— Можешь оставить меня здесь, — пожалела ее Злата.

— Ничего, мне нетрудно, поверь.

А потом наблюдали втроем, как дружно и быстро орудуют лопатами могильщики. Ни к кому не обращаясь, глядя только на лопаты, Инга спросила:

— Почему мы только втроем? Где остальные?

Без сомнения, щедрую гостью, которая пожертвовала деньги и время, раздражало равнодушие бывших одноклассников и знакомых. Не реагирующая на пустяки Шура, так как жизнь без того трудная, на спокойной ноте перечислила:

— Многие уехали за удачей, кто-то работает, кто-то с ребенком сидит, а те, кто никогда не любил Майку, они и сейчас не посчитали нужным проводить ее.

— Зря. Нужно помнить, что на месте Майи все мы рано или поздно будем.

— Лично мне все равно, кто придет, — буркнула Злата.

Могильщики по-деловому били лопатами по холму, утрамбовывая его, старший громко оповестил:

— Крест завтра поставим, не волнуйтесь.

— Спасибо, — бросила им Инга.

— Вам спасибо, — послышалась в ответ благодарность.

— Разве Майка верующая? — хмыкнула Злата.

— Это неважно, на том свете разберутся, — разворачивая коляску и двигая ее к дороге, сказала Шура. — А нам на этом надо делать как положено.

Таксист ждал их, поехали назад. И снова тягостно молчали. Въехав в город, Инга вспомнила:

— А поминки, Шура, ты заказала?

— Зачем тратить лишнее? У меня дома посидим. Скажи, как заказывать поминки на троих? Будто мы алкоголики. И Злате у меня будет удобней, а в ресторане… не привыкшие мы к ресторанам. И спать будешь у меня, а не в гостинице. Не возражай, я так решила.



Феликс не пустил Настю за руль,

…а она любит водить, кстати, очень неплохо освоила автомобиль, но сегодня даже не вздумала перечить, обычно жена отнимает руль. Вторая странность: утро раннее, дорога длинная и пустая до деревни Вениамина, а Настя молчала, глядя либо в лобовое окно, либо в боковое. Что такое? Как будто обижена на него! Феликс не терпит моральные пытки, а потому где-то на середине дороги взорвался:

— Не понимаю, что я сделал? Ты чего злишься, жена?

— При чем здесь ты? — бросила она в его сторону.

— Тем более! Но если не злишься, чего дуешься?

Она все же повернулась к нему лицом, а гневная… до смешного. Нет, Настя иногда вспыхивает, как спичка, но редко и не без повода, а тут вроде повода нет.

— Я не злая, я расстроена.

— Настя… — Теперь он уставился на нее. — Колись, в чем дело.

— На дорогу смотри! Иначе угробишь нас всех. (Подчинился.) Тамара не приедет, это уже третий раз.

— Не понял, почему тебя это волнует? Сегодня суббота, в театре балеты показывают, работает наша Тамара в поте лица.

— Да? Хм!

Нет, она сегодня какая-то не такая, видимо, что-то произошло. Он вчера приехал домой поздно, сидели у Терехова в кабинете и пытались собрать воедино все, что стало известно по убийству. Запутались, устали, решили отпустить мозги, а продолжить на природе, где думается легко под шепот листвы и всплески в реке. Естественно, вчера у Феликса хватило сил постоять под душем, поесть и рухнуть на кровать. Настя, когда он уставший, не докучает ему проблемами, но сейчас раннее утро, пора на него взвалить хотя бы часть груза.

— Я звонила Тамаре, — продолжила она без уговоров, — когда услышала очередное «не могу, занята, приболела», взяла Володьку и поехала к ней. В конце концов, мы не виделись давно, все не получалось. Приехала, она открыла дверь… и что ты думаешь?

— Ничего не думаю, мотива нет думать, любимая.

— Ну, да, конечно, тебе только острить. — Настя надула губы, отвернулась, но желание рассказать оказалось сильнее обид. — А если я скажу, что у Тамары через четыре месяца родится ребенок? М?.. Жду острот.

— Какие остроты? Можно поздравить Тамару и…

— Не спеши, Терехову твои поздравления будут неприятны.

— Почему? — вытаращил наивно глаза Феликс.

— Потому что после известия о беременности Павел Игоревич слинял и больше ни разу не встретился с ней. Нет, она не раскисла, не жаловалась на него, тему вашего Терехова отказалась обсуждать, отлично себя чувствует. Но я теперь не знаю, как относиться… ко всему этому.

— Что-то я не понял…

— Потом поймешь. Учти, Терехову ни слова, что мы знаем. Смотри, Веник с Алинкой у дороги стоят.

Феликс притормозил возле них, не глуша мотора, открыл дверцу, ступил одной ногой на асфальт и выглянул из машины:

— Эй, а вы чего здесь?

— Проезжай, — сказал Вениамин. — Мы встречаем Корикова. Павел Игоревич и Сорняк уже на месте.

— А… Я забыл, что и Антошу позвали, он же не знает дороги, прошлый раз его привозил Пашка. Ладно, мы поехали.

Феликс упал на сиденье, захлопнул дверцу и нажал на газ.

Час спустя собрались все, перекусили бутербродами, которые девушки соорудили на раскладных столиках, да и дома их заготовили. Мужчины выпили, потом отдыхали, купались, все вместе играли в волейбол. Улучив момент, когда обе оказались одни, стоя по шею в воде, разумеется, немного присев, а вокруг никого не было, Алина пристала к Насте:

— Слушай, в чем дело, где Тамара? Ее так не хватает.

— Меньше знаешь, крепче спишь, так говорит мой Феликс.

— Клянусь, я буду крепко спать… зная все.

Настя приблизилась к ней, зашептала на всякий случай, она где-то слышала, будто над водой звуки распространяются далеко. Алина только шире глаза открывала и ахала до тех пор, пока не появился на берегу Феликс в плавках, он поставил руки на пояс и строго потребовал:

— Настя, выходи. Ты слишком долго сидишь в воде.

Он вообще не разрешал ей купаться, как-никак кормящая мать. Настя еле настояла на своих священных правах, поэтому не стала спорить, то есть сердить его, выбежала из воды. А дальше — костер, на котором Вениамин начал варить уху в казане, мангал разжигал Феликс, Женя нанизывал на шампуры мясо, а два бездельника лежали на расстеленном одеяле — Терехов и Кориков. На самом деле не только лежали, Антошу позвали, чтобы наконец всем вместе наметить пункты следующего этапа. Кориков что-то рассказывал Павлу, тот кивал, остальные поглядывали на них, первым не выдержал Феликс, отправился к ним, бросив Жене:

— Жди, когда выгорят дрова, и…

— Ой, да помню.

— О чем речь? — спросил Феликс, очутившись на одеяле.

— О вскрытии Николая Леонидовича Черных, — ответил Кориков. — Я выяснил, вскрытие делали, обязаны были сделать при внезапной смерти, чтобы исключить убийство. Ребята действительно практиковались и ради интереса протестировали все что можно: изучили ДНК, кровь, внутренние патологии. Их интересовали свойства умершего организма по прошествии пятнадцати часов не в теории, а на практике. Это увлекательный процесс…

— Антоша Степанович, и ты увлекся, — прервал его Феликс. — Нас интересует: смерть наступила естественным путем или насильственным?

— Ничего криминального. Сердечная недостаточность. Но! Пацаны молодые, могли не знать некоторые свойства препаратов, которые через какое-то время обнаружить в организме не удается. И опять — но! Если тщательно проводилось исследование, то можно сделать сравнительный анализ, изучить химические процессы. Данные заложить в программу и посмотреть результат. Есть некоторые нюансы, не все их знают, однако можно понять, что все-таки некий препарат попал в организм и… пытался исчезнуть… Короче, надо попробовать, вдруг хвосты остались. Я просил Покровского предоставить мне акт с сопроводительными документами исследования, сделал запрос в поликлинику, чтобы карточку Черных нам выдали, надо сравнить показатели анализов.

— А на фига козе гармонь? — Женя бросил свой объект работы и прибежал послушать, что тут за сговор. — Нет, ну правда, зачем тратить время, когда подозреваемая сама лежит в морге?

— Уже не лежит, — сказал Павел. — Инга оплатила ритуальные услуги, труп Майи перевезли в ее родной городок. Она тоже поехала туда, вдвоем с Шурой они похоронили убитую.

— Хорошо, наша убитая лежит в земле, — не унимался Женя. — Но мой вопрос остается в силе: что нам даст изучение акта о смерти мужа Майи? Допустим, она убила его. И?

— Вам ничего не даст, — признался Антон, не огорчившись. — А я проверю свои знания и искусственный интеллект, мне интересно.

— И мне любопытно, — сказал Вениамин, последовавший примеру Сорина, очутившись рядом. — Хочется знать пределы человеческого безобразия.

— Но мы же не психологи и не философы, — соорудил Женя кислую мину. — Нам нужен подозреваемый и улики на него, а мертвым по барабану улики.

— Мы сейчас доведем до ума наши программные блюда, — поднимаясь с одеяла, сказал Павел, — а потом сядем здесь или ляжем и обсудим наши успехи. Ребята, подъем. Женщины уже сердятся. Девочки! Мы идем на помощь.

Моника сидела на рабочем месте и…

…штудировала учебник по бизнес-планированию, который рекомендовал Ярослав, причем бумажный вариант, в этом формате, сказал, усваивается информация на восемьдесят процентов. Ну, это он загнул. Заковыристая наука не усваивалась и на два процента при чтении бумажного экземпляра, впрочем, как и электронного. А цифры Мона любила только на купюрах, чем больше, тем они приятней, однако с ее способностями к обучению скоро останется без купюр. Вздохнув, она поудобней устроилась в кресле, положив ноги на стул, и продолжила истязать свой мозг, так как Ярослав предупредил, что приедет принимать экзамен. И вдруг стук в дверь. Вот и Ярик, а у нее знания на нуле.

— Да! Войдите! — сняв ноги со стула, крикнула она.

О, боже! Вот кого не ожидала увидеть в своем кабинете, так это сахарного Андрюшу-Дюшу! Даже любопытно стало, что привело его сюда? Он поздоровался, естественно, и она кивнула. Дюша прошел к столу, а «гостевой» стул Мона передвинула к своему креслу, чтобы ноги уложить, у него сиденье большое, удобное. Другие стулья у стен стоят, они попроще и не такие удобные. Андрюша увидел пустое место, затем стул рядом с Моникой, перешел к ней и уселся, пришлось в туфли ноги сунуть. Она постаралась придать своему голосу оттенок стали, а вот указать, что его место с другой стороны стола, постеснялась:

— Кофе, чай?.. Ой, я забыла, сегодня суббота, выходной, а те, кто есть, ушли на обед. Мне неохота варить. Я слушаю тебя, только покороче, ладно?

Дюша рассмеялся, запрокинув голову, затем уставился на нее проникновенным взглядом типа: сейчас я вас обольщу.

— Мона… — начал он опять же проникновенным голосом, который исходил откуда-то из утробы, и продолжил с паузами: — Пойми, твоя сестра… Ты, конечно, права, но… твоя сестра заботится о вас, понимаешь? Чужим не должно попадать то, что ваше по праву. Ты же умная девочка…

В следующий миг ее глаза стали раз в пять больше — Дюша эдак по-дружески положил ладонь на ее колено. О… Да он приплелся соблазнять ее! Моника впервые сообразила ответить дипломатично, притом сбросив его руку:

— Я подумаю. У тебя все?

Нет, у него не все. Дюша развернул ее кресло к себе, затем еще и придвинул вплотную к себе. Моника очутилась в ловушке, он ведь лапы свои держал на подлокотниках, а она оказалась между ними, упираясь коленями в его колени.

— Ты не уговаривать меня пришел… — выговорила она, заводясь.

— Конечно, уговаривать. Мона, давай присмотримся друг к другу…

— Ты лучше иди, сейчас придет мой муж, я не хочу, чтобы он застал меня вот так… с тобой…

— Зачем он придет, если вы разводитесь?

— А мы передумали…

— Неправда. Мона… ты чудо, но не знаешь…

Не думала, что до этого дойдет: в порыве страсти в его представлении Дюша схватил ее за плечи… Не успела она воздуха полную грудь набрать, чтобы послать совратителя на все плохие буквы, как вдруг поняла, что стоит на ногах, а он… подлая скотина… целует ее в губы! Она вырвалась из его гнусных объятий и прошипела:

— Ты вообще! Как посмел… ты… отвали!

— Если б ты знала, как я тебя люблю, просто с ума сходил все это время! С Галкой связался из-за тебя, хотел ближе к тебе быть.

— Отцепись от меня… блин! Я закричу!

— Так нет же никого! Мона, нам будет очень хорошо…

— Охренел, да? Пусти, дурак! А!.. — завизжала она.

Но вдруг бух — Дюша бросил ее на кожаный диван, после придавил собой. Она отбивалась, отчаянно лупила его, кричала, стала попросту задыхаться и неожиданно почувствовала свободу. Пока соображала, что к чему, машинально села, поджав под себя ноги, только после этого разглядела, что Ярик лупит гаденыша Дюшу. Тот пытался отбиваться. Но изнеженность ослабляет кулаки, зато с лихвой компенсирует подлостью: идя к двери и утирая кровь, сочившуюся из носа, Дюша протявкал:

— Зря вмешался, Мона спит со мной, это у нас игра такая.

— Пошел вон, сволочь! — рявкнул в его сторону Ярослав.

В сердцах громко хлопнув дверью, неудачливый соблазнитель удалился, а муж бухнулся на диван рядом с Моникой, потирая кулак, она тоже вытирала — губы после гадких поцелуев, и пролепетала:

— Как ты вовремя.

— У нас экзамен. А это чмо как оказалось здесь?

— Пришел и все. Откуда-то знал, что я одна… Ярик, он сказал неправду, я и он… мы никогда…

— Знаю.

Он поднял руку на уровне своего плеча, давая сигнал — ко мне, Моника нырнула под нее, прижалась к груди, тогда Ярослав мягко опустил руку на ее плечи, проговорив, сокрушаясь:

— Почему, Мона? Тобой все пытаются манипулировать, даже этот альфонс обнаглел, надеясь, что одержит над тобой верх. Почему, а? Себе ответь — почему.

— Не знаю.



Переевшим тяжело включить мыслительные…

…функции, тем более солнце, река, воздух без выхлопных газов располагали полежать, вздремнуть, конечно, в тенечке. Мужчины так и сделали, легли в рядок, как в лазарете, и поспали часок, Настя с Алиной снимали их на телефон и закатывались от смеха. Искупавшись, тем самым приведя себя в прекрасное состояние бодрствования, мужчины вернулись на одеяло, расселись в кружок, а неутомимые девочки забавлялись с маленьким Вовкой. Павел предложил собраться с мыслями и пройтись по пунктам:

— Первое — замки. Убийца открыл дверь в ограде и входную — как?

— Только если у него был механический ключ или знал код, — сказал Вениамин то, что известно с самого начала, но он заготовил и собственную версию. — А у меня ощущение, что ему открыли изнутри, это могла быть бабка или…

— Считаешь, она мастер притворства? — спросил Женя.

— Не знаю. Но не исключаю. Я ничего не исключаю, потому что существует еще одно лицо, которое могло открыть дверь в доме… Угадайте.

— Сама Майя? — снова задал вопрос Женя.

— М… — ненадолго задумался Вениамин. — Не думаю. Она обязательно спросила бы — кто там? Услышав голос врага… ее же убили за что-то? На это все указывает. И она должна была знать за что, правильно? Нет, не она открыла.

— Не бабка, не Майя, — перечислял Женя. — Тогда кто?

— Медсестра, — выдал новую версию Вениамин. — Почему вы ее исключаете? Мы же версии набираем, значит, все возможные варианты обязаны прокачать. Что, если с убийцей у нее договорняк был? Она сделала вид, будто ушла домой, втихую вернулась, полагаю, медсестра смогла обмануть умный замок. Я не прав?

— Прав, — кивнул Женя. — Кидаем в копилку версий.

— Прошло столько времени, алиби уже никто не подтвердит, — потирая подбородок, произнес Павел.

— И у нас нет никаких улик, даже косвенных, это наш косяк. — В сущности, Феликс согласился с выводом Вениамина. — Как раз потому, что убийце кто-то обеспечил проникновение в дом, мы обязаны заниматься данной версией.

— Да, косяк, — признал Павел. — Теперь только нам надо доказать, что она связана с убийцей или не связана. Честно говоря, я плохо представляю, как медсестра впустила в дом чужака, к тому же ночью…

— А если банально купил ее? — подал идею Женя.

— Рискованно, — возразил Павел. — Убийцы свидетелей не оставляют. А если действительно впустила Неля, то у них крепкая и давнишняя связь. Без этого никак. Но тут напрашивается список дополнительных вопросов… Ладно, гадание отставим, это бесперспективное дело на данном этапе. Версией и будет заниматься автор. Короче, Веня, посиди у нее на хвосте с недельку, там видно будет, у тебя все-таки машина, легче за ней следовать. Идем дальше… Преступник убил Майю, потом оставил в нескольких комнатах кровавые следы, включая бабулю, и ушел… Есть новые мысли? Не стесняйтесь, принимается любой бред.

— Ай, тут ясно, — отмахнулся Феликс. — Нас за идиотов держит, вот и заметал след по-дурацки. Я лично настаиваю на почерковедческой экспертизе, завещание пора проверить.

— Там же печать нотариуса… — начал было возражать Женя, его перебил Феликс, выставив весьма убедительный аргумент:

— Все, что стало известно об этой ведьме, дает мне полное право ни разу не обольщаться на ее счет и ни в малейшей степени. Даже Инга сказала: Майя способна на все. Настаиваю на экспертизе, тем более Кися писала, что Майя занимались каллиграфией. На кой хрен ей каллиграфия нужна была, а? На стенку повесить? Ха-ха! Мое глубокое убеждение — она ничего просто так не делала.

— Разумно, — согласился Павел. — Кто у нас еще… Встреча с семейным адвокатом Глинкиным практически ничего не дала. Кстати, он в ночь убийства Майи находился в Москве на форуме, подтвердил билетами и счетами за гостиницу, но улики в его комнате загородного дома мы нашли.

— Комната не совсем его, — заметил Веня, — предназначена для гостей, он часто ночевал там, поэтому и необходимые вещи оставил: халат, бритву.

— Насчет адвоката мнение у меня двоякое, — продолжил Павел. — Больше негативное. Осторожный, весь фальшиво-свойский, хохотун, но один момент любопытный он рассказал. Торжественное чтение завещания стало шоком не только для детей, как пошутил сам Глинкин, на его лысине выпавшие волосы тоже встали дыбом. Составлялось завещание без него, Николай Черных вручил ему конверт запечатанным, ознакомить не захотел.

— А как такое может быть? — подал голос Антон, от него ничего не скрывали, все работают на одну цель. — Это же подсудное дело, если нотариус нахимичил. Даже я в курсе, что в завещаниях нельзя писать дурацких пунктов. Почему же адвокат, которого шокировали условия, не потребовал проверок?

Пауза наполнилась смехом, если Феликс хохотал в голос, то Павел только улыбался, а ребята закатывались. Антон переводил взгляд по очереди на каждого, в недоумении подняв плечи, и сказал, совсем не обидевшись:

— Не понимаю, чем я вас насмешил.

— Если нельзя, но очень хочется, то можно, только очень осторожно! — возвестил громко ходячий цитатник Сорин Женя.

— Видишь ли, Антоша Степанович, — заговорил Феликс, преодолевая смех, — к сожалению, у нас все возможно. Все — это без ограничений, пока сверху не дается команда «фас». Вот ты сказал, что увлекательное дело — изучать процессы в трупе, а знаешь, как увлекательно получать крупную взятку, причем ни за что? Просто поставить подпись и получить сразу сумму за два-три года, а чаще и больше? Знаешь, сколько нарушений в судах? А суды на виду, решения-то становятся достоянием гласности — и плевать. Там запросто можешь доказать, что ты гибрид жирафа с крокодилом или гуманоид со звезды Альтаир. Конечно, с улицы человек придет — его пошлют, все делается через посредников. А если еще и вокруг внимательно посмотреть, нарушений найдешь великое множество. Зато мы никогда не останемся без работы! Что касается адвоката… дело слишком хлопотное, париться ему неохота, так как глава Черных — отработанный материал.

Тот лишь развел руками в стороны, а Павел дал задание Вене:

— Вениамин, возьмешь образцы почерка в компании Черных или в институте. В загородном доме мы не нашли ничего написанного от руки его почерком, но сейчас мало кто пишет от руки, в основном на компьютере.

— А когда? Вы же меня на хвост медсестре посадили.

— Да, да, да… — потирая ладонями лицо, соображал Павел. — Так, сначала почерк, потом на хвост. Дальше…

А дальше шел перечень невыясненных пунктов, в некоторых уже не нуждались, например, была ли любовная связь у Майи. Наверняка не было, она же не разменивалась на мелочи, цели ставила масштабные в ее понимании, между прочим, успешно добивалась их воплощения, тут не до адюльтеров.

Окрыленная успехом, Майя рискнула, попытавшись соблазнить Ярослава, он был нужен и как функционер, и как крепкий тыл в качестве мужа. Спешила, потому наделала ошибок. Но почему спешила? Боялась, что старый муж вдруг очнется? Детки-то старались пробудить в папе разум, в случае успеха ей пришлось бы собирать вещички, а возраст поджимал, другого шанса могло не представиться. Убила ли Майя супругов Черных… вопрос открытый за неимением улик, но все склонялись в сторону — могла. Наверняка она пополнила знания фармацевта углубленной теорией и, возможно, на предыдущих мужьях проверила свои знания, ибо мужья вымирали, как мамонты.

— Черная вдова, в натуре, — поднял над головой палец Женя. — А давайте так назовем дело? Звучит… м… таинственно.

— Ребята, а результат у нас нулевой, — признался Павел. — Подозреваемых как не было, так и нет, лишь эфемерные версии. Женя, что с Югой?

— Вы же сказали: не к спеху, — оправдался Сорин. — Я и занимался Брониславом Максимовичем Нагорным. Да, такова его фамилия — Нагорный. Во всяком случае, другого магната, живущего в особняке в центральном районе, не имеется. Бронислав Максимович — редкое сочетание, в нашем городе их всего три: скрипач, богач и учитель. Угадайте с одного раза, на чьей кандидатуре я остановился.

— Неужели и адрес выяснил? — изумился Феликс.

— Конечно! — И не удержался Женя, поддел Терехова: — А вы, Павел Игоревич, в институт ходили, что нового узнали о муже Майки?

— Не успел, — признался Павел. — Но созвонился с деканом, он подсказал, кто даст информацию, это женщина, преподает, она и Черных дружили с института.

— Опять женщина, — прискорбно вздохнул Женя. — Женщина и путаница — это синонимы.

— Отменять наш отдых не будем, в понедельник нагрянем сначала к Нагорному, а институт пока подождет. Так, что еще…

— Мне Югой заниматься? — спросил Женя. — База данных наших клиентов, то есть преступников, при поиске мужчины по кличке Юга показала ноль целых ноль десятых. И я не знаю, где искать его, он невидимка.

— Ладно, Юга подождет. Вместе с Вениамином сиди на хвосте медсестры, одному трудно этим заниматься. Все? Жаль, российская медицина пока молчит насчет обращения к ней человека неизвестного пола с укусом человеческих зубов.

— Не густо, — констатировал Феликс. — Но движемся вперед.

— Со скоростью пьяной черепахи, — дополнил Женя.

— Ишь, как привык к славе победителя, — ухмыльнулся Феликс. — Спешка, Сорняк, нужна при ловле блох.

— Или когда спишь с чужой женой, — парировал тот.

Хоть и старый прикол, а все рассмеялись, потому что слышать из уст Жени, по виду принца-меланхолика, про чужую жену, не имея своей, это правда смешно.

— Вам бы только ха-ха, — проворчал он с показной обидой.

Обиды кончились на волейболе, а начался он сразу после обсуждения насущных проблем, надо же чем-то занять остаток дня. Однако что ни говори, а отдых, особенно активный на природе, не заполненной посторонними людьми, хорошо освобождает мозг от ненужных наслоений, телу дает дополнительную энергию, душе — равновесие.



Наступил понедельник, Терехов с Феликсом…

…подъехали к особняку, точнее, к высоченной, сплошной, состоящей из железных листов ограде. Остановились на парковке, выложенной плиткой, почти уперлись носом в железо. Феликс, подавшись к лобовому стеклу, наклонил голову, а глаза поднял, чтобы увидеть край ограждения.

— Как тюрьма, — дал он оценку. — Метра два… нет, выше.

— Что ты, тюрьмы строят из камня, а здесь железо, — сказал Павел, точно так же глядя вверх, выпрямился он первым. — Я продумал, что говорить, начнем интересоваться Югой, только им, а там как карты лягут. Никаких намеков на то, что нам известно о самом Брониславе Нагорном, что он посещал специфический клуб.

— Знаешь, у кого мысли сходятся? — наконец выпрямился и Феликс.

— У дураков. Хочешь сказать, мы оба…

— Нет, что ты, мы оба умнейшие парни, поэтому додумались до одной и той же тактики. Выходим? Надеюсь, Броня не прикажет нас закопать за этим забором.

Павел поставил машину на сигнализацию, оба подошли к массивной кованой двери, правда, украшения из того же железа в форме неких знаков подпортило время. Однако нынче в моде винтажный стиль, поэтому ржавчину не маскировали, предпочли неряшливость. Позвонили.

— Вы к кому? — послышалось из переговорного устройства.

Голос мужской, хриплый, недружелюбный. Дабы убедить хрипуна, Терехов раскрыл удостоверение и вытянул руку вверх к глазку видеокамеры:

— Следственный комитет, следователь Павел Игоревич Терехов. Нам нужен Бронислав Максимович Нагорный, по нашим данным, он живет здесь.

— Ждите, — сказал хрипун, видимо, это охранник.

— Значит, дома, — обрадовался Феликс. — Повезло нам.

Прошло пять минут, это очень долго, когда ждешь, Павел с Феликсом начали злиться — так ведь безобразие, их не пущают! Собрались снова звонить, но щелкнул замок, дверь вздрогнула, хрипун разрешил войти. Двор, как и ожидалось, ухоженный, места много, дорожки, скамейки, ротонда — ничего нового, чего не видели бы два сыщика. В гостиной Павел про себя отметил, что описания Инги (со слов Майи) совпадают частично, интерьер изменился, но архитектурные приметы совпали. Встретила нежданных гостей высокая женщина лет сорока пяти, сухощавая, с аскетическими чертами лица, считай — неинтересными. Видимо, она гордится тонкой талией, потому платье на ней обтянуло все косточки, выступы и впадины. Встретила негостеприимно, не пригласив присесть:

— Чем обязана?

Павел снова представился, удостоверение показал и:

— Мы хотели бы видеть Нагорного Бронислава Максимовича.

— Надевайте бахилы и идите за мной.

Неизвестно, откуда взялась тетка с бахилами, пришлось надеть, затем последовали за дамой вверх по лестнице. Кто она — не соизволила сказать, на горничную не похожа. Пришли к двери, незнакомка ее открыла и показала рукой, мол, проходите. Вошли и остановились на пороге… На большой кровати на высоких подушках полулежал изможденный старик желтовато-белого цвета, похожий на высохшую мумию, которую достали из склепа и подумали, что она жива. Он не отреагировал на вошедших, смотрел прямо перед собой отсутствующим взглядом, мертвец мертвецом. Тем временем женщина наклонилась к старику и сказала:

— Папа, к тебе пришли. (Реакции никакой в ответ, дочь выпрямилась и повернулась к Павлу с Феликсом.) Как видите, он не может уделить вам времени, оно в его случае никакого значения не имеет.

— А что с ним? — поинтересовался Павел.

— Последствия инсульта. Идемте, здесь не имеет смысла стоять.

Спустились в гостиную, снимая бахилы, Павел, не имея надежды получить информацию, все же спросил:

— Может, вы нам поможете? Ваш отец знал человека по имени Юга, он известен вам?

— Впервые слышу, — сухо сказала она, так же сухо продолжила: — Я говорю правду. (Да, она прочла мысли Терехова, когда он выпрямился и уставился на нее, Павел действительно не поверил ей.) Я очень долго жила за границей, вернулась год назад, когда после инсульта папу парализовало. К сожалению, ему не смоли помочь, упустили время. Он долго пролежал один, охранники не решались войти к нему в комнату, зная, что папа этого не любит, а когда вошли, было уже поздно. Простите, но помочь вам ничем не могу.

Оба вернулись в машину и какое-то время сидели в молчании, впечатление осталось гнетущее после посещения Нагорного, Феликс даже поежился:

— Какой неуютный дом. Даже дышать тяжело там.

Павел о другом думал, однако кивнул, соглашаясь. Неудача обоих, конечно, расстроила, но тут ничего не попишешь, вывод напросился сам.

— Вот и не верь в волшебную силу бумеранга, — сказал Павел.

— Поздновато бумеранг долбанул его, — возразил Феликс. — Лучше б государственная машина раздавила деда. Он не заслужил лежать овощем на чистой постели в мягких подушках, только на нарах с тюремной похлебкой.

Странно, но Павел неожиданно ожил, повернулся к другу:

— Знаешь, о чем я подумал, когда ты эту ограду назвал тюрьмой?

— Естественно, нет, — бросил Феликс в его сторону.

— Почему мы не сделали запрос в колонии? По ударам ножа, которые описал довольно красочно Антоша, создалось впечатление… но это у меня, может, у тебя другое мнение… в общем, впечатление, что убийца знаток методов убийства, он расчетливо действовал. Мы упустили, что преступник мог сидеть в колонии, возможно, сидит и сейчас.

— Ничего удивительного, — нисколько не расстроился Феликс, в отличие от Павла, которому на этом деле не слишком везет. — Нам, Паша, попадались порядочные люди, мало того, не последние люди в городе, успешные, благополучные, счастливые, ни разу не сидевшие. Они других загоняли на скамью подсудимых, сами-то были с репутацией честнейших граждан. И кем оказались? Преступниками. Жестокими, коварными, подлыми, беспринципными. Мы привыкли иметь дело с такими, да и сейчас все дороги ведут к тем, кто преуспел в этой жизни, поэтому пропустили… Ладно, давай попробуем кинуть клич.

— И в женские колонии тоже, — сдавая назад, распорядился Павел.

— Будет сделано. Только дело это не быстрое.

— Ничего, подождем. Ну, Оля опять будет публично склонять нас, тебя это пугает? Меня нет. И пусть у заключенных узнают про Югу.

Он вывернул руль, разворачиваясь, и помчался прочь.



Антон сидел в лаборатории…

…в его распоряжении компьютер, различные приборы и аппараты. Он доволен работой и тем, что можно корпеть над наукой, ею Антон Кориков и занимался каждую свободную минуту. Напевал, потому что просматривал результаты долгожданных исследований, отсюда и настроение на высоком уровне, но вдруг опешил:

— Нет, а что это?..

У Антона грохнулось настроение до самого низа, лицо вытянулось. В работе он педантичен, а наукой занимается — просто священнодействует, но, кажется, допустил ошибку. Это же время, ценнейшая составляющая нашей жизни! Он подскочил из кресла и кинулся к холодильнику, повторяя:

— Число… Число…

Достал пробирки и емкости с материалами, удовлетворенно закивав, кинулся столу, проверил записи — обязательно нужно записывать все свои действия и подробно. Число совпало. Теперь монитор… Антон пощелкал мышью — мелькали файлы, вычисления, результат…

— Этого не может быть! Я перепутал? Но ведь все совпадает, все! Нет-нет, тут что-то не то, какая-то глупая ошибка… Ладно, спишем на то, что Антоша Степанович не обладает достаточным опытом, поэтому накосячил, собака.

Антон откинулся на спинку кресла, покрутился в нем, соображая, как теперь быть, однако тут не соображать нужно, а…

— Начнем сначала.

И он решительно встал.



Милая, полная, пожилая женщина…

…любезно согласилась помочь Павлу и поговорить с ним, привела в пустовавшую аудиторию, предупредив, что у нее всего час. Этого более чем достаточно, уселись они рядом у стола преподавателя, Павел начал:

— Скажите, вы ведь знакомы с Николаем Леонидовичем со студенческой скамьи, знали его хорошо…

— Совершенно верно, даже дружили какое-то время семьями.

— Значит, что-то произошло и дружить перестали?

— Что значит — перестали? — улыбнулась Марина Васильевна. — Не совсем так, просто наступило охлаждение.

— Как это случилось?

— Не знала, что следователей интересуют такие детали.

— Интересуют, — заверил Терехов. — Иногда при расследовании необходимо путешествовать в прошлое.

— Неужели? — искренне изумилась она. — Ну, тогда… Мы перестали тесно общаться, когда Коля привез двух своих детей.

— Монику и Гарри? (Она кивнула.) А откуда привез?

— Не сказал названия города. Мы, разумеется, все опешили — наш Коля, человек порядочный и ответственный, содержал любовницу? Которая родила ему двух прелестных детей? Это казалось нереальным…

— Простите, что перебиваю, а куда делась мать детей?

— Коля сказал, умерла, поэтому вынужден забрать их и признаться жене, что они его. Для нее это был ощутимый удар, верить мужу и… У них начались скандалы, на работе тоже отношения стали натянутыми, мы ведь в своем глазу бревна не видим, зато к чужим соринкам относимся строго. Коля замкнулся, хотя мужчины поддерживали его, женский состав принял сторону жены. Самое тяжелое в этой ситуации — делать вид, что все нормально, а нам с мужем было стыдно перед женой Коли, будто мы виноваты… Глупо, правда? Мы стали избегать его.

— А в институте не общались?

— Как же без этого? — вопросом на вопрос ответила Марина Васильевна. — Мы коллеги. Я иногда спрашивала, как дела, он дежурно отвечал.

— Скажите, Марина Васильевна, откуда у него деньги? Не мог он заработать столько, чтобы компанию создать с нуля.

— Компания пришла к нему сама.

— Сама пришла?! — поразился Павел. — Как это? Невозможно.

— Но Коля мне лично сказал, то ли наследство, то ли подарок… короче, даром досталась. Очень радовался. Но когда другие спрашивали его про деньги, он отшучивался, мол, банк ограбил.

— А…м… когда именно достался ему подарок?

Трудно было ей вспомнить, это же чужие деньги, сосредоточившись, Марина Васильевна нахмурила лоб, поджала губы. Павел решил помочь:

— До появления детей в его доме или после?

— До. Месяца за два-три, если не ошибаюсь.

— Скажите откровенно… Николай Леонидович женился на молодой женщине, сам он как ощущал себя? Просто ваш взгляд со стороны…

— Понимаю. Поначалу Коля светился от счастья, несмотря на то, что жена умерла недавно, в его возрасте любовь — это как новое дыхание, человек мало думает о смерти, тем более чужой. Он помолодел, взбодрился… Вероятно, древние правы, что стареющий организм нуждается в энергетических донорах.

Однако Павел уловил в ее интонациях тему «но». Марина Васильевна говорила, а через весь небольшой монолог слышалась незавершенность, как будто она не решалась что-то сказать, он помог:

— Но… эйфория прошла со временем, да?

— Дело в том, что он стал неважно себя чувствовать.

И опять затормозила, задумавшись. Павел не давал ей уйти в себя, дома пусть уходит куда пожелает, а сейчас ответит:

— А такой вопрос: вы знали, что он написал завещание?

— Знала, — встрепенулась она. — И отговаривала.

— Разумный человек должен был послушать доброго совета.

— Он внимательно меня выслушал и поблагодарил, даже как-то оживился, а через несколько дней на совещании шепотом сообщил, что все же написал завещание, загадочно посмеивался. Думаю, хотел рассказать подробно, но нас отвлекли, потом я забыла… а потом он умер.

Оставшееся время Павел потратил зря, потому что больше новых фактов из жития Николая Леонидовича Черных, а также о происхождении денег и детей не получил, но встреча оказалась полезной. Выйдя из института, позвонил Вениамину:

— Веня, ты мне нужен. Срочно.

— Я договорился с Моникой, еду к ней за образцом…

— Образцы почерка Черных я взял в институте. Дуй ко мне.

— Но она будет ждать меня…

— Веня, потом заберешь, — в который раз перебил его Павел. — Не помешает иметь несколько экземпляров. Позвони ей, скажи — отбой. Жду.

Вениамин получил задание добыть сведения о компании, кому она принадлежала раньше, каким образом перешла в руки Николая Черных. Разумеется, у парня нашлось логичное возражение:

— Двадцать лет прошло…

— Есть архивы, — обнадежил Павел. — Веня, попытка не пытка.

Часть восьмая

Привет, скелеты из шкафов!

Итак, двадцать лет назад, а точнее, на год больше, госрегистрации предприятий еще не было, царила благостная анархия, поэтому прямая дорога Вени пролегла к Монике. Именно в ее компании следовало искать документы передачи от одного хозяина (хозяев) к другому (ее отцу), но при условии! Да, есть одно условие — продажа предприятия. Моника согласилась помочь, самой стало интересно, тем более муж просто изводил, дескать, откуда взялось столько денег сразу? Отец вовсе не бизнесмен был по натуре. Она и спросила:

— Но если папа получил как-то иначе, а не купил?

— Это может быть либо дарение, либо наследство, — ответил Веня. — Тогда данные акты заверялись нотариусом, в таком случае придется делать запрос о прежнем собственнике в городской архив, но это такой головняк… Выиграть компанию в лотерею ваш папа не мог, не бывает такой лотереи, у нас только три позиции: купил, наследство или подарок.

Он закопался в архивах компании, нет, почти переселился, ибо кто сказал, что в архивах порядок? К счастью, Моника без вопросов пустила его, а также проявила заботу: ему приносили чай-кофе с бутербродами за счет компании. Она дала парню помощницу, отчего пришла в ярость Алина, еще не жена, а ревнивая. Вениамину пришлось просить заменить молодую помощницу на самую старую тетеньку в компании, данное желание Моника со смехом удовлетворила.

Что еще сделано… Отдали завещание и образцы почерка на экспертизу, кстати, Моника тоже предоставила образцы почерка отца.

По пятам медсестры ездил Женя на автомобиле Веника.

Павел с Феликсом делали безуспешные попытки выяснить, кто мать Моники и Гарри, при этом выглядели безнадежными дураками. Так ведь имя с фамилией мамы неизвестны, кроме того, свидетельства о рождении Моники и Гарри не сохранились, наверняка их уничтожил отец, чтобы никто и никогда не узнал, кто мать и где родились дети.

Запрос по тюрьмам тоже сделали, правда, им объяснили, что существует база данных… Пришлось в свою очередь объяснять, что базу прокачали — ноль, преступника нет, а он есть. Кое-как согласились помочь, а там как знать, сведения о Юге не к спеху, главное — убийство Майи надо раскрыть, это дело чести.

— Иначе нас заклюют, — согласился Феликс. — Вот это мы попали… в тупик. Не знаю, что еще нам нужно сделать, чтобы сдвинуться с места.

— Пора медсестру трясти, — сказал Павел. — Ну некому больше впустить преступника. Да, улик нет, только подозреваем, но хотя бы допросим ее с этой позиции. Даю отбой Жене, хватит ему сидеть на хвосте Нели, в конце концов, она не в банде состоит… (Раздался звонок, Павел взял трубку.) Терехов слушает.

— Готова почерковедческая экспертиза, — сказала девушка.

— Мы должны приехать или вы к нам? — осведомился Павел.

— Лучше вы приезжайте. Наш главный специалист немного приболел, это не вирус, не бойтесь. Можете сегодня приехать.

— Феликс, едем, — торопливо подскочил Павел с места.

Через час они сидели в маленьком кабинете, седой старик с острой короткой бородкой, длинными пальцами перебирал исписанные листы. Перебирал долго, наверное, потому, что движения его неторопливы, а Павлу и Феликсу казались замедленными, как рапид в фильме. Но вот он убрал все папки, на чистом столе осталось несколько листов, взяв один, поднял волоокие глаза на двух молодых людей и сказал:

— Завещание писал не Черных Николай Леонидович. Почерк очень похож, но рука чужая. Для сравнения вы можете посмотреть на эти буквы…

Старик положил перед гостями завещание и образец почерка, дальше, опираясь одним локтем о столешницу, указывал, не касаясь остро отточенным карандашом листов, на буквы, комментируя:

— Вот буква «л» здесь… и здесь. В первом, авторском варианте, крючок, которым соединяется данная буква с последующей, утончается. Потому что пишется механически — и в момент присоединения рука легонько ослабевает. Во втором варианте этот крючок тщательно рисовался, поэтому нет нажима и перехода. Так все буквы с похожим крючком — л, м, н, г…

— Нам не очень видно, — сознался Феликс. — Чуть-чуть.

— Не печальтесь, я соорудил для вас визуальные открытки, — обрадовал эксперт. — Сфотографировал, увеличил и сделал скриншоты, там все понятно. Разумеется, если знаете, что и с чем сравнивать.

— Вот спасибо, — поблагодарил его Павел. — Нам бы акт…м… заключение.

— У меня прекрасная память, молодой человек. Вот, пожалуйста. Хочу обратить ваше внимание на одну вещь.

— Что именно? — заинтересовался Павел.

— Печать. Как я понял, завещание поддельное, стало быть, фальшивку делали тайно. В таком случае печать на данном документе тоже поддельная, но она безупречна на мой непрофессиональный взгляд. Обязательно проведите экспертизу, подделать печать нотариуса — это круто, умельца нужно посадить.

Забрав документы, молодые люди ехали по городу.