– Не шутишь? – усомнился Остапыч.

– Разве такими вещами шутят? – капризно поджала губы Андриана.

– Видать, сильно прижало тебя, – посочувствовал он ей равнодушным голосом.

– Сильно, – вздохнула она.

– Что ж, видно, придётся мне принять твоё приглашение. – Он хитро прищурился. – Ведь обижать даму отказом это как-то не по-джентльменски, ты не находишь?

– Нахожу, – быстро согласилась она.

– Тогда пошли! – Бомж поднялся со ступеней и отряхнул руками своё одеяние, которое Андриана про себя назвала лапсердаком.

И тут сыщица глубоко задумалась, она даже представить себе не могла, куда именно повести Остапыча обедать. Ведь ни одно приличное кафе на порог их не пустит, наплевав на все грозящие штрафы за неуважение личности.

Бомж понял её затруднение и сказал:

– Не дрефь! Айда за мной!

И она послушно зашагала следом за ним, гадая про себя, уж не на свалку ли он ведёт её. Но нет, Остапыч привёл её, конечно, не в ресторан и даже не в столовую, а в забегаловку возле дороги. В этом общепите были и столики, и стулья. Правда, стулья скрипели и грозили развалиться под тяжестью не совсем чистых и далеко не трезвых посетителей. Столики, кажется, никто никогда не вытирал. Их поверхности были покрыты замысловатым узором из разводов самых разных цветов. Но что больше всего потрясло Андриану, так это то, что над столиками летали мухи. Сыщица не видела их не один год и была уверена, что эти насекомые вымерли от ужасной экологии мегаполиса. И о них можно было прочитать лишь в стихах Александра Сергеевича Пушкина: «Любил бы я тебя, лето красное». Но оказывается, что курилка жив! Только надо знать специфические места их обитания. Не удержавшись от тяжёлого вздоха, Андриана постелила на сиденье стула целлофановый пакетик и села.

– Чего нос воротишь? – спросил её Остапыч. – Не нравится тебе тута?

– Я нос не ворочу, – ответила Андриана и честно призналась: – Ты прав, что здесь может нравиться?

– Здесь котлеты дешёвые, а лапша к ним вообще задарма. И щи из кислой капусты мне здешние нравятся.

– Если нравятся, то и заказывай, – снова вздохнула Андриана Карлсоновна.

– Что заказывать-то?

– Всё, что хочешь.

– А ты потянешь? – шмыгнул носом бомж.

– Ты же сам сказал, что здесь всё задарма, – напомнила ему его слова Андриана Карлсоновна.

– Сказать-то я сказал…

– Остапыч! Голубчик! – взмолилась Андриана. – Давай уже выбирай блюда и кушай.

– Уговорила! – махнул рукой бомж. Он заказал себе и первое, и второе, и третье.

Андриана попросила стакан воды. Ей ответили, что воды нет! Только пиво.

– Несите пиво, – брякнула от растерянности она.

– Это ты правильно, – одобрил её Остапыч, – губит людей не пиво, губит людей вода. – Бомж жадно принялся хлебать принесённые щи. – А ты чего? – спросил он и хмыкнул. – На диете, что ли?

– Угадал, – кивнула она, – берегу фигуру.

– Ты не замужем, что ли? – спросил он, бесцеремонно оглядывая её.

– Пока нет, – вырвалось у неё.

– Так, может, – захотел он предложить ей свою руку и сердце.

Но она перебила:

– Извини, Остапыч, я помолвлена.

– Что ж, я без обид, – сказал он.

Щи, которые ел бомж, напоминали Андриане грязную воду, в которой прополоскали не один десяток вонючих портянок, их ужасный запах вызывал у неё головокружение. Зато на лице Остапыча было написано несказанное наслаждение пищей и вообще жизнью. Опустошив миску со щами, он принялся за синеватые котлеты с липкой горкой лапши. Потом выпил с хлебом стакан жидкости серо-буро-малинового цвета, объяснив Андриане, что это кисель, сваренный по рецепту «тутошней» поварихи.

Сыщица кивнула, Остапыч опрокинул в себя заказанное Андрианой пиво, здраво рассудив, что добру пропадать не стоит.

Когда бомж поел, Андриана предложила ему выйти на свежий воздух и, чтобы ещё больше расположить к себе, купила ему в киоске, стоявшем недалеко от забегаловки, из которой они только что вышли, сливочное мороженое. Здесь же они присели на облезлую деревянную скамью. Андриане казалось, что она совершила путешествие в затерянный мир, так как даже не подозревала, что в их городе сохранились такие забегаловки и сто лет не крашенные скамейки, прогнившие у основания.

Остапыч съел мороженое, вытер руки о свой лапсердак и сказал:

– А теперь выкладывай, по какой причине ты устроила мне это пиршество.

– Я просто хотела сделать тебе приятное, – начала она.

– Не ври, – усмехнулся он, – а то я сейчас уйду, и ты останешься с длинным носом.

– Да, ты прав, – призналась она, – мне нужно, чтобы ты рассказал мне о человеке, который сел в старые «Жигули» во дворе дома на Черкашина и едва, по твоим же словам, не задел тебя.

– Понятно. – Он почесал грязный подбородок. – Только скажи мне, зачем тебе всё это?

– Я веду дело о наезде этим автомобилем на девушку.

– Тю! – присвистнул Остапыч. – Ты из полиции, что ли?

– Нет, нет, – поспешила она успокоить его. – Я частный сыщик и работаю на родных этой девушки, – приврала Андриана, как ей показалось, для пользы дела.

– Ладно, так и быть, слушай. Я в тот день крутился на задах, где гаражи, так как один мужик обещал мне отдать всё железо, что у него накопилось в гараже. Сама посуди, нам обоим выгода, ему не корячиться, не тащить всё это на свалку, а я сдам всё это добро, и какая-никакая заведётся у меня денежка. И вот, значит, стою я, высматриваю, когда этот мужик придёт. Вдруг вижу, в один из гаражей молодой парень шустро так скользнул. Я на него внимание обратил, потому что он по сторонам то и дело оглядывался. А вскоре из гаража выехал «Жигуль» и рванул на полной скорости, я едва успел отскочить.

– Это всё? – спросила Андриана.

– А ты что хотела, чтобы он меня как лягушку расплющил? – усмехнулся бомж.

– Ну что вы! – замахала на него руками Андриана. – Конечно нет! Просто я хотела бы, чтобы вы описали мне его.

– Описать, говоришь? – Бомж задумался. – Это можно. Я уже говорил, что он молодой.

– Лет двадцати?

– Нет, постарше. Выглядит лет на двадцать пять – тридцать.

Андриана кивнула.

– Ростом он выше меня на две головы.

– Вы уверены?

– Я не слепой! Не перебивай! Ещё у него были тёмные очки и борода.

– Борода? – почему-то удивилась Андриана.

– И усы. Но ведь это всё и наклеить недолго.

– А волосы? Какие у него были волосы?

– Не знаю! Он в кепке был. Но если борода и усы средне-светлые, то, значит, шатен.

– Почему вы так думаете?

Бомж многозначительно постучал по голове костяшками пальцев:

– Если он, допустим, блондин или брюнет, то и бороду будет под цвет волос наклеивать. У тебя что, голова не варит?

– Варит, – обиделась Андриана. – А во что он был одет?

– В кроссовки, – подумав, ответил бомж.

– Он голый, что ли, был? – удивилась Андриана.

– Почему же голый? – ответно удивился бомж.

– Вы сказали, что на нём были очки и кроссовки. А остальное?

– Остальное тоже было! Потёртые коричневые джинсы и клетчатая рубашка грязно-коричневого цвета. Он ещё пуговицу потерял, а я её нашёл.

– Как потерял?! – встрепенулась Андриана.

– Очень просто, как все теряют. Оторвалась, упала, а он торопился и не заметил.

– Великолепно! – обрадовалась сыщица. – А где она теперь?

– У меня.

– И зачем вы её подобрали?

– В хозяйстве всё пригодится, – ответил бомж.

– Подарите её мне! – попросила Андриана.

– А вам она зачем?

– Очень нужно! – Андриана молитвенно сложила руки на груди.

– Подарить не могу! – покачал головой Остапыч. – Знаете, как мой отец говорил: «Подаришь, уехал в Париж! Остался один, купишь!» Так что могу продать.

– Хорошо. Сколько ты за неё хочешь? – Андриана неожиданно для себя от охватившего её возбуждения перешла на «ты».

– Сто тысяч! – выпалил бомж.

– А совесть у тебя есть?

– Откуда она может быть у человека, живущего на улице, всеми обиженного и презираемого? – рассудительно проговорил он.

– Но у меня таких денег нет, – растерянно проговорила Андриана.

– А сколько у тебя есть?

– С собой всего пять тысяч.

– Ладно, давай пять, – вздохнул он, – не обирать же, в самом деле, старуху.

Андриана уже хотела было вскричать: «Я тебе сейчас покажу старуху!», но вовремя опомнилась и закрыла уже успевший открыться рот. Она достала кошелёк и отдала Остапычу пять тысяч, потом высыпала на ладонь мелочь и протянула ему.

– Не надо, – великодушно отодвинул он её протянутую руку, – оставь себе на автобус, не пешком же тебе идти.

Об оставленном во дворе мотоцикле Андриана благоразумно промолчала. Пуговицу из рук бомжа руками она брать не стала, развернула платочек, на него пуговка и упала. Сыщица аккуратно свернула платок и спрятала его в свой опустевший кошелёк.

Бомж пошёл обратно в сторону рынка. Андриана подождала, пока он удалится на приличное расстояние, и вернулась во двор дома на Черкашина к заждавшемуся её «Буцефалу».

Неожиданно подул прохладный ветерок. Солнечные блики запутались в придорожной траве и вовсе погасли. «Неужели дождь пойдёт, – подумала Андриана, – ведь на сегодня не обещали». Ей невольно вспомнилось, что, когда она только начинала работать в школе, у них была пожилая техничка, которая не уставала говорить им, молодым в ту пору учителям: «Если по радио объявили, что день будет солнечным, то нужно обязательно брать с собой зонтик, а если обещали ливень, то зонтик тоже не помешает, но только летний, для защиты от палящего солнца». И что интересно, в те годы прогнозы технички сбывались чаще, чем прогнозы синоптиков. Андриана невольно улыбнулась своим воспоминаниям и пожалела, что не прихватила зонт. Однако прошли годы, и прогнозы метеослужбы стали более точными. Вот и сегодня небо, хоть и нахмурилось, вскоре прояснилось, ветер разогнал набежавшие тучки, и на землю не пролилось ни капли дождя.

Глава 15

Артур приехал сегодня с утра пораньше. Разгрузил две сумки с продуктами и, вместо того чтобы заняться готовкой, сообщил, что он страшно голоден и шлёпнулся мягким местом на табурет. Делать нечего, Андриане Карлсоновне пришлось самой подумать о сытном завтраке.

Она стояла у плиты спиной к нему и переворачивала паровые котлеты. По её спине пробежали мурашки, у неё было такое ощущение, что небрежный взгляд Артура скользит по ней снизу вверх. Она резко повернулась, сорвала с себя маленький передник и, бросив его на спинку стула, сердито спросила:

– И чего ты улыбаешься?!

– Предаюсь приятным воспоминаниям, – ответил он, ухмыляясь.

– И каким же, позволь тебя спросить?! – У Андрианы заранее зачесались кулаки.

– Вспоминаю тебя в позе собаки. Как же ты была хороша! Особенно меня, конечно, впечатлила твоя пятая точка, – проговорил он, и глаза у него были, как у кота, сожравшего горшок деревенской сметаны.

– Не смей! – топнула она ногой.

– Почему? – поинтересовался он лениво, придав лицу невинное выражение.

– Потому что это неприлично!

– А, – протянул Артур, – но, по-моему, ты не права, моя дорогая.

Андриана уже начала закипать, а он продолжал как ни в чём не бывало:

– Вот, например, Жан Пиа, который играл роль Робера Артуа в шестисерийном сериале «Проклятые короли».

– Романы «Проклятые короли» написал Морис Дрюон, – перебила она, – я их читала.

– Молодец! А в 1972 году режиссёр Клод Барм снял по мотивам мини-сериал.

– И что же там сказал твой Робер Артуа?

– Он не мой, а французский, – флегматично ответил Артур, – и сказал это не сам давно усопший Робер Артуа, а игравший его Жан Пиа. Между прочим, гениальный актёр.

– Ближе к делу!

– Что ж, к телу так к телу, – довольно хмыкнул Артур. – Сказал он буквально следующее: «Хорошая штука – женская задница! С её помощью можно получить целое графство!»

– И получил? – не поверила Андриана.

– Жан Пиа?

– Ты что, издеваешься?!

– Ах да, ты имела в виду французского феодала Роберта III д’Артуа?

– Не знаю, кем он там тебе приходится!

Артур снова хмыкнул:

– Нет, Роберт Артуа переоценил магические свойства этой прелестной части женского тела. Несмотря на то что ему удалось жениться на единокровной сестре короля Франции Филиппа VI, Жанне Валуа, когда Роберт III попытался вернуть отнятый у него его тётей Матильдой д’Артуа титул графа, он был осуждён за изготовление и представление поддельных документов в суде против тётушки.

– И что же с ним стало?

– Его в 1331 году сослали.

– Бедная женщина, – вздохнула Андриана.

– Кто? – не сразу понял Артур. – Тётушка?

– Жена его!

– Это да, Жанна Валуа и её дети были заключены в тюрьму по приказу её брата Филиппа VI.

– Вот сволочь! – возмущённо проговорила Андриана.

– Ты имеешь в виду милашку Робера Артуа или Филиппа VI?

– Обоих! – решительно ответила она. А потом, немного погодя, ядовито добавила: – Вот видишь, ничего хорошего ему это место не дало.

– Это ты о заднице? – невинно поинтересовался Артур.

Андриана ничего не ответила, только одарила его убийственным взглядом.

– Ну да, ну да – нарочито печально вздохнул он, – некоторые вообще без этого места обходятся.

– Как это? – недоумённо спросила она, ещё не догадываясь о том, что попала в расставленную им ловушку.

– А так, – отозвался он небрежно, – например, морские звёзды редко пользуются анальным отверстием. У некоторых из них оно вообще зарастает.

– Но как же, – начала она, краснея до кончиков ушей.

– Ты хочешь сказать, как они избавляются от продуктов жизнедеятельности своего организма, – как ни в чём не бывало проговорил он.

Она кивнула.

– Так через рот.

Андриану чуть не вывернуло наизнанку.

– Вот-вот, – проговорил он обрадованно, – у морских звёзд желудок запросто выворачивается наизнанку.

Андриана ещё не придумала, как ей отреагировать на затеянный им разговор, как Артур продолжил:

– А ещё у морских звёзд нет мозгов, зато есть сердце, – многозначительно проговорил он.

– Ты хочешь сказать, как у большинства женщин?! – взъярилась Андриана и приняла воинственную позу.

– Заметь, я этого не говорил, – рассмеялся Артур и, налив в чашку минеральной воды, подтолкнул её к ней. – Остынь.

После завтрака Артур поиграл немного с кошками и уехал. Фрейя и Маруся не ожидали, что их любимец покинет их так быстро. Андриана тоже надеялась, что он пробудет с ней весь день и останется ночевать. Но удерживать его она не стала. «Ещё чего», – сыщица гордо задрала свой маленький ровненький носик. У неё и без него дел невпроворот. Например, неплохо было бы пообщаться со старой подругой Татьяны Борисовны Топилиной, Верой Семёновной Корнеевой. Как-никак она была свидетельницей на свадьбе Топилиных и поддерживала отношения со второй женой Серафима Андреевича до самой её кончины. Скорее всего, и сына своей подруги, Прохора, она хорошо знала.

Целых пять минут Андриана раздумывала – позвонить предварительно Корнеевой или сразу же приехать. «Если позвонить, – думала сыщица, – то Вера Семёновна может и отказать ей во встрече. А если она уже будет стоять на пороге, то выгнать её женщина, скорее всего, не решится. А на вопрос, почему не позвонила, всегда можно сказать, что не знала номера телефона». На этом решении сыщица и остановилась.

Жила Вера Семёновна в районе старой застройки, недалеко от главного шоссе и совсем близко от трамвайной линии. Андриана помнила, что дома в этом районе почему-то назывались старожилами «серыми», может, оттого, что они были построены из белого кирпича, который с самого начала имел серый оттенок. Прямо от трамвайной линии во времена Андрианиной молодости начинался рынок, который назывался «Вшивым». Почему у рынка было такое название, Андриана не знала. На самом деле рынок был хорошим. Чего на нём только не продавалось! А с начала лета и до глубокой осени на него приезжали сельчане с той стороны Волги и продавали в большом количестве выращенные на своих огородах овощи, травы и садовую клубнику, которую, как узнала не так давно Андриана, следует называть садовой земляникой. Но народ по-прежнему называет её клубникой. Продавался там луговой щавель, лесные ягоды: земляника, малина, калина, рябина и шиповник. В изобилии продавались как свежие, так и маринованные грибы. От всех этих воспоминаний у Андрианы чуть слюни не потекли, и она поспешила выйти из квартиры. Краем глаза она успела заметить, что Фрейя и Маруся неодобрительно посмотрели ей вслед. Нельзя сказать, чтобы кошки особо тяготились её отсутствием, но всё-таки они предпочитали, чтобы она почаще оставалась дома. Или оставляла вместо себя Артура. Андриана даже подозревала, что присутствие в доме Артура для кошек было предпочтительнее её собственной персоны. И немножко ревновала кошек к Артуру, и наоборот. Хотя назвать эту ревность серьёзным чувством, конечно, было нельзя. Просто, как говорится, лёгкий дамский каприз. Может же она хоть иногда позволить себе покапризничать.

Мотоцикл Андриана решила на этот раз оставить в гараже соседа и поехать к месту назначения на троллейбусе, тем более что эти милые рогатые существа с некоторых пор ходили полупустыми.

Было одно «но», которое человек, не привыкший ходить пешком, мог бы назвать неудобством. От остановки троллейбуса до дома Корнеевой Андриане нужно было идти в сторону Волги минут двадцать. Но Андриана ходить пешком любила и легко преодолела расстояние протяжённостью, наверное, с километр. Она шла и оглядывалась по сторонам. Когда-то на месте не так давно построенных высоток был расположен частный сектор с шатровыми домами с большими садами. Весной через заборы перетекал на улицу волнующий аромат сирени и черёмухи. Андриана почувствовала лёгкую грусть и зашагала быстрее.

Дом, в котором жила Корнеева, стоял всего в нескольких метрах от трамвайной линии. Газона под окнами не было. Зато прямо впритык сгруппировались мини-магазинчики: булочная, бакалея, продуктовый магазин и аптека.

На первом этаже дома была ещё одна аптека, парикмахерская, почта, банк и магазин игрушек.

Подъезды выходили во двор, именно туда и свернула Андриана Карлсоновна. Подсчитав, в каком именно подъезде находится квартира Корнеевой, сыщица набрала номер квартиры на домофоне второго подъезда.

– Говорите, пожалуйста, – донёсся до неё весьма дружелюбный голос. Андриана не сразу сообразила, почему она тотчас почувствовала в ответившей ей женщине родственную душу. И только потом поняла, что Корнеева, а это была она, ответила ей почти так же, как она сама отвечает, когда берёт трубку: «Говорите!»

Правда, ответ Веры Семёновны был более вежливым, она не забыла добавить слово «пожалуйста».

– Я частный детектив, Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. Мне нужно поговорить с Верой Семёновной Корнеевой.

– Частный детектив? – озадаченно отозвался голос собеседницы. – Что ж, звучит заманчиво. Заходите! – Дверь открылась.

Лифта в старом доме не было, собственно Андриане он и не требовался, Вера Семёновна жила на втором этаже. Когда сыщица поднялась по лестнице, сразу увидела симпатичную яркую брюнетку в не менее ярком цветастом халатике. Андриана мысленно прикинула, что женщине должно быть где-то около пятидесяти, но ей трудно было дать больше сорока лет.

– Так это вы и есть, мисс Марпл, – улыбнулась она, сверкнув ослепительно белыми зубами.

– Вообще-то я Андриана Карлсоновна, – смущённо кашлянула сыщица.

– В любом случае проходите, не стоять же нам на пороге. – Хозяйка распахнула дверь пошире, и Андриана вошла в прихожую. Она оказалась довольно вместительной и почти квадратной. Первым в глаза Андриане бросился трёхколёсный велосипед. Она невольно задержала на нём взгляд. Заметив это, хозяйка рассмеялась.

– Ради бога, не подумайте, что я в лунную ночь катаюсь на нём во дворе. Это собственность моего четырёхлетнего внука. Его привозят ко мне на выходные.

– А в будни вы работаете? – осторожно спросила сыщица.

– Работаю, – кивнула хозяйка. – Но на дому. Я портниха, у меня патент. – И тут Вера Семёновна заметила, что сыщица стоит на прежнем месте. – Что же вы застыли? – спросила она. – Проходите в комнату. Будем чай пить. Я только что печений напекла. Надеюсь, вы не сидите на диете? – весело рассмеялась она и, не дождавшись ответа, зашагала в глубь квартиры.

– Не сижу, – проговорила Андриана в спину хозяйки и проследовала за ней в небольшую комнату с круглым столом в середине, обставленным светлыми стульями. У стены была светлая горка, книжный и платяной шкафы. Между ними тумбочка, на которой возвышался телевизор. Противоположную стену занимали диван, обтянутый кожей цвета кофе с молоком, и два кресла по бокам с точно такой же обивкой.

– Садитесь к столу, – позвала хозяйка, – я сейчас принесу чай и печенье.

Андриана хотела сказать, что они могли бы прекрасно почаёвничать на кухне. Но тут вспомнила о том, что негоже соваться в чужой монастырь со своим уставом, и промолчала. Вера Семёновна отсутствовала не более шести минут. Вернулась она с подносом, на котором стояли чашки с чаем, сахарница, молочник и вазочка с печеньем.

– Вы как любите пить чай? – спросила она.

– Без сахара, тем более если есть печенье, – ответила Андриана.

– Что ж, угощайтесь! На мое печенье ещё никто не жаловался. – Хозяйка села напротив нежданной гостьи.

Андриана откусила печенье и похвалила:

– И впрямь, очень вкусно.

Корнеева расцвела от удовольствия. А потом всё-таки спросила:

– Признавайтесь, зачем вы ко мне пожаловали? А то я лопну от любопытства.

– Вера Семёновна, можно я вас сначала спрошу?

– Спрашивайте, – с некоторым удивлением отозвалась Корнеева.

– Вы после смерти своей подруги, Татьяны Борисовны Топилиной, продолжили общение с её семьёй?

Женщина сразу погрустнела, опустила взгляд на переплетённые пальцы рук и тихо ответила:

– Да нет. Не сложилось как-то.

– Тогда вы ничего не знаете, – проговорила Андриана Карлсоновна вслух.

– Нет, а что именно я должна знать? – В глазах Корнеевой зажёгся интерес.

– Можно я тогда начну с самого начала? – спросила Андриана.

– Конечно, – с толикой недоумения кивнула Корнеева.

И Андриана начала свой рассказ. Чем дальше она продвигалась в своём повествовании, тем сильнее вытягивалось лицо хозяйки, а в глазах мелькало недоверие.

– Пока это всё, что мне известно к этому времени, – закончила Андриана Карлсоновна. – Судя по выражению вашего лица, вы сомневаетесь в правдивости моих слов.

– Не то чтобы я сомневаюсь, – замялась Корнеева, – но согласитесь, звучит это всё более чем странно.

– Я бы и сама с радостью согласилась с вами, если бы не была уверена в обратном.

– Может, вы просто излишне доверчивы?

– То есть? – не поняла Андриана.

– Светлане Андреевне могло всё это показаться, а вы ей и поверили, – осторожно проговорила Корнеева.

– Я не только поверила, – сказала Андриана решительно, – но и занялась проверкой.

– Я понимаю, – кивнула Корнеева. – Но ведь наезд на эту девушку, как её там… – Вера Семёновна пощёлкала пальцами.

– Анна Пикалёва, – подсказала Андриана.

– Так вот, – продолжила Вера Семёновна, – наезд на девушку может быть никак не связан с подозрениями Светланы Андреевны.

– Секретарь Топилиных, Эва Скрынник, упомянула о том, что Прохор начал встречаться со своей одноклассницей. И случилось это незадолго до бед, свалившихся на семью Топилиных.

– Секретарь могла и ошибаться, например, перепутать что-то, – упиралась изо всех сил Корнеева. Очень уж не хотелось ей верить в эту чудовищную историю.

– Мать Анны Пикалёвой подтвердила её слова. К тому же Прохор навестил Анну после аварии и пообещал позаботиться о ней.

– Может, он и встречался с этой девушкой. Но, взвесив все «за» и «против», передумал поддерживать связь с ней.

– То есть Топилин оказался мерзавцем и бросил девушку в самую трудную минуту? – спросила Андриана, сверля хозяйку дома требовательным взглядом.

– Всякое бывает, – тихо прошелестел голос Корнеевой. – Ведь если рассуждать логически, – заговорила она увереннее, – то устранить должны были бы именно Ветлову. Как говорили в нашем не столь давнем прошлом, нет человека, нет проблемы!

– Возможно, – ответила Андриана, – но вы не учитываете одного факта.

– Какого?

– После того как Ветлова подняла всю эту бучу, её убийство было крайне опасным мероприятием. Оно сразу бы указало на верность её утверждений.

– Да, – подумав, согласилась Корнеева, – здесь мне нечего вам возразить.

– Вот видите! – торжествующе воскликнула Андриана.

– Что же вы хотите от меня? – спросила женщина. – Я в самом начале сказала вам, что после ухода Татьяны в мир иной не поддерживала связи с семейством Топилиных.

– Я услышала вас, – ответила Андриана. – Просто расскажите мне историю любви вашей подруги и Серафима Топилина. Ведь когда они познакомились, Серафим был женат на другой женщине.

– Да, – вздохнула Вера Семёновна, – Серафим был женат и поначалу вроде бы даже не собирался уходить от жены. Татьяна устраивала его как любовница.

– Но такое положение дел не устраивало вашу подругу, – предположила Андриана.

– Конечно, не устраивало, – горько усмехнулась Корнеева, – разве есть на свете женщина, которая, будучи любовницей, не мечтает стать женой? – задала она, казалось бы, риторический вопрос.

Но у Андрианы был свой ответ.

– Я думаю, что такие женщины существуют, – уверенно проговорила она, – и, наверное, их немало.

– Женщина не хочет замуж за любовника, – не согласилась с ней Вера Семёновна, – только в том случае, если она сама замужем и это замужество устраивает её.

– Или она рассматривает своего любовника как проходной вариант и, коротая с ним время, продолжает подыскивать себе более подходящего мужа.

– Для Татьяны Серафим не был проходным вариантом. Она серьёзно влюбилась в него и готова была практически на всё, лишь бы отбить его у жены и женить на себе.

– И ей это удалось, – обронила Андриана.

– Да, Татьяна боролась за свою любовь и за право обладания своим мужчиной.

– Неужели жена Серафима легко уступила своего мужа вашей подруге?

– Думаю, что не так уж и легко. Но, как мне кажется, в браке Серафима с его первой женой уже наметилась трещина. И тут появилась Татьяна, которая буквально вцепилась в Серафима! Она бегала за ним как собачонка. Я даже, помнится, стыдила её, просила вспомнить о женской гордости. Но Таня не послушала меня. Потом случилось так, что она забеременела. Ей помогло то, что Серафим давно хотел иметь детей, а с первой женой у них ничего в этом плане не получалось. Вот он и решил уйти от жены и жениться на Татьяне. Когда первая жена узнала об этом, она просто осатанела! Подстерегла Татьяну и затеяла драку! – Корнеева округлила глаза. – Представляете?

– Слабо, – ответила Андриана. Она на самом деле не могла представить себя, дерущейся из-за мужчины. Ей всегда казалось, что это мужчины должны сражаться с соперником из-за женщины. И то не на кулаках! На чём именно, она сказать бы не могла. Не на шпагах же, в самом деле, в наш виртуальный век.

– Так вот, – продолжала тем временем Вера Семёновна, – первую жену Серафима звали Риммой. И она набросилась на Татьяну и выдрала у неё клок волос. Перепуганная Таня еле вырвалась от неё, прибежала ко мне! Как сейчас помню, губы у неё трясутся, на лбу испарина, в глазах слёзы, а в руках вырванный соперницей клок волос. Я до сих пор их храню.

– Храните что? – не поняла Андриана.

– Клок этих самых волос.

– Зачем? – изумилась сыщица.

– Сначала я оставила их в назидание подруге. Думала, что они с Серафимом расстанутся, тогда я покажу ей его и спрошу – стоило оно того?

– Но они не расстались.

– Не расстались.

– Однако волосы вы не выбросили?

– Не выбросила.

– Почему?

– Потому что к тому времени я о них благополучно забыла. И не вспомнила бы, если бы у нас с вами не зашёл разговор о Татьяне.

– Где эти волосы сейчас?

– Наверное, в старом альбоме с фотографиями тех лет.

– Вы не могли бы посмотреть, на месте ли те волосы? – Андриана посмотрела на Кондратьеву умоляющим взглядом.

– В принципе могу, только надо лезть на антресоли.

– Давайте я залезу! – предложила свою помощь Андриана.

– Не надо, – отмахнулась от неё Корнеева, – я сама справлюсь. Посидите здесь.

Прошло долгих двадцать минут, прежде чем хозяйка дома снова появилась в комнате. В руках у неё был старый альбом, обтянутый вишнёвым плюшем. Положив альбом на стол, Корнеева стала переворачивать одну за другой тяжёлые страницы. Наконец она воскликнула:

– А вот и Танины волосы!

Андриана подскочила к ней вплотную и увидела клок волос, прикреплённый к фотографии молодой симпатичной девушки.

– Это Таня в то время, – пояснила Вера Семёновна.

– А это те самые волосы? – спросила Андриана голосом, слегка охрипшим от волнения.

– Они самые, – подтвердила Корнеева.

– Вы не могли бы на время отдать их мне? – спросила Андриана.

– Зачем? – удивилась Вера Семёновна.

– Я вам уже говорила, что сестра Серафима считает, что племянника подменили. И сейчас это уже не сын Татьяны.

– Как это? – вытаращила глаза Кондратьева.

– А вот так, – вздохнула Андриана.

– Вы же говорили, что была проведена экспертиза ДНК?

– Была! И она подтвердила только то, что самозванец – сын Серафима!

– Но тогда, – нерешительно начала Вера Семёновна.

– Он, скорее всего, не сын Татьяны! – не дала договорить ей Андриана.

– И вы думаете, что волосы Татьяны могут помочь установить истину? – всё ещё сомневалась Корнеева.

– Очень надеюсь на это.

– Что ж, – Вера Семёновна протянула сыщице волосы своей подруги.

Сыщица подумала и разделила их на две части:

– Пусть одна останется у вас, – сказала она Корнеевой.

– Почему?

– На всякий случай. Только никому больше не рассказывайте о них.

– Хорошо, – кивнула женщина.

Глава 16

Андриана решила пока ничего не говорить о волосах Татьяны Топилиной ни своей клиентке, ни полиции. Она пока не знала, насколько разумно поступает. Да и сохранились ли вообще волосяные луковицы на волосах, хранившихся не один десяток лет в старом альбоме. Зато окрепла её уверенность в том, что Анну Пикалёву сбили специально.

Кому это могло быть выгодно? Самозванцу? Но как девушка могла ему помешать? Он мог просто сказать ей, что их отношения закончены, так как он решил вернуться к жене. Боялся выдать себя неловким словом? Случайным жестом? Ведь любящее сердце женщины обладает внутренним зрением. Может быть, оно и так. Но если бы Анна заикнулась об этом, её бы подняли на смех. Но это только в том случае, если бы смолчала родная тётка Прохора. Если же Анна и Светлана Андреевна объединили бы свои голоса, то полицая могла начать копать всерьёз.

Избавиться от девушки могла захотеть в первую очередь Раиса. Но если убийство спланировала она, то привести свой план в исполнение она решила чужими руками. Чьими же именно? «Тут и гадать особо нечего, – подумала Андриана, – будем исходить из того, что если она признала самозванца своим мужем, то, значит, они могли сыграть «дашь на дашь». Он помогает ей избавиться от Анны, а она помогает ему заполучить деньги настоящего Прохора. Но зачем Раисе избавляться от Анны? Это же опасно. Только из-за необузданной женской мести?» Андриана решила ещё раз встретиться с Вероникой Павловной Гурьяновой.

На этот раз женщины посидели под зонтиком летнего кафе, и заказ Вероника сделала весьма скромный – пару пирожков и чашку кофе.

– Не рассказывала ли вам ваша подруга об Анне Пикалёвой? – спросила Андриана.

– Нет, – покачала головой Вероника, – а должна?

– По идее, да. Хотя…

– А кто это?

– Школьная любовь Прохора.

– А, в смысле старая любовь не ржавеет? – невесело рассмеялась Вероника.

– Можно сказать и так.

– Имя Анны Рая не называла и о школьной любви мужа никогда не упоминала. Только один раз в сердцах обмолвилась, что Прошка подцепил какую-то шлюху и теперь с ней милуется.

– Она очень злилась? – спросила Андриана.