– Она спросила, где здесь можно перекусить, я ответила.

– А потом?

– Потом она представилась.

– Как же?

– Сказала, что её зовут Анжелика.

– И это всё?

– Всё, – выражение лица у Арефьевой стало смущённым, и она призналась: – Я даже сама не знаю, как так получилось, но мы вскоре оказались за одним столиком кафе и весело болтали целых полчаса. Потом она сказала, что приехала из маленького городка.

– Всё-таки сказала?

– Да!

– А название городка?

– Она не сказала!

– А вы не уточнили?

– Нет!

– Я всегда считал, что женщины любопытны.

– Я – нет, – отрезала Лилия Вадимовна.

– И она попросила вас об услуге?

– Да, о маленькой услуге, – уточнила Арефьева.

– Так вот, эта маленькая услуга теперь обернулась для вас очень большой неприятностью!

– Какой ещё неприятностью? – удивилась Арефьева.

– Вы что, забыли, я вам сказал, что на квартире, которую вы сняли для своей случайной знакомой, убит человек?

– Ну, я-то тут при чём?! – пожала плечами женщина.

– При всём! – отрезал капитан.

Женщина испуганно поёжилась.

– Случалось ли вам когда-нибудь созваниваться с Анжеликой?

– Первое время да, – не слишком уверенно ответила Арефьева.

– Номер телефона?

Лилия Вадимовна назвала уже известный оперативникам номер телефона скончавшейся Марии Ивановны Переверзьевой.

– Когда вы звонили по этому номеру в последний раз?

– Давно.

– Уточните дату.

– Не помню!

– Почему вы перестали звонить потом?

– Потеряла интерес!

– Но деньги Игнатьеву переводить продолжали?

– Естественно, я же честный человек. Если деньги приходили, я их переводила.

Капитан Турусов был уверен, что женщина ему лжёт. Но уличить её во лжи пока не представлялось возможным. Поэтому он решил закруглиться и вернуться сюда в следующий раз уже с фактами на руках.

Когда он встал, из груди женщины вырвался невольный вздох облегчения.

– Что же делать? Что же делать? – бормотала она, закрыв за ним дверь. Обуявший её страх только нарастал с каждой минутой. Лилия Вадимовна кинулась на кухню, достала из навесного шкафчика флакон с настойкой валерианы и накапала себе в стакан чуть ли не третью часть содержимого. Выпив разбавленную водой настойку, она села на табурет, закрыла лицо руками и горько заплакала. «За что мне всё это?» – спросила она сквозь слёзы неизвестно кого.

Виталий Сергеевич Турусов между тем, садясь за руль своего автомобиля, думал: кого, чёрт возьми, она покрывает? Капитан был уверен, что Лилии Вадимовне прекрасно известно местонахождение Анжелики. Оставалось надеяться на то, что она постарается связаться с этой девицей и предупредить её. Хотя какая она, к дьяволу, девица, эта Анжелика. По словам свидетелей выходило, что «молодая была не молода». «Неужели Арефьева такая дура, – продолжал размышлять он, трогая машину с места, – или только притворяется?»

Кочубеев согласился выделить наружку весьма и весьма неохотно. Вернувшийся с места работы Морозова лейтенант Уваров не принёс никаких новостей. У него создалось такое впечатление, что и сотрудники, и начальство были шокированы. Многим было известно, что Морозов собирался скоро жениться на своей подружке, которая ждала от него ребёнка. Никаких конфликтов у убитого на работе не было. Он был бодр и весел, словом, вёл себя так, как ведёт довольный жизнью человек. То, что убили его на квартире неизвестной женщины, скорее всего, его любовницы, кого-то удивило, кого-то нет. Один из парней, близко общавшийся с Морозовым, сказал, что раньше Женя любил приударить за женщинами. Но потом вроде бы остепенился. «А выходит, что нет», – обронил он на прощание задумчиво. На вопрос, не рассказывал ли Морозов ему что-то о своей связи на стороне, уверенно покачал головой и добавил:

– Даже и не заикался.

– Вы не знаете, подружка у него ревнивая?

– Васина, что ли? – удивился тот. – Да нет, Юля тихая девушка. К тому же Женя и поводов видимых не подавал. Шифровался, наверное.

Глава 5

Посовещавшись, всё же решили пригласить Зою Константиновну Семилукову для составления фотороботов мужчин, которые приходили к Анжелике. За свидетельницей отправили Усольцева как человека, уже завоевавшего её расположение.

Увидев оперативника на своём пороге, женщина сделала большие глаза, давая понять, что удивлена просто неимоверно.

– Какими судьбами? – спросила она, пряча улыбку в уголке рта.

– Да вот, Зоя Константиновна, никак не можем справиться без вашей помощи, – широко улыбнулся Усольцев и развёл руки в сторону, то ли показывая меру беспомощности полиции, то ли выражая готовность обнять свидетельницу.

– Ну, что же с вами поделаешь, – кокетливо ответила женщина, – видно, придётся поехать с вами.

– Да уж, будьте так любезны, – не стирая с лица улыбку, попросил елейным голосом старший лейтенант.

– О! У вас вполне приличная машинка, – пропела женщина, увидев его «Киа».

– Такую женщину на абы чём мы повезти не можем, – ответил он.

– Так автомобиль не ваш? – В голосе Зои Константиновны промелькнула нотка разочарования.

– Мой, – покровительственно успокоил её старший лейтенант, не заикаясь о том, что кредит за автомобиль пока выплачен не полностью. «К чему волновать женщину понапрасну», – решил про себя старший лейтенант.

Пока Семилукова работала со специалистом, Усольцев тихо сидел в уголке и внимательно следил за женщиной. Зрительная память у Зои Константиновны оказалась на удивление хорошей, она чуть ли не с ходу помогла составить сразу несколько фотороботов. После чего Усольцев вызвался отвести её домой, и женщина не стала отнекиваться.

Как-то так само собой получилось, что оперативник остановил автомобиль возле уличного кафе, мимо которого они проезжали. Ленивое августовское солнце золотило верхушки тополей, толпившихся недалеко от дороги. На газоне цвели однолетние георгины, петунии, настурции. «Всё-таки жизнь прекрасна, – подумал Усольцев, – несмотря на превратности судьбы, время от времени поджидающие некоторых из нас за каким-нибудь поворотом. Так что не стоит лишать себя простых и доступных каждому радостей жизни». Он тут же укорил себя: «Философ выискался». И улыбнулся своим мыслям.

– Вы чего, Константин Владимирович, надумали? – спросила она.

– Ничего я не надумал, – ответил он, помогая ей выбраться из салона, – просто мороженого захотелось. Вы ведь тоже, Зоя Константиновна, любите мороженое?

– Люблю, – кивнула она, – а как вы догадались?

– Я заметил, что у нас с вами много общего, и подумал, что, раз я люблю мороженое, вы тоже его любите, – он состроил уморительную рожицу.

– Ну и хитрец же вы, – рассмеялась она.

– Пойдёмте, – он подал ей руку и повёл к ярко-оранжевому зонтику, похожему на летнее солнце.

Когда они сели за столик, женщина то ли задумалась о чём-то, то ли загрустила.

– Вы чего пригорюнились, Зоя Константиновна? – спросил лейтенант.

– Да вот думаю, что скоро осень.

– Осень? – переспросил он. – Так ведь ещё самое начало августа. А теперь и в сентябре может быть лето.

– Я не об этой осени, – ответила она и посмотрела ему прямо в глаза.

– А о какой же? – заморгал длинными, как у девушки, ресницами старший лейтенант.

– О бабьей.

– О бабьей? – удивился он, а потом спохватился: – Что это вы выдумываете, Зоя Константиновна?! Вам до осени ещё, как мне до пенсии! Как медному котелку!

Она невольно рассмеялась. Довольный тем, что развеселил её, оперативник заказал мороженое и безалкогольный коктейль.

То, что женщина любит мороженое, он понял, как только она зачерпнула первую ложечку и поднесла её ко рту. И в этот момент неожиданно для него самого с его губ слетели слова:

– Зоя Константиновна, может, отбросим наши отчества?

– В смысле? – медленно произнесла она.

– В том смысле, что вы Зоя, а я Константин.

– А разве так можно? – Она стрельнула в него лукавым глазом.

– Служебная инструкция этого не запрещает, – ответил он, тщетно стараясь придать лицу серьёзное выражение.

Женщина прыснула со смеху, и он рассмеялся вместе с ней. Обоим было жаль, что посидеть за столиком им пришлось недолго. Усольцеву нужно было возвращаться на службу.

Он высадил её возле дома и проговорил тихо:

– До вечера, Зоя?

– До завтрашнего вечера, – так же тихо ответила она.

Он кивнул, давая понять, что понял, и добавил:

– Я позвоню.

Она не стала дожидаться, пока он уедет, почти бегом заспешила к крыльцу и юркнула в подъезд.

«Я ведь собирался начать крутить с ней роман, когда завершится это дело, а оно вон как всё повернулось, – подумал Усольцев, и сердце его ёкнуло. – Кажется, я попал всерьёз и надолго». Но эта мысль его почему-то нисколько не опечалила. «Чему быть, того не миновать», – вспомнил он присказку своего деда.



Эксперты изучали и сравнивали отпечатки пальцев, обнаруженные в квартире Игнатьева. И надо сказать, что отпечатков мужских пальцев было огромное множество. Сразу даже трудно было представить, сколько же всего мужчин побывало в этой квартире. Среди них были оставленные довольно давно и те, которые появились в квартире сравнительно недавно. Начали с наиболее поздних.

Одни из них принадлежали некому Эдуарду Васильевичу Смороднову, образцы которого по счастливой случайности оказались в картотеке. Парень проходил свидетелем по делу о распространении наркотиков. Однако улик против него никаких не было, одни подозрения, и гражданин Смороднов отделался лёгким испугом.

Впрочем, Эдуард Васильевич и на этот раз не испугался, увидев сотрудников полиции на пороге своей квартиры.

– Чего на этот раз? – лениво зевая, спросил он.

– Отпечатки ваших пальцев обнаружены в квартире Севастьяна Павловича Игнатьева.

– Никакого Игнатьева я знать не знаю, – ответил не моргнув глазом Смороднов.

Оперативник назвал адрес.

– Адрес вроде бы знакомый, – задумался на минуту Эдуард Васильевич.

– Вы встречались там с некой Анжеликой.

– Ах, с Анжеликой, – закатил глаза Смороднов, – действительно, было дело. Встречался пару раз я с дамой, носящей это имя.

– Значит, вы не отрицаете, что посещали названную квартиру для встреч с блондинкой?

– Точно! Не отрицаю.

– И давно вы с ней встречались?

– Последний раз недели две назад. Но я что-то не пойму, какие ко мне могут быть претензии? Мы с ней оба совершеннолетние, свободные люди.

– Вам, случайно, не знаком Евгений Юрьевич Морозов?

– Нет, а кто это?

– Надо думать, ещё один любовник вашей пассии.

Смороднов презрительно фыркнул.

– Расскажите нам, где вы познакомились с Анжеликой?

– Познакомились на сайте знакомств. Где ещё сейчас можно знакомиться, – пожал плечами недоумённо Эдуард Васильевич. – Анжелика мне сразу понравилась. Денег она не брала. Но темпераментная – страсть! Какие штуки она в постели вытворяла! Ни одна профессионалка со мной такого не делала. Вот только она оказалась явно старше, чем указала в анкете, размещённой на сайте, хотя это ерунда. Тем более что секс эта выдумщица предпочитает при свечах.

– В какое же время суток вы с ней встречались?

– Я приходил всегда затемно, и всегда уже по всей квартире горели свечи. Все лампочки выверчены.

– А в туалете тоже свечи?

– Нет, так на шкафчике есть лампочки, их достаточно.

– А вам никогда не хотелось увидеть её при свете дня?

– Хотя я не настолько романтичен, – хмыкнул Смороднов, – но и у меня возник один раз соблазн. Я прихватил фонарик и хотел его включить. Мне показалось, что она уже спит, утомлённая нашими бурными и продолжительными слияниями, ну я и достал свой фонарик, – мужчина усмехнулся и замолчал.

– Что же вы, Эдуард Васильевич, – поторопил его оперативник, – продолжайте. Удалось вам рассмотреть свою любовницу во всех подробностях?

– Какой там! – отмахнулся Смороднов.

– Что же вам помешало?

– Сама Анжелика и помешала, только навёл на неё луч, а она как врежет мне промеж глаз! Я еле на ногах удержался!

– Видно, не все силы на вас Анжелика во время секса истратила, – не удержавшись, съязвил оперативник.

Но Смороднов не заметил или не захотел заметить его иронии.

– Силушкой её бог не обидел, – ответил он мечтательно.

– И она вас выгнала?

– Не совсем.

– Что значит не совсем?

– Гнала меня толчками до прихожей. А потом мы помирились, – Смороднов усмехнулся, – правда, она меня предупредила, что если ещё раз попытаюсь, то она откажет в наших следующих встречах. А где я ещё такую Клеопатру отыщу?!

– Вам виднее. А сейчас прошу вас посмотреть на эту фотографию, – оперативник положил перед Смородновым фотографию пенсионерки Лилии Вадимовны Арефьевой.

– Кто это? – удивлённо спросил мужчина.

– Мы думаем, что это и есть ваша Анжелика.

– Смеётесь, что ли?!

– Посмотрите получше.

Смороднов протёр глаза.

– Нет, это не она. Невозможно, чтобы она была Анжеликой!

– Почему же?

– Анжелика, конечно, не девочка, но эта намного старше её.

– Вы, Эдуард Васильевич, – укоризненно проговорил оперативник, – упускаете из вида возможности современного макияжа.

– Но не до такой же степени! – Смороднов оттолкнул от себя фотографию Арефьевой. – Вы забываете, что кроме лица у женщины есть ещё и тело!

– Она спала с вами голая? – спросил оперативник в лоб.

– Вы чего, – неожиданно обиделся Смороднов.

– Эдуард Васильевич, я ведь спрашиваю не из-за любопытства, а ради дела!

– Вообще-то, – признался нехотя Смороднов, – она всегда была в эротическом белье. Но тело у неё не дряблое! Это точно! – заверил он с излишней горячностью.

– Что ж, – оперативник хотел убрать фото.

– Погодите, – проговорил Смороднов, – дайте-ка ещё разок взглянуть. – Получив фотографию в руки, мужчина долго крутил её и так и сяк, вздыхал и потел, потом спросил: – А у вас нет её в неглиже? Мне бы было легче сосредоточиться.

– Чего нет, того нет, – ответил оперативник, пряча улыбку.

– Вот ведь незадача, – сокрушённо вздохнул Смороднов и спросил: – А как её зовут?

– Лилия Вадимовна Арефьева.

– Не Анжелика, значит, – мужчина почесал в затылке.

– Эдуард Васильевич, я не думаю, что ваша пассия называла вам своё настоящее имя. Вот вы, например, как представились?

– Эдиком, – обиженно засопел Смороднов, – мне скрывать нечего.

– А ей, я думаю, есть что.

– Мужа?

– Необязательно.

– Тогда что же?

– Возраст, например, – улыбнулся оперативник.

– Опять вы заладили, возраст да возраст. Многие, между прочим, вообще любят женщин постарше!

– Но вы ведь не из их числа?

– Я не очень обращаю внимание на возраст, – признался Смороднов, – мне главное, чтобы не малолетка была и не старуха.

– Я вас понял, – сказал оперативник, – спасибо за помощь.

– Да чего уж там, – отмахнулся от него хозяин квартиры и даже не сразу пошёл провожать его в прихожую. И лишь когда полицейский стал закрывать за собой дверь, мужчина закричал: – Эй, постойте! – Смороднов вприпрыжку поскакал к входной двери своей квартиры.

Сотрудник полиции остановился, но входить снова в квартиру не стал.

– Вы что-то вспомнили? – спросил он через порог.

– Да! То есть нет!

– Так да или нет?

– Понимаете, я мог бы попытаться узнать Анжелику по голосу. У вас есть запись голоса той тётки, как там её?

– Лилия Вадимовна Арефьева.

– Так вот, у вас есть голос этого престарелого цветочка?

– Будет вам голос.

– Вот когда будет, тогда и приходите, – отрезал Смороднов и стал закрывать дверь.

– Минуточку, Эдуард Васильевич, – произнёс оперативник.

– Чего ещё? – недовольно донеслось через оставшуюся не закрытой щель.

– Она не престарелая.

– Ага, – хмыкнул Смороднов. – Юная козочка!

– Во всяком случае, никакую женщину не стоит называть старухой, пока она сама вам об этом не скажет.

– Ладно уж, чего там, – недовольно пробормотал мужчина и закрыл дверь.

На самом деле в голове Смороднова занозой застряла мысль о том, что он спал с пенсионеркой и даже не догадывался об этом. «Если друзья узнают, – думал он, – засмеют! Тоже мне геронтофил нашёлся. Вот зараза!» – это обращение уже адресовалось Анжелике или, весьма возможно, коварной притворщице Лилии. «Это надо же, – продолжал возмущаться он, – просто оборотень какой-то в юбке».

Оперативника категорически не устраивало то, что Смороднов не узнал в Лилии Вадимовне Арефьевой свою Анжелику. Всё дело в том, что среди множества отпечатков мужских пальцев, обнаруженных на съёмной квартире, женские отпечатки были одни. И принадлежали они Лилии Вадимовне Арефьевой. И никаких следов пребывания в квартире других женщин не было. Не могла же эта Анжелика жить в квартире, не снимая перчаток. Не могла! Следовательно, вывод напрашивается только один! Как это ни фантастично звучит, Арефьева и есть та самая неуловимая Анжелика. Интересно, конечно, как ей удавалось обманывать стольких мужчин. «А Эдуард Васильевич-то расстроен не по-детски», – вспомнив выражение лица Смороднова, невольно рассмеялся полицейский. После того как не без активной помощи СМИ был создан культ вечной молодости и дамы бросились омолаживаться, кто как может, любители клубнички всё чаще стали попадать в сети коварных соблазнительниц, перешагнувших порог не только второй, но и третьей молодости. Как тут не воскликнуть вслед за классиком: «О времена! О нравы!»

И смех разобрал его пуще прежнего. Отсмеявшись, он подумал о том, что были когда-то и другие времена – бабушки были бабушками, повязывали платочки, пекли пироги, вязали носки и охотно нянчились с внуками.

Вернувшись в реальный мир, полицейский подумал о том, что начальство будет недовольно. Но ничего не поделаешь. Не мог же он вместо свидетеля опознать в Арефьевой Анжелику. Тут он вспомнил о варианте, подсказанном самим Смородновым, и решил, что стоит вернуться сюда ещё раз и дать прослушать незадачливому любовнику голос Арефьевой. А фотографию надо будет показать жильцам, проживающим в доме, где находится квартира Игнатьева. Вполне возможно, что кто-то из них и признает в пенсионерке квартирантку Севастьяна Павловича.

Глава 6

Вечерело. Косые лучи солнца падали на дорогу. Сквозь раскрытое окно в комнату втекал опьяняющий аромат петуний. На лейтенанта Уварова он действовал расслабляюще. Он даже подумывал о том, чтобы закрыть окно. Но тогда нужно будет включить кондиционер, то есть сделать сразу три дела – встать со стула, закрыть окно, включить кондиционер. Лейтенанту же хотелось просто сидеть и не шевелиться. За день он набегался вдоволь и теперь у него, как говорила его прабабушка, язык был на плече.

Однако вставать ему всё равно скоро придётся. «У нормальных людей заканчивается рабочий день, – думал лейтенант, – кого-то из них ждёт душ, махровый халат, удобные тапочки и вкусный ужин, более молодых – свидание с девушкой или посиделки с друзьями. А у оперов рабочий день ненормированный, – Уваров вздохнул. Он прекрасно помнил распоряжение капитана Турусова ещё раз съездить в дом, в котором убили Морозова, и поговорить с дочерью и внуками соседки с первого этажа. – Может, баба Валя и ужином накормит, – в сладостном предвкушении лейтенант даже глаза закрыл. – Но нет, навряд ли, – тотчас прогнал он свои грёзы. – Надо идти, – решил он, – наверняка семья Гавриловых уже собралась за ужином. Если, конечно, внучка не упорхнула на свидание, а внук не умчался к друзьям». Уваров поднялся с насиженного места, потянулся всем телом, потряс каждой ногой в отдельности и, выйдя из кабинета, закрыл его на ключ. Все остальные сотрудники уже разлетелись по своим делам.

Лейтенант решил поторопиться, ведь чем быстрее он выполнит поручение капитана, тем скорее сможет оказаться дома. А дома мама, бабушка, прабабушка, сестра. Короче, «бабье царство», которое охотно холит и лелеет своего единственного мужчину. Хотя, если быть до конца откровенным, в их доме обитала ещё одна особь мужского пола, которая тоже не была обделена вниманием. И даже больше того! Бывали такие мгновенья в жизни, когда лейтенант завидовал этой мужской особи. Потому что она могла валяться на диване, на любой из кроватей, спать в кресле, на подоконнике, в собственной корзинке и прочих приглянувшихся местах. Не стоит больше темнить – эта особь является котом Фёдором.

Машины у лейтенанта Уварова пока не было. Ездить на такси накладно. Поэтому Уваров заспешил к ближайшей станции метро.

В подъезд он просочился вместе с востроглазой девочкой школьного возраста. Войдя в подъезд, она оглянулась на оперативника и, увидев, что он направился к квартире на первом этаже, смело шагнула в сторону лифта.

Дверь Уварову открыла Валентина Кузьминична Гаврилова, или попросту баба Валя.

– Опять ты, милок? – удивилась она.

– Здравствуйте, Валентина Кузьминична, – поприветствовал её лейтенант.

– Так вроде бы сегодня уже здоровались, – хитро стрельнула она в него ясными, как у молодой девушки, серыми глазами.

– Это верно, – делано сокрушённо вздохнул лейтенант, – но мне бы, Валентина Кузьминична, с вашими домочадцами пообщаться. Вы не подскажете, когда они будут дома?

– Чего же сказывать, – улыбнулась Гаврилова, – вон они, все дома уже, сидят во всеоружии.

– В каком ещё всеоружии? – растерялся лейтенант.

– Заходи, увидишь, – пригласила его баба Валя.

Лейтенант отважно перешагнул через порог и устремился вслед за хозяйкой в глубь квартиры.

Вся семья Гавриловых собралась в большой комнате, которая, видимо, заменяла им гостиную. Домочадцы точно были во всеоружии, так как сидели за столом и, вооружившись ложками, ели волшебно пахнущий борщ.

Лейтенант улыбнулся, оценив юмор бабы Вали, и в то же время почувствовал, как рот его наполняется слюной, а из живота доносится приглушённое, но явно возмущённое ворчание. Ещё бы! Дмитрий и не помнил, когда он ел в последний раз. «А борщ-то с пампушками», – подумал он невольно, остановившись у порога.

– Вот, к нам гость, – проговорила между тем баба Валя и подтолкнула оперативника поближе к столу, – знакомьтесь, лейтенант Уваров! Расследует дело об убийстве в квартире нашего соседа сверху, Севастьяна Павловича.

– А имя у Уварова есть? – спросила симпатичная девушка с густыми, распущенными по плечам светлыми волосами. Глаза у неё были точь-в-точь, как у бабы Вали.

Лейтенант уже догадался, что это внучка старушки. «Красивая», – подумал он про себя.

– Я оперуполномоченный Дмитрий Михайлович Уваров, – представился он по всей форме и полез за удостоверением.

Но рука его застыла на полпути, так как миловидная женщина, сидевшая к нему спиной и обернувшаяся при его появлении, спросила:

– Значит, вы Дмитрий?

Он растерянно кивнул.

– А я Тамара Никитична, можно просто Тамара. Это моя дочь Леночка, – кивнула она на девушку, – а рядом сын Стёпа.

– Очень приятно, – отозвался лейтенант. Да и что ему ещё оставалось делать?

– Вы, Дима, – распорядилась Тамара, – идите в ванную, это прямо по коридору налево, и помойте руки.

– Зачем? – растерялся лейтенант, невольно вспомнив о чистых руках и горячем сердце.

– Ужинать будете с нами, – ответила Тамара и обратилась к сыну: – Стёпушка, проводи гостя, а то вдруг он у нас тут заблудится.

Подросток кивнул и поднялся из-за стола.

– Что вы! Что вы! Спасибо, – запротестовал лейтенант, – я совсем не голоден.

– Иди-иди, ишь, чего выдумал, не голоден он, – ворчливо проговорила баба Валя, – а коли я возьму и обижусь?

– Она может, – заговорщицки подмигнула лейтенанту девушка.

Окончательно сбитый с толку, Дмитрий покорно поплёлся за Степаном.

– Да вы не бойтесь, – шепнул ему подросток, – бабушка только пугает. Она у нас добрая.

Уваров хотел сказать, что он, собственно, и не думал пугаться, но, вспомнив свою собственную бабушку Марию Фёдоровну, только согласно кивнул. Уж его-то бабушка точно обиделась бы, если бы кто-то осмелился проигнорировать её приглашение к столу.

– А вы правда из полиции? – спросил подросток, когда они по длинному коридору возвращались обратно в гостиную, и бросил на лейтенанта любопытный взгляд.

– Правда, – подтвердил Уваров, – с вашей бабушкой я утром разговаривал, а теперь мне нужно побеседовать со всеми вами.

– Побеседовать, конечно, можно, – напустил на себя важный вид Степан, – а что вас конкретно интересует?

– Честно говоря, – признался Дмитрий, – что конкретно может нам пригодиться, я не знаю, но хотел бы задать вам всем несколько вопросов. – Потом он посмотрел на подростка: – Вы ведь окажете помощь следствию?

– Почему бы и нет, – по-взрослому ответил Степан.

Когда они вошли обратно в столовую, Дмитрия усадили на уже приготовленный для него стул и поставили перед ним тарелку с дымящимся борщом.

Съев одну ложку, лейтенант не удержался и выдал борщу похвалу:

– Вкуснотища-то какая! Ум отъешь и пальчики оближешь.

– Это наша бабушка готовила, – сказала Лена, – она у нас мастерица на все руки.

– А вы? – вырвалось у лейтенанта.

– Я готовить не очень-то люблю, – сморщила свой маленький симпатичный носик девушка.

– У неё другое хобби, – вставил Степан.

– Наверное, неприлично спрашивать, какое именно, – обронил лейтенант.

– Да не слушайте вы его, – проговорила баба Валя, – Леночка всё своё время посвящает учёбе.

– Готовится профессором стать, – не удержался подросток и озорно подмигнул сестре.

– Профессором? – переспросил оперативник.

– Я учусь на кардиолога, – ответила девушка серьёзно. – А буду я профессором или нет, это ещё вилами на воде написано.

– Будешь, будешь, – уверенно проворил брат, – куда же ты денешься.

– От вас я точно никуда не денусь, – рассмеялась девушка и спросила Уварова: – А вы, Дмитрий Михайлович, в полицию работать по призванию пошли?

– Просто Дима, – смутился Уваров и ответил неуверенно: – Насчёт призвания пока не знаю, но работу свою стараюсь выполнять добросовестно.

– Вот это правильно, – кивнула Тамара.

– А я не согласен! – заявил Степан.

– С чем же ты не согласен? – удивилась мать.

– Я считаю, что сначала нужно определиться с призванием, а потом уже профессию выбирать.

– Может, ты и прав, – кивнул Уваров, – но не всегда выходит так, как правильно.

На второе ели тефтели с картофельным пюре. К чаю подали пирожки с яблоками и вишней.

– Вы ешьте, Дмитрий Михайлович, ешьте, – ласково потчевала его баба Валя.

– Помилуйте, Валентина Кузьминична, – отозвался Уваров, – я уже так наелся, что, выходя от вас, застряну в вашей двери, как Вини-Пух в кроличьей норе.

Всё семейство Гавриловых весело рассмеялось.

После чая оперативник решил, что пора переходить к делу.

– Спасибо вам большое, хлебосольные хозяева, напоили, накормили. Теперь позвольте перейти к делу.

– Куда же вы торопитесь? – сделал большие глаза Степан. – Мы же вас ещё в баньке не попарили и спать не уложили.

Тамара погрозила сыну пальцем со своего места и этот же палец приложила к губам, призывая мальчика помолчать. Степан только вздохнул.

А баба Валя заявила:

– В баньке мы его попарим, когда он к нам в деревню на дачу приедет.

– Мама! – вырвалось укоризненно у Тамары.

А брат с сестрой весело рассмеялись.

«Весёлое семейство», – благодушно подумал Уваров и решил про себя, что ничего не имеет против поездки в деревню и баньки. Но дело есть дело.

– Скажите мне, пожалуйста, – оперативник обвёл строгим взглядом всех членов семьи, призывая их тем самым к сосредоточенности. – Не показалось ли вам что-нибудь странным в поведении женщины, жившей в квартире Игнатьева?

– Я, собственно, на неё и внимания никогда не обращала, – первой ответила Тамара Никитична.

– А я тем более, – поддержала мать Лена.

– Я не говорю, что вы специально обращали на неё внимание, может быть, вы с ней встречались, например, выходя из подъезда или входя в него.

– Один раз я точно с ней нос к носу столкнулась, – ответила Лена, – но она была тогда не одна.

– А с кем? – быстро спросил оперативник.

– С каким-то мужчиной.

– Вы выходили из подъезда или входили в него?

– Входила! И была не в духе!

– Отчего же?

– Какой-то зажравшийся буржуй поставил свою машину прямо возле подъезда! Обходить его пришлось по газону! А накануне как раз дождь прошёл. Короче, я изгваздала свои новые туфли! И со злостью бормотала на ходу: узнаю, что за паразит поставил свой «БМВ» впритык к подъезду, ноги повыдёргиваю. Я бы на этих двоих и внимания не обратила, но они так странно переглянулись и уставились на меня во все глаза, точно увидели перед собой одного из сорока разбойников в юбке.

– Они вам ничего не сказали?

– Нет! Даже не поздоровались, гады!

– Можно подумать, что ты с ними поздоровалась, – хмыкнул брат.

– Нет, – призналась, смутившись, Елена, и принялась оправдываться: – Вообще-то я девушка воспитанная и здороваюсь с соседями по подъезду. Но тут я была так расстроена!

– Что все хорошие манеры вылетели у тебя из головы, – продолжал веселиться брат.

– Стёпа! Я не пойму, что тебя так развеселило?

– А то, недогадливая ты моя, что «бумер» этот принадлежал мужику, который и выходил вместе с квартиранткой Севастьяна Павловича.

– Ты уверен? – недоверчиво переспросила сестра.

– Действительно, откуда у вас такая уверенность? – спросил лейтенант.

– Оттуда! Я сам видел, как эта дамочка садилась в салон этой машины! А мужик тот сначала дверцу для неё придерживал, а потом сел за руль, и они – фьють! – он сделал крутящийся жест рукой и завершил: – укатили.