— Да. Я упоминал, что он заплатил вперед?..
У меня появилась идея.
— Можно мне ручку?
— Он неохотно протянул мне ручку и стоял рядом, ворча под нос, пока я просматривала список.
— Нет. Ни в коем случае. Только не это. Никакого воска. Увлажняющее обертывание с оливковым маслом? Вы же не индейку запекаете. Ладно, это годится.
Я вернула Гэри буклет, и когда он увидел, что осталось, лицо его вытянулось.
— Гэри, — сказала я ему, — вы ведь лучший в своем деле, не так ли? Работайте с тем, что есть.
Он снял с моих волос резинку и встряхнул локоны. Бесформенная масса рассыпалась по моим плечам. Честно говоря, я не могла припомнить, когда в последний раз стриглась. Гэри сделал шаг назад, потом еще один, как будто все еще находился слишком близко и не мог разглядеть весь объем. Он хлопнул в ладоши, требуя внимания, и крикнул:
— Мне нужно подкрепление!
Сначала они решили покрасить мне волосы.
— Не стоит.
— Это будет выглядеть так естественно, что вы даже не заметите. Мы укротим и подчеркнем ваши буйные кудри.
— То есть волос у меня одновременно и слишком много, и недостаточно?
— Теперь вы это понимаете.
Я как следует поразмыслила. Обычно я даже не задумывалась о том, чтобы покрасить волосы, ведь в Лондоне это стоит примерно как небольшой автомобиль. Кроме того, меня много лет безжалостно дразнили в школе, и мне потребовалось много времени и усилий, чтобы взрастить в себе любовь, которую я теперь питала к своим рыжим кудрям.
И все же преображение необходимо, я хотела произвести впечатление, тем более мне это ничего не будет стоить… Я заставила Гэри показать мне оттенки, которые он собирался использовать, прежде чем согласилась.
— Займет всего семь часов, — сказал он, смешивая краску. — Вот уж повезло.
В ромкомах преображение ускоряют с помощью монтажа. Мне же пришлось высидеть несколько отупляющих часов. В киноверсии вам навряд ли покажут получасовой телефонный разговор героини с мамой о платье подружки невесты или ту часть, где она подкрепляется сэндвичами.
— Теперь макияж! — скомандовал Гэри всего четыре часа спустя, и девушка с короткой стрижкой и фарфоровой кожей притащила огромную серебристую тележку. Следующие два часа он потратил на создание на месте моего лица чистого холста, стирая с него каждую веснушку, захватив и шею до самых плеч. Перед началом работы Гэри для пущего эффекта закрыл зеркала. Поднапрягшись, я сумела разглядеть, что моя кожа приобрела ровный кремовый оттенок. Затем с большим мастерством и тщательностью Гэри принялся рисовать мне новое лицо.
Еще через час он утер лоб.
— Хорошо, мы закончили.
Его команда собралась вокруг, чтобы посмотреть; выражения их лиц ничего мне не говорили. Он разогнал их.
— Эви, дорогая, — провозгласил Гэри, — я разглядел в вас дерзкую девчонку, и, ей-богу, сдается мне, мы ее выманили. Я верю, что вы готовы к последнему штриху.
Меня втолкнули сквозь плотные шторы в раздевалку. На банкетке стояла большая шестиугольная коробка цвета вареной сгущенки, перевязанная атласным бантом.
— Что это? — спросила я у Гэри, который маячил за примерочной.
— Надевайте!
Я потянула за ленту и сняла крышку. На слоях хрустящей кремовой папиросной бумаги лежала небольшая тряпочка темно-зеленого, почти черного цвета. Я прикоснулась к ней. Мои ногти были точно такого же оттенка. Ткань приятно зашелестела, когда я достала платье из коробки, подол скользнул вниз и растекся по полу. Внизу стояла пара черных лакированных туфель на каблуках, с красными подошвами и шелковыми бантами на лодыжках. Рядом с коробкой лежало и нижнее белье. Очень утягивающее.
Смирись, Эви. Оно того стоит.
— Я готова, — крикнула я.
Гэри мгновенно отдернул занавеску в сторону. Увидев меня, он замахал руками.
— Так и есть, настоящая дерзкая девчонка! — воскликнул он. — А теперь встаньте тут и закройте глаза. — Три, два, один.
Я открыла глаза. Гэри выкатывал огромное зеркало. Возле меня собралась вся команда, а также несколько клиентов. Впервые в жизни никто не мог заметить, что я покраснела.
— О боже!
Гэри чуть не рыдал от восторга.
— Вам нравится?
Девушка, которая смотрела на меня из зеркала, была не Эви Саммерс. Передо мной стояла незнакомка в платье, которое обволакивало все ее изгибы невесомой дымкой. Сверкающая спираль гладких волос красивого рыже-золотого оттенка покоилась на обнаженном плече. Именно о таком оттенке я мечтала в юности. У этой особы была бледная, почти прозрачная кожа, огромные сапфировые глаза и темно-малиновые губы. Я вынуждена была признать, что она красавица.
Но это была не я.
— Спасибо, — сказала я, не находя более подходящих слов.
Гэри поцеловал воздух рядом с каждой моей щекой.
— Вы выглядите как воплощенная греза, — сказал он.
Да, греза, в которой прекрасный принц говорит девушке, что влюбился в нее, а затем превращает в совершенно другого человека.
Почему-то я не удивилась, обнаружив, что Эго приехал на лимузине.
— Подожди, — приказал он с заднего сиденья, прежде чем я успела сесть. Он на мгновение задержал на мне взгляд. Губы его изогнулись в медленной, довольной улыбке. — Эви Саммерс, вот ты какая!
— Что скажешь? — Я крутанулась на каблуках, чувствуя, что правая лодыжка вот-вот подвернется.
— Потрясающе, — признался он. — Это совершенно новая ты, Рыжая.
Я медленно выдохнула, чувствуя, что стянутые тональным кремом щеки не дают полноценно улыбнуться.
— Хочу поблагодарить тебя.
— Не за что, — сказал Эго, разливая по бокалам шампанское.
— Я всю свою жизнь была скромным полевым цветком, а ты сотворил из меня розу.
Эзра настороженно покосился на меня:
— Рад, что ты так думаешь. Ты наконец сядешь в машину?
— Мне потребовался этот макияж, чтобы наконец понять, какая я красивая.
Прошло несколько секунд.
— Похоже, ты не слишком довольна?
— Ты думаешь? Думаешь, я недовольна самой оскорбительной, самой женоненавистнической и высокомерной выходкой, которая только возможна, да, Эзра? — наконец взорвалась я. Он чуть не выронил бокалы. — Я здесь только для того, чтобы лично сообщить тебе, что наше свидание отменяется.
— Я хотел дать тебе тему, о которой можно было бы написать! — вырвалось у Эго. Я в замешательстве уставилась на него. Он придвинулся к дверце и серьезно посмотрел на меня. — В твоем отчете о романтическом свидании.
— Каком свидании?
— Вот этом. Нашем. Назовем его знакомством в стиле «Любви с уведомлением». Или «Предложения». Как угодно.
— Ты посмотрел эти ромкомы? — спросила я.
И кто из нас Сандра Буллок, интересно? Впрочем, неважно.
— Все, что ты порекомендовала.
Я уже собиралась ответить, и тут меня осенило. Ведь Эго предлагает мне помочь выполнить последнее условие нашей сделки. Именно так, как я и надеялась.
— Ты понимаешь, что если ты мой мистер Хеп-пи-Энд, то должен будешь закончить сценарий?
Его голубые глаза были кристально чисты и простодушны.
— Я понимаю, что предлагаю тебе последнее романтическое свидание, которое тебе понадобится. — Эзра отодвинулся, освобождая для меня место. — Неужели тебе ни капельки не любопытно?
Я прикинула варианты. Уйти сейчас же, высоко подняв голову и заявив, что он может забыть про сценарий. Или… Я вздохнула, забросила свою увесистую сумку в салон, медленно подтянула платье повыше и уселась на подогретое кожаное сиденье.
— Расслабься. — Эго снова улыбнулся и протянул мне бокал шампанского. Высокий воротник рубашки под темно-синим костюмом придавал ему вид едва ли не священника. Но навряд ли можно было представить себе большего грешника. — Если тебе не понравится то, что я скажу дальше, я отвезу тебя прямо домой. Преображение — лишь первая часть моего сюрприза. Я хотел кое-что сделать для женщины, которая заставила меня написать сценарий ромкома. Это должно было быть нечто соответствующее случаю.
Во мне вспыхнула надежда. Может, речь все-таки о сценарии?
— Я подумал: что может быть уместнее, чем премьера с красной ковровой дорожкой?
— Что? — Я колебалась между разочарованием и волнением. Мне всегда хотелось сходить на премьеру фильма, но за все время, что я работала у Монти, он ни разу мне этого не позволил. Ну и сценарий тоже очень хотелось заполучить.
Эзра осушил бокал.
— Я знал, что тебе понравится.
— Это и есть твой сюрприз?
— Это вторая его часть.
Я с облегчением выдохнула. Сценарий еще возможен.
— Послушай, я совершил глупую ошибку с салоном красоты, теперь я это понимаю. Но, пожалуйста, не ставь пока на мне крест. — В его голосе прозвучала нотка настойчивости. Клянусь, Эзра казался совершенно искренним. — Мне нужно, чтобы ты знала, — продолжал он, — с тобой все по-другому.
Я сам другой. — Отчаяние и серьезность боролись на его лице. — Пожалуйста, поверь.
— Эзра, скажи, что не собираешься произносить речь на тему «ты не такая, как все», потому что такие штуки прямиком из ромкома, и я на них не куплюсь. Особенно в твоем исполнении.
— Рыжая, — спокойно сказал Эго. — Эта мысль даже не приходила мне в голову.
32
Голливудская звезда
HAT. КРАСНАЯ ДОРОЖКА, КИНОТЕАТР «ОДЕОН», ЛЕСТЕР-СКВЕР — СРЕДА, 13 ФЕВРАЛЯ, 18:00
Эзра протягивает руку Эви и одним плавным движением вытаскивает ее из машины. Она встает рядом с ним, и он обнимает ее за талию. Охрана провожает их к красной дорожке, отделенной от публики. Эзра шепчет что-то на ухо Эви, и она улыбается, когда он ведет ее к камерам. Она мимоходом бросает на него опасливый и вместе с тем задумчивый взгляд.
Я прищурилась под вспышками, стараясь по возможности ничего не упустить. В тот момент, когда мы ступили на красную дорожку, на нас обрушился страшный гвалт. Это был не какой-то проходной фильм. На фасаде «Одеона» красовался огромный плакат, но со своего места я не могла его разглядеть. Вдоль дорожки были расставлены огромные стеклянные банки с горящими в них белыми церковными свечами. Со всех сторон напирали толпы фотографов. Я обнаружила, что не могу шевельнуться, ошарашенная еще одной вспышкой и огромным количеством людей в таком маленьком пространстве. Эзра… то есть Эго… напугал меня, поднеся палец к моему подбородку и вынудив меня поднять взгляд.
— Ты сногсшибательная, — прошептал он. — Пусть они это увидят.
Я отстранилась:
— Мне холодно. — Зубы у меня стучали — не только от холода, но и от волнения.
Я вздрогнула, когда он, позируя перед камерами с легкостью, свидетельствовавшей о годах практики, завел руку мне за спину. Эзра Честер обнимал меня за талию!
Сколько раз он это делал? Само собой, на международных премьерах своего фильма и в тот вечер, когда получил «Оскар», но остальные разы… Должно быть, Эго бывал на подобных мероприятиях с Моникой, которая разгуливала по красным дорожкам, как у себя дома. Из-за ярких вспышек я почти ничего не видела.
— Эзра!
Мне ужасно хотелось продвигаться вперед, но он задержал нас еще на несколько секунд, оглянувшись.
— Все хорошо, Рыжая.
Когда я попыталась снова заговорить, его имя застряло у меня в горле. Вспышка. Я споткнулась на дурацких каблуках. Что, если мои друзья увидят эти фотографии? Эта мысль даже не пришла мне в голову, пока я не увидела толпу. Что это за фильм?
Вспышка. Я больше не могу. Мне здесь не место. «Жаль, но у вас нет нужных качеств».
— Теперь ты поняла, Рыжая. — Эго улыбался легко и непринужденно — камерам, разумеется, — но взгляд его был прикован ко мне. — Когда я впервые оказался на красной дорожке, чувствовал то же самое.
— Неужели? Ты нервничал?
— Я был в ужасе. Ты мне доверяешь?
«Ни капельки», — хотела сказать я. Но Эго предложил мне руку, и его голубые глаза с нежностью посмотрели на меня. Я осторожно взяла его под Руку.
— Следуй моему примеру. Посмотри вон туда, теперь налево, вниз, на меня, снова на них.
Я сделала, как он сказал, и сердце стало биться спокойнее.
— Теперь на меня, снова вниз, на меня. По-прежнему на меня. Смотри только на меня.
Я шлепнула его по руке. Его улыбка стала шире:
— Да ладно тебе.
Дело было не в том, что я боялась публичного внимания. Я мечтала присутствовать на премьере с тех пор, как себя помню. Возможно, другого шанса мне уже не представится. У меня получится. Паника начала отступать — и я должна была благодарить за это Эзру.
Я сосредоточилась на своих ногах. Сколько невероятных авторов проделали тот же путь? Эти люди помогли сделать мир немного ярче, немного доступнее для понимания. Раньше я мечтала о премьере своего фильма, как другие мечтают о собственной свадьбе. Сесть в красное кресло. Почувствовать реакцию окружающей тебя публики, зная, что они внимают твоей истории, вслушиваются в твои слова. Это все, чего я когда-либо хотела.
Женщина в темной куртке-бомбере и наушнике велела нам двигаться дальше. Я сбросила со своей талии тяжелую руку Эго. Он позвал меня, но я заметила команду известного сериала. Там было много актеров. Я ведь не пропустила сценариста?
Я надеялась, что сумею узнать любого из них.
Я привстала на цыпочки.
— Ты его где-нибудь видишь? — спросила я у Эго, который поспешил догнать меня.
— Кого? — Он резко обернулся.
— Сценариста!
— Он перед тобой. — Эго притянул меня к себе. — И видит только тебя.
— Еще одно клише.
Его губы изогнулись.
— Но это моя профессия.
— Продвигайтесь, пожалуйста, — сказала нам та же женщина, проходя мимо.
Я попыталась сдвинуться с места, но Эзра… Эго… по-прежнему обнимал меня за талию.
— Разве плохо, если мы будем вместе, Рыжая?
Женщина вернулась к нам.
— Сэр, мадам, вам нужно пройти вперед.
— Минуточку, — сказал ей Эго. — Я пытаюсь понять, почему эта потрясающая, приводящая меня в бешенство женщина все еще отказывается верить, что я без ума от нее.
— Ясно, — ошеломленно проговорила женщина. — Мадам, не могли бы вы побыстрее поверить, что сэр влюблен в вас, чтобы у нас не застопорилось движение?
Его голубые глаза буравили меня испытующим взглядом, отчаянно ожидая ответа. Вопреки себе, я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Неужели все по-настоящему? Неужели я действительно нравлюсь Эзре Честеру? Его не путала перспектива романтического свидания со мной. Это он уговаривал меня перестать бояться.
— Рыжая, я понимаю, Бяка внушил тебе, что ты никогда ни для кого не будешь достаточно хороша. Ну и пошли ты этого парня, — сказал Эго, улыбаясь. — Он идиот. И Унылый Папаша тоже. Ты более чем хороша, Рыжая. Ты — это всё. Я хочу быть с тобой. У тебя может быть все, о чем ты когда-либо мечтала. Все, что тебе нужно, — это сказать «да».
Заключая с ним сделку, я и думать не могла, что все так обернется. Что кто-то действительно влюбится в меня. Что это будет Эзра Честер.
Или что у меня, Эви Саммерс, вообще когда-нибудь возникнет мысль о том, чтобы влюбиться в него.
У женщины зажужжала рация, и она быстро затараторила в нее.
— Она уже здесь? — Женщина покосилась на нас. — Да, здесь все чисто. Не так ли? — кинула она нам.
— Так, — ответила я.
Эзра улыбнулся — не фирменной голливудской улыбкой, а открыто, искренне, с нескрываемым облегчением.
— Готова к последней части сюрприза?
У меня в сердце ожила надежда. Конечно, это сценарий, что же еще. «У тебя может быть все, о чем ты когда-либо мечтала».
— Определенно готова!
Он притянул меня к себе, скользнув ладонью по обтянутой шелковистой тканью талии. И безо всякого предупреждения вдруг наклонил меня на своей руке, совершенно в голливудском стиле, и поцеловал прямо там, на красной ковровой дорожке. Это был — во многих отношениях — идеальный поцелуй.
Так почему же, когда вокруг меня засверкали вспышки, я услышала голос Бена: «Надеюсь, именно этого ты и хотела?»
Шум вокруг нас почему-то усилился. Я оторвалась от Эзры и подняла голову, чтобы взглянуть на мир как полагается, а не вверх ногами. Впереди освободилось место для только что прибывшей звезды.
Я перестала дышать.
Всего в нескольких метрах от нас в красном кружевном платье до пола, как всегда, величественная и потрясающе красивая, стояла Моника Рид.
Она все видела.
Эго поднял меня, и я в шоке отшатнулась от него.
— Это ее фильм, — ошеломленно пробормотала я и вгляделась в лицо Эзры. — Все это было для нее? Преображение. Поцелуй. Все для того, чтобы заставить ее ревновать?
Скажи, заклинала я его. Скажи, что это неправда.
— Рыжая… — В его глазах что-то промелькнуло. Чувство вины.
Я сморгнула внезапные слезы, не понимая, чем они вызваны: обидой ли, унижением ли или и тем и другим сразу.
— Это как раз то, что я тебе обещал, — сказал Эзра, быстро приходя в себя. — Мой сюрприз, поняла?
— Поцелуй на глазах у твоей бывшей? — недоверчиво спросила я. Я могла хотеть чего угодно, только не этого. — Она была права. Ты еще ребенок, Эзра. Пора повзрослеть.
Его глаза посуровели.
— Я сделал это для нас. Для сценария. Ты же понимаешь? Я уже говорил тебе, как мне нужны твои романтические знакомства, чтобы продолжать писать. Мне требовался последний штрих, чтобы закончить, ведь ты не так уж хорошо справлялась. Я был честен с тобой. Я дал тебе тему. Такова наша сделка, Рыжая. И ты получишь именно то, что тебе нужно. Я спасу твою работу.
Каждый вдох причинял мне боль, как будто в легких застряло что-то острое.
Кто-то откашлялся. Это была женщина из службы безопасности.
— У вас все?
— О да, — ответила я, бросила последний взгляд на Эго и приподняла подол, чтобы уйти. Мое движение могло бы выглядеть фантастически драматичным, если бы в этот самый момент не подвернулась лодыжка и я не распласталась на ковровой дорожке.
Я подумывала просто полежать там, пока все не уйдут в кинотеатр, но кто-то взял меня за руку и поднял.
Это была Моника.
Взгляд ее был холодным, почти вызывающим.
— Пойдем. Упасть — не страшно. Покажи им, как быстро ты умеешь подниматься.
Я ухватилась за нее и сняла туфли. Вокруг засверкали вспышки.
— Спасибо, — ответила я. — И прости. Поздравляю с премьерой.
Собрав остатки достоинства, я удалилась.
Эго: Что я должен сказать, Рыжая? Я не думал, что ты так отреагируешь. Для тебя это поистине хеппи-энд.
Эго: Рыжая, в чем разница между сегодняшним вечером и тем, что я сделал с Бякой ради тебя?
Эго: Тебе нужно, чтобы я признал ошибку? Хорошо. Я признаю.
Эго: Тебе повезло, Рыжая. Хотя ты так никого и не встретила, я решил закончить сценарий. Не за что. Все, что мне нужно, это чтобы ты написала о нашем свидании так, будто оно закончилось, как должно было закончиться. То есть в стиле «долго и счастливо», если ты еще не поняла.
Эго: Рыжая, просто пришли мне этот чертов отчет.
Ф У ВАС 1 ПРОПУЩЕННЫЙ ЗВОНОК ОТ Эго СЕГОДНЯ В 20:03
Ф У ВАС 1 ПРОПУЩЕННЫЙ ЗВОНОК ОТ Эго СЕГОДНЯ В 21:45
Ф У ВАС 1 ПРОПУЩЕННЫЙ ЗВОНОК ОТ Эго СЕГОДНЯ В 23:03
Рыжая: Больше никаких свиданий. Я окончательно завязала.
33
Коварный торт
ИНТ. СПАЛЬНЯ ЭВИ — ЧЕТВЕРГ, 14 ФЕВРАЛЯ, 18:42
Эви, ссутулившись, сидит на своей кровати, в том же платье, в котором была на премьере, и ест мороженое. Платье заправлено в пижамные штаны. Волосы с одной стороны слегка склеились. Она сняла большую часть макияжа, но под глазами остались черные круги.
Сегодня я взяла больничный — впервые за много лет. После всего, что произошло прошлой ночью (и за три предыдущих месяца), мне нужна была передышка, чтобы во всем разобраться.
Мне уже звонил Монти и сообщил, что Эго пожаловался на мою необязательность. Разве я не знаю, что до дедлайна всего четыре дня? Ему нужен финал для встречи с «Интрепид продакшнс» в понедельник. Ту, на которую меня не пригласили. Разве я не осознаю, какие будут последствия, если он явится с пустыми руками? Я подтвердила, что осознаю, и положила трубку.
С тех пор, как мне стало известно, что агентство может разориться, я пребывала в состоянии постоянной тревоги, с каждым днем напрягаясь все сильнее, а прошлой ночью, после того, что сделал Эго… Что-то во мне надломилось.
Я съела еще одну ложку мороженого с печеньем. Пришло очередное сообщение.
Мария: Я думала, тебе захочется это увидеть, моя дорогая.
Даже на расстоянии почти в двести миль Мария неизменно оставалась верным и преданным другом. Я нажала на ссылку, и моя слабая улыбка угасла. Это была заметка на сайте «Грязные сплетни»:
® ПРЕДАТЕЛЬ НА КРАСНОЙ ДОРОЖКЕ
Есть вещи, которых никогда не станешь делать. Просить руки своей девушки на свадьбе друга. И затмевать на премьере фильма исполнительницу главной роли. Но да, именно это попытался сделать на премьере фильма Моники Рид ее отчаянный бывший возлюбленный, 33-летний Эзра Честер, который вчера вечером привел на вышеупомянутое мероприятие свою таинственную подругу. «Это была жалкая попытка вернуть Монику, но она рухнула — в буквальном смысле!» — сообщил нам источник в ближайшем окружении актрисы, намекая на тот момент, когда светловолосая пассия Честера споткнулась на дорожке. И кто помог ей подняться? Сама Рид. Поистине королева.
Конечно, моим единственным снимком в статье был тот, где я лежала лицом вниз на красной дорожке у ног Моники. По крайней мере, в этом дымчатом платье, с прилизанными волосами я была неузнаваема. И действительно превратилась в блондинку.
Мария: Ты решишь, что я спятила, раз спрашиваю об этом, но не ты ли это?
Я уставилась на сообщение. Я пообещала себе, что расскажу друзьям правду, и мне так хотелось искать у них утешения — даже если я заслуживала порицания за свою скрытность. Но после случившегося я не могла смотреть им в глаза, понимая, что на какую-то долю секунды сумела внушить себе, что нравлюсь Эго. Они бы ни за что не пустили меня к нему, если бы я им доверилась. Какой же дурой я была! Капля мороженого упала на платье, прочертив на темно-зеленом шелке молочно-белую полосу. Я стерла ее, прежде чем ответить Марии.
Эви: Что??? Конечно, нет! Я была дома и смотрела «Нетфликс», ты же меня знаешь.
Мария: Я просто хотела проверить. Тебе ведь известно, что ты можешь все мне рассказать, да?
Эви: Да.
Кризис миновал. Ложка стукнулась о дно контейнера. Я скатилась с кровати и отправилась за новой порцией.
В морозилке не осталось ничего стоящего. Я открыла холодильник, готовая съесть все что угодно, лишь бы мне это навредило.
Мой взгляд упал на финиковый торт, присланный Эго. Я вытащила его и швырнула на столешницу. У меня вырвалось сдавленное рыдание. Я прикрыла рот рукой, смаргивая слезы.
Я плакала не из-за Эго. Из-за того, что он сделал и как я отреагировала на это. Я только начала избавляться от защиты, которую возвела вокруг себя после Рики. Эзра сказал несколько ласковых слов, и впервые за долгое время я оттаяла. Мне потребовалось какое-то время, но я была готова открыться ему. Показывать мне пример того, что может произойти, если я ослаблю защиту, должен не Эго.
Перестав всхлипывать, я стояла и пялилась на этот дурацкий и такой ненастоящий торт. У него даже не хватало порядочности, чтобы испортиться ради меня. Но я все равно взяла его и унесла в спальню, отломив на ходу кусок и запихнув в рот.
О!
О боже!
Он был такой… сухой и в то же время влажный. С ужасным химическим привкусом древесно-стружечной плиты, которую отмачивали в обойном клее.
Я побежала в туалет и выплюнула его прямо в унитаз. Разогнувшись, я увидела себя в зеркале.
Заплаканное лицо. Выпрямленные волосы. Размазанная тушь. Половина веснушек по-прежнему не видна под тональным кремом. Я едва узнала себя. Я так гордилась, что заставила Эго писать. В конце концов он получил, что хотел. Он преодолел творческий кризис, и, вопреки его собственным словам, ему не нужна была я, чтобы закончить сценарий. Скоро весь Голливуд снова будет петь ему дифирамбы. А что останется мне? Моя работа. Повышение по службе. Я и в самом деле должна быть счастлива.
Я спустила воду в унитазе, чувствуя прилив удовлетворения, когда торт засосало в фановую трубу. Прощай, Эго.
Однако… мне понравилось. Я бросила в унитаз еще кусок. Он плюхнулся в воду с приятным тяжелым звуком. Я нажала на кнопку смыва. Фш-ш-ш. Прощай, высокомерный придурок. Плюх. Я заставила Эго писать. Фш-ш-ш. Романтические знакомства помогли мне куда больше, чем я могла мечтать. Плюх. Книжный клуб. Фш-ш-ш. Стеф. Плюх.
Я снова начала писать. Фш-ш-ш. Бен и Анетт… Плюх. Я выкинула очередной кусок. Фш-ш-ш. Подавись, ты, самонадеянное ничтожество. Плюх. Номер один. Фш-ш-ш. Однодневка! Плюх!
Я снова нажала на кнопку. Но вода не пошла.
Я попробовала еще несколько раз. Ничего. Последний кусок торта лежал на дне опустевшего унитаза и отказывался сдвинуться с места. Закрыв глаза, я попробовала еще раз. Фш-ш-ш.
О, слава богу.
Постойте-ка.
Почему у меня мокрые ноги?
Я посмотрела вниз. Чаша унитаза наполнилась доверху, и вода перелилась через край. Последний кусок торта болтался на поверхности воды, как маленькая коричневая какашка.
Я отпрянула назад, выставив перед собой тарелку, точно щит.
Вообще-то воде уже пора перестать литься.
Бачок подозрительно заурчал.
Я скинула промокшие тапочки и встала в воду босиком.
— Ой, фу…
Схватив с батареи полотенца, я сунула их на дно унитаза. Они едва успели напитаться водой, как она полилась еще сильнее.
— Остановись! — крикнула я унитазу. — Пожалуйста, просто остановись! У меня и без того тяжелые времена, только этого мне сейчас не хватало.
Но унитаз не реагировал на слезные мольбы. Что делать? Я дико огляделась в поисках чего-нибудь подходящего и с облегчением заметила ершик, торчавший из-за бачка.
Я схватила его и была так ошеломлена, когда ершик начал жужжать, что уронила его прямо в унитаз.
Мне оставалось только наблюдать, как «Оргазм 3000™» исчезает в канализации.
Я прошлепала по коридору. В туалете все еще лилась вода, и я сделала все, что мота, чтобы вытащить Белинду, в том числе с помощью настоящего ершика, который, по крайней мере, помог ее выключить. Пора было звать подмогу. Само собой, тут потребуется водопроводчик. «Привет, мне нужен сантехник, у меня засорился унитаз. Вы спрашиваете, что застряло?»
Я вздрогнула. Ни в коем случае. После трех месяцев романтических знакомств, закончившихся падением на красной дорожке, я вдоволь нахлебалась унижения. Оставалась Джейн. Может, у нее есть друзья, которые знают, что делать? Даже если мне придется признаться, что ее гордость и радость застряла в фановой трубе. Но все попытки дозвониться ни к чему не привели: меня каждый раз переадресовывали на голосовую почту: «Если я тебе понадоблюсь, я, наверное, лежу где-нибудь, связанная по рукам и ногам. Позже, мой пупсик!»
Список моих лондонских знакомых внезапно показался мне очень маленьким. У меня была Стеф, но я сомневалась, что она согласится провести Валентинов день, копаясь в моем унитазе.
А Монти, который регулярно призывал меня к решению своих туалетных проблем, навряд ли согласится оказать мне ответную услугу.
Что ж, оставался только один вариант.
Эви: У меня неприятности.
Эви: Мне так жаль, что я влезаю со своими проблемами в День святого Валентина.
Сара: Мы как раз обедаем в ресторане. Ждем горячее. Джим рад, что не заказал шоколадный пудинг. Эви: Ты ему сказала?!
Сара: Я до сих пор не совсем понимаю, почему Эго подарил тебе торт.
Мария: Дэвид сказал, что тебе надо вызвать сантехника.
Эви: Все уже знают??? Я не могу! Что они скажут, когда я объясню, что унитаз засорился из-за торта и вибратора???
Джереми: Ты одинокая девушка, сегодня Валентинов день, им, наверное, все время поступают такие вызовы.
Эви: Предложите, пожалуйста, жизнеспособные альтернативы.
Джереми: К кому ты обычно обращаешься в подобных случаях? К привлекательному молодому вдовцу!
Эви: Ты мне не помог, Джереми.
Мария: Вообще-то я думаю, что он, возможно, прав. Разве Бен не живет рядом?
Эви: Он не хочет меня видеть.
Сара: Поверь мне, ЭТОТ мужчина ответит на твой призыв.
Вода уже добралась до коридора. Неаппетитные куски торта, выплеснувшиеся на кремовый ковер, выглядели именно так, как обычно выглядит содержимое засорившегося унитаза. Сара ошибалась насчет Бена. На прошлой неделе он оставил меня в кофейне одну и даже не ответил на фотографию с чашками горячего шоколада, которую я прислала. Я не знала, вынесу ли я, если этот человек снова меня проигнорирует. Тем более он уже считал, что я из всего делаю спектакль. Это лишний раз докажет, что он был прав. Самым наглядным образом.
34
Бен спешит на помощь
ИНТ. ПРИХОЖАЯ ЭВИ — ЧЕТВЕРГ, 14 ФЕВРАЛЯ, 20:23
Эви поглубже заправляет платье в пижамные штаны и накидывает кардиган. Поднимает руки к волосам, но качает головой, явно решив, что тут ничего уже не сделать. Несколько раз глубоко вздыхает и открывает дверь. На крыльце, отвернувшись к улице, стоит высокий широкоплечий мужчина с ящиком инструментов в руке.
— Спасибо, что пришел.
Бен повернулся, глаза его распахнулись от удивления, когда он увидел меня. Я не ожидала, что он явится так скоро, поэтому успела лишь накинуть кардиган. А как еще я должна была выглядеть?
— Без проблем. Думаю, это не займет много времени.
Я отодвинулась, пропуская его в дом.
— Носки лучше тоже снять, — посоветовала я, когда Бен скинул толстую темно-синюю куртку и повесил ее на крючок в прихожей.
Он стянул джемпер. Под ним вместо привычной рубашки оказалась простая голубая футболка, обтягивавшая широкие плечи.
— Так что, идем?.. — подал голос Бен, и я вздрогнула.
— Ой, да, прости. Это дальше по коридору. — Я повернулась и пошла вперед, снова торопливо пытаясь заправить платье в штаны.
— Где Анетт? — осведомилась я.
— Ей уже лучше, поэтому сегодня она ночует у бабушки с дедушкой. — Голос у Бена был дружелюбный, но сдержанный. Как будто мы всего лишь шапочные знакомые.