– О голых мышах, – стесняясь, повторила покупательница.

Прежде чем Шарлотта успела отреагировать, к ней плавно подошла Сэм.

– Вы имеете в виду «Материалы второго международного семинара о голых мышах»?[14]

Женщина с энтузиазмом закивала.

– Да, точно. Это она!

Сэм достала книгу из-под прилавка и отдала ее женщине.

– Прекрасно! – весело отозвалась та. – Еще мне нужно что-нибудь, что поможет засыпать по ночам.

– Вот как? – с удивлением произнесла Сэм. – А разве не для этого вам нужны «Материалы семинара»?

– Нет, это как раз интересно.

Сэм задумчиво кивнула.

– Лучше всего у нас продаются «Греческие почтальоны и номера их печатей»[15] и еще «Основные факты из истории бетона»[16].

– Звучит интригующе! Возьму обе.

Когда женщина покинула книжный магазин, Сэм показала на стопку книг под прилавком.

– У нас здесь есть еще экземпляры «Материалов второго международного семинара о голых мышах». Это настоящий хит продаж.

Подавленная Шарлотта покачала головой.

– Ты ведь это не серьезно?

Сэм усмехнулась.

– Нет, это правда. И «Основные факты из истории бетона» тоже достаточно хорошо берут. Никогда не надо недооценивать по-настоящему скучные книги, помогающие людям заснуть.

Подошла Мартиник с кипой книг.

– Вот, – сказала она, громко выдохнув. – Это поступления последнего года. И еще на кухне лежат книги.

Шарлотта засветилась от радости.

– То есть мы можем вернуть их издательствам?

Мартиник вытерла пот со лба.

– Да, мы можем сдавать обратно книги, которые пролежали у нас не больше 18 месяцев. Но мы самостоятельно оплачиваем доставку.

Шарлотта кивнула.

– Я думаю, у нас нет другого выбора. Нам нужно высвободить средства и место под новые книги. Если вы, конечно, не хотите забрать старые книги домой.

– Сара обычно хранила много книг в своей квартире.

– Да, спасибо, я успела это заметить. Кухонные шкафчики переполнены книгами.

– А под кроватью ты уже смотрела? Там есть место для двух сотен книг, и преимущество заключается в том, что не надо пылесосить – все равно не достанешь.

Шарлотта улыбнулась. Каждый раз, когда она узнавала что-нибудь новое о Саре, ее переполняли теплые чувства. Она еще как следует не принялась за разбор тетушкиных вещей, но на самом деле уже пора было начинать.

– Кстати, – сказала Мартиник, – а ты знаешь, что Уильям – холостяк?

Шарлотта повела плечами.

– Ну и что?

– Ты ведь тоже одна, – лукаво заметила Сэм.

Шарлотта в недоумении посмотрела на них.

– Нет, он меня не интересует.

– Почему? Он – настоящий красавец! И не такой уж он неудачник, каким на первый взгляд кажется, ему просто надо дописать эту книгу.

Ничего не ответив, она получила от Сэм легкий тычок в бок.

– Ну, что с тобой? Ты как будто воды в рот набрала.

Этот выпад явно не был злонамеренным, но Шарлотта сразу почувствовала удушье, и горло схватил спазм. Она быстро опустила взгляд. Мозг подсказывал ей ответ, но произнести его она была не в силах.

Мартиник обняла Шарлотту.

– Сердце мое, – вкрадчивым голосом сказала она, – все нормально? – она повернулась к Сэм. – Господи, думай, что говоришь.

– Ну, извини, – пробурчала Сэм.

Шарлотта замотала головой.

– Ничего страшного. Я ненадолго поднимусь наверх. Мне надо просмотреть списки заказов за последние восемнадцать месяцев.

– Ты уверена, что все нормально?

Мартиник наклонилась к ней так близко, что в нос ударил тяжелый запах ее духов.

– Совершенно, – ответила Шарлотта и, поспешив к лестнице, с трудом выдавила из себя подобие улыбки.

Шарлотта с рекордной скоростью вставила ключ в замок и провернула его. Она выучила это особое движение, при котором язычок замка поворачивался без сопротивления.

С каждым разом, заходя в квартиру Сары, Шарлотта все больше чувствовала себя здесь как дома, и теперь, когда дверь отворилась, она быстро проскользнула внутрь – в зону безопасности. Скорее всего, именно это чувство безопасности останавливало ее, не давая приняться за разбор тетушкиных вещей. Очень странно, но, несмотря на беспорядок, Шарлотте было здесь уютно. На самом деле пара недель в Лондоне оказалась очень приятным маленьким отпуском, отвлекающим от действительности, и Хенрик двумя руками поддержал ее, услышав, что, вероятно, она проведет здесь больше времени, чем рассчитывала.

Подойдя к кухонному уголку, она включила чайник. В новый дом в Швеции они переехали всего за пару месяцев до того, как с Алексом произошел несчастный случай. Большой и светлый, дом располагался в красивой маленькой роще. С пятью спальнями, огромной верандой, садом с качелями и кухней с выложенным марокканской плиткой полом, с которого легко вытирать капли овощного пюре или молочной каши, дом идеально соответствовал цели – созданию семьи.

Когда случилось ужасное, они еще не успели как следует обжиться. На полу все еще стояли так и не развешаные картины, а в углу покрывались пылью неразобранные после переезда коробки с вещами.

После несчастного случая дом потерял для Шарлотты всякий смысл. Конечно, красоту у него не отнимешь, и к тому же она ценила возможность скрыться в нем от посторонних глаз, но все эти пустые спальни тяготили ее.

Когда она попросила, Хенрик приехал и убрал качели, но, несмотря на все попытки приспособить дом к своему новому образу жизни, Шарлотта никогда не чувствовала себя в нем по-настоящему комфортно. Они с Алексом распланировали все свое будущее и в точности знали, в каком направлении двигаться. Шарлотта выстроила свою жизнь так, как хотела, но все в одночасье обрушилось, и в последний год она мучительно пыталась собрать оставшиеся обломки.

Шарлотта достала чайную кружку, которую использовала каждый день. У нее появился ритуал, подобный медитации, – выпить чай из той же кружки, что и всегда, потом сполоснуть и вытереть ее, чтобы использовать в следующий раз. Это был своего рода успокаивающий круговорот, который никогда не нарушался.

Она огляделась вокруг, созерцая квартиру. Конечно, в ее намерения не входило оставаться здесь навсегда – только до тех пор, пока «Риверсайд» опять не встанет на ноги. Но весь этот проект подарил Шарлотте жажду жизни, которую она давно уже не испытывала. У нее было ощущение, будто она спала целый год, а сейчас наконец проснулась. Здесь она начала все заново, без многозначительных взглядов и навязчивых расспросов, по крайней мере до сих пор. Шарлотта практически не замечала, как проходит время.

К двери гардероба в прихожей она прикрепила большой лист бумаги, на котором записывала свои идеи и составляла списки дел. Работа была великолепным способом отгородиться от реального мира. Скрестив руки, Шарлотта стояла перед аркой и просматривала свои записи, она почти не отреагировала, когда открылся кошачий лаз и у ее ног появился Теннисон.

Конечно, книжное кафе открылось всего пару дней назад, но пока оно никак не сказалось на выручке. Шарлотта знала, что они должны эффективнее продвигать себя, но интуитивно угадывала, что здесь требовалась маркетинговая стратегия, отличная от той, что применялась для косметических средств.

Она начала делать набросок сайта и заказала вывеску, которая будет стоять на тротуаре. Очевидно, это был распространенный способ рекламировать себя в Лондоне. Шарлотта уже видела несколько книжных магазинов с подобными плакатами или рекламными щитами, в том числе одну, завлекавшую покупателей «чаем и сплетнями». Учитывая неисчерпаемый объем информации, которым обладала Мартиник, они легко могли конкурировать с таким предложением. Могли бы, например, написать: «Загляни к нам в «Риверсайд» – выпей кофе, поболтай», а если на месте была Сэм, то: «дерни кофейку и пофлиртуй». Сэм совершенно неприлично флиртовала с клиентами. Шарлотта так смущалась от дешевых заигрываний Сэм, что ей приходилось удаляться, лишь бы ничего не слышать. Удивительно, что никто еще не заявил на Сэм в полицию за непристойное поведение, и Шарлотта горячо надеялась, что ей хватало ума флиртовать только с теми клиентам, которым это на самом деле нравилось. Шарлотте как собственнице следовало бы, конечно, поговорить с Сэм, но уже от одной мысли об этом ее бросало в дрожь. Сэм часто вела себя резко по отношению к ней, и Шарлотта как следует не понимала, почему, но всегда могла включить этот момент в список невозможных дел и вопросов, с которыми ей предстояло разобраться, как только она наконец выселит любимого писателя «Риверсайда» из его писательской хижины.

Взяв на руки Тениссона, Шарлотта задумчиво погладила его по серо-полосатой шерстке. Услышав за стеной шаги Уильяма, она подумала о том, на что намекали Сэм и Мартиник.

Уильям был совсем не в ее вкусе. Конечно, он смотрелся эффектно – темные волосы хорошо сочетались с большими, глубокого цвета глазами, но она никогда не выдержит такого, как он. Шарлотта предпочитала эмоциональную стабильность, логику и порядок во всем, и она никогда не захотела бы встречаться с мужчиной, у которого нет нормальной работы. К тому же у нее не было уверенности в том, что она готова оставить все позади, и не было ни малейшего желания рассказывать об Алексе, чтобы все и здесь начали смотреть на нее как на «бедную вдовушку».

Пока остывала вода для чая, Шарлотта достала несколько сложенных картонных коробок, полученных от Мартиник, и собрала их. Она начала разбирать книги, лежавшие на полу, и сортировать по стопкам: новые на вид книги отбирала, откладывая отдельно от книг с замусоленными обложками и замятыми уголками, а Теннисон с довольным видом наблюдал за ее работой со своего любимого места на диване.

Поскольку Шарлотта уже во многих книгах нашла записи, она тщательно просматривала форзацы, чтобы убедиться, что на них нет посвящений или других заметок.

Когда вода немного остыла, Шарлотта заварила себе чашку чая и, взяв ее с собой, пошла прогуляться по квартире в сопровождении следовавшего за ней по пятам Теннисона. Как обычно, ее привлекла к себе фотография Даниэля, и уже скоро Шарлотта стояла перед дверью в спальню Сары.

Чем больше времени Шарлотта здесь проводила, тем больше узнавала свою тетушку, и мысль о том, чтобы зайти в ее спальню, уже больше не смущала ее. Искра ожидания мелькнула в глазах Теннисона, когда Шарлотта, положив одну руку на пожелтевшее дерево, другой нащупала ручку. Схватившись за нее, Шарлотта глубоко вздохнула и потянула вниз.

Дверь со скрипом отворилась. Теннисон тут же прошмыгнул внутрь, помахивая хвостом, а Шарлотта остановилась в дверном проеме. Осмотр спальни уже не казался ей вторжением, но все равно обуревали сомнения.

Комната оказалась меньше, чем она себе представляла. В ней помещались: платяной шкаф, комод, широкая кровать, заправленная желтым цветастым покрывалом, и маленькая прикроватная тумбочка.

Теннисон громко мурлыкал и, сделав несколько кругов по ковру перед кроватью, ловко запрыгнул на нее, потом, довольный, растянулся на одной из подушек так, что она исчезла под его огромной тушей.

Шарлотта осторожно проследовала за котом в комнату и подошла к большому гардеробу, дверь которого была приоткрыта. Платья нарядно висели на вешалках, и Шарлотта провела по ним рукой, почувствовав, как разные по фактуре ткани всколыхнулись от ее прикосновения.

Аккуратно вытащив и расправив на весу одно из платьев, она рассмотрела его. «Значит, это одежда Сары, – подумала Шарлотта, вдыхая еле ощутимый запах лаванды. – Вот так она выглядела».

Шарлотта прикрыла глаза. Ей казалось, она видит перед собой тетушку, как будто та подходит к ней все ближе и ближе. Когда Шарлотта вновь открыла глаза, взгляд упал на фотографии, висевшие над тумбочкой.

Шарлотта подошла к Теннисону и, взяв одну из фотографий, стала изучать ее. Трое молодых людей позировали перед фонтаном. В центре стояла Сара в длинном плаще мятного цвета с плечиками, рядом с ней – мама Шарлотты, а по другую сторону – молодой человек с фотокарточки в прихожей. Все трое улыбались.

Шарлотта опустилась на кровать рядом с котом своей тетушки. Получается, что мама была здесь вместе с Сарой. Почему она никогда не рассказывала об этом?

Вытащив фотографию из рамки, Шарлотта прочитала текст на обратной стороне: «Я, Кристина и Даниэль на Трафальгарской площади, 1982 г.».

Значит, вот как выглядела ее мама за год до рождения дочери. Может быть, Кристина и Сара рассорились в связи с отъездом Кристины домой? Может быть, Сара не хотела, чтобы Кристина уезжала от нее?

Шарлотта поднесла снимок поближе и начала внимательно вглядываться. Ее мать так молода. У нее длинные волосы, почти до талии, и длинная пушистая челка. Хотя она и выглядит радостной, во взгляде есть что-то тревожное, и руки крепко сжаты.

Сара, напротив, выглядит расслабленной. Смеется так, что видны зубы, голова слегка наклонена. Теперь Шарлотта поняла, почему Мартиник так легко узнала ее. Они с Сарой действительно были очень похожи. У нее такой же овал лица и форма рта – Шарлотта похожа на тетушку даже больше, чем на свою мать.

Шарлотта прищурилась. На Даниэле тоже широкий плащ и светлые, облегающие джинсы. Она улыбнулась. Мода тех лет выглядела очень забавно.

Аккуратно вставив фотокарточку обратно в рамку, Шарлотта повесила ее на место. Другая фотография изображала Шарлотту в платье Святой Люсии[17]. Она много раз видела этот снимок. Трехлетняя девочка позирует в белом облачении перед рождественской елкой. Свет в пластмассовой зеленой короне тускло светит в темноте, а маленькая Шарлотта гордо сжимает руки в молитвенном жесте.

По какой-то причине Шарлотте стало радостно от того, что она была небезразлична тетушке и что та даже не ленилась выставлять ее фотографии. Несмотря на полное отсутствие общения, Шарлотта чувствовала, что у нее была какая-то связь с Сарой.

Поднявшись с кровати, Шарлотта заметила еще одну фотографию с Кристиной и Даниэлем. Она почти сразу заметила, что с этим снимком что-то не так. Его сначала порвали на две части, а потом склеили скотчем.

Шарлотта уставилась на фотографию. Ее мама и Даниэль сидели рядом на диване, а между ними – разрыв, по форме напоминающий молнию. То, что фотография порвана именно в этом месте, вряд ли было неудачной случайностью.

Отогнув ногтями маленькие металлические штырьки, державшие снимок, Шарлотта вытащила его из рамки. Отделив фотографию от паспарту, она обнаружила, что обратная сторона снимка вся испещрена текстом. Кто-то написал на ней много раз одно и то же слово. «Зачем? – было выведено карандашом. – Зачем, зачем, зачем?»

Шарлотта не заметила, как Теннисон спрыгнул вниз, но он внезапно уткнулся в ее ноги и зарычал. Потом она увидела кота, удирающего из комнаты, и отшатнулась. В растерянности огляделась вокруг. Может быть, она нечаянно наступила ему на хвост?

В душе поднялось непонятное чувство тревоги. Шарлотта еще раз посмотрела на фотографию, но потом быстро отложила ее в сторону, на тумбочку. В комнате вдруг стало холодно, и Шарлотта заметила, что волоски на руках поднялись дыбом.

Она стремглав покинула спальню Сары и захлопнула за собой дверь. Мысли проносились в голове с молниеносной скоростью. Что же все-таки произошло между Сарой и Кристиной?

Шарлотта приложила руку к груди, чувствуя удары сердца. Маму Шарлотта любила. Кристина была для нее опорой в жизни, спутником и лучшим другом. Каждый раз, когда в жизни дочери случалось что-нибудь важное, первой узнавала об этом Кристина. Именно ей позвонила Шарлотта, когда ее зачислили на программу по технической химии, когда она сдала свой первый зачет, когда начала встречаться с Алексом и когда они решили жить вместе. Кристина знала все об их бизнес-идее, выслушивала, подбадривала Шарлотту и говорила, что она справится со всем чем угодно.

Кристина была потрясающей матерью. Она одаривала душевным теплом и любовью всех, кто был рядом с ней. Но даже самые лучшие из людей совершают ошибки, и Шарлотта недоумевала, могла ли на ее матери лежать вина за разрыв с сестрой. Может быть, поэтому Кристина всегда была так немногословна, когда речь заходила о ее прошлом?

Эту мысль Шарлотта от себя отогнала. Наверное, копаться в прошлом – просто глупо. Скорее всего то, что произошло между сестрами, так и останется для нее тайной.

Она вернулась в гостиную и позвала Теннисона, который сидел, свернувшись клубочком, под обеденным столом.

– Привет, старик, – мягко произнесла она. – Я наступила на тебя? Если так, то не нарочно.

Когда она присела на корточки и примирительно протянула к нему руку, кот неторопливо приблизился к ней. Он выглядел настороженно и подошел не слишком близко – так, чтобы новая хозяйка не смогла взять его на руки, но позволил почесать себя под подбородком.

– Тебе нельзя чересчур привязываться ко мне, потому что я не могу здесь остаться, – настойчиво сказала Шарлотта и улыбнулась, когда кот зажмурился. – Ты все равно не выдержишь меня долго, – пробормотала она под нос. – Я люблю только романтические комедии, хочу, чтобы всегда и везде был порядок, и буду смертельно обижаться, если увижу разбросанные по полу грязные носки.

Услышав в ответ мурлыканье, она вздохнула.

– А теперь вдобавок я еще превратилась в тетку, которая ведет длинные беседы с домашним животным.

Шарлотта присела на диван, и Теннисон запрыгнул к ней на колени. «Риверсайд» и новые люди, которых она узнала, по-настоящему ей нравились, но в то же время она скучала по дому. Как бы Мартиник ни была с ней мила, Шарлотте не хватало Хенрика, и к тому же она никак не могла избавиться от ноющей мысли – что делать, если закончатся деньги. И даже, если их хватит, держать книжную лавку на плаву – это все равно огромная работа.

Сэм и Мартиник Шарлотта еще ничего не говорила, но скоро ей надо будет возвращаться домой, и она подозревала, что чем дольше она оттягивает этот момент, тем тяжелее он будет. Ей было трудно представить, как они справятся в «Риверсайде» без нее, но у нее ведь был еще свой бизнес с восемью сотрудниками в Швеции, и им тоже нужен руководитель.

Шарлотта в задумчивости запустила руки в мягкую шерстку Теннисона и почесала его за ухом.

– Может быть, я возьму тебя с собой, – ласково произнесла она.

Перевозить домашнее животное в другую страну – дело, конечно, хлопотное, и Теннисон все равно никогда не захочет покинуть «Риверсайд», но, представив, как она уезжает без него, Шарлотта ощутила ком в горле.

Кот перевернулся на спину, и Шарлотта, продолжая гладить его, добралась до белого кошачьего пуза. Она покачала головой. Подозрения подтвердились: все стало осложняться именно так, как ей этого не хотелось.

Шарлотта вздохнула. Зачем, собственно говоря, Сара завещала ей этот дом? Она могла просчитать, сколько хлопот такое наследство причинит племяннице, так почему же тетушка так хотела, чтобы Шарлотта приехала сюда?

Где-то в глубине сознания зашевелилась мысль, но она была столь неопределенной и абстрактной, что Шарлотта не могла за нее ухватиться, и вместо того, чтобы ломать голову дальше, отогнала ее от себя.

14. Четверг, 2 декабря 1982 года

Проснувшись рано, Кристина видит, что сестра спит рядом с ней. Она молчаливо изучает лицо Сары. Конечно, она как всегда красива, но неподвижность преображает всю ее сущность.

Кристина аккуратно убирает прядь волос с лица сестры, и Сара, тихо простонав во сне, переворачивается на другой бок. Они обсуждали, что нужно купить кровать побольше, и Кристина не возражала, но на самом деле ей нравилось лежать рядом с сестрой. Ей лучше спится, когда она чувствует исходящее от сестры тепло и слышит совсем рядом с собой ее дыхание.

Кристина потягивается, встает с кровати и натягивает джинсы. Она почти всегда встает раньше других и в дни, как сегодня, когда не надо спешить на работу в утреннюю смену, обычно выходит украдкой в магазинчик на углу, чтобы купить завтрак. Кристина осторожно закрывает за собой дверь, стараясь не разбудить Сару. Даниэль спит на диване, Кристина задерживает на нем взгляд, пока обувает ботинки на босу ногу. Потом сминает комком ночную рубашку, чтобы та не торчала из-под куртки, и завязывает вокруг шеи платок, потому что знает, как холодно может быть в это время суток.

Бросив последний взгляд на Даниэля, Кристина выходит из квартиры с недавно купленной в секонд-хенде сумкой через плечо. У Кристины никогда раньше не было настоящей дамской сумочки, и Сара, присмотрев ее в магазине неподалеку, настояла, чтобы сестра купила себе обновку. Теперь Кристина не понимает, как раньше жила без сумочки.

Когда она выходит на тротуар, в лицо ударяет холодный воздух. Солнце уже взошло, но не успело прогреть холодные ветры, задувающие с Темзы.

Кристина плотнее затягивает платок и засовывает руки в глубокие карманы куртки. Как бы рано она ни выходила, кто-нибудь всегда уже бодрствовал. «Правду говорят, – подумала она, – что Лондон никогда не спит».

Живущий в доме напротив мужчина в шляпе, который, кажется, постоянно выгуливает своего бигля, кивает Кристине, и она здоровается в ответ. Она молчаливо маневрирует между отпирающими свои лавки торговцами. Те со скрежетом поднимают металлические жалюзи, защищающие витрины магазинов ночью. Некоторые подметают тротуар, прежде чем выставить свои стойки с товаром, другие вывешивают флаги и размещают плакаты со специальными предложениями.

Кристина поднимается по маленькой лестнице к пахнущей пряностями лавке на углу, которую держит семья из Бангладеш. Когда она заходит в лавку, раздается звонок, и Кристина здоровается с Ади, сидящей за прилавком.

– Доброе утро, – радостно отвечает ей женщина. Она ничуть не выглядит усталой, хотя рассказывала Кристине, что часто просиживает в лавке по четырнадцать часов в день.

Кристина описывает круг, проходя между заваленными продуктами полками. Многое из того, что она видит, она никогда не пробовала. Кругом пакеты с различными сортами риса, сушеной фасолью, чечевицей разных цветов и консервированные овощи, названия которых Кристина даже никогда не слышала. Проходя мимо полки с пряностями, она чувствует, как нос наполняется запахами. Запах сладкой корицы смешивается с имбирем, карри и запахом чеснока.

Взяв бутылку молока, Кристина идет к прилавку. Показывает на две стопки пшеничных лепешек наан.

– Две, пожалуйста, – говорит она, улыбаясь.

Работа в кафе помогла ей с английским. Когда надо что-нибудь сказать, Кристина уже больше не нервничает, и сама считает, что произношение у нее вполне сносное. Ее старенький преподаватель гордился бы ею, если бы слышал, как она говорит.

Достав газетную бумагу, Ади заворачивает две лепешки.

– Что-нибудь еще?

Осмотревшись по сторонам, Кристина замечает стеклянную банку с мягким английским сыром. Берет в руки и сомневается, увидев цену, но настроение у нее сегодня на редкость хорошее, поэтому она ставит банку на прилавок.

– Спасибо, еще вот это. И, конечно, молоко.

Она протягивает деньги без сдачи и берет собранный Ади пакет.

– Вы, шведы, пьете много молока, – смеясь, говорит продавщица.

Кристина кивает в ответ.

– Да, нам нравятся коровы, – произносит она, поворачиваясь к выходу.

Только покинув лавку, Кристина осознает насколько глупо, должно быть, прозвучала эта фраза. «Что значит – нравятся коровы?» – думает она, краснея. Повезло еще, что Даниэля рядом не было, а то он сгорел бы от стыда за нее.

Вернувшись домой, Кристина направляется к кухонному уголку и ставит на газ кастрюлю с водой. Иногда Кристина принимает душ перед завтраком, но сейчас слышит, что Даниэль начинает просыпаться, и не хочет упустить шанс побыть с ним наедине, пока не встала Сара.

Открыв баночку с мягким сыром, Кристина намазывает его на одну из лепешек. Она накрывает на стол и гремит при этом посудой ровно настолько громко, чтобы ее услышал Даниэль. Когда заспанный Даниэль садится на диване, Кристина готовит чашку растворимого кофе и подает ему.

– Вот, пожалуйста.

Даниэль улыбается, когда Кристина протягивает ему кофе.

– Спасибо, – отвечает он и сразу подносит чашку ко рту.

Взяв тарелку с лепешкой и чашку чая, Кристина подходит к журнальному столику. Садится рядом с Даниэлем и отпивает глоток.

– Ой, – говорит она шепотом, обжегшись. Чай еще очень горячий, хотя она и добавила молоко.

Даниэль качает головой.

– Осторожней, – произносит он, не глядя на Кристину. Он продолжает пить кофе. Одеяло соскальзывает с его плеч, и Кристина видит обнаженный торс. Она в смущении отворачивается.

– Разве ты сегодня не с раннего утра работаешь?

Кристина ставит на стол чашку с чаем и отламывает кусочек лепешки. У мягкого сыра странный желтый цвет, Кристина уже слегка расстраивается, что потратила на него так много денег.

– Нет, к десяти только.

– Здорово.

Когда Даниэль смотрит на нее, Кристина усилием воли старается не отводить взгляд. Ей кажется очень интимным завтракать вместе, пока оба и одеться-то толком не успели.

Даниэль морщит нос.

– Что это у тебя такое на хлебе?

– Английский мягкий сыр, – с гордостью отвечает она.

Он смеется так громко, что Кристина боится, что его смех разбудит Сару, и шикает на него.

– Перестань. Что в этом смешного?

– Только настоящие англичане едят эту противную замазку.

Кристина отклоняется назад. Ну зачем такое говорить? Она откусывает еще кусочек. Вкус у мягкого сыра специфический и слегка отдает какой-то химией, но она в этом не признается.

Сидя на диване, Даниэль подтягивает под себя колени и пристально смотрит на Кристину.

– Прости, – говорит он своим скрипучим голосом, – я не хотел тебя расстроить.

Не дождавшись ответа, он наклоняется и отламывает кусочек лепешки.

– Посмотри, – говорит он. – Я тоже ем.

Кристина закатывает глаза, но не может удержаться, чтобы искоса не посмотреть на Даниэля, когда тот разжевывает кусок лепешки.

– Ммм, потрясающе вкусно!

Ухватив диванную подушку, Кристина бьет его по ноге.

– А что такого? Мне нравится! Британцы придали изысканность Индии, и этот нежный мягкий сыр облагораживает лепешку наан.

Кристина не может сдержать улыбку. На Даниэля просто невозможно злиться.

– Колониальный бутерброд, – говорит она, поднимая вверх свой кусочек лепешки.

– Наивысшего качества! – добавляет Даниэль.

Они громко смеются, пока не замечают, что Сара стоит, облокотившись на дверной косяк, и наблюдает за ними.

– Похоже, вам весело, – произносит Сара, протирая глаза. – Над чем это вы так смеетесь?

Кристина растерянно смотрит в глаза сестре и указывает на лепешку.

– Меня угораздило купить мягкий сыр, от которого мы, мягко говоря, не в восторге.

Сара молча взирает на них, потом быстро подходит к кухонному уголку и наливает себе чашку чаю.

– Во сколько ты сегодня вернешься домой?

Кристина подносит ко рту чашку с чаем. Вопрос адресован не ей, и она пытается сделаться невидимой, вдавившись в диван.

– Поздно, я с парнями встречаюсь.

– Вот как. С какими?

Кристина поднимается с места.

– Мне пора в душ, – говорит она. Оба молчат в ответ, поскольку пристально смотрят друг на друга и слишком поглощены этим.

Даниэль всплескивает руками.

– Да какая разница?

Отставив свою чашку в сторону, Кристина спешит в ванную.

– Со Стивом или еще с кем-то?

Кристина закрывает за собой дверь. Она не хочет этого слышать, но громкие голоса доносятся до нее через стенку.

– А в чем проблема со Стивом?

– Ты же знаешь, что он мне не нравится. Странный он.

– Что значит странный?

– С ним что-то не так, сразу видно. Всякое дерьмо мне говорил, что он, мол, попросит ИРА помочь убить Папу Римского или что-то в этом роде.

– Да он просто обкурился.

Голос Сары становится серьезным.

– Я хочу, чтобы ты держался подальше от таких людей.

Даниэль вздыхает.

– Ну, успокойся. Он всего-навсего обычный парень. Мне пора на работу.

Кристина слышит, как Даниэль встает и копается в своих вещах в гостиной.

– Тебе так уж необходимо встретиться с ними именно сегодня? Всю оставшуюся неделю я работаю допоздна.

– Не знаю, хочу ли я провести вечер с такой вредной особой.

Сара молчит. Потом внезапно раздается ее крик.

– А как ты думаешь, откуда у меня такая вредность? Да все потому, что в твоих приоритетах я всегда на последнем месте!

Кристина включает душ, чтобы они не подумали, что ей все слышно. От того, как они разговаривают друг с другом, ей становится не по себе. Она не понимает, почему они все время ругаются.

Надеясь, что вода заглушит звуки, Кристина забирается в душ, но это не помогает. Там, снаружи, Сара начинает всхлипывать, и Кристина слышит, как она, громко топая, возвращается в их комнату, захлопнув за собой дверь. Всего через пару минут хлопает входная дверь, и Кристина понимает, что Даниэль ушел.

Вернувшись из душа в комнату, Кристина видит Сару сидящей на кровати. Не зная, что сказать сестре, Кристина пробирается к комоду за одеждой. Не проронив ни слова, Кристина одевается, а Сара наблюдает за ней со стороны. Наконец, старшая сестра нарушает молчание.

– Что ты думаешь о Даниэле, только по-честному?

Кристина не знает, за что зацепиться взглядом. Она не понимает, как ответить. Часть ее души хочет сказать, что Даниэль – невероятный парень, что Саре надо изо всех сил стараться сохранить его.

– Ну, нормальный такой.

Пододвинувшись к краю кровати, Сара опускает ноги на пол.

– Я иногда задумываюсь, действительно ли мы подходим друг другу. Может быть, он совсем не для меня?

Кристина поводит плечами. Как ответить? Что Сара права? Что Даниэль намного больше подошел бы именно ей?

– Ты любишь его?

Сара смотрит на нее с удивлением, да Кристина и сама поражена тем, что рискнула задать такой вопрос.

– А как узнать, любишь ты кого-нибудь или нет?

Кристина качает головой.

– Нашла кого спросить! У меня нет ни малейшего понятия. Я и не целовалось-то никогда.

Сара улыбается.

– А как же твой одноклассник? Тот, лопоухий.

Кристина горько смеется.

– Пелле? Он не считается. Это была игра длиной приблизительно в три секунды.

Поймав прядь своих волос, Сара начинает наматывать их на палец.

– Вот как? А я думала, папа из-за него так разозлился в тот раз.

Улыбка Кристины гаснет, она обхватывает себя руками.

– Нет, не из-за него. Я взяла один из маминых платков. Хотела выглядеть красивой, а когда вешала на место, он заметил меня.

Поднявшись, Сара обнимает сестру. Глаза Кристины наполняются слезами, и Сара крепко прижимает ее к груди.

– Ну, не надо, – утешает Сара. – Теперь мы далеко от него. Он никогда больше не тронет тебя.

Кристина зарывается лицом в объятья Сары. Она так благодарна судьбе за старшую сестру, которая заботится о ней. Сара ведь могла уйти из дома еще много лет назад, но ждала, когда Кристина закончит школу.

От мысли о том, каково было бы жить одной с отцом, Кристину бросает в дрожь. Что бы с ней было без Сары? Как бы она справилась без сестры?

– Нам надо держаться вместе, – шепчет Сара Кристине на ухо. – Ведь правда? Мы ведь так и делаем?

Кристина кивает. Она сразу понимает, что Сара – важнейший человек в ее жизни. Ее чувства к Даниэлю ничего не значат. Он – просто друг, и Кристине надо предпринять усилия, чтобы не встать у них на пути и не разрушить их с Сарой отношения.

– Да, держимся вместе, – повторяет Кристина, чувствуя, как ей спокойно в объятьях Сары.

15. Понедельник, 18 сентября

– Чем я могу помочь вам?

Женщина в туфлях-лодочках на низком каблуке, в лисьей шубке и с массивными золотыми кольцами на руках рассмотрела ее с подозрительным видом, а потом отвела взгляд обратно к книжному стеллажу, так и не ответив.

Мартиник вздохнула. После двадцати лет работы в книжном магазине ей был слишком хорошо знаком этот типаж. Покупателей, которые считали, что могут обращаться с персоналом магазина как им вздумается, было немного – по пальцам можно пересчитать, – но захаживали они каждый месяц. Некоторые приносили с собой порванные книги, которые хотели поменять, даже если куплены они были не в «Риверсайде», другие выказывали недовольство по любому поводу, что бы Сэм с Мартиник ни делали. Один покупатель, появлявшийся регулярно, подзывал их обычно свистом и ударом по ноге, как собак.

– Только скажите, и я помогу вам, – сказала она, дружелюбно улыбнувшись, несмотря на то что женщина продолжала игнорировать ее. Сейчас они не могли упустить ни единого клиента, каким бы неприветливым он ни был.

Женщина продолжала методично выбирать товар, не проронив ни слова в адрес Мартиник, но потом внезапно вперилась в нее взглядом.

– Откуда такой запах? – злобно спросила покупательница.

Мартиник почувствовала, как ее сердце на секунду замерло. А что, если Теннисон использовал в качестве туалета забытую где-нибудь картонную коробку? Мартиник с ужасом представила себе как дорого одетая дама вытаскивает из угла заляпанную картонку.

В легкой панике Мартиник быстрым шагом прошла через торговый зал к стеллажу, у которого стояла женщина. Она незаметно принюхивалась и шарила взглядом по полу в поисках кошачьих кучек, но ничего не находила, и неприятного запаха не чувствовала. Плавно повернувшись к женщине, Мартиник опять улыбнулась.

– Может быть, вы чувствуете запах ванили? Когда бумага стареет, из нее выделяется вещество – лигин, – так вот, он по запаху напоминает ваниль.

Женщина оценивающе рассматривала ее, выдерживая паузу.

– Нет, я так не думаю. Полагаю, в таком старом магазине никогда с определенностью нельзя сказать, что именно воняет.

Она кивнула в сторону переполненных стеллажей.

– И как, скажите на милость, среди этого хлама можно что-нибудь найти?

Мартиник прикусила язык. Углом глаза она видела Шарлотту, с чем-то хлопотавшую у входа в контору. Ей нужно эффективно справиться с ситуацией, чтобы дама в лисьей шубке осталась довольна. Последнее, что хочет Мартиник, это чтобы у Шарлотты сложилось мнение, будто она не умеет проявлять заботу о клиентах магазина.

– Я с удовольствием помогу вам. Что вы ищете? – спросила Мартиник, напряженно улыбнувшись.

Женщина опять фыркнула.

– Если бы я знала, я бы здесь, наверное, не стояла, правда?

– Для кого эта книга?

– Для моего супруга. Он очень много читает. Мы вообще оба много читаем, я думаю, ты вряд ли найдешь книгу, которую мы не…

– Вот, – сказала Мартиник, протягивая ей «Пепел Лондона»[18] Эндрю Тэйлора.

Дама скривила рот.

– Скорее всего, мы его уже читали, – сказала она, взявшись за книгу. – Я узнаю обложку.

Мартиник сделала глубокий вдох.

– Значит, вашему супругу нравятся исторические романы?

– Да, – раздраженно сказала дама. – Я же уже сказала. Ты не слушаешь меня?

Мартиник покосилась на Шарлотту, которая оторвала взгляд от своего занятия. Она гарантированно расслышала последний комментарий, отпущенный дамой в лисьей шубке.

– Ваш супруг интересуется каким-то конкретным периодом истории?

Дама помахала книжкой.

– Современная история. Вторая мировая война, холодная война, шпионы и тому подобное.

– Хорошо, я посмотрю, что у нас есть. Одну секундочку!

Обойдя вокруг стеллажа, чтобы подобрать варианты, Мартиник услышала, как дама раздраженно пробормотала:

– Ждать тут еще, нет у меня времени. Эту возьму!

– Да, конечно. Пройдемте к кассе.

Мартиник жестом показала в сторону дубового прилавка и уже собиралась взять у дамы книгу, когда та вдруг опять ухватилась за нее.

– Книга порвана, вот здесь! – проговорила дама, возмущенно указав на еле заметную царапину на обложке.

– К сожалению, книги иногда получают такие отметины при упаковке. С этим ничего не поделаешь, – произнесла Мартиник самым вежливым тоном, на который была способна.

– Я хочу другой экземпляр! – прошипела дама.

– К сожалению, у нас в наличии только этот. Я могу заказать другую книгу, но, полагаю, ее доставят не раньше чем через неделю.

Дама покачала головой.

– Нет, так не пойдет. Она нужна мне сейчас!

Мартиник покорно повела плечами.

– Очень сожалею, но я ничего не могу с этим поделать.

– Я хочу видеть твоего начальника. Немедленно!

Мартиник бросила взгляд в сторону Шарлотты, и дама, очевидно, поняла это, потому что тут же припустила в сторону конторы.

– Ты здесь начальница? – требовательно спросила она.

Шарлотта кивнула.

– Да. Чем могу быть полезна?

– Твой продавец отказывается сделать то, о чем я ее прошу!

Шарлотта с удивлением подняла брови.

– Это совсем не похоже на Мартиник.

Дама резким движением протянула ей книгу.

– Я хочу купить эту книгу, ну, не именно эту, потому что на ней царапина, – сказала дама, указав на обложку. – Но продавец отказывается предоставить мне другой экземпляр.