– А ты как думала? Какие у него в Израиле тиражи? Смех один. А в России могли бы быть в разы, в разы больше! Ему предложили печататься под своей фамилией, чтобы читатель понимал, кто есть кто. А он отказался. Ну, они его и послали…

– Не поняла…

– Чего ты не поняла?

– Зачем издателям в России нужна его настоящая фамилия?

– Чтобы читатель не думал, что Андре Фрид француз или там канадец, а Андрей Фридлянд вполне понятно, наш… то есть просто еврей, но наш…

– Теперь поняла. Ну, это, в конце концов, его дело и его право.

– Конечно. Да черт с ним! Скажи лучше, у тебя фотка доктора есть?

Оксана слегка замялась.

– Есть вообще-то…

– Покажи!

– Понимаешь… Это я в интернете нашла…

– Какая разница! Покажи!

– Вот!

– Ох, какой славный! Улыбка такая… Он рыжий что ли?

– Ага, рыженький.

– Глаза у него добрые, веселые…

– Нет, сейчас они у него совсем невеселые…

– Оксанка, не будь дурой, позвони ему!

– Нет, не буду. Не хочу навязываться.

– Да о чем ты! Ты в Израиле, он в Москве. У каждого своя жизнь, но между вами все же что-то было, и ты совершенно не знаешь, о чем он там думает. Может, ему кажется, что в его нынешнем состоянии он тебе не нужен. Может, тоскует там по тебе, боится быть навязчивым…

– Да вряд ли… Может, ему просто западло иметь роман с парикмахершей…

– Ой, как интересно! Ты, оказывается, комплексуешь из-за своей профессии, в которой ты, между прочим, преуспела больше, чем в музыке… Вот не думала!

– Да нет, Сонь, я вовсе не комплексую… – слегка смутилась Оксана, – просто в Москве все по-другому…

– Вот именно! В Москве так же, как везде, ориентируются на интернет, а не на старые сословные предрассудки. И поверь, там классный парикмахер теперь котируется куда выше, чем задрипанный преподаватель музыки.

– Вероятно, ты права, – не без горечи усмехнулась Оксана. – Да только мой рыжий доктор не признает соцсети и ориентиры у него старые…

– А, я все поняла! Ты просто трусиха, элементарная трусиха! – хлопнула в ладоши Соня, а ее собачка вдруг тихонько тявкнула, словно подтверждая слова хозяйки.

– Вот видишь, я не одинока в своем мнении, – засмеялась Соня.

Оксана тоже расхохоталась.

– Ох, как мне хочется завести собаку…

– И что мешает?

– Да хозяин квартиры против.

– Так смени квартиру!

– Ох, нет! Я там привыкла, соседи хорошие, море рядом…

– А ты чихуашку заведи, совсем кроха!

– Ой, ладно, Сонь…

– Хочешь сказать, чужую беду руками разведу? Только у тебя это все не беда, а так… Дурь и комплексы! Я удивляюсь, как у тебя духу хватило мужика своего выставить… Похоже, ты на этот поступок все свои резервы потратила.

– Может быть, но я еще соберусь с духом…

Жизнь между тем постепенно входила в привычную колею. Человек ко всему привыкает, а поскольку доктор Симачев по натуре был скорее оптимистом, то, обретя новую работу, стал радоваться всяким мелочам. Теперь у него была однокомнатная квартира, хотя вступая в последний брак, он был обладателем трехкомнатной, принадлежащей еще его родителям. Да и ладно! Однокомнатную куда проще убирать, а жалеть о материальных благах неинтеллигентно, как учила его бабушка. Он и не жалел. Он даже заставил себя практически не думать о своем треморе, поскольку молодые ребята, с которыми он работал, были на диво тактичны и с восторгом смотрели ему в рот. Талантливые, перспективные, умные, они частенько просили его присутствовать на их операциях. И он почти никогда не отказывал, хотя это и нелегко ему давалось.

Однажды старый приятель Матвей Анатольевич заявил:

– Игоряша, просьба к тебе…

– Я весь внимание!

– Не мог бы ты месячишко поработать на поликлиническом приеме? Кто тебя лучше разберется в том, нуждается пациент в операции или нет? Борис попал в аварию, слава богу, не слишком серьезную, но месяц уж точно работать не сможет.

– Не вопрос. Сделаю, – пожал плечами Игорь Анатольевич. – Когда приступать?

– Завтра, с десяти до двух.

– Хорошо. Я с этим делом знаком. В прежней клинике тоже вел такой прием.

– Ох, спасибо, Игорь, бесценный ты кадр. Кстати, можешь приезжать к десяти, чего зря суетиться.

– Да нет, я уж лучше как все. К восьми, привычнее как-то.



Сама клиника и операционные размещались на четвертом и пятом этажах, а поликлиника на втором. Его новый кабинет был хорошо оборудован.

Как ни странно, сейчас доктору Симачеву почти все нравилось. Он даже сам себе удивлялся.

На первый прием явилась пожилая дама.

– Рассказывайте, – улыбнулся он ей.

– Доктор, вот мои все документы…

– Документы документами, а мне нужно, чтобы вы сами рассказали, что вас ко мне привело.

– Господи, неужто еще есть врачи, которых это интересует?

– Есть! Скажите, сердце давно беспокоит?

– В том-то и штука, что ничего не беспокоит меня, а вот моего кардиолога что-то насторожило…

Он выслушал даму, посмотрел ее документы.

– Вот что, Марина Семеновна, сейчас вас проводят на эхо, а потом опять ко мне.

– Что такое эхо?

– УЗИ сердца. Это на другом этаже, я попрошу сестричку вас проводить.

Дама ушла.

– Какой у вас доктор потрясающий! – сказала Марина Семеновна сестричке. – Такому легко довериться.

– Да, только он не оперирует уже.

– Как? Почему?

– А у него руки дрожат, не может оперировать.

– Да? А я и не заметила…

– Ничего, не бойтесь, у нас все врачи хорошие…

Следующим пациентом был мужчина лет пятидесяти, а с ним девица, при виде которой Игорь Анатольевич содрогнулся.

Красивая, с накачанными губами. Вся какая-то сделанная и, видно, наглая, хотя пока она не произнесла ни слова, но выражение лица… Как она презирала все и всех, очевидно полагает, что лечиться в России непрестижно. Таких дур он видел насквозь.

– Итак, что вас привело к нам? – спросил он у мужчины.

– Меня направил к вам доктор Лосев, он делал мне коронарографию, но счел, что стентирование мне не нужно…

– Да, вижу. Так, приступы часто бывают?

– В последнее время – да, часто.

– Давайте-ка я вас все-таки послушаю…

– Ну ясно, позапрошлый век… – произнесла девица.

Игорь Анатольевич улыбнулся про себя: я как в воду глядел!

Мужчина, которого звали Всеволод Иванович, стянул с себя дорогой шерстяной пуловер.

– Вера, выйди, пожалуйста, твои комментарии здесь неуместны.

В его голосе звучало глухое раздражение. Красотка сочла за благо не спорить.

Ага, вряд ли это жена, мелькнула мысль у доктора Симачева.

Он долго и очень подробно осматривал пациента, внимательно расспрашивая о разных мелочах.

– Ну, доктор, каков ваш приговор?

– Может, вы позовете вашу супругу?

– Да какая там супруга! Так…

– Короче, операция, увы, необходима. Нужно менять аортальный клапан.

– Это полостная операция?

– Да.

– А как вы считаете, доктор, может быть, стоит поехать за границу?

– Я подобных советов не даю.

– А если делать операцию в России… Какова цена вопроса?

– Вам дадут справку, по которой вы получите квоту и в течение двух-трех месяцев вас прооперируют.

– А есть возможность ждать?

– Полагаю, да.

– То есть, это бесплатно?

– Разумеется. Вам все объяснят и дадут список необходимых для госпитализации обследований.

– Понял, – он понизил голос: – Доктор, а если совсем честно, у нас умеют делать подобные операции?

Игорь Анатольевич скрипнул зубами.

– Всеволод Иванович, вам я посоветую ехать за границу. Совершенно очевидно, что вы и ваша… дама, нашим врачам не доверяете, а это очень плохая предпосылка. Если у вас есть такая возможность, поезжайте с богом!

– Доктор, вы обиделись?

– Да боже избави, просто я хорошо знаю подобных пациентов. Они непрерывно сидят в интернете и учат хирургов оперировать. Не дай бог!

– А я вот возьму и назло ей прооперируюсь здесь, в Москве! Оформляйте мне эту квоту!

– Вы уверены? – засмеялся Игорь Анатольевич. – Может, переговорите сначала с вашей дамой?

– Нет, решения принимаю я. Знаете, доктор, я тут вспомнил историю одних знакомых… Небогатая семья, мать одна вырастила дочку, души в ней не чаяла, дочка вышла замуж… Ой, у вас, наверное, нет времени выслушивать мои истории?

– Пока есть, говорите, мне интересно.

– Девочка забеременела, и вот ей вынь да положь рожать за границей. Это так престижно! На дорогую заграницу грошей нету, поедем рожать в Эстонию. Поехали, с мужем и мамой. Родилась девочка, обратно ехали на машине, февраль месяц. Зять не справился с управлением, авария. Никто не пострадал, кроме тещи, там ужас! В результате несчастную женщину в Склифе буквально по кусочкам собирали… Что, эта писюха в Москве бы не родила, спрашивается?

– То есть вы решили рожать в Москве? – со смехом спросил Игорь Анатольевич.

– Вот именно! – расхохотался пациент.

– А вас не переубедят?

– Нет, я принял решение. А она пусть катится! Тем более что я живу на Малой Спасской! Доктор, а вы не порекомендуете мне хирурга?

– Порекомендую и сам пригляжу.

Они расстались почти друзьями.

Тут вернулась Мария Семеновна. Посмотрев ее эхограмму, доктор широко улыбнулся.

– Слава богу, Мария Семеновна, вам не нужна операция. Поздравляю!

– Правда, Игорь Анатольевич?

– Истинная правда! Картина прояснилась, достаточно будет медикаментозного лечения и… Ну, это вам объяснит и распишет ваш кардиолог.

Женщина ушла совершенно счастливая.

Приняв еще троих пациентов, доктор спустился в кафе, перекусил и поднялся в отделение, где его уже с нетерпением ждал Касум.

– Игорь Анатольевич, у меня ряд вопросов…

– Ну что ж, рассмотрим твои вопросы.

Через полчаса к ним присоединился Лева.

А когда ответы на все вопросы были даны и они уже обменивались новыми анекдотами, к ним заглянула медсестра Вера Кирилловна.

– Игорь Анатольевич, вас Матвей Александрович просит зайти, там у него какая-то дамочка скандалит…

– А я тут каким боком? – крайне удивился доктор Симачев.

– Да не знаю я…

– Ладно, поглядим…



Игорь Анатольевич постучал в дверь кабинета шефа.

– Войдите! – раздался голос Матвея Александровича.

Он вошел, и опять крайне удивился – у стола заведующего сидела давешняя красотуля с накачанными губами, вся пунцовая от ярости.

– Вот! Вот этот самый! Я подам на вас в суд, мало не покажется! Это называется вмешательство в личную жизнь! Не имеете права!

– Успокойтесь, барышня! Я ничего не понимаю! Игорь, в чем дело?

– Могу только догадываться, – пожал плечами доктор Симачев. – Девушка пришла к нам в качестве сопровождающей пациента Маякина.

– Какой, блин, сопровождающей! Я пришла как жена!

– Ну, судя по вашей ярости, ушли уже в другом качестве, – не удержался Игорь Анатольевич.

– Игорь, что ты себе позволяешь! – с трудом сдержав смех, нахмурил брови Матвей Александрович.

– Слушай, ты, рыжий неуч, кто ты вообще такой? Только и умеешь, как в прошлом веке, через трубочку слушать, а туда же, советы давать! – разорялась девица.

Игорь Анатольевич опешил.

– Вот завтра выложу все в сеть, вовек не отмоется, тоже мне доктор наук! Смех один, вообще вашу лавочку прикроют…

– Совершенно с вами согласен, – неожиданно кивнул Матвей Александрович, – только не думайте, что вы умнее всех. Эта замечательная сцена будет выложена в вашу любимую сеть в течение трех минут с соответствующими комментариями.

– Ах ты сволочь, импотент хренов! – завизжала девица, с кулаками кидаясь на заведующего.

– А ну сядь, – рявкнул доктор Симачев.

От неожиданности скандалистка осела в кресле.

– Так вот, если ты, шалава, еще раз тут рот откроешь… Дура, истеричка! Ты своего мужика до сердечной болезни довела, оскорбляешь тут всех, от злости лопаешься… А таких как ты надо учить! А ну идем со мной! – он схватил ее за руку.

– Куда… ты? – прошептал Матвей Александрович.

– В юридический отдел!

– Чего? – обалдела девица.

– В юридический отдел, – повторил громче доктор Симачев. – Мы там зафиксируем ваши претензии к клинике по поводу утраты небедного любовника. Все надо делать по закону. Оскорбления в мой адрес, в адрес клиники и ее заведующего зафиксированы. Мы подадим в суд, и это будет, вероятно, самый смешной судебный процесс, который только можно вообразить. Ты идешь?

– Правда, что ль?

– А вы как думали, дамочка? – пришел в себя Матвей Александрович. – Полагаете, что можно являться в медицинское учреждение с подобными претензиями безнаказанно?

– Ладно, я извиняюсь… погорячилась, сами понимаете… Я пойду… Не надо суд… И в соцсети не надо…

– Хорошо, идите с богом! – сказал Матвей Александрович.

– Извиняюсь еще раз… – и выкатилась с видом побитой собаки.

– Тьфу, что за мерзость… – тихо проговорил Матвей Александрович. – А ты, Игорек, с судом здорово придумал, но куда бы ты повел, скажи на милость? В какой такой юридический отдел?

– Да к своим парням, они бы мне таких крутых юристов изобразили…

– Фу, мне аж дурно стало… И почему это я импотент? Вот же сука…

– Объясняю: подобные девки считают, если мужик не сделал на них стойку, он импотент.

– Но ты же тоже не сделал стойку, а тебя она импотентом не обозвала…

– Просто не успела еще. А ты что-то подозрительно болезненно отреагировал. Есть проблемы?

– Ну и сволочь ты, Игорек! Нет у меня этих проблем, слава богу! Слушай, ты же не за рулем, давай коньячку дернем, рабочий день кончился, по такому случаю можно.

– Давай, я с удовольствием!

Матвей Александрович достал из шкафа бутылку «Хеннеси» и разлил по специальным коньячным бокалам.

– Вот, Игорек, давай за тебя выпьем. Парни наши на тебя молятся. Как по-твоему, кто из них перспективнее?

– Да все хороши, но Касум, пожалуй, самый талантливый. Руки у него гениальные. Да нет, вот на днях Лева буквально чудо сотворил.

– Это с Малютиным?

– Ну да, там такое обнаружилось…

– А мне он сказал, что если бы не твои советы…

– Ну я с таким уже не раз сталкивался, а он впервые, мог растеряться…

– А он и растерялся.

– Но все же сделал по первому классу, молодец!

– Ты не жалеешь, что к нам пришел?

– Нет, конечно. Знаешь, Мотя, я многое в жизни понял за последний год.

– И что же ты понял?

– Что иной раз судьба или Господь Бог, отнимая что-то, казалось бы, самое важное, дает взамен что-то другое, чтобы мы поняли ценность жизни помимо утраченного…

– Ты о чем?

– Я столько всего потерял – возможность оперировать, жену, квартиру родительскую, веру во многих людей… Другой бы, вероятно, рехнулся или спился от жалости к себе. Но жалеть себя – последнее дело!

– Прав, дружище, тысячу раз прав.

Игорь Анатольевич опрокинул остатки коньяка из бокала, как водку, одним махом. Матвей Александрович, не спрашивая, налил ему еще. Тот кивнул.

– Оставшись на какое-то время без работы, я, по совету одного коллеги, решил вдруг поехать в Израиль, где живет моя родственница, жена маминого брата. Знал бы ты, как душевно она меня приняла, как заботилась обо мне… И я, старый дурак, наслаждался ее заботой, морем, солнцем, вкусной едой…

– А красивую израильтяночку не нашел?

– И израильтяночка была, но главное, я подобрал на улице котенка… И привез его в Москву. Его Рыжиком звать… Это такая радость… Вот вчера надеваю куртку и чувствую – что-то не так… – доктор Симачев ласково улыбнулся. – Котейка мой в капюшон забрался и дрыхнет там… И еще я радуюсь теперь, что квартирка у меня однокомнатная, и когда еду домой, радуюсь, что сейчас мы с Рыжиком поужинаем так, как самим нравится, а потом, если нет работы, завалимся на диван и… ты удивишься, будем смотреть всякую лабуду по телевизору. И здесь, пусть я не могу оперировать, но все равно ощущаю свою нужность. Иными словами, я все равно радуюсь жизни.

– А у тебя есть фотка твоего котейки?

– Есть! – расплылся в глуповатой улыбке Игорь Анатольевич. – Вот, глянь!

– Ох, симпатяга! И красавчик, между прочим. Вырастет – вообще будет неотразимый!

– Мотя, ты что, кошатник?

– Еще какой! Вот смотри, какой у меня котище! Мэйнкун, десять кило весит!

Кот был поистине прекрасным. Огромный, пушистый, серый с белым.

– Ничего себе, да это не кот, а полтигра!

– Точно, полтигра!

А мой Рыжик все-таки лучше, подумал доктор Симачев.

– А что насчет израильтяночки?

– Да ничего. У нас такая разная жизнь… Она там, я тут, менять свою жизнь мне просто немыслимо, да и ей тоже…

– Курортный роман?

– Видимо, да.

– Молодая?

– Сорок.

– Красивая?

– Да, красивая. Но она там, а я тут. Ладно, Мотя, пожалуй, я поеду, Рыжик ждет…

– Скажи, а тебе этот поликлинический прием не очень в тягость?

– Да нисколько! Мне даже интересно! Пойми, Мотя, я теперь узнаю жизнь и людей как бы заново, другими глазами на все смотрю. И мне это интересно.

– Да, гении все-таки все малость тронутые!

– Какие гении?

– Да вот ты… Ты же гений, Игоряша, и взгляд на все какой-то по-гениальному особенный!

– Оно, конечно, лестно, но, как у Высоцкого, «пар горячий развяжет язык», а тут не пар, а коньяк хороший… Все, я пошел! Спасибо!

В такси он подумал: а не позвонить ли Оксане? Хотя… зачем? Что я ей скажу? И зачем что-то бередить? Она скорее всего и не вспомнит обо мне. Ну и я не буду. А вот тетушке Розалии позвонить надо. Сегодня же позвоню.

Однако пообщавшись с Рыжиком, занявшись домашними делами, он забыл позвонить тетушке. А когда вспомнил, было уже поздно. Ничего, завтра позвоню.

Дома Матвей Александрович сказал жене:

– Поля, есть задача!

– Интересная? – полюбопытствовала Полина Евгеньева с улыбкой.

– Думаю, да! Надо найти невесту!

– Уже интересно! И кому?

– Игорю Симачеву.

– Неожиданно, прямо скажем. А он сам, что ли, не может? Такой бравый мужик! Интересный…

– Все так, но он сильно травмирован…

И Матвей Александрович ввел жену в курс дела.

– Да… надо подумать… Тут просто молодка не подойдет… Тут нужна женщина понимающая, умеющая сочувствовать…

– Ну и красивая желательно.

– А у него дети есть?

– Насколько я знаю, только кот.

– Ему бы женщину с ребенком… Чтобы не заморачиваться с младенцами…

– И желательно с квартирой, а то у него однушка.

– Знаешь что, Мотя, катись-ка ты куда подальше со своим рыжим доктором! Я тебе что, брачное агентство? – рассердилась вдруг Полина Евгеньевна. – Пусть твой гений сам себе бабу ищет! Думаю, особых проблем не возникнет. Все, закрыли тему.

И чего она так взъерепенилась? – удивился Матвей Александрович.

Впрочем, он далеко не всегда мог понять настроение жены, и в этом была для него известная привлекательность.

– А ты все-же пригласи его на воскресенье к нам в гости. Я с ним поближе познакомлюсь, может, и пойму, чем тут можно помочь!

– Самая обворожительная женская черта – непоследовательность! – расхохотался Матвей Александрович.



Оксана маялась. Неужели я все-таки влюбилась в этого рыжего? А он ведь скотина, такая же скотина как все мужики. Ни разу даже не позвонил. А вот тетке своей звонит, хоть и не часто, рассказывает с восторгом про своего котенка, а мне даже привета не передает. Или Розалия просто не говорит мне? Считает, что я не пара ее племяннику? Ну да, знаменитый доктор и парикмахерша… Ну и что, что парикмахерша? А какой он был… Нежный, внимательный… И где это все? В Москве! А может, взять отпуск, махнуть на недельку в Москву, позвонить ему… А вдруг он будет недоволен? Поведет себя как-то не так?.. Кстати, вполне возможно. Нет, это плохая идея, незачем мне в Москву… Ничего, потоскую немножко и перестану.

Ей позвонила Соня.

– Оксанка, привет! Слушай, нужна новая стрижка!

– Новые веяния в жизни?

– Есть такой момент. – Голос у Сони был каким-то радостно звонким.

– Расскажешь?

– Ясное дело, поделюсь с подругой!

– Завтра в одиннадцать устроит?

– Вполне!

Соня явилась в салон сияющая, помолодевшая. И, разумеется, с собачкой. Оксана постелила на кресло специальную собачью подстилочку, которую Соня носила с собой, и очаровательная маленькая такса с удовольствием устроилась там.

– Господи, до чего ж беспроблемное животное! – восхитилась Оксана. – Ну, какие будут пожелания?

– Не знаю, что-нибудь максимально эффектное.

– Краситься будем?

– Нет, это слишком радикально, пока рано, – рассмеялась Соня.

– Кто он?

– Один профессор из Москвы. Пятьдесят лет. Красивый.

– Профессор чего?

– Филологии. Ты не представляешь, до чего он образованный, с ума сойти… Сколько стихов наизусть знает…

– Это, конечно, хорошо… А он олим[4]?

– Нет, живет в Москве, преподает в МГУ и еще ведет программу на канале «Культура».

– О! Это круто! Ты смотрела эту программу?

– Попыталась. Но, если честно, мало что поняла… Они там говорили о каких-то книгах, о которых я даже не слыхала. Полезла в интернет и поняла, что это какая-то заумь заумная. Знаешь, я никогда не считала себя какой-то дремучей бабой, а тут…

– Глупости, ничего ты не дремучая, просто есть сейчас тенденция – чем непонятнее, тем лучше. А твой профессор надолго в Израиле?

– На полтора месяца, у него тут родственники… Сын от бывшей жены, ему же пятнадцать…

– Папашка приехал проведать отпрыска?

– Да.

– И сразу завел роман?

– Ну и что?

– А где он живет?

– У меня.

– Он со своей бывшей поцапался, а с сыном регулярно встречается.

– Как все интересно…

Оксана, сидя на табурете на колесиках, ездила вокруг Сони, ловко орудуя ножницами и феном одновременно.

– Оксанка, что это будет? – взмолилась Соня.

– Красота будет!

– Ох! А что твой доктор?

– Улетучился.

– Не звонит?

– Нет.

– Позвони ему сама.

– Да ни за что!

– Гордая?

– Ага, гордая. Слушай, я вчера в интернете видела, что Фрид выпустил новую книгу с таким отвратным названием, в жизни бы не купила…