— Знаю…

— Меня обступили журналюги. Чтобы отвязались, я наговорил им всякой фигни.

— С этим как раз ясно, — говоря, Петров постукивал колпачком от ручки по протоколу. — Но меня интересует конкретная фраза. На вопрос репортера о людях, которые могли хотеть смерти Мясоедова, от вас поступило заявление, что один из этих людей — вы. Что это значит?

— Да я даже не слышал этого вопроса! — воскликнул Антон. — Не знаю, откуда они его взяли!

— Тогда зачем отвечали?

— Я отвечал на другой.

— В чем его суть?

— Какой-то очкарик спросил, есть ли у Мясоедова недоброжелатели. Я отшутился, сказал, что один из них я.

— Вы и в самом деле его недолюбливаете?

— Нет.

— Тогда зачем так сказали?

— Я же говорю, пошутил!

— Из своего опыта знаю, что в каждой шутке… — начал Петров.

— Есть доля правды, — закончил фразу Антон. — Но правда заключается в том, что я не хочу, чтобы моя мать работала в этом доме.

— Только и всего? — удивился Петров.

— Я сказал правду.

— Перейдем ко второму вопросу.

— А он есть? — насмешливо поинтересовался Антон.

— Зря смеетесь.

— Я не смеюсь. Я скорблю.

— Скорбеть будете позже. Сейчас отвечайте. Как вы попали в кабинет Мясоедова перед обрушением и что там делали?

— Я принес и поставил на стол поднос с водой и таблетками. Должен объяснять почему?

— Мне это известно — вас попросила мать. Она уже дала показания.

— Чего же тогда спрашиваете?

— Спрашиваю, значит нужно! — Петров понемногу наглел. — Как долго вы там пробыли и что делали?

— Поставил поднос и сразу ушел. Выходя из кабинета, столкнулся с Мясоедовым.

— Он сообщил об этом.

— Вот видите!

— Ну что ж, так и запишем. Утром передам дело в Следственный комитет. Пусть там с вами разбираются.

— Но я же сказал правду!

— Вот пусть и разбираются… — дознаватель склонился над протоколом. — Фамилия, имя, отчество, год рождения…



Антон вышел на крыльцо полицейского отделения и непроизвольно поежился — к ночи похолодало. Он закурил, медленно спустился по ступеням и побрел в сторону улицы, где еще ходили автобусы. Не пройдя десяти шагов, он увидел, как впереди мигнули фары. Антон обернулся, позади никого не было. Раздался звук открывающейся дверцы и кто-то крикнул:

— Антон! — голос был женский.

Он пригляделся, узнал «Лексус» Татьяны и, подойдя ближе, спросил:

— Что вы здесь делаете?

— Жду вас.

— Зачем?

— Вам, как и мне, известно, что адвокат советовал держаться ближе друг к другу. — Она вгляделась в его лицо: — Все нормально?

— Нет, не нормально.

— Это плохо… — Татьяна вернулась за руль и кивнула на сиденье рядом с собой. — Садитесь, по крайней мере, подвезу вас до дома. Уже поздно.

Он сел в машину, и они выехали через дворы на улицу.

— Что теперь? — спросила Татьяна.

— Завтра мое дело передадут в Следственный комитет.

— Даже не знаю, как реагировать.

— Послушайте, — Антон заинтересованно повернулся к ней, — вы сказали, что ваш отец — педант. Значит, он предсказуем. И если обрушение потолка — спланированное покушение, оно должно было сработать идеально. Ведь так?

— Вы это у меня спрашиваете? — удивилась Татьяна.

— Я не спрашиваю, я рассуждаю. Вот смотрите… Тот, кто планировал покушение и знал распорядок дня вашего отца, легко мог вычислить время, когда он сядет за стол. В конце концов, его могли контролировать через окно или из коридора…

Татьяна возразила:

— Нет, не могли! На окне плотные шторы и жалюзи. Дверь, когда он работает, всегда плотно закрыта. Постойте… — она замерла. — Вы считаете, что потолок подорвали?

— Не исключаю.

— Домашние не слышали взрыва.

— Взорвать можно так, что никто не отличит звук взрыва от шума при обрушении.

— Вы так говорите, как будто знакомы с этой спецификой.

— В том-то и дело…

— Что? — не поняла Татьяна.

— Я с этим работаю.

— Вы взрывник?

— Как бы вам объяснить… Проектирую системы катапультирования. Если конкретнее — стреляющий механизм.

— Но это не имеет отношения к делу.

— Стреляющей механизм, чтобы вы знали, оснащен пиропатронами.

После тяжелой паузы Татьяна проговорила:

— В таком случае вы идеальный подозреваемый.

— Если вы мне не поможете, — сказал Антон.

— Но чем я могу помочь?

— Ваш отец не впустил криминалистов в свой кабинет. Так?

— Не впустил. Но завтра они туда попадут.

— Мы попадем в кабинет раньше криминалистов! — Антон энергично потер руки, словно заряжаясь на дальнейшие действия. — Можете меня туда провести?

В глазах Татьяны появился азарт, и она решительно кивнула:

— Могу!



В дом Мясоедова они проникли беспрепятственно — у Татьяны были ключи. Не встретив никого на своем пути, Татьяна и Антон вошли в кабинет. Картина разрушения была ужасающей. Основной зоной бедствия оказался угол, где стоял письменный стол. Искореженное кресло и сам стол теперь были погребены под слоем гипсокартонной трухи и обломками барельефной лепнины. Поверх этого апокалипсического хаоса «возлежали» две металлические балки.

Антон подошел к освещенному аквариуму и постучал по стеклу ногтем:

— Хорошо, что он уцелел.

— В момент обрушения отец курил сигару и кормил своих рыб.

— Что ж, давайте будем смотреть.

— Мне обязательно? — спросила Татьяна.

— Вы можете постоять в стороне, — Антон подошел к балкам, посветил телефоном и оглядел торцовые поверхности. Потом порылся в мусоре и растащил обломки гипсокартонных полотен. Вытащил пучок проводов, пластмассовые и металлические детали.

Татьяна нетерпеливо спросила:

— Ну что там?

— Подождите… — минут двадцать Антон изучал обломки, потом огляделся и остановил взгляд на сенсорной панели, вмонтированной в стену возле двери. — Здесь установлена система «умный дом»?

— С недавнего времени — да, — ответила Татьяна. — Тупая прихоть небезызвестной вам Виолетты.

— Слышал ее по ящику.

— И как вам?

— Сказать честно, не очень.

— И здесь вы — в точку! Она редкая бездарь. Ни голоса, ни внешности. Ничего! Отец вложил в ее раскрутку целое состояние.

— Дало результаты? — спросил Антон.

— Если бы дало — вам бы понравилось.

— И то правда… — Он вернулся к начатой теме: — Мы говорили про систему «умный дом».

— Из-за этой идиотки отцу пришлось делать ремонт.

— Давно закончили?

— Месяц назад.

— И это многое объясняет… — Антон внимательно огляделся.

— Что именно? — уточнила Татьяна. — Вы что-то обнаружили?

— Мне нужно понять…

— Да что же?! Что?! — нетерпеливо прокричала она.

— Тише. Не то весь дом перебудите, и сюда сбежится народ. Нам это не нужно.

— Тогда объясните, что вы нашли.

Антон нехотя ответил:

— Здесь был взрыв…

— Боже мой!

— Точнее — четыре одновременных микровзрыва в местах крепления балок.

— Четыре?! — поразилась Татьяна.

— Благодаря одновременным, синхронизированным взрывам ослабленный металл срезало, и обе балки рухнули вниз.

— Вы сказали — ослабленный металл? Что это значит?

— Чтобы минимизировать силу взрыва и предопределить результат, металл предварительно подготовили, скорее всего, подпилили… — продолжая разговор, Антон шарил взглядом по кабинету.

— Что вы ищете?! — не выдержав, спросила Татьяна.

— Пусковое устройство — прибор или предмет, с которого был послан импульс на таймер. Таймер, как я думаю, вмонтирован в систему «умного дома». Про взрывы с отсрочкой во времени слышали? — Татьяна помотала головой, и Антон продолжил: — Получив сигнал с пускового устройства, таймер по прошествии заданного времени подал сигнал на четыре заряда, заложенные на концах балок. Думаю, там были пиропатроны.

— С чего вы взяли?

— Рядом с ними установили дымовые извещатели.

— Система «умный дом» предусматривает пожарное оповещение, — заметила Татьяна.

— Но здесь есть две нестыковки. — Антон загнул палец: — Во-первых, извещатели не были подключены к электропитанию. — Он загнул еще один палец: — Во-вторых, их здесь четыре. По нормам на такую площадь достаточно одного.

— Значит, бутафория? — догадалась она.

— Скорее камуфляж. Расчет сделан на то, что после взрыва разорванные детали пиропатрона смешаются с деталями извещателя. Но, по-моему, на это глупо было надеяться. Любой мало-мальски подготовленный специалист заметит несоответствие. Другой вопрос, есть ли такие специалисты в полиции, и захотят ли они глубоко копать.

— Ответ очевиден, — усмехнулась Татьяна. — Глубоко копать — это навряд ли.

Антон прошелся по кабинету:

— Теперь мы знаем, почему обрушился потолок, но мы не знаем, с помощью чего был инициирован взрыв. Что послужило пусковым устройством? И почему взрыв прогремел раньше?

— Нам никогда в этом не разобраться, — Татьяна растерянно огляделась.

— Не скажите… — Антон присел возле поломанной столешницы, поднял и отшвырнул серебряный поднос, порылся в мусоре. — Ничего не понимаю…

Татьяна подошла и присела рядом:

— Что такое?

— Помогите мне! Ищите крупную настольную зажигалку с припаянной фигуркой пантеры!

— Зачем?

— Ищите, говорю!

Перерыв все вокруг, Татьяна сказала:

— Ее здесь точно нет.

— Это я вижу, — Антон встал на ноги и, вытерев руки платком, отряхнул испачканные брюки. — Но где же она? Куда подевалась?

— А с чего вы взяли, что она тут была?

— Я брал ее в руки и пару раз щелкнул… — он замолчал и пораженно схватился руками за голову. — Я сам инициировал взрыв…

— Вы в своем уме? — осведомилась Татьяна.

— Да-да… Я зашел в кабинет на несколько минут раньше Мясоедова, щелкнул зажигалкой, сигнал пошел на таймер, и через несколько минут все взорвалось.

— По-вашему, настольная зажигалка с пантерой — пусковое устройство?

— Это все объясняет! Понимаете? — Антон радовался, как будто совершил беспрецедентный прорыв в науке. — По замыслу преступника, прикурив сигару, ваш отец сам должен был инициировать отсроченный взрыв. Таймер отпускал ему время на то, чтобы он покормил рыб. В двенадцать тридцать пять он садится за стол, еще через минуту — бах! И все кончено. Сбой произошел в тот момент, когда пришел я, щелкнул зажигалкой и досрочно запустил взрыв!

— Получается, что вы спасли жизнь моему отцу, — сказала Татьяна и с благодарностью взглянула на Антона.

Купаясь в ее взгляде, Антон ощутил радость, которая граничила с безоговорочным счастьем. Но он вырвал себя из этого дивного состояния и задал прозаичный вопрос:

— Куда делась зажигалка?

— Ее могли забрать после взрыва, — предположила Татьяна. — Однако здесь не было посторонних. Я знаю точно, отец говорил.

— Значит, преступление совершил или член семьи, или кто-нибудь из обслуги, — произнеся эти слова, Антон почувствовал неловкость — его мать входила в число последних. — Разумеется, моя мать ни при чем.

— Об этом можно было не говорить. — Татьяна сосредоточилась, перебирая что-то в уме. — Вряд ли в этом деле замешана обслуга. Скорее член семьи. И это не моя мать, она сюда не приходит… — Татьяна подняла глаза: — Остается одна Виолетта!

— Думаете, она так ненавидит вашего отца? — поинтересовался Антон.

— Я в этом уверена.

— Виолетта очень хорошо обеспечена. Зачем ей избавляться от дойной коровы?

— После смерти отца в ее руках окажется все.

— Тогда это в корне меняет дело. Но мы едва ли докажем ее причастность. Будем надеяться, что следствие во всем разберется.

— Не надейтесь… — Татьяна взяла его за руку и потянула в коридор. — У меня появилась идея.

— Куда мы идем? — спросил Антон.

— В комнату Виолетты.

— Не сходите с ума! Что мы ей скажем?

— Виолеты нет, она сейчас поет в ночном клубе.

— Откуда вы знаете?

— Есть информаторы.

Они прошли через весь большой дом и проникли в темную комнату. Татьяна щелкнула выключателем, вспыхнул свет.

— Зачем?! — заволновался Антон.

— А как, по-вашему, я буду искать зажигалку? — Татьяна выдвинула ящик туалетного столика и, порывшись в нем, отправилась в гардеробную. Спустя несколько минут вышла оттуда с фиолетовой сумочкой. — Я же говорила, что Виолетта — полная идиотка! — Она открыла сумку, вынула из нее зажигалку с пантерой и через мгновенье — еще одну, точно такую же. — Но их здесь почему-то две!..

— Значит, все-таки, Виолетта… — с грустью констатировал Антон и огляделся. — Найдите мне пинцет или маникюрные ножницы.

Татьяна отыскала в туалетном столике и то и другое. Антон разобрал обе зажигалки.

— Так и есть… — он посмотрел на Татьяну. — Одна снабжена дистанционным пусковым устройством, которое срабатывает при включении пьезоэлектрического воспламенителя. Вторая — обыкновенная зажигалка. Могу предположить, что после обрушения Виолетта планировала поменять зажигалки местами. Но ввиду несвоевременности взрыва и того, что ваш отец остался в живых, она успела только забрать. Возникает вопрос: почему позже она не подкинула в кабинет вторую?

— Потому что отец поставил у кабинета охранника, и тот никого туда не пускал!

— А потом она уехала в клуб, — Антон кивнул головой. — Это я понял… Но, послушайте! Вернувшись из клуба, Виолетта обязательно подкинет зажигалку!

Татьяна взглянула на часы и быстро сказала:

— Если только вы сейчас их соберете, и мы обе вернем на место. Виолетта вот-вот будет здесь!

Ошибаясь, трясущимися руками, Антон собрал наконец обе зажигалки. Татьяна выхватила их у него из рук, закинула в сумочку и отнесла ее в гардеробную. Вернувшись, выключила в комнате свет.

Со двора послышались голоса, захлопали дверцы автомобилей, потом открылась входная дверь дома.

Татьяна прошептала:

— Бежим отсюда!

В кабинет Мясоедова они вбежали, когда нервное напряжение достигло предела. Голоса зазвучали в глубине коридора.

Закрыв за собой дверь, Татьяна снова прошептала:

— Успели!

— Что теперь? — тихо спросил Антон.

— Нам нужно спрятаться.

— Где? — он поискал взглядом укрытие и направился к высокой тумбе, на которой стояла модель парусника. — Идите сюда, за тумбой есть свободное место.

Опустившись на корточки, Антон прижал к себе Татьяну и почувствовал, как громко бьется ее сердце. Впрочем, его сердце билось еще громче. «Со мной происходит что-то особенное», — подумалось ему, но времени на осмысление этого не представилось. Из коридора послышались шаги, и дверь кабинета открылась.

Они одновременно привстали, чтобы сквозь снасти и паруса рассмотреть, что происходит. В кабинет вошла Виолетта, приблизилась к светящемуся аквариуму и поставила рядом с ним зажигалку, затем быстро исчезла.

Когда дверь за Виолеттой закрылась, Татьяна и Антон вышли из укрытия. Он взял зажигалку:

— Мы не ошиблись. Будем надеяться, что вторую, с пусковым устройством, она не успеет выбросить.

— Зачем нам это? — не поняла Татьяна.

— Будет уликой в деле, — ответил он.

— Все еще надеетесь на компетентное расследование?

— Я оптимист. Но если начистоту — мне мало что остается. Придется помогать.

— Кому?

— Следствию. — Антон снял пальто и встряхнул его. — Весь в пыли! И знаете, что самое печальное?

— Что? — Татьяна тоже встряхнула свое пальто.

— Неясно, что делать дальше. Совершенно очевидно, что Виолетта не могла организовать покушение в одиночку. У нее есть сообщник… — Антон вздохнул, сделал паузу, после чего спросил: — Проект реконструкции кабинета… Где он?

Татьяна удивленно замерла:

— В библиотеке. А что?

— Можно посмотреть?

— Идемте…

Она первой вышла из кабинета, он отправился за ней, но в коридоре они нос к носу столкнулись с матерью Антона. Заспанно щурясь, она сказала:

— Простите, Татьяна Аркадьевна, я вышла на кухню и вдруг услышала голоса. В такой ранний час… — Когда Валентина Сергеевна заметила Антона, она замолчала, и с ее плеч соскользнула теплая шаль.

Антон поднял шаль и протянул матери, но тут вмешалась Татьяна:

— Пожалуйста, ступайте в свою комнату. Мы с Антоном вам все потом объясним.

Взяв шаль, Валентина Сергеевна замедленно развернулась и, беспрерывно оглядываясь, направилась в свою комнату.



Библиотека находилась рядом с кабинетом. Войдя в нее, Татьяна включила свет и, переместив лестницу, достала с верхнего яруса крупногабаритную папку.

Антон бросился на помощь:

— Давайте я помогу!

— Отнесите на стол, — она передала ему папку и, спустившись с лестницы, отыскала в ней все, что касалось отцовского кабинета.

Антон развернул общий вид интерьера.

— Не кажется ли вам, что потолочный декор чрезмерен? — Он хмыкнул. — Посмотрите, какая бессмысленная конструкция нагромождена над столом.

— Между прочим, мой бывший муж — известный архитектор, — сдержанно сообщила Татьяна.

Антон задал осторожный вопрос:

— Проект делал он?…

Татьяна предполагала, что последует за ее ответом, но все же сказала:

— Внизу эскиза есть подпись.

— Юрий Златорунский, — прочитал Антон.

— Уверена, что он ни при чем.

— Я ни в чем его и не обвиняю… — Антон словно оправдывался.

— Нет обвиняете! — Татьяна покраснела и горячо прошептала: — Побойтесь бога… Он все же отец моей дочери!

Старательно, по местам сгиба, Антон свернул лист ватмана и вложил обратно в папку. Завязав тесемки, спокойно посмотрел на Татьяну.

— Что? — с вызовом спросила она.

— Ничего. — Он взглянул на часы: — Уже утро.



Завтракать они отправились в дом, где жила Татьяна. Он располагался на одной территории с домом Мясоедова, но на значительном удалении.

Мать Татьяны, Александра Васильевна, заварила свежего чаю, напекла оладьев и уже собралась уйти, когда Татьяна остановила ее вопросом:

— Катюша не просыпалась?

— Проснулась и снова заснула, — ответила Александра Васильевна. — Спросила: где мама? Что за страшный день… — Приглядевшись к Антону, она спросила: — Не вас ли вчера по телевизору показывали?

Он кивнул и с полным ртом промычал:

— Меня…

— Я без очков смотрела, подумала — это Юра. Потом надела очки и поняла, что не он.

— Моей вины в этом нет, — прожевав, ответил Антон. — Нас с ним перепутали.

— Немудрено, — заметила она. — Вы чем-то похожи.

— Юра вчера приезжал? — спросила Татьяна.

Александра Васильевна кивнула:

— Катюша ждала его с утра, а он явился в одиннадцать.

— Гуляли на улице?

— Гуляли, да что толку? — махнула рукой Александра Васильевна. — Весь час провели в беседке. Катя возилась с игрушками, а он точил лясы.

— С кем? — Татьяна покосилась на Антона, затем посмотрела на мать.

— Сначала разговаривал по телефону, потом с этой… — Александра Васильевна тоже глянула на Антона. — Не при посторонних будет сказано, с шалавой.

— С Виолеттой? — догадалась Татьяна.

— Ремонт в доме закончился. О чем еще говорить?

Татьяна встала из-за стола, по ее лицу было видно, она предельно сосредоточена:

— Камеры наблюдения включены?

— Да, а что с них толку? Неужели ты думаешь, что Юра украдет Катерину из беседки или из дома?

— Мама! — Татьяна повысила голос так, что Антон поперхнулся. — Ты слышала, о чем я тебя спросила? Камеры включены?

— Зачем так кричать? Как включили неделю назад, так и не выключали.

Татьяна стремглав бросилась к выходу, сказав Антону:

— Идите за мной.

Он встал и последовал за ней. По дороге, надевая на ходу пальто, спросил:

— Куда?

— Сейчас все увидите. — Войдя в небольшую комнату, Татьяна села за компьютер и, порывшись на рабочем столе, заговорила: — После развода со Златорунским я установила камеры наблюдения в тех местах, где он общается с дочерью.

— Втайне от него? — Антон сразу догадался, о чем идет речь.

— Одна из камер стоит на улице, в беседке, где свалены игрушки Катерины и где Златорунский вчера днем разговаривал с Виолеттой.

Антон придвинулся ближе к компьютеру.

— Где эта запись?

— Ищу… — Татьяна увеличила окно и прибавила звук. — Вот она!

Прижавшись друг к другу, они приникли к экрану. Там, в непосредственной близости от камеры наблюдения, торчали две головы, одна из которых, по всей вероятности, принадлежала Златорунскому, вторая — Виолетте.

— Ты меня любишь? — спросила Виолетта.

— В сотый раз говорю, что люблю, — ответил Златорунский.

— Обними меня…

— На нас в окно смотрит теща.

— Когда же все это закончится? — вздохнула она.

И он ответил:

— Сегодня.

— Я не понимаю…

— Возьми.

— Что это?

— Точная копия зажигалки, которая стоит на письменном столе твоего мужа. До двадцати минут первого ты должна заменить его зажигалку на эту и быстро уйти на безопасное расстояние.

— Далеко?

— Нет, далеко не отходи, следи за тем, чтобы поблизости никого не было. После взрыва сразу же беги в кабинет и поменяй зажигалки обратно. Зажигалка, скорее всего, будет у аквариума. Обычно он оставляет ее там. Все поняла?

— Все.

— Вопросы есть?

— Взрыв будет сильным? — спросила Виолетта.

Златорунский ответил:

— Ему хватит.

В комнату заглянула Александра Васильевна и сообщила:

— К отцу приехали полицейские…

— Хорошо, мама, — Татьяна нажала на паузу, взяла со стола флешку и вставила в гнездо. Записав на нее разговор в беседке, отдала флешку Антону.

— Возьми, пригодится.

— Спасибо, — Антон забрал флешку.

— Теперь тебе лучше пойти в дом отца и все рассказать следователю, — сказала она.