Тони запрокинул голову.

― С чего вдруг это его тревожит, черт возьми?

Миссис Бивер вновь замешкалась, но затем поднялась и холодно заметила:

― А вот на этот счет лучше уж вы сами посоображайте.

Несмотря на видимое замешательство, Тони быстро осмыслил ее слова и тотчас же воскликнул:

— Значит, он все же хочет жениться на этой девушке?

― Именно так. Потому он боится…

― Что Эффи может умереть? ― закончил Тони.

― О таком и говорить-то страшно, ― сказала миссис Бивер. ― Но вы, возможно, не забыли, кто еще присутствовал, когда!..

― Я не забыл, кто еще присутствовал! Я очень благодарен мистеру Видалу за подобное беспокойство, ― продолжал Тони, ― но прошу вас передать ему, что вполне способен и сам присмотреть за своим ребенком.

― Сейчас вам надо присматривать за ней тщательней, чем когда-либо, ― подчеркнула миссис Бивер. ― Только ей о нем не говорите! ― столь же резко добавила она.

На ступеньках дома вновь появились белое платье и красный зонтик Розы Армиджер.

XXII

Завидев миссис Бивер и Тони в саду, Роза направилась прямо к ним, и хозяйка Истмида, мрачная и сердитая, все еще в поисках возможности облегчить душу сарказмом, заметила собеседнику зловещим и в то же время равнодушным тоном, что ее гостья явно жаждет ему что-то поведать. Тони весело ответил, что никакой разговор с нею его не устрашит. Подошедшая Роза сказала Тони, что хотела еще кое о чем ему сообщить и рада, что застала его здесь, поскольку боялась, не ушел ли он уже из сада. Миссис Бивер тут же заявила, что собирается именно так и поступить: она намерена сдать визитера, как она выразилась, с рук на руки Розе.

Роза улыбнулась своей самой любезной улыбкой.

― А я сдаю вам на руки Пола. Я только что от него.

Миссис Бивер, судя по ее тону, отнеслась к словам Розы не только с интересом, но и с одобрением.

― Он в библиотеке?

― В гостиной.

Следующим сообщением Роза добросовестно отблагодарила свою хозяйку за ее благожелательный отклик на предыдущее.

― В библиотеке сейчас мисс Мартл.

― А Эффи? ― спросила миссис Бивер.

― Эффи, конечно, там же, где мисс Мартл.

На протяжении этой краткой беседы Тони прохаживался взад-вперед с таким беспокойством, как будто Роза все это время не рассыпала улыбки хозяйке Истмида, а пристально наблюдала за владельцем другого дома. Услышав последнюю реплику, он резко развернулся на каблуках.

― Послушайте, дорогая леди, знаете… Будьте к ней поласковей!

― К Эффи? ― спросила миссис Бивер.

― К бедняжке Джин.

Секунду поразмыслив, миссис Бивер решила отнестись к его просьбе с юмором.

― Я не понимаю, почему вы называете ее бедняжкой! Она, конечно, отвергла выгодное предложение, но в нищету из-за этого отнюдь не впала. ― Затем она обратилась к Розе: ― Вначале я поговорю с Полом.

Роза опустила зонтик и будто в смущении кончиком его принялась ковырять твердую почву аккуратно подстриженной лужайки.

— Если вы не против, когда очередь дойдет до мисс Мартл…

Роман уже знал, что корабль, ведомый звездным конем, снаружи выглядит впечатляюще. Однако он никак не ожидал, что сам полет окажется таким же впечатляющим.

Он протекал тише, естественно; однако глубина этой тишины превосходила все ожидания. За годы службы Роман привык к тому, что фузионный двигатель корабля генерирует шумы самых разных уровней, от глухого, но всепроникающего гудения в резервном режиме до устойчивого грохота при полном ускорении. Пока двигатель работал, звук не смолкал, а идти с ускорением в шесть десятых g даже без еле слышного шелеста… это повергало в трепет и немного пугало.

Поскольку не было шума двигателя, то не было и вибрации палубы; и, хотя это казалось менее очевидным, не было тех мягких покачивающих движений Следствие компенсации бортовым компьютером легкого дисбаланса между различными соплами двигателя. В результате лететь на таком корабле — все равно что сидеть в кресле большого, в натуральную величину имитатора в Академии.

— Пересекаем дальний край загона, — доложила сидевшая за пультом управления Кеннеди. — Передаю манипулятору распоряжение увеличить ускорение до ноль девяти g.

Роман так и думал, что Кеннеди сама будет управлять кораблем на этом участке полета; очевидно, она всерьез хотела как можно больше расширить свои познания в области полетов с использованием звездных коней.

— Когда согласно расписанию должен произойти прыжок? — спросил он.

— Через час и двадцать минут, — ответила она; вес между тем начал плавно возрастать. — При условии, что мы и дальше будем придерживаться курса на минимальный расход энергии звездным конем.

— Нам особенно некуда торопиться, лейтенант, — сказал Роман. — Кроме того, Пегасу предстоит долгое путешествие. Минимум энергии, минимум времени, движение строго по прямой… ну, вы знакомы с перечнем.

Феррол, сидя на своем посту, повернулся к нему.

— Вы ведь не думаете, что звездный конь быстро выдохнется? — спросил он. — Я слышал, они без малейшего напряжения способны развивать ускорение в пять g.

Роман покачал головой.

— Я не думаю, что он быстро выдохнется, старший помощник. Тут дело в другом. Лейтенант Марлоу, что там с сигналом контактного ретранслятора?

— Очень четкий, сэр, — ответил Риддик Марлоу, сидящий за пультом сканеров. — Поступает на два записывающих устройства, как и было приказано.

Роман посмотрел на Феррола, на лице которого застыло задумчиво-хмурое выражение.

— Ваши комментарии, старший помощник?

После мгновенного колебания Феррол покачал головой.

— Нет, я не прав, — сказал он, почти как бы обращаясь к самому себе. — Если бы записи сигналов от шлема-усилителя было достаточно, кто-то уже давно составил бы целую их библиотеку.

— Согласен, — кивнул Роман. — Это, по-видимому, проблема не просто получения правильных команд — прямое и непосредственное прикосновение разума темпи кажется необходимым условием управления звездным конем. Вы интересуетесь управлением звездными конями?

— Конечно, — ответил Феррол. — И всем остальным советую. Если мы собираемся когда-нибудь выйти за пределы нескольких десятков световых лет от дома, нам либо понадобятся собственные звездные кони, либо придется очень сильно усовершенствовать мицууши.

— Либо заключить долгосрочное соглашение с темпи об аренде их звездных коней, — вмешалась в разговор Кеннеди.

Феррол сверкнул на нее взглядом.

— Аренда хороша в свое время и на своем месте, — сказал он. — Не думаю, что она будет уместна, когда речь пойдет о полномасштабной колонизации.

— Уж конечно нет, или темпи будут следить за каждым шагом колонистов и придираться к тому, как идет освоение новых территорий, — еле слышно пробормотал Марлоу. — Клянусь, иногда мне кажется, Что они держат нас за восьмилеток, а себя самих за наших матерей.

Кеннеди рассмеялась, в отличие от Феррола.

— Вы, безусловно, вправе иметь свою точку зрения, лейтенант, — сказал Роман Марлоу. — Не забывайте, однако, что время от времени мы и впрямь ведем себя, как восьмилетние дети.

— Согласен, капитан. — Взгляд Марлоу метнулся к лицу Роману, точно он пытался оценить терпимость нового командира к разговорам на мостике. — Однако у меня одно возражение. Часто мы ведем себя так потому, что у нас есть чувство юмора — то, чего темпи, похоже, начисто лишены.

— Возможно, — уступил Роман.

Какую бы форму ни имело темпийское чувство юмора — если оно вообще у них было, — оно до сих пор оставалось тайной за семью печатями.

Эти разговоры о темпи и их тайнах…

Он отстегнул ремни и встал.

— Старший помощник, оставляю мостик на вас, — сказал Роман Ферролу, напоследок пробежав взглядом по показаниям приборов. — Вернусь ко времени Прыжка.

— Вас понял, сэр, — ответил Феррол. — Могу я спросить, куда вы направляетесь?

— На левую половину, — ответил Роман. — Пора нанести визит вежливости темпи.



***



Человеческую и темпийскую половины «Дружбы» соединяли четыре прохода, каждый из которых был оснащен стандартной шлюзовой камерой. На вешалке рядом с люком висели фильтровальные маски; Роман выбрал одну, надел и убедился в том, что эластичные края плотно обхватывают нос, щеки и челюсть. Он слышал разговоры о том, какой запах исходит от темпи в замкнутом пространстве; начать давиться и кашлять во время первого визита — ну, это было бы невежливо. Шлюзовая камера, как и положено, заменила насыщенный человеческим запахом воздух на чистую смесь кислорода с азотом и уже через тридцать секунд просигналила, что процесс завершен. Роман сделал осторожный вдох через фильтровальную маску и открыл дверь.

За нею ему открылся другой мир.

Он замер на пороге, впитывая впечатления и пытаясь проанализировать их. Свет был приглушенный, рассеянный и успокаивающий; воздух прохладный и сухой, в нем ощущалось легкое движение, вызвавшее у Романа ассоциации с лесным ветерком. По стенам и потолку в хаотическом, на первый взгляд, беспорядке висели предметы искусства: скульптуры и плоские объекты, напоминающие картины. Да, в хаотическом беспорядке — и тем не менее, несмотря на отсутствие симметрии в расположении, все в целом имело сбалансированный, подчиненный единому замыслу вид.

Каждый квадратный сантиметр стен и палубы, не занятый каким-либо предметом, покрывал зеленый, по виду мягкий ковер. Ну, хотя бы его описание имелось в документации «Дружбы»: особо стойкая разновидность мха, используемая темпи как низкотехнологичная система фильтрации и восстановления воздуха. Однако открывшееся Роману зрелище отличалось от того, что он ожидал увидеть; натуральный земной мох выглядит не так уж привлекательно, а темпийская версия гораздо больше походила просто на экзотический ковер из синтетики.

Приверженцы темпи часто утверждали, что эстетическое чувство чужеземцев не только очень сильно развито, но и полностью доступно человеческому восприятию. Если то, что он сейчас видел, представляло собой характерный образец, подумал Роман, с этим утверждением можно согласиться.

— Ро-маа? — произнес неприятно скрипучий голос по ту сторону люка.

Вот оно. Роман внутренне собрался, шагнул на мох — тот подался под ногами, как настоящий ковер, — повернулся в направлении голоса…

И в первый раз в своей жизни лицом к лицу встретился с темпи.

Впечатление оказалось в каком-то смысле разочаровывающим. Учитывая медленно нарастающий на протяжении последних десяти лет конфликт между расами и настойчиво повторяемые заявления людей типа Феррола относительно исходящей от темпи угрозы человечеству, у Романа на уровне подсознания сформировался образ темпи как созданий, которые, уступая людям в росте, излучают ауру силы или даже опасности.

Что касается роста, так оно и было, однако все остальное не соответствовало действительности. Темпи, чье, откровенно говоря, не слишком привлекательное лицо было обращено к Роману, был худощавым, изящного телосложения; узкие плечи слегка сутулились, выдаваясь вперед, как у старика, руки сложены на талии ладонями наружу. Кожа бледная — болезненно бледная — и торчащие из черепа через неравные интервалы пучки волос больше напоминали тонкую медную проволоку.

Он производил впечатление почти абсурдной хрупкости, и в первый момент Роману показалось, что такое существо невозможно воспринимать серьезно, и уж тем более как несущее в себе угрозу.

А потом он вспомнил Прометей… и полукомический образ растаял в мгновение ока. Нет, темпи следовало воспринимать серьезно.

Он перевел взгляд на желто-оранжевый клетчатый платок, свободно повязанный вокруг шеи темпи. Эта цветовая комбинация соотносилась с…

— Рин-саа?

— Да, — ответил темпи. — Ты Ро-маа?

— Да, я капитан Роман. Не ожидал, что меня будут встречать.

Темпи сделал быстрый жест, коснувшись пальцами уха, — эквивалент пожатия плечами, вспомнил Роман.

— Хочешь посмотреть все?

Это было соблазнительное предложение. Если остальные темпийские помещения оформлены так же необычно, наверно, стоило пройтись по всем. Однако придется отложить это до другого раза.

— Нет, спасибо, Рин-саа. В данный момент мне хотелось бы взглянуть на ваш командный центр.

— Не понимаю.

— Командный центр… Пункт управления… Место, откуда ты следишь за полетом «Дружбы» и отдаешь необходимые приказы.

— Я не отдаю приказов, Ро-маа. Я не управляю.

На мгновение Роман лишился дара речи.

— М-м-м… Сожалею. Я думал, ты главный на этой половине корабля.

Рин-саа широко раскрыл рот, словно пародируя человеческую улыбку — темпийский эквивалент покачивания головой.

— Я говорю за всех, — сказал он. — Я не управляю.

— Понятно, — ответил Роман, хотя на самом деле ничего ему не было понятно. Анархия… или даже принятие решений путем консенсуса… вряд ли это уместно, когда речь идет об управлении кораблем. — Но если не ты управляешь, то кто?

Пальцы снова коснулись уха.

— Ты, Ро-маа.

— М-м-м… А, ну да. — Ситуация начала медленно проясняться. — Ты имеешь в виду, что, раз вы согласились поставить человека… меня… во главе «Дружбы», теперь я должен отдавать вам приказы?

— Верно.

Ну, не совсем верно, понимал Роман. Как минимум, вопросы расквартирования и распределения обязанностей они будут решать без вмешательства людей, что вполне разумно.

И что подразумевает хоть какую-то цепочку команд… Однако, похоже, Рин-саа не имел желания это обсуждать.

— В таком случае, где приборы, дублирующие установленные на капитанском мостике? — спросил Роман.

— Там, где манипуляторы.

— Тогда, если ты не против, отведи меня туда.

Помещение манипуляторов представляло собой зеркальное отражение капитанского мостика «Дружбы». В центре сидел темпи в пурпурно-зеленом шейном платке, негромко гудя что-то, слышное ему одному; несмотря на широко распахнутые глаза, он не обратил внимания на появление Романа и Рин-саа. Слева от него у внутренней стены были в беспорядке размещены дублирующие приборы; справа, прислонившись к наружной стене, сидел второй темпи. Вывернув голову под таким углом, что, казалось, это должно причинять ему боль, он пристально смотрел на обзорный экран; его голову полностью покрывал большой шлем с множеством торчащих из него проводов. Провода эти тянулись к похожему на ячеистую корзину ящику, внутри которого…

Роман заставил себя не отводить взгляда… и, по правде говоря, все оказалось не слишком скверно. Если, конечно, память не подвела его и это безволосое создание размером с поросенка именно так и должно было выглядеть; и оно не мертвое, а просто мирно спит; и его мозговые нейроны обладали способностями лучших компьютеров Кордонейла…

Темпийский компьютер, используемый в тех же самых целях, что и человеческий. Не совсем просто, но по-прежнему изящно.

— Со-нгии. — Рин-саа вскинул руки в направлении темпи в шлеме. — Он разговаривает с Пегасун-нинни.

— Пега?.. А-а, — прервал сам себя Роман. Пегасуннинни — темпийское имя для их звездного коня, то есть «Пегас» с прибавлением соответствующего суффикса. — А другой — Хом-джии? — спросил он, надеясь, что правильно запомнил сочетание цветов шейного платка.

— Верно, — ответил Рин-саа. — Он отдыхает.

— А-а…

Роман с интересом посмотрел на мирно гудящего темпи. Сон темпи характеризовался большей физической активностью, чем человеческий, и нерегулярностью. Его ритм так сильно отличался от земного, что в какой-то степени это затруднило первые, ранние попытки сотрудничества. Сотрудникам-людям все время казалось, что темпи придуриваются, и Роман готов был поспорить, что человеческая привычка проводить в коме добрые тридцать процентов суток равным образом раздражала темпи. Хотя об их реакции можно было лишь догадываться; темпи никогда не обсуждали эту проблему.

— Я так понимаю, он здесь, чтобы сменить Со-нгии, когда тому понадобится отдых? — спросил Роман.

— Верно. — Рин-саа снова вскинул руки, теперь в направлении Хом-джии. — Он второй, кто может разговаривать с Пегасуннинни.

— Да, я помню, в списке экипажа указаны три манипулятора. — Он кивнул на Со-нгии и безволосое животное в клетке, которое снова выглядело не так уж скверно. — Мне хотелось бы поближе рассмотреть шлем-усилитель, если это не обеспокоит Со-нгии.

— Не приближайся.

Роман замер на полушаге.

— Почему?

— Он разговаривает с Пегасуннинни.

— И?..

— Ты хищник, — сказал Со-нгии.

Роман вздрогнул; до сих пор он думал, что манипулятор не прислушивается к их разговору.

— Именно поэтому мы не можем управлять звездными конями? И поэтому же они умирают, попав к нам в плен?

— Не знаю, — ответил Со-нгии. — Знаю лишь, что люди иногда вызывают беспокойство у звездных коней. Это все.

Роман поджал губы.

— М-м-м…

На мгновение он заколебался, не зная, что сказать или сделать дальше. Отвернулся от Со-нгии, на глаза ему попались дублирующие приборы, и он шагнул к ним, чтобы рассмотреть поближе. Ярлыки на них были на темпийском, однако ускоренный курс этого языка позволил ему быстро найти те, которые его интересовали.

— Я, пожалуй, вернусь на капитанский мостик, — сказал он Рин-саа. — До момента Прыжка осталось совсем недолго.

— Понимаю, — ответил тот. — Ро-маа… этот полет чрезвычайно важен для темплисста. Мы понимаем вас; вы нас не понимаете. Такое отсутствие гармонии не может продолжаться.

— Согласен, — кивнул Роман. — Будем вместе работать над этим, Рин-саа. В случае удачи… возможно, люди начнут понимать вас.

— Темплисста надеются на это. Потому что, если нет… — Он прикоснулся пальцами к уху, не закончив предложения.

— Понятно.

Если нет — Феррол получит войну, которой так жаждет.



***



Оставалось примерно полчаса до Прыжка, когда капитан вернулся на мостик.

Феррол отстегнул ремни и поднялся из командирского кресла.

— Капитан, пока идем по расписанию; до Прыжка осталось двадцать семь минут. Я так понял, что, согласно плану, которым руководствуется Кеннеди, мы не собираемся останавливаться непосредственно перед Прыжком.

— Все правильно, старший помощник, — ответил Роман. — Обычно звездные кони совершают Прыжок, не прерывая движения, иногда даже с очень высокой скоростью относительно звезды, которую покидают.

Вообще-то Феррол был осведомлен об этом гораздо лучше капитана. Именно из-за этого он упустил нескольких звездных коней, прежде чем вычислил, как подкрадываться, не спугнув их.

— Да, сэр. И все же, полагаю, вы захотите, по крайней мере, снизить ускорение до нуля?

Роман начал отвечать, но потом остановился.

— Интересный вопрос, — задумчиво произнес он. — В смысле, могут звездные кони совершать Прыжок при ускорении или нет?

Феррол нахмурился, вспоминая. Ну, по крайней мере, один конь в темпийской йишьяр-системе двигался чертовски быстро, совершая Прыжок, чтобы избежать сети Феррола. Однако было ли у него тогда ускорение?..

— Не знаю, сэр, — ответил Феррол. — Ничего не читал по этому поводу. Хотя никаких соображений, почему это невозможно, у меня нет.

— И у меня тоже. Давайте попробуем и посмотрим.

«А если темпи предпочитают, чтобы мы этого не знали?» — иронически спросил себя Феррол.

Вслух, однако, задавать вопрос не имело смысла. Официальная позиция состояла в том, что темпи честные, открытые и жаждут поделиться всеми знаниями со своими дорогими человеческими собратьями, и если относительно полета «Дружбы» можно было хоть что-то гарантировать, так это то, что капитан будет неуклонно придерживаться официальной позиции.

— Да, сэр, — сказал Феррол. — Следует ли мне сообщить наше пожелание темпи?

Одно краткое мгновение он думал, что Роман клюнет на его предложение. Но нет…

— Благодарю вас, старший помощник, я сам сделаю это. — Он уселся в командирское кресло и посмотрел на дисплеи.

На посту у сканеров поднял голову Марлоу.

— Пока вы с ними не связались, капитан, хочу вам сообщить, что мы обнаруживаем очень много пыли. Может, стоит выяснить, не помешает ли она Пегасу увидеть звезду, куда он должен нас перенести?

— Так далеко от эклиптики не должно быть много пыли. — Роман скользнул взглядом по показаниям приборов.

— Я и сам об этом думал, сэр, — ответил Марлоу. — Но она есть. Кажется, будто мы влетаем прямо в нее… плотность медленно возрастает.

Феррол через плечо Романа смотрел, как числа сменяют друг друга в сторону увеличения.

— Никакой проблемы не будет, — сказал он. — Это всего лишь пот самого Пегаса, состоящий из мелкой пыли.

Роман поднял на него взгляд.

— Не знал, что их пот имеет такую плотность.

— Может, Пегас и не перенапрягается, но мы заставляем его прилично выкладываться, — заметил Феррол. — И площадь поверхности испарения невероятно велика.

— И конечно, с учетом такого ускорения вся масса пота оседает на нас, — кивнул в знак понимания Роман. — Интересно. Одна из многих особенностей транспортировки кораблей с помощью звездных коней, о которой никто всерьез не задумывался. Уверен, в ближайшие месяцы нам предстоит сделать еще немало интересных открытий.

«Я не могу ждать», — сказал себе Феррол. Он вернулся на свой пост, вполуха прислушиваясь к тому, как капитан обсуждает с темпи проблему Прыжка и ускорения. Нет, они тоже не знают, возможно ли это, однако манипулятор готов попробовать.

«А-а, ну, конечно, они не знают», — с горечью подумал Феррол. Это было первое, что постарался бы выяснить тот, кого звездные кони интересуют как возможные участники военных действий; но нет, темпи этого не сделали.

И конечно, Роман принял все за чистую монету. Роман тоже не рассматривал звездных коней как возможных участников военных действий.

— Старший помощник?

Прежде чем повернуться, Феррол постарался придать лицу спокойное выражение.

— Да, капитан?

Мгновение Роман внимательно изучал Феррола, словно каким-то образом сумел проникнуть в его мысли.

— Я хотел бы, чтобы мы взяли образчик этой пыли, — сказал он. — Пожалуйста, передайте мое распоряжение научному отделу и проследите за его выполнением.

Феррол бросил взгляд на хронометр.

— Вы хотите, чтобы образчик взяли до или после Прыжка, сэр?

Роман в задумчивости поджал губы.

— Хороший вопрос. Возможно, в разные моменты времени состав разный. Пусть возьмут и до, и после, а потом берут по два образчика в сутки на протяжении всего полета. — Взгляд Романа переместился на центральный дисплей. — Учитывая метеоритную диету звездных коней, было бы полезно выяснить, какие продукты они выделяют вместе с потом как побочные.

— Вдруг среди них окажутся золото, платина или иридий? — высказала предположение Кеннеди.

— Да, у меня мелькнула та же мысль, — ответил Роман.

Устанавливая связь с научным отделом «Дружбы», Феррол отвернулся к своему пульту и презрительно скривил губы. Вечно у всех на уме одно и то же: выгода. Древний Рим, как он где-то прочел, тоже из кожи вон лез, стараясь наладить торговлю со своими врагами… как раз перед тем, как эти самые враги уничтожили его.

«Те, кто не знает истории, — вспомнилось ему, — обречены повторять старые ошибки снова и снова».

Формально «Дружба» представляла собой исследовательское судно, и ее очень большой научный отдел знал свое дело лучше, чем ожидал Феррол. Первый образчик уже лежал у них на лабораторном столе, и за десять минут до Прыжка предварительный анализ был готов. Феррол нашел некоторое удовлетворение в том, что в пыли содержались странные экзотические силикаты, но не оказалось и намека на золото, платину или иридий.

Глава 5

Роман нажал на кнопку, и на дисплее появился результат предварительного анализа пота звездного коня. Кремний и железо, небольшие количества кальция, магния и алюминия. Ничего особенно полезного, ни вместе, ни порознь.

— Молекулярный анализ уже готов? — спросил он.

— Над ним еще работают, — ответил Феррол, прислушиваясь к тому, что говорят ему в интерком. — Обнаружены какие-то сложные молекулы, но ничего явно ценного.

— Ну, скажите им, пусть сделают полную расшифровку и сохранят все, что смогут, — распорядился Роман.

— Да, сэр, — ответил Феррол.

Сдержав желание состроить гримасу, Роман посмотрел на центральный дисплей. Он, конечно, не рассчитывал, что они найдут золотые самородки, — после двадцати лет контактов с темпи пот звездных коней наверняка подвергался анализу десятки раз, причем делали это люди, гораздо больше него заинтересованные в том, чтоб извлечь выгоду из ситуации со звездными конями. Однако ему это было бы приятно.

— Лейтенант? Скоро Прыжок?

— Через минуту, сэр, — ответила Кеннеди. — Манипулятор докладывает о готовности; все системы корабля дают зеленый свет.

— Марлоу?

— Все внутренние и наружные датчики включены и ведут запись, — доложил Марлоу. — Если во время Прыжка можно будет что-нибудь увидеть, мы это зафиксируем.

— Хорошо. — Роман автоматически подобрался. — Тогда вперед.

Несколько месяцев назад он обнаружил, что в Прыжке звездного коня нет ничего внешне эффектного. Теперь оказалось, что и внутри ничего эффектного тоже не происходит.

Никаких ощущений. Вообще никаких. Только что они летели с ускорением 0,9 g через темпийскую систему Кьялиннинни, и тусклое красное солнце светило за кормой слева; в следующее мгновение они делали то же самое, вот только прямо над головой сияло ослепительно белое солнце.

— Марлоу? — спросил Роман.

— Ничего, капитан, — покачал головой тот. — Внутренние сенсоры не зафиксировали никакого перемещения. Наружные… да, и они тоже.

— С каким временным шагом срабатывают сенсоры — половина стандартной пикосекунды?

— Еще меньше, сэр, — ответил Марлоу. — В руководстве указано пять сотых пикосекунды. Практически где-то ближе к одной десятой, мне кажется.

Десятая доля пикосекунды или даже еще меньше. Фактическое время равно нулю.

— Спасибо. Лейтенант Кеннеди? Местоположение Альфы определено?

— Ищем, — ответила она. Ее голос прозвучал совершенно буднично, словно она каждую неделю совершала Прыжок с помощью звездного коня. — Компьютер установил плоскость эклиптики и теперь, опираясь на данные темпи, рассчитывает, где должна находиться планета. Еще несколько минут.

Упоминание о темпи внезапно натолкнуло Романа на одну идею, и он включил интерком.

— Капитан — манипулятору. Со-нгии, можешь говорить?

Последовала короткая пауза, а потом на экране возникло изображение темпи; его лицо, казавшееся искаженным по сравнению с человеческим, едва можно было разглядеть между шлемом-усилителем и красно-белым шейным платком. По крайней мере, спящего животного на этот раз видно не было.

— Слушаю, Ро-маа, — сказал Со-нгии. — Чего ты хочешь?

— Пегас знает, где планета, к которой мы направляемся? В смысле, он в состоянии чувствовать ее отсюда?

Как обычно, лицо темпи ничего не выражало.

— Не знаю, — завывающим голосом ответил он. — Знаю лишь, что звездные кони могут видеть множество удаленных звезд и твердые объекты в пределах своей телекинетической досягаемости. Это все.

— Понятно, — проворчал Роман.

Он ожидал именно такого ответа и все же почувствовал раздражение. Одной из доводящих до бешенства черт темпи было их стойкое, чтобы не сказать упертое нежелание озвучивать предположения, пока у них отсутствуют абсолютно надежные доказательства в пользу той или иной точки зрения. Давить на Со-нгии было бесполезно; ничего, кроме все более и более невразумительных фактов относительно звездных коней, Роман от него не услышал бы. Может, когда-нибудь такой эксперимент провести и стоит, но сейчас Роману было не до того.

— Ну, тогда просто будь наготове, — сказал он темпи, — Через несколько минут мы вычислим местоположение планеты и сообщим тебе направление. А пока Пегас может погасить ускорение.

— Твои желания совпадают с нашими.

Роман хмуро смотрел на экран; может, темпи так иронизирует? Нет, непохоже.

— Прекрасно. Выполняй.

Он прервал связь и спустя буквально мгновение вынужден был вцепиться в ручки кресла: «Дружба» перешла на нулевое ускорение так стремительно, что внутри все перевернулось.

С опозданием прозвучал сигнал предупреждения о снижении скорости, и Роман выругался себе под нос. Снова старые рефлексы подвели его; в случае с фузионным двигателем процесс торможения продолжался пять минут до полной остановки.

— Капитан? — ворвался в его раздумья о собственной несообразительности голос Феррола. Вежливый, в общем, голос; однако при взгляде на лицо старшего помощника Роман понял, что того радует его замешательство. — Научный отдел сообщает, что они взяли еще один образчик пота. Вы по-прежнему хотите, чтобы они сделали его анализ?

Роман в упор посмотрел на Феррола.

— Разве вы получали другой приказ, старший помощник? — мягко спросил Роман.

Феррол сощурился; кожа вокруг его глаз слегка уплотнилась. Может, подумал Роман, он рассчитывал на более резкую реакцию.

— Нет, сэр, — подражая тону Романа, ответил Феррол.

— Тогда, как мне кажется, у вас не должен возникать вопрос, хочу ли я по-прежнему получить анализ пота. Согласны?

— Да, сэр. — В уголках губ Феррола впервые проявился намек на неловкость. Сейчас он был вынужден защищаться, и это ему явно не нравилось. — Я просто подумал, что приказ может быть отменен с учетом негативных результатов первого анализа.

Некоторое время Роман молча наблюдал за тем, как молодой человек под его взглядом испытывает все большую неловкость.

— Это исследовательский корабль, старший помощник, — сказал он наконец. — Его задача состоит в сборе данных: относительно темпи, относительно взаимодействия людей и темпи, относительно неисследованных планет, относительно полетов с помощью звездных коней и, конечно, относительно самих звездных коней. В сборе всех данных, неважно, кажутся они полезными в данный момент или нет.

— Понимаю, сэр.

Казалось, неловкость Феррола вот-вот выльется в злость.

— Хорошо. — Еще мгновение Роман смотрел Ферролу в глаза, а потом перевел взгляд на Марлоу. — Как там с поисками Альфы, лейтенант?

— Еще минуту, капитан, — быстро ответил тот тоном прилежного ученика, старающегося продемонстрировать, что он трудится в поте лица. — Теоретически позиция уже рассчитана, теперь с помощью телескопов ищем саму планету.

Роман переключил свой дисплей на поисковый монитор. «Это называется разведка боем», — мрачно подумал он. У Феррола не было никаких реальных причин тревожиться, впустую или нет научный отдел тратит свое время; и он сам, и все на мостике понимали это. Его вопрос был просто вызовом власти Романа как командира, или его рассудительности, или и тому и другому.

Другими словами, несмотря на сделанные вчера громкие заявления, Феррол не собирался позволить экипажу «Дружбы» составить мнение о темпи на основе собственных впечатлений. Он хотел, чтобы это происходило на фоне личной конфронтации между ним, антитемпийским реалистом, и Романом, наемником протемпийски настроенных военных и политиканов.

И, судя по реакции Марлоу, Ферролу как минимум удалось отравить атмосферу на мостике. Причинить ей небольшой, но тем не менее ощутимый вред.

— Нашли, капитан, — сообщила Кеннеди. — Координаты девяносто шесть и четыре, пятнадцать и три. Расстояние шестьсот тысяч километров.

— Сообщите данные темпи, — сказал ей Роман. — Разворачиваемся и летим по прямой. И еще передайте Со-нгии, пусть поддерживает ускорение на ноль девяти g.

Если он рассчитывал, что, получив по носу, Феррол притихнет, это оказалось ошибкой.

— Может, мне рассчитать для них угол разворота, сэр? — спросил старший помощник. — Вдруг их так называемый компьютер сам не справится?

— Давайте выясним, так ли это, — ответил Роман. — Лейтенант, просто сообщите Со-нгии местоположение планеты, и пусть темпи сделают все остальное. — Он посмотрел на Феррола, вскинув бровь. — Если смогут, конечно.

Они смогли. Спустя примерно пять часов Пегас плавно вывел «Дружбу» на геосинхронную орбиту около Альфы.

Если Феррол и победил в первом раунде своей личной дуэли, то темпи однозначно победили во втором.



***



За долгие годы Роман перевидал множество планетарных ландшафтов, воочию либо на голограммах, и пришел к выводу, что почти всегда первое впечатление от буйной, экзотической цветовой комбинации чужеземной растительной жизни оказывалось сравнимо с чем-то виденным раньше.

Альфа представляла собой исключение, подтверждающее общее правило. И похожее на степь поле вокруг области приземления, и лес позади него — все было «раскрашено» исключительно в черные, белые и серые цвета.

— На мой взгляд, это просто изумительно, — высказался Элс Сандерсон, и даже заглушающая звук фильтровальная маска не помешала услышать восхищение в его голосе. — Преобладание черно-серой окраски растений позволяет предположить, как здесь идет фотосинтез. Усваивается больше энергии, в том числе и инфракрасной, чем в вариантах с хлорофиллом.

— Выглядит, однако, скучновато, — заметил Роман. — Надо полагать, все животные и насекомые тут дальтоники.

— Это, в частности, нам тоже предстоит выяснить, — ответил Сандерсон. — Хотя вы подняли любопытный вопрос: как происходит опыление, если нет привлекающих насекомых ярко окрашенных растений?

— Может, опыляют вовсе и не насекомые, — высказал предположение Роман. — Пыльца ведь может разноситься по воздуху? Или с помощью пробегающих мимо животных?

— Пыльники большинства местных растений для этого не годятся, — вмешался в разговор один из ученых. Стив Берч, по голосу определил Роман. — Кроме того, я вижу множество различных насекомых, летающих вокруг определенных типов растений.

— Мы берем образцы воздуха, — добавил Сандерсон. — Это позволит установить, выделяют ли цветы какие-либо химические соединения.

— Разумно.

Роман пробежал взглядом по разделенному на несколько окон экрану, куда передавались изображения как с камер, установленных на шаттле, так и с портативных, которые несли с собой участники десантного отряда. И выбрал одну из двух «картинок» с аналитическим столом, установленным в десятке метров от выхода из шлюзовой камеры шаттла. Он расширил это окно, и однообразно серая растительность сменилась крупным планом маленького серо-коричневого создания, выглядевшего как кошмарная смесь волчьей морды, черепашьего панциря, коротких обезьяньих ног и клешней омара; создание удерживала на столе ячеистая сеть.

— Доктор Пейтон? Как проходит изучение животного?

— Мы с Тра-мии прекрасно сработались, — ответила Мики Пейтон голосом человека, полностью поглощенного работой.

Документы Пейтон характеризовали ее как человека умеренно антитемпийской позиции, и этот факт все время беспокоил Романа, пока шаттл доставлял на планету десантный отряд. Темпи, конечно, будут пристально наблюдать за его работой, следить за тем, как бы ни произошло что-то, могущее быть истолковано как дурное обращение. Меньше всего Роману хотелось, чтобы в состав десантного отряда входил человек, способный начать дергаться под явно односторонним взглядом чужеземцев. Однако именно Пейтон возглавляла группу, которая разработала и сконструировала этот аналитический стол; он, можно сказать, был ее любимым детищем, и она не собиралась никому уступать права его первого испытания. Риск того, что на Альфе могут возникнуть трения, показался Роману менее значимым, чем риск гражданской войны на «Дружбе», и он неохотно дал свое согласие.

Однако пока, похоже, все шло гладко. Роман от всей души надеялся, что у Тра-мии хватит здравого смысла смотреть, но не вмешиваться.

— Мы уже произвели послойное сканирование, — продолжала Пейтон. — Вы получили результаты?

— Доктор Тензинг? — пригласил к разговору еще одного ученого Роман.

— Да, все видно очень хорошо, — послышался из интеркома голос шефа научного отдела. — Мы уже начали анализировать данные.

— Прекрасно. Тра-мии, как твоя рука?

— Ранение несерьезное, Ро-маа, — «провыл» темпи. — Как я уже говорил, внутренняя кожа не повреждена.

Это должно предотвратить проникновение внутрь инфекции или яда, даже если такое вот создание с клещами, как у омара, способно оказывать воздействие на физиологию темпи.

— Следи за своим состоянием и дальше, — приказал Тра-мии Роман. — Доктор Пейтон, вам уже ясно, как существо сумело сделать это?

— В смысле, как оно смогло ущипнуть Тра-мии через сеть на большем расстоянии, чем это физически достижимо? — спросила она. — Нет, пока не знаю; но, по крайней мере, вижу, что такое вполне возможно. У этого животного нет костей.

— Совсем?

— Совсем. И хрящей тоже очень мало. Его скелетный каркас более-менее напоминает органический вариант запоминающего пластика, который, по-видимому, в зависимости от потребностей может становиться то жестким, то гибким.

Роман с некоторым уважением посмотрел на создание на дисплее.

— Интересно. Как, по-вашему, это уникальный вид или норма для Альфы?

— Это выяснится буквально через минуту,- послышался новый голос.- Это Синх, капитан. Мы с Лос-тлаа вот-вот поймаем кролика.

Роман пробежал взглядом по окнам на экране, нашел нагрудную камеру Андре Синха и переключился на нее. В сером кустарнике на задних лапах сидело существо, отдаленно напоминающее земного кролика.

— Это настоящий кролик? — спросил Роман.