассудила Таиса. – Лично ты видел их отъезд?
– Вот только не надо тут фильмы ужасов разводить! Видел я их отъезд. Они торчали в машине, не высовывались, а там еще окна затемненные, и я не разглядывал. Но они точно всегда уезжали вместе! Там странность лишь в том, что между приездом и отъездом девочек не было видно. Я однажды не выдержал, спросил об этом Тоху, но он быстренько свернул тему. Причем агрессивно так, а Тоха вообще спокойный… Короче, я больше не лез, мне оно особо не надо…
– Так, стоп! Какой еще Тоха? Антон Левченко? Ты же сказал, что ни с кем из них не общался!
– Нет, я сказал, что все они мутные, – возразил Славик. – Просто по-разному. С Тохой я иногда болтал, но так, очень редко, и корешами я б нас не назвал!
– Как вы с ним вообще познакомились?
– Я сам к нему подошел. Узнал его: он же блогер! Я сказал ему, что он крут, что мне нравится его работа, я тоже фотограф, многое понимаю. Но он отреагировал на это… никак. Ну, типа, спасибо, пацан, и все такое… Но бывает спасибо, которое на самом деле значит «отвали». Я и отвалил, мне тоже навязываться без надобности. Думал, на этом все, но через несколько дней он пришел ко мне сам.
– Зачем?
– За аккумулятором, – пояснил Славик. – Он же тоже снимает, просто по-другому. У него на морозе «банка» села, зашел ко мне, разговорились. Потом еще пару раз в баре пересекались. Говорю ж, они ото всех подальше держатся, но он, видно, решил, что со мной общаться можно, раз знакомы. Он там самый нормальный… Потому что сам всего добился, а не готовое получил.
– Тогда он выбирает себе странных друзей.
– Ну как – странных… Сначала захотел попасть в их мир. Типа, пацан к успеху шел… Но выйти из этого мира оказалось дороже, чем войти. Он пока на выход не накопил. Он у них не то чтобы равноценный друг, просто занимается пиаром и съемкой. Но делает только то, что Жека Третьякевич разрешит. Вот уж кто дебил конченый! Знаешь, что он один раз сделал? Тоха с ним спорить попытался, так этот фашист бутылку пивную разбил и спокойненько так Тохе в руку вогнал. Как будто так и надо! Я сам шрам видел, реально от «розочки»… Если он такое с друзьями делает, что ж он врагам приготовил? Тоха знать не хочет, вот и не дергается.
– С женщинами он, возможно, делает нечто худшее…
– Так наверняка худшее, раз Тоха сразу тему свернул! Но, слушай… Эти женщины сами туда едут. Да и вообще, они живут в одном из многих коттеджей, соседи рядом! Хотели бы – позвали бы на помощь. Только они предпочитают терпеть, наверняка за дополнительную плату. Шлюхи многое стерпеть могут! И все равно я не хотел, чтобы Дашка находилась близко к такому… Нет, я бы не привез ее, даже если бы сама попросила!
– Если Левченко не зовет на помощь, может, и женщины не зовут по той же причине – из-за страха, а не продажности.
– Может… Но я не думаю, что Тоха действительно боится, – задумался Славик. – Он тоже не младенец, еще большой вопрос, кто кого поимеет в самом конце… Он у меня пару раз технику просил, хотя у самого намного лучше. Я сперва решил, что снова что-то сломалось, а потом увидел, как он с друзьями в лес со своей техникой шляется. Значит, моя ему нужна была для чего-то еще.
– Компромат собирает? – догадалась Таиса.
– Почему нет? Я б на его месте попытался, ну, как подстраховка… Однажды, когда мы здорово набухались в баре, он сказал, что Жека Третьякевич даже своего батю на коротком поводке держит… Нарыл какой-то компромат и теперь творит что хочет. Родного отца шантажирует, прикинь? Так что, получается, если бы Тоха попытался шантажировать его, это было бы не предательство, это у них в порядке вещей. Но он этого так и не сделал, раз все еще тусит с ними.
Это была многообещающая тема. Они с самого начала подозревали, что Антон Левченко все-таки снимает то, что предназначено для личного пользования. Теперь же оказалось, что он и это делал, и собирал компромат. Для любого следствия будут одинаково ценны все его работы – судя по тому, сколько крови пролилось в том коттедже. Теперь Таисе оставалось лишь надеяться, что Гарику удастся добраться до мобильных устройств подозреваемых. Фото и видео должны быть у всех, хотя бы часть… Иначе зачем это все?
Обсуждая профиль преступника, они допускали, что он склонен собирать трофеи. Видео, если задуматься, тоже трофей.
– Так значит, ты считаешь, что они могут быть причастны к смерти Даши? – напомнил о себе Славик.
– Меня скорее интересовало, как считаешь ты.
– Я вот сижу и думаю, что все-таки нет… Не потому, что не могли, они реально моральные уроды, по-моему. Просто у них не было возможности. И Дашка бы к ним не приблизилась, и они покидают Усадьбу довольно редко. Даже если уходят, то на пару часов – а туда, где ее убили, за пару часов не дойдешь!
– Ее убили ночью.
– А ночью отсюда вообще никто не выходит, – с наивной уверенностью сообщил Славик. – Калитки, ведущие в лес, запирают. Можно выехать на машине, конечно, это ж не концлагерь какой! Но все поездки фиксируются в журнале. Разве б стали они так рисковать? Короче, это не они, и… и это все как-то странно. Ты ведь из полиции, да? Я могу твой телефон записать? Или мой возьми… Я просто хочу знать, что вы решите… про Дашу.
– Ты узнаешь, – заверила его Таиса. – Мой телефон тебе для этого не нужен. Когда станет можно что-то объявлять, все и так узнают. А до этого момента к тебе просьба: про нашу встречу – никому. И уж тем более не лезь с ними сам разбираться!
– Не буду… Не думаю, что от меня будет толк, да и получить осколками бутылки в глаз как-то не хочется!
Предупреждать его снова Таиса не стала, в этом не было необходимости. Она и вовсе не задержалась в его мастерской: часы показывали, что нужно спешить. Отправлять своим спутникам сообщение она не собиралась, она вот-вот должна была вернуться.
Изначально Таиса планировала хотя бы попробовать подобраться к подозреваемым, а теперь чувствовала: это слишком опасно. Если половина того, что наболтал Славик, окажется правдой, то в четверке точно есть психопат – Евгений Третьякевич. Умение шантажировать и манипулировать людьми выдает ту звериную хитрость, которая позволяла самым известным серийным убийцам прошлого годами оставаться непойманными. Его уверенные телесные наказания выдавали не только жестокость, но и жажду контроля, подчинения, доминирования… Нет, у Таисы не было ни малейшего желания даже попадаться ему на глаза. Да и его свита не лучше: у тех, кто находится под влиянием харизматичного психопата так долго, вполне может сложиться искаженная картина мира.
На Охотничью Усадьбу и окружающий ее лес уже опустились зимние сумерки – тяжелые, густые, разбавленные разве что белизной снега. Над курортом зажглись десятки желтых лампочек, сетью подвешенных в воздухе. Из-за них создавалось впечатление, что это не приют охотников, а какой-то карнавал. Вон, и музыка играет, полно счастливых пьяных людей, через окно бара видно, что свободных столиков почти нет… Охранники, еще недавно хоть как-то наблюдавшие за коттеджами, ушли к себе, остались только администраторы, готовые любезно выполнить желания гостей.
Таиса собиралась воспользоваться этой суетой, чтобы незаметно покинуть огороженную территорию. Самое сложное – это добраться до калитки, ну а дальше она будет под наблюдением, в безопасности, там можно, не таясь, бежать по снегу… Там уже будет нестрашно, пусть даже в древнем лесу, где погибли две женщины. Она будет не одна!
Ей казалось, что все под контролем. Таиса как раз пересекала площадь, когда на пути у нее возник один из клиентов. Он толкнул ее – не специально, его просто шатало, и стойкий запах алкоголя в морозном воздухе мгновенно объяснял, что стало тому причиной. Девушка сделала шаг назад, чтобы удержать равновесие, и на ногах все-таки устояла. В другое время и в другом месте она бы непременно высказала мужчине все, что думает о его биологической принадлежности и сексуальной ориентации – просто чтобы не держать негатив в себе.
Но здесь нужно было действовать осторожней, поэтому Таиса опустила голову и не произнесла ни слова. Она собиралась неслышной мышкой проскочить мимо, однако клиент перехватил ее за руку и рывком притянул к себе.
Она лишь теперь рассмотрела, что на ее пути оказался Антон Левченко собственной персоной. Сложно не рассмотреть, когда его лицо замерло в паре сантиметров от ее лица! В какой-то момент Таисе показалось, что она разоблачена, Левченко каким-то образом узнал правду, он намеренно поймал ее, сейчас потащит к остальным…
Но нет, в его взгляде не было ни намека на узнавание. Глаза будто стеклянные, он зверски пьян, он понятия не имеет, кто она… и ему плевать. На это указывала бессмысленная улыбка, появившаяся на его лице.
Ему было достаточно того, что перед ним женщина, это его одурманенное алкоголем сознание кое-как распознало. И, видимо, подсказало ему, что в этом месте женщины без мужчин считаются общественной собственностью.
– А вот и ты! – произнес он. Язык заметно заплетался, но, увы, Таиса уже догадалась, что в таком состоянии Левченко не отключится, он будет активен еще долго. – Я все думал: чё я выперся, чё искал? И вот теперь я понял, что искал тебя. Поздравляю! Ты даже не представляешь, как тебе сегодня повезло…
Глава 13
Хотелось сделать многое – и ничего из этого делать было нельзя. Если бы Таиса устроила драку с кем-то из клиентов, охрана вынуждена была бы вмешаться. И вовсе не факт, что они стали бы на сторону Левченко, проблема в другом: они начали бы разбираться, что это за девушка, как сюда попала… Ни к чему хорошему это не привело бы. Таиса нарвалась бы на неприятности с законом, а главное, спугнула бы подозреваемых. Это Левченко пьян настолько, что едва соображает. Его дружки могут оказаться в куда лучшем состоянии и оценить угрозу здраво. Уже завтра их в Охотничьей Усадьбе не будет… Да какое там завтра – сегодня!
Поэтому она терпела. И руки на груди и талии терпела, и пьяное дыхание, бьющее по лицу. С таким человеком пообщаешься пять минут – и все, за руль уже нельзя, лишишься прав за нетрезвое вождение. Таиса думала не о том, что сказала бы ему сама, а о том, что должна была сказать женщина, которую она изображала.
Женщина эта застенчиво улыбнулась, отвела взгляд.
– Ну, котик, я же не одна сюда приехала!
– И чё? – хмыкнул Левченко. – Если ты одна в такое время шляешься, котик твой уже нажрался и дремлет в собственной блевоте. Каждый раз одно и то же! Я прав?
– В некотором смысле, – уклончиво ответила Таиса. Не хватало еще, чтобы он потребовал отвести его к «котику» и обо всем договориться!
– Да я знаю, что прав… А ты одна скучаешь! Короч, давай, давай…
И снова Таиса заставила говорить свой прообраз, женщину, которая наверняка устала от немолодого пузатого спонсора и по достоинству оценила вполне симпатичного, подтянутого Левченко.
– Хорошо, только никому не говори!
– Это будет наша с тобой тайна…
– Пойдем к тебе?
И тут Левченко заметно помрачнел, нахмурился. Это было любопытно… Его сознание тонуло в алкогольных парах, вряд ли он хоть что-то вспомнит завтра. Но даже так его сдерживали запреты, пробивавшиеся через любое веселье. Это же сколько Третьякевич должен был его муштровать… и как? Таиса невольно перевела взгляд на его руку, на которой действительно просматривался неровный красный шрам.
– Ко мне нельзя! – наконец выдал Левченко.
– Почему?
– Тебе не понравится. Лучше к тебе!
– У меня там котик в блевоте, – напомнила Таиса.
– Зараза… Пошли, уголок найдем…
– Не хочу я уголок искать, тут холодно, я мерзну!
– Ничего, мы тебе теплую одежку по большей части оставим, – фыркнул Левченко. – А потом я сделаю так, что ты вообще мерзнуть перестанешь!
– Ладно, уговорил… Идем вон туда, там темно и ветра нет!
Таисе только и оставалось, что брать инициативу в свои руки. Левченко был сильнее ее, он имел полное право тут находиться. Из преимуществ у нее осталось только его опьянение и контроль над ситуацией.
Поэтому Таиса потащила своего спотыкающегося спутника в темный проход между коттеджами. Окна в этих домах не горели – или внутри никого не было, или гости рано легли спать. Ветер в такие щели не пробирался, ему в этих лесах хватало простора. Свет тоже долетал скупо – призрачное молочно-желтое сияние, отраженное снегом. Милый уголок для свидания…
А еще – прямой путь к калитке, через которую Таиса могла удрать из Охотничьей Усадьбы.
Но прямо сейчас бежать было нельзя, Левченко вполне мог догнать ее или поднять шум. Не важно, что он пьяный, она в этих ботинках на каблуке тоже в не самом выгодном положении. Поэтому Таиса прислонилась спиной к стене и обворожительно улыбнулась своему спутнику.
Он медлить не стал, в его мире все и всегда было просто. Левченко тут же наклонился вперед, чтобы поцеловать ее, а его руки и вовсе жили собственной жизнью: расстегнули на девушке курточку, скользили по телу, изучая то, что скоро будет принадлежать ему. В этой ситуации Левченко не видел никаких странностей, не ожидал подвоха, а потому не замечал ничего вокруг.
Таиса же предпочла сосредоточиться вовсе не на слюнявом пьяном поцелуе или неловких движениях, у нее оставались свои интересы. Пока Левченко был занят ее телом, она была занята его карманами. Он оказался небрежен: просто таскал с собой все необходимое, не задумываясь о ценности предметов. В каком-то уголке его замутненного сознания, должно быть, сохранилась мысль о том, что эти вещи нельзя бросать без присмотра. А вот понимание того, что он, шатаясь по Усадьбе, может все потерять, так и не пришло.
Очень скоро Таиса нащупала ключи и кошелек, но это было ей не нужно. Зато телефон ее очень даже заинтересовал: большой такой, как предпочитают блогеры, наверняка рабочий инструмент. Гарик говорил, что вытащить данные только через тот приборчик, который он установил возле роутера, затруднительно, это так, выстрел на удачу. Зато если получить сам телефон, можно узнать много интересного. Украсть его сейчас по-своему безопасно: Левченко вряд ли сообразит, причастен к этому кто-то или телефон выпал сам.
Так что нужно было пробовать. Жаль только, что с легкостью выскальзывать из кармана телефон не желал, он будто намеренно хранил верность своему хозяину. Да еще и Таисе приходилось действовать осторожно, мучительно медленно, чтобы Левченко ничего не заметил. По-прежнему игнорируя его руки, которые уже уверенно забирались то под свитер, то под юбку. Хорошо еще, что удовольствие не приходилось изображать – он был в таком состоянии, что все равно ничего бы не заметил. Да и вряд ли его вообще волновало, что она там чувствует.
Наконец ее усилия увенчались успехом: телефон все-таки выскользнул из кармана куртки. Правда, к этому моменту пальцы Таисы замерзли настолько, что она чуть не выронила драгоценное устройство в снег. Ей пришлось присесть, чтобы перехватить телефон, а Левченко понял это по-своему.
– Ну-ну, девочка, совсем извелась? – прошептал он. – Ничего, сейчас…
Его «сейчас» и правда было незамедлительным – он попытался стащить с нее колготки, не снимая юбку, как и обещал. Но Таиса уже получила все, что хотела. Телефон она бросила в карман собственной куртки – объемный, нашитый сверху и легко закрывавшийся. Вот теперь она могла бежать.
Вряд ли Левченко успел сообразить, что произошло. Для него миг наслаждения вдруг обернулся мигом боли, настолько сильной, что он не устоял на ногах и с воем повалился в снег. Таиса не собиралась сдерживаться, да и положение у нее было удобное: она могла ухватиться руками за стену, чтобы не упасть, а коленом ударить туда, куда, собственно, и могло прилететь колено девушки, к которой вплотную прижимается возбужденный мужчина. Это было не только местью… Хотя местью тоже, что скрывать. Но в первую очередь Таиса думала о том, что у нее вряд ли хватило бы сил свалить Левченко с ног ударом по лицу – даже когда он был в таком состоянии. А вот для удара по куда более уязвимому месту ее сил оказалось вполне достаточно.
Она не собиралась торчать там и ждать, что же будет дальше. Как только Левченко исчез с ее пути, Таиса перепуганным зверьком рванулась к калитке. Она уже не думала о том, оставляет ли она следы, будет ли кто-то ее преследовать. Хотелось ей только одного: как можно быстрее убраться из Охотничьей Усадьбы и никогда больше сюда не возвращаться.
Если бы калитку заперли на ночь, дела ее были бы плохи: она, в отличие от Гарика, вскрывать замки не умела. Однако время было еще не позднее, просто темнота приходила рано. Калитка легко поддалась, выпуская девушку на уже протоптанную охотниками тропу. Таиса не стала задерживаться там, она побежала вперед: сначала по дорожке, а потом и через снежную целину, к уже знакомому ельнику.
Она вообще не останавливалась, ее просто перехватили в движении. Из-за темноты и скорости Таиса не могла толком разглядеть свое окружение, она даже не заметила, как добралась до своих спутников.
Зато это заметили они: Матвей перехватил ее с поразительной легкостью, приподнял над землей, повернулся вместе с ней, чтобы погасить инерцию, дождался, пока Таиса сообразит, кто находится с ней рядом, и успокоится.
– Ну ты даешь! – присвистнул Гарик. – Ты что, разгон на взлет брала?
– Ага, прямо на Марс, – проворчала Таиса. От Матвея она по-прежнему не отходила, он сейчас служил живой стеной, закрывавшей ее от Охотничьей Усадьбы.
– Почему так долго? – спокойно спросил он. – Прошло больше трех часов.
– Мы разве не на три с половиной договаривались? – удивилась Таиса.
– Женщины! – хмыкнул Гарик.
– Прошло больше трех с половиной, – невозмутимо уточнил Матвей. – Почему ты не отправила сообщение?
– Потому что сначала все было под контролем, а потом меня немножко насиловали на стене и мне было не до того!
– Что?..
– Да так, неприятные рабочие моменты, – невесело усмехнулась Таиса. Она достала из кармана украденный смартфон и протянула его Гарику. – Держи аленький цветочек. И честное слово, если окажется, что я страдала зря и ты ничего не сможешь оттуда извлечь, я тебе лично покажу, что происходит с обладателями этого телефона!
* * *
Когда она не вернулась вовремя, он почувствовал беспокойство. Когда она снова была рядом, беспокойство исчезло. Это уже было не профессиональное – это было личное. Еще не на опасном уровне, потому что беспокойство было не сильным, не указывающим на крепкую связь, и все же… Так волнуются за знакомых, которые перестали быть посторонними. За тех, чье имя помнят, а не с трудом припоминают. Это было неприемлемо. Он по-прежнему не сомневался, что она скоро наиграется и уйдет – если не на этом задании, то на следующем так точно. Привыкать к ней бессмысленно и даже саморазрушительно, он знал об этом с самого начала. Ну и откуда же тогда взялась связь, что он упустил, где недоглядел?
Об этом размышлял Матвей, когда они возвращались к своей машине через темный лес. Таиса по-прежнему болтала, не в силах остановиться. Всю историю она выкладывала уже второй раз, если не третий. Гарик вполне убедительно делал вид, что ему интересно – должно быть, понимал, что так она справляется со стрессом. Матвей даже не притворялся, что слушает, но от него и не ожидали подобного.
Он отвлекся не на их болтовню, а на движение. Оно было легким, едва уловимым, всего лишь игра теней во тьме… Вроде как мелочь, не достойная внимания, однако Матвей все равно остановился. Он был уверен, что ему не почудилось, ветки двигались. А ветра не было. Так почему же они двигались?
Гарик и Таиса прошли чуть дальше, а потом заметили, что он не идет следом, и тоже остановились.
– Ты чего? – удивился Гарик.
– Мне кажется, за нами кто-то наблюдает, – напряженно произнес Матвей.
Он вглядывался в темноту, но движения больше не было. Хотелось направиться туда, проверить… А что, если там ловушка? Иногда оказаться правым опасней, чем ошибиться.
Гарик тоже присмотрелся к темным деревьям, а потом отмахнулся.
– Нет там никого!
– Мне показалось, что есть.
– Значит, заяц!
– Заяц так близко не сунулся бы, вы слишком громко трындите.
– Так может тебе именно… показалось?
Это «показалось» Гарик произнес так многозначительно, что намек стал очевидным, как удар по лицу. Таиса, конечно, не поняла, но она и не могла понять, не должна была. Именно из-за нее Гарик ограничился намеком, а не спросил напрямую.
Он указывал, что это могла быть галлюцинация, понятно с ним все. Одно из тех сновидений, которые терзали Матвея ночью и порой пробирались в его дни. Осколок прошлого, который он никак не мог из себя вытащить… Но последним преимуществом Матвея оставалось то, что он пока четко различал иллюзии и реальность.
– Я знаю, что я видел. Там кто-то был.
– Ладно, вариант с зайцем ты отверг… Может, волки?
– Волки бы уже напали.
– Ребята, а может, пойдем? – поежилась Таиса. – И вы померяетесь всем, чем надо, в тепле? Даже если за нами наблюдают, не хотелось бы, чтобы нас перехватили здесь!
Она была права, проверка стала бы опасной для них. Особенно при том, что Матвею действительно могло показаться, шанс есть, пусть и небольшой… Сейчас он в любом случае должен был отступить.
В деревню они вернулись под утро, за пару часов до рассвета. Многие уже не спали, поэтому решили, что и они давно проснулись. Елена, отправлявшаяся в кафе, пожелала им доброго утра. Нина Любимова, которая как раз развозила почту, смерила их презрительным взглядом. Жизнь в Змеегорье шла своим чередом, несмотря на случившееся, никто здесь не боялся ни леса, ни будущего.
Таиса сразу объявила, что намерена проспать до весны, и ушла к себе. Планы Гарика были не столь грандиозными, но и он сказал, что в ближайшие пару часов его от кровати лучше не отрывать. Ну а потом он собирался заняться трофейным телефоном Антона Левченко.
Они оба были правы, Матвей прекрасно понимал, как важно восстановление сил на сложных заданиях. Вот только тело не желало соглашаться с разумом, намекая, что он все равно не заснет в ближайшее время. Это его не напрягало: он, в отличие от Таисы, не устал по-настоящему, в прошлом ему случалось обходиться без сна и двое, и трое суток. Он прекрасно знал, что это почти не влияет на его работоспособность. Вот если придется не спать четыре дня – это уже проблема, но от такой черты он пока был далек. Матвей привык к бессоннице, как иные привыкают к хронической болезни.
Он думал о том, что рассказала им Таиса. Многие детали были важнее, чем она могла представить – она-то упомянула их вскользь, как бы между делом. Например, то, что даже пьяный Левченко не захотел вести чужую проститутку в свой коттедж, туда, где или уже был Третьякевич, или мог появиться в любой момент.
Вряд ли Антон испугался за участь этой девушки. Скорее, он не хотел добавлять себе неприятностей. Какие тут можно сделать выводы? Первый – Третьякевич действительно непредсказуем и неуправляем, он действует достаточно грубо, его побаиваются собственные дружки. Второй – Левченко осознает, что они творят нечто неправильное, опасное и противозаконное, он не хочет получить лишние проблемы, значит, еще надеется вывернуться. И маловероятно, что ему удастся сохранить свободу, не подставляя товарищей, его просто не волнует предательство как таковое.
Получается, в их четверке разлад, и серьезный. А для того, чтобы группа людей безупречно организовывала настолько жестокие и сложные убийства, там нужно единство – если не идейное, то хотя бы дисциплинарное. Подозреваемые не соответствовали собственному психологическому портрету.
Матвей прекрасно понимал, что проблема не в них. Просто их, скорее всего, старались подогнать под чужой портрет…
Но если женщин убивали не они, то кто тогда? Многие признавали, что они жестоки. Они давно уже оставались безнаказанными. В их гостиной была кровь… Размышления снова шли по привычному пути, и Матвею пришлось остановить себя усилием воли. Он мыслит как следователь: анализирует улики, зная подозреваемых. А должен мыслить как профайлер.
От этих подозреваемых можно было отстраниться, ими наверняка займется полиция, оснований достаточно. Матвей же переключился на другие варианты.
Нина Любимова? Очень может быть… Она сильна, у нее хватит и ума, и безумия для таких поступков. Но считать виновной ее слишком рано, мало фактов. Копать под нее тоже бесполезно, Матвею хватило одного разговора, чтобы понять: с ней будет трудно. Так почему бы не использовать против нее все тот же принцип слабого звена?
Матвей еще раз прокрутил в памяти все, что недавно рассказывали ему Гарик и Таиса, и наконец понял, что нужно делать.
Адрес Олега Ладынина он узнал благодаря Елене. Ей было известно всё про всех – единственное кафе в деревне служило общим центром притяжения.
– А зачем он вам понадобился? – удивилась Елена. – Он же у нас такой… не очень контактный.
– Мои коллеги начали с ним беседу, когда у него сменилось настроение, и они не договорили.
– Тогда понятно, это с ним бывает. Но вы ж имейте в виду: у него настроение и сейчас может скакнуть. Не факт, что вы чего-то добьетесь.
– Не факт, – согласился Матвей. – Но почему бы не попробовать?
Ладынин жил на окраине деревни в старом, давно нуждавшемся в ремонте доме. Судя по всему, эту хатку он и получил когда-то от фермы. Не ремонтировал, потому что считал, что такое должен делать за свой счет работодатель, так и жил год за годом в ветшающем здании. Забор за это время покосился, двор выглядел захламленным даже под толстым слоем снега. Но это был не тот мусор, который безумцы намеренно стаскивают к своему жилищу. Скорее, просто след неаккуратной жизни: Ладынин бросил во дворе сломанный велосипед, ржавый топор, рассыпавшиеся дрова, какую-то бесформенную тачку, прохудившуюся бочку… Возможно, потом он планировал это убрать или починить. Но, судя по состоянию двора, «потом» не наступало годами.
Как ни странно, расчищенные дорожки здесь все же были: совсем узкая, по ширине лопаты, от калитки к крыльцу, и чуть пошире – от крыльца к заднему двору. Хозяина вполне могло не оказаться дома, если он уже заступил на самому себе назначенное дежурство на ферме, и все равно Матвей решил испытать удачу. Он уверенно прошел по дорожке и постучал в дверь.