– Спасибо… Скоро заканчиваешь? Придешь к нам на ужин?

– Грош мне цена как сыщику!

– Да, окей, приду, как закончу.

– Ты великолепен, поверь мне.

Мы отошли, и я предложила Алисе пробежаться наперегонки.

Но Грибков продолжал кручиниться.

– Я тебя точно перегоню, у меня теперь аэродинамическая голова!

– Старею, наверное, – сказал он.

Этьен сосчитал от трех до нуля, и мы побежали. Перебегая дорогу, я оглядывалась на Алису, которая пыталась меня догнать, и не увидела приближающуюся машину. Помню только, что услышала визг шин по асфальту и почувствовала, как меня выбросило на капот. Алиса завопила, но яснее всего я услышала крик женщины-водителя:

– Тебе еще и тридцати нет.

– Я сбила мальчика!

– Все равно я дурак.

Когда я открыла глаза, я была в скорой.

– Да что случилось-то? Можешь нормально объяснить?

– О, привет!

– Надо было проверить все камеры в городе на предмет нашего «китайца»!

Кажется, фельдшер обрадовался, что я очнулась. В руках у него были моя карта медицинского страхования и больничный лист.

– Ты что, не помнишь? Мы же так и сделали!

– Как тебя зовут?

– Но только за сегодняшний день! А вчера? А позавчера? А в другие дни? Например, в тот же четверг, когда машина уже оказалась в угоне? Мы должны были проверить все его маршруты за истекшее с момента угона время!

Прежде чем ответить, я подождала несколько секунд. В бедрах пульсировала боль.

Да, это был изрядный прокол, Грибкова можно было понять.

– Думаете, у вас неправильные документы?

– Это непоздно еще сделать и сейчас, – примирительно произнес Саша.

– Просто хочу убедиться, что ты помнишь свое имя.

Белый «китаец» поколесил по городу изрядно. Но друзей интересовали те места, где он оставался на ночь. А ночевал угнанный «китаец» всегда в одном месте. И уже через час в этом дворе находились сотрудники полиции во главе с Грибковым. Рассыпавшись во все стороны, полицейские уже через двадцать минут имели подробные сведения о том, где им нужно искать человека, которого соседи видели за рулем белого кроссовера.

– Меня зовут Фабьена Дюбуа. Если назову все номера на обоих документах, мне дадут приз?

Не успели они выйти из лифта, который привез их на нужный этаж, как навстречу им выскочил шустрый дедок, который возбужденно заговорил:

Он рассмеялся, приняв мои слова за шутку. Когда я начала без ошибок перечислять цифры, он посмотрел на меня уже серьезно.

– Явились! Наконец-то! Я с утра вам звоню, а вы только сейчас зачесались!

– Окей… Думаю, с памятью все в порядке!

– Кто вы такой?

Он продолжал изучать мою карту медицинского страхования, глядя то на меня, то на фотографию.

Дедуля обиделся.

– Думаю, длинные волосы идут тебе куда больше.

Я поморщилась – мне было больно, и я не понимала, зачем он это говорит. Я попробовала приподнять голову, но мешал шейный фиксатор, сковывающий движения.

– Кто я? Кто я такой? Ответственный по подъезду, вот кто я такой. А зовут меня Геннадий Алексеевич.

– Очень приятно, Геннадий Алексеевич. К нам у вас какое дело?

– Очень болят ноги…

– Скоро приедем в больницу. Тебя не укачало?

– Так то самое, ради которого вы тут! Вы же в двести двадцать первую квартиру пожаловали, верно?

– Нет.

– Верно.

– Отлично. Твоя мама и тетя едут за нами на машине.

– Уж так получилось, что мне выпало нелегкое бремя соседствовать с этой квартирой. Нет, пока жива была Ольга Игоревна, то она спуску Олегу не давала. Строго его воспитывала. Олег у нее и шагу без спроса ступить не смел. Даже после смерти Игоря Павловича вдова держала все дела в своих прекрасных ручках, а в квартире был полный порядок. Но с тех пор, как ее не стало, Олег совершенно пошел вразнос.

– У меня идет кровь?

– А Олег, простите, – это кто?

– Немного на лбу и на плече. И еще должен сказать тебе – не удивляйся, нам пришлось сделать у тебя на джинсах прямой разрез от лодыжки до талии, чтобы осмотреть ноги. Так что теперь у тебя штаны как у ковбоя!

– Сын Ольги Игоревны и Игоря Павловича, – ответил дед таким возмущенным и обиженным тоном, словно это должно было быть известно всему свету. – Нынешний хозяин интересующей вас квартиры. Кто же еще?

Закрыв глаза, я сказала ему:

– Да-да, продолжайте.

– Я не против, джинсы натирают мне бедра.

– Так вот я и говорю, что с Олегом дела у нас пошли плохо. Никакой тишины и порядка придерживаться он не желал.

– Чем же вам так не угодил Олег? Пил, курил и хулиганил?

Когда меня вынесли из машины скорой помощи, все уже были на месте. Мама спорила с тетей Клэр, кто оплатит парковочный талон, а Этьен рассказывал Алисе, что женщина, сбившая меня, была уверена, что я мальчик. Я слышала их, но не видела. Единственное, что я могла видеть, пока фельдшер толкал мою каталку, – быстро бежавший надо мной больничный потолок. Пройдя кучу обследований и прождав несколько часов, я встретилась с врачом.

– Ни в коем случае! Сын Ольги Игоревны не мог бы так себя вести. В отношении Олега у меня другие претензии.

– Здравствуй! Меня зовут Лароз. Что ж, можно сказать, тебе повезло, Фабьена, – ничего не сломано. Тем не менее еще месяц, до нашей следующей встречи, тебе придется носить шейный фиксатор. С плечом и лбом все в порядке, можешь снять пластыри, когда вернешься домой. Кости целы, а вот мышцы ног, образно говоря, похожи на фарш. Они приняли на себя весь удар. Тебе надо запастись терпением и не торопиться, ладно?

– Что же он сделал?

– Он сдал свою квартиру посторонним!

Когда я шла по коридору, мне казалось, что я больше никогда не смогу ходить как раньше. Через каждые пару шагов надо было останавливаться. Ноги тряслись, будто я стояла на них впервые. Когда я мелкими шажками прошлась мимо пациентов скорой помощи, многие обернулись посмотреть на мои штаны, разрезанные до трусов. При иных обстоятельствах я бы смутилась, но тогда мне было наплевать, что все подумают: было слишком больно, чтобы стесняться.

Пока я сидела в кабинете у врача, Этьен и Алиса сходили купить одноразовый фотоаппарат в сувенирном магазине на втором этаже. На выходе из больницы мама попросила медсестру сфотографировать нас, чтобы запечатлеть момент, когда я выжила в автомобильной аварии. Я сказала, что они преувеличивают, но, конечно, могло бы быть хуже.

Дедок произнес эту фразу так трагично, что всем стало ясно, за этим коротеньким предложением кроется настоящая душевная драма.

– Наш дом всегда был образцово-показательным! – продолжал сетовать дед. – А уж наш подъезд всегда был первым среди лучших! Я лично следил за чистотой в местах общего пользования и комфортом всех проживающих тут граждан. И что же я получил от Олега вместо благодарности?

По возвращении домой все решили остаться у нас ночевать. Моя авария превратилась в своего рода импровизированную вечеринку. Несмотря на 28 градусов в доме и поздний час, тетя Клэр принялась готовить соус для спагетти. Мама постелила в гостиной, Этьен пошел домой за настольными играми, а Алиса нарезала клубнику для шорткейка[14].

– Что?

– Он принялся сдавать квартиру всяким непотребным личностям! Один год живут одни, другой год другие, на третий год вообще появляются какие-то многодетные с чудовищно невоспитанными и шумными детьми. А от них столько мусора! Велосипеды! Цветочные горшки! Рассада! Зимой санки и еще какие-то снегокаты. Грязь! Гадость! Наш подъезд сразу же стал худшим в доме! По всем показателям мы сползли на низшую планку!

Лежа на диване, я одной рукой поглаживала свой кокос, другой держала Бубу. Как только я закрывала глаза, видела, как подлетаю в воздух в замедленной съемке. Я думала о женщине за рулем, которую из-за нервного шока, наверное, тоже отвезли в больницу. После ужина Этьен вынул из рюкзака свои игры и отнес в гостиную. Взяв одну из коробок, мама вскрикнула:

– Клэр! Взгляни-ка! Уиджа!

– Сочувствуем.

Алиса посмотрела на меня, и мы одновременно пожали плечами. Нам был непонятен энтузиазм сестер по поводу обычной доски с буквами и цифрами. Убрав все, что валялось вокруг, мама сходила за свечками, расставила их по всей гостиной и выключила лампы. Уже тогда я догадывалась, что продолжение мне не понравится. Какая-то жутковатая подготовка к игре, которая считается увлекательной. Я не понимала всеобщего воодушевления.

На самом деле никто деду не сочувствовал. И все дружно решили, что дед тот порядочная зануда и заноза в одном месте. Надо же, детские велосипеды ему не нравятся.

– Кто-нибудь объяснит мне, что такое уиджа?

– Но вы должны были поговорить с жильцами. Уверен, что они с радостью включились бы в вашу борьбу.

Мама сделала глубокий вдох.

– Я сделал лучше! Я поговорил с Олегом. О, можете не сомневаться, я очень хорошо объяснил ему, чем все это может закончиться! И что вы думаете? Он меня послушал? Он наплевал на многолетнюю дружбу, которая связывала меня с его матерью. Заявил мне, что теперь он хозяин и будет распоряжаться квартирой, как ему заблагорассудится. И чтобы я шел куда подальше вместе со своими претензиями. Вы можете себе такое представить?

– Сохраняй спокойствие, Фабьена. Мы будем общаться с духами.

– Форменное безобразие, – сказал Грибков, поскольку дедок явно ждал от него именно такой реакции. – Но мы бы хотели переговорить с проживающим сейчас в упомянутой квартире мужчиной.

Умостившись на подушке, я посмотрела на Этьена.

– Так я к тому и веду! Около месяца назад прежние жильцы со своими детьми съехали, и в ней поселился этот типчик. Мне он сразу не понравился, о чем я поспешил уведомить Олега. Из лучших побуждений я сделал ему звонок, и что?

– Откуда у тебя эта игра?

– Это бабушкина. Не переживай, эта штука все равно не работает.

– Что?

Алиса, Этьен, мама и тетушка сели за стол в гостиной. Мне повезло, что я была прикована к дивану. На их лицах плясал отблеск свечей, и я смотрела на маму, как будто никогда раньше ее не видела. По серьезному выражению ее лица можно было подумать, что она опытный игрок в уиджа. Я не смогла удержаться и спросила:

– Олег даже не соизволил мне ответить!

– Слушай, мама, сколько раз ты в это играла?

Надо полагать, что сосед до такой степени вынес мозг этому Олегу, что тот при виде его имени попросту не стал брать трубку.

Тетушка ответила шепотом:

– Тогда я попросил свою дочку позвонить ему. И с тем же результатом! Олег даже не стал с ней разговаривать. Едва услышав, кто ему звонит, бросил трубку!

– Это не игра. Знай, что в твоем возрасте Брижит уже проводила спиритические сеансы. Они были до того популярны, что во время сеансов дом не вмещал всех желающих. Однажды твою бабушку это так достало, что она специально отвела нам место в гараже, чтобы ей больше не мешали на кухне. В те вечера многое случалось, Фабьена…

Сосед возмущался, но больше ни у кого возмущения не возникло. Все очень хорошо понимали неизвестного Олега, которого допек настырный соседушка.

– T-c-c-c-c-c!

– Тогда я решил сначала сам разобраться, что с этим типом не так. И оказалось, что все не так!

– Например?

Мама посмотрела на нас страшными глазами. Обняв Бубу, я почувствовала, как по спине до шейного фиксатора пробежала дрожь. Мама велела нам закрыть глаза, расслабиться, сделать пять глубоких вдохов и представить яркий свет. Я думала о клубничном шорткейке, который мы не успели съесть, и беспокоилась о взбитых сливках, оставшихся в тепле на кухонной стойке. Еще я размышляла о том, что буду есть завтра на завтрак, и рассматривала свои разноцветные гольфы.

– Он назвался мне Андреем, но это было вранье, потому что счет у него был оформлен совсем на другое имя.

Куда бы мама ни собиралась нас завести, мне туда не хотелось. Я думала о чем угодно, лишь бы не дать ее словам завлечь меня. Минут десять спустя все приложили пальцы к предмету в форме капли.

– Дух, ты здесь?

– Откуда узнали?

Я прыснула со смеху несмотря на то, что сама скрестила пальцы под покрывалом. Мама продолжила задавать тот же вопрос, пока предмет не переместился на отметку «Да».

– Я заявился к нему, требуя срочно сдать деньги на ремонт почтовых ящиков, нарочно придумал. Сумма была ерундовая, двести тридцать пять рублей. Но я требовал все до копейки и без сдачи, мелких наличных у него не оказалось, он предложил сделать мне перевод на мою карту.

Алиса повернулась ко мне, и по ее улыбке было нетрудно догадаться, что она смакует этот момент. Этьен встал на колени, чтобы нагнуться поближе к доске, тетя Клэр все еще не открывала глаз, а мама словно парила где-то между мирами.

А ведь старик был не так уж и прост. Теперь все смотрели на него с похожим на уважение чувством.

– Дух, можешь передвинуть что-нибудь в доме, чтобы мы знали, что ты действительно среди нас?

– И ведь я был прав! Типчик оказался и впрямь подозрительным человеком! Жил по чужим документам. Пользовался чужим счетом.

– Возможно, просто кто-то из родственников одолжил ему свою карту. Это еще ни о чем не говорит.

На этот раз глаза закрыла я. Меня пробрала такая дрожь, будто все мои мышцы, решив заявить о своем присутствии, стали поочередно сокращаться. Может, это из-за аварии, но такая же реакция у меня была в десять лет, когда я узнала о смерти отца: все мое тело напряглось и стало содрогаться. По мере того как мама повторяла: «Передвинь что-нибудь, чтобы мы узнали о твоем присутствии», – я мысленно говорила: «Не знаю, кто вы такие, но прошу вас, не делайте этого, уходите!»

Услышав, как Алиса подпрыгнула, потому что предмет под их пальцами задвигался, я открыла глаза. Капля переместилась на отметку «Нет».

– Вот вы пользуетесь картой, оформленной на чужое имя? Нет? И я нет. И я не знаю людей, которые бы так делали. Даже у детей сейчас есть карта, пусть оформленная на имя родителей или опекунов, но ведь этот типчик совсем не ребенок! Но даже не это главное. Он нигде не работал. Говорил, что у него какой-то бизнес. Но у меня у самого был бизнес, который теперь продолжает вести моя дочь. Я знаю, что бизнес – это постоянная занятость, иногда – это работа круглые сутки. Без выходных и перекуров. А мой сосед спал до полудня, потом шатался по квартире, мылся, брился и все такое. А потом отправлялся развлекаться. Являлся навеселе и уже глубокой ночью. Вел жизнь типичного тунеядца! Я знаю, что статья за тунеядство давно отменена, но это не значит, что тунеядство не разлагает человека. От безделья до преступления всего несколько шагов. Я сигнализировал об этом факте в полицию, но от меня попросту отмахивались. Но в минувший четверг вечером мой новый сосед приехал на белой машине, которую я у него никогда прежде не видел. Я тут же записал номера и сделал звонок в наш районный отдел полиции. К сожалению, ко мне там снова не прислушались. Никаких мер предпринято по факту моего звонка не было. Я пытался требовать ответа, но мне ответили, что с хозяйкой автомобиля связаться не удалось.

Мама спросила у духа, почему он отверг ее просьбу. Этьен прочитал указанные буквы:

– Ф-А-Б-Ь-Е-Н-А.

Значит, факт угона можно было установить еще раньше! Еще в четверг вечером! Если бы сотрудник полиции не отнесся к делу формально, а попытался бы разыскать владелицу, связался с ней через одну из социальных сетей, то все бы получилось. Но он не захотел этого делать, счел и этот звонок суетливого старика его очередной причудой.

Мама, сидевшая по ту сторону стола, посмотрела на меня.

Впрочем, старик сам виноват. Когда слишком часто кричишь «волки!», нужно быть готовым к тому, что люди перестанут воспринимать твои слова всерьез. Он столько раз трепыхался без повода и доставал тем самым людей, что, когда дело оказалось и впрямь опасным, к нему не прислушались.

– Что ты сделала?

– А сегодня днем, где-то около полудня, к этому типчику заявился его приятель. Это на моей памяти было впервые, чтобы кто-нибудь нанес ему визит. И конечно, я заинтересовался. Слышимость между нашими квартирами великолепная, я мог следить за каждым шагом моего соседа.

Я подняла руки вверх.

Вот теперь все стали внимательно прислушиваться к его словам.

– Да ничего я не делала! Просто лежала на диване и даже доски не касалась.

– И я сразу понял, что между этими двумя что-то произошло. Что-то плохое. Тот человек громко кричал и упрекал моего соседа в том, что он не может выполнить простейшего поручения. Называл его разными обидными словами, а мой сосед лишь помалкивал. Потом что-то возразил, но гораздо тише, и я не смог разобрать слов. Потом они снова о чем-то заговорили, но уже не так громко. Все это продолжалось не больше пятнадцати минут.

Капля снова указала на буквы моего имени, после чего все пальцы сошлись на надписи «До свидания». Мама встала и задула все свечи, а затем включила свет. Алиса с Этьеном обсуждали то, что только что произошло, а мама с тетей отправились на кухню и стали там шептаться. С дивана мне было видно, как обе поочередно поглядывают на меня, словно я что-то натворила.

И ради пятнадцатиминутного разговора надо было куда-то ехать? Неужели нельзя было обсудить по телефону или в переписке? Но выходит, что дело было таким важным, что требовало для обсуждения личной встречи. Весь разговор следовало держать в секрете, который бы не оставил следов в современном информационном поле. Никаких звонков, которые легко потом отследить. Никаких сообщений, которые легко взломать и прочитать. Но двум заговорщикам не повезло, им встретились две пары любопытных старых глаз и ушей.

– Что не так?

– Это все, что вы слышали? Больше ничего?

Вернувшись в гостиную, они сели на пол напротив меня.

– Еще был шум. Такое впечатление, словно у них там что-то свалилось. Шкаф или что-то в этом роде. Я выглянул за дверь, спросил, все ли в порядке, и тот человек уверил меня, что волноваться не о чем.

– Уверена, что раньше никогда не участвовала в таком?

– Человек?

Я со смехом посмотрела на маму.

– Тот мужчина, который приходил к моему соседу. Он как раз стоял в этот момент в дверях и собирался уходить.

– Ну же, мама, клянусь тебе. Я даже понятия не имела, что это за доску ты достала. Да это и игрой-то не назовешь…

– И вы его разглядели?

– Ты в это веришь?

– Ну конечно!

– В общение с духами? Нет.

– Нам необходимо пообщаться с вашим соседом!

– Уверена?

Грибков направился к дверям квартиры.

– Думаю, да.

Он не успел поднести руку к звонку, как старик предупредил:

– Тем не менее, если кто-то и смог сегодня вечером наладить контакт, так это ты, Фабьена.

– Это вы зря! Я уже несколько раз звонил ему за последние два часа. Он не отвечает.

Я снова рассмеялась, но на этот раз нервно. Мне не хотелось признавать ее правоту, но я ведь и в самом деле кое о чем попросила, и кто-то меня услышал и даже выполнил это. По моей просьбе Алиса помогла мне добраться до ванной и закрыла за нами дверь.

– Так вашего соседа нет дома? Он ушел?

– Ты же не станешь при мне писать?

Старик заколебался.

– Сначала отвернись. Мне надо тебе сказать кое-что. Думаю, она права.

– После визита к нему того мужчины я его больше не слышал. Но и как он уходил, я тоже не видел.

– Как это?

– Хотите сказать, что с ним что-то случилось? А не могли вы пропустить уход своего соседа? Отдыхали, например?

– Я очень испугалась.

Дед нахмурился.

– И?

– Нет, я не мог пропустить. Я никогда не отдыхаю, когда тут такие дела творятся. К тому же я ходил к председателю нашего ТСЖ. Мы с ней камеры видеонаблюдения проверили. Нет, не выходил мой сосед сегодня из дома. Как вернулся под утро, так и не выходил.

– Я мысленно попросила, сама не знаю у кого, не слушать маму и уйти.

– Значит, он внутри, но по какой-то причине не открывает. Запасных ключей от его квартиры у вас, конечно, нет?

– Раньше были, – поджал губы старик. – Потом Олег поменял замки, новых ключей он мне оставить не соизволил.

Прикрыв рот рукой, Алиса вскрикнула:

– Черт! Ты ведьма!

Попытки дозвониться до хозяина квартиры успеха также не возымели. Похоже, дед настолько допек его, что он на всякий случай вообще не отвечал на вызовы посторонних.

Выйдя из ванной, я подпрыгнула: мама с тетей стояли в коридоре.

Грибков отправил ему сообщение, но ответа не дождался.

– Вы подслушивали?

– Раз такие дела, будем вскрывать дверь.

Улыбаясь, тетя Клэр положила руку мне на плечо.

– Ничего другого не остается.

– Этим вечером перед тобой открылась дверь. И только тебе решать, закрывать ее или нет.

– Находящийся за запертыми дверями человек нуждается в оказании ему экстренной помощи.

А кто-то из полицейских добавил:

Можешь сделать мне одолжение?

– Мне кажется, я даже слышал его крик!

Я нарочно тянула время, позволяя Ван Гогу обнюхивать все, что попадалось ему под нос. Надеялась, что нас заметит Шарль, как в то утро, когда я бегала на вершину. А сама, воспользовавшись моментом, отправила сообщение Лие, с которой должна была встретиться чуть позже утром.

Они выждали несколько секунд, давая возможность закрывшемуся внутри человеку сдаться. Но когда этого не случилось, пришлось идти на штурм.



Сломать дверь не заняло много времени. И вот они уже в квартире. Грибков зашел первым. Саша шагнул за ним, Манифик держала его за руку, ей было страшновато. Старик-сосед оказался последним, но именно он увидел то, ради чего они затеяли это мероприятие.



– Идите сюда! Он тут!

Взглянув на двор Сен-Лоранов, я не увидела там рабочих. Я убрала телефон в карман и спустилась по тропе, а Ван Гог бежал рядом, исследуя новую среду. Нагнувшись, я взяла его на руки и крепко прижала к себе. Хотя и боялась слишком привязаться.

В единственной комнате на кровати лежал молодой мужчина. Казалось, что он спит. Но увы, тело его было уже холодным. И когда попробовали пощупать пульс, то оказалось, что он отсутствует. Все столпились вокруг тела несчастного. Мужчина лежал, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Он был одет в домашние брюки и рубашку с закатанными рукавами. Все выглядело так, словно он прилег вздремнуть, да так и не проснулся.

Старик-сосед покачал головой и произнес:

На тридцатилетие Фред подарил мне щенка, но тогда я не смогла его принять. Не в состоянии толком позаботиться даже о себе из-за депрессии, я не могла представить, как стану воспитывать этот жизнерадостный шарик. В итоге я выбрала его маму, которая была спокойнее, а щенка забрала к себе ветеринар. Теперь я записалась к ней на прием с Ван Гогом: мне не терпелось показать, что сейчас я в отличной форме и готова начать все заново с молодой собакой.

Телефон завибрировал в кармане, и я остановилась его достать. Это было сообщение от Шарля:

– Допрыгался Андрей! А я ведь предупреждал! Безделье еще никого до добра не доводило.



– Нет, вы ошибаетесь, – вздохнул Саша. – Этого человека зовут Владислав. Он скупщик редких букинистических изданий.



Грибков кашлянул:

Внезапно я смутилась оттого, что он меня увидел. Полминуты спустя он подбежал к нам в своих огромных наполовину зашнурованных ботинках, старых джинсах и темно-синем худи.

– Думаю, что я поправлю вас обоих. Настоящее имя этого типчика – Гриша.

– Я только что пришел на работу.

Старик понимающе кивнул, а вот Саша нахмурился. Что еще за Гриша?

– Мог бы не спешить и зашнуровать ботинки!

– Григорий Малкин, – произнесла Манифик, и Саша взглянул на нее.

– Ты в этом уверена?

– Я их никогда не зашнуровываю.

У меня были заготовлены слова, которые я собиралась ему сказать, поэтому я нервничала. Щенок тянул поводок, стремясь рассмотреть поближе белку на дереве.

– Я-то уверена. А вот ты готов поручиться, что узнаешь в убитом Владислава?

– Давно вы здесь?

– Да, конечно! – воскликнул Саша. – Это он!

– Нет, нет, минут пять. Мне надо кое-что сказать тебе, Шарль.

– Что же, это кое-что проясняет.

– Возможно. Но не объясняет главного.

– Давай.

– Прости за вчерашнее. Мне жаль, что тебе пришлось наблюдать эту сцену. Скажем так, я не ожидала, что Фред появится. Это было некстати…

И Саша повернулся к Грибкову, который до сих пор молчал и внимательно прислушивался к их разговору, одновременно осматривая тело погибшего.

– Не могу принять твои извинения, потому что извиняться тебе не за что.

– От чего он умер?

Наклонившись, он взял на руки щенка.

Грибков молча пожал плечами. Он не знал.

– Придумала ему имя?

– Видимых повреждений не наблюдаю.

– Вроде да…

– Возможно, инфаркт приключился? Или сосуд лопнул?

– Отлично! Какое?

– Вряд ли. Григорию около тридцати.

– Знаешь, я в тот раз уснула в комнате Лоры, потому что смотрела на ее потолок. Он напоминал мне «Звездную ночь» Ван Гога.

– Сейчас инфаркты и инсульты тоже помолодели. Косят молодых не хуже, чем стариков.

– Ван Гог?

– Выглядит так, словно он просто крепко уснул.

– Тебе нравится?

Никаких видимых повреждений на теле не оказалось. Не было ни ран, ни ссадин, ни шишек на голове. Осмотрев тело, все были вынуждены признать, либо смерть является естественной, либо убийца действовал настолько изощренно, что без вскрытия не разберешься.

– Еще бы! Идеально, к тому же они оба рыжие.

И тут взгляд Саши упал на прикроватную тумбочку, на которой стояла бутылка вина. Рядом стоял один бокал, в котором на дне оставалось еще несколько капель жидкости. В самой бутылке было больше половины напитка.

– И правда!

– Бутылка вина… труп… А вам не кажется, что к вину могли подмешать сильнодействующее снотворное, например фемунал, которое и привело к таким печальным последствиям?

– Ты вернешься в Сент-Огюст на выходные?

Манифик тихонько ахнула.

– Хотела бы. Этьен едет туда с Жюли и Кловисом. Надо воспользоваться моментом и поговорить с ним насчет дома.

– Дядю Леонтия тоже убили с помощью фемунала! Если препарат есть в вине и тут…

– Я тоже туда еду, с пятницы по воскресенье. Поедешь на своей машине?

Грибков ее перебил:

Я прикусила губу.

– Точно это смогут сказать лишь эксперты. Но такую версию нельзя исключать. Симптоматика похожа на смерть от передозировки снотворного. – И Грибков повернулся к соседу: – Поздравляю, вы становитесь главным свидетелем по делу о предполагаемом убийстве.

– Не знаю.

– Рад буду помочь!

– Ты бы смогла доехать туда сама?

– Опишите того человека, который приходил к погибшему сегодня днем. Помните его?

– Ты как будто уже знаешь ответ?

– Конечно.

– Анна говорила, ты редко выезжаешь из Дэмона за рулем.

Описание старика было кратким и точным. Он не успел закончить, как Манифик побледнела и кинула на Сашу пронзительный взгляд. Тот тоже чувствовал себя неважно. В данном описании предельно точно был описан не кто иной, как второй дядя Манифик – ее дядя Валера. А уж когда свидетель упомянул, что гость своей худобой и костлявостью напоминал ожившего сказочного Кощея, все другие вопросы отпали начисто.

– Ну да… Это правда.

– Дядя Валера тут был! – простонала Манифик. – Сегодня! Он приходил к Грише! Значит, они с папой прекрасно знали, где его искать, а мне не сказали!

– Вот и здорово! Хочешь поехать со мной?

– Но зачем он приходил к Григорию?

Я не ожидала, что это будет так просто.

– Ты еще не понял? Чтобы расправиться с Гришей! Наверное, я своими словами дала им повод подозревать, что Гриша и впрямь жив. Они стали искать его следы, нашли, где он прячется, потом дядя Валера пришел и расправился с Гришкой! Это отец приказал ему так поступить с ним!

– Ну конечно, мы с удовольствием поедем с тобой, – ответила я, глядя на Ван Гога.

– Это лишь твои предположения. Доказательств нет.

Я собиралась сказать, что больше не хочу отвлекать его от работы, но он достал телефон и спросил, можно ли нас сфотографировать.

– Да какие еще нужны доказательства? Дядя Валера был тут. И после его ухода мы находим Гришу мертвым! Ясно, что дядя Валера его и убил!

– Отправлю фото Антуану, чтобы он показал его Лоре. Она ахнет, когда увидит тебя с собакой!

– Но почему? Зачем твоему отцу и твоему дяде желать смерти Григорию? Если Гриша и был кому-то опасен в вашей семье, то это твой дядя Леонтий. Это же его преследовал Гриша.

– Почему бы не сфотографироваться втроем? Ты же ее любимый Шарли.

– Ты ничего не понимаешь! – воскликнула Манифик, по лицу которой внезапно заструились слезы. – Это я виновата! Я еще зимой сказала отцу, что если за кого и выйду замуж, то только за Гришу. И после этого Гриша пропал. А мне они сказали, что он умер. Но выходит, что не умер. И когда я ляпнула, что видела его прошлой ночью у нас в доме, наверное, они решили, что былая страсть вернулась ко мне. А уж когда я заявила, что буду расследовать дело об убийстве дяди, тут они должны были подумать, что меня интересует вовсе не смерть дяди Леонтия, а сопутствующие этому поиски Гриши. И приняли упреждающие меры! Они убили Гришу, а я была дурой, я даже не подумала, чем мое ребячество может обернуться для Гришки!

Он согласился со мной и встал рядом с малышом на руках. Я поднялась на камень, чтобы ему не пришлось наклоняться для фото. К нашему большому удивлению, с первой попытки вышло идеально – все улыбались и смотрели в правильную точку.

Сашу ее признание буквально ошеломило.

– А мы красавцы.

– Ты что? Ты его любила?

Ни за что не сказала бы первой, но тоже так подумала.

– Вовсе нет! Я его почти не знала!

– Да!

– Но тогда почему?..

Я выкручивала пальцы за спиной с такой скоростью, что они чуть не воспламенились.

У Саши от всего услышанного голова буквально пошла кругом.

– Ну что ж… Увидимся в пятницу?

– Почему сказала, что выйдешь за Гришу замуж?

Он взглянул на телефон.

– Потому что папа буквально допек меня своими женихами! То одного приведет, то другого. И все время давил на меня, принуждая к выбору. Вот я ему и ляпнула, что выйду замуж только за Гришу! Я знала, что папа этого никогда не допустит. Какой там Гриша, когда у него были для меня женихи один лучше другого. Но мне это давало время для передышки. Сначала я разыгрывала любовь к Грише, потом изображала горе от его исчезновения, потом была в тоске, что он исчез, а я никак не могу склеить свое разбитое сердце. Все это давало мне законную отсрочку, и я каждый раз своим разбитым сердцем затыкала отцу рот, когда он принимался что-то вещать про очередного женишка из числа сыновей своих деловых знакомых.

– Черт, сегодня только понедельник?

Я рассмеялась.