— А что по записи? Оригинал?

— Нет, она пересылалась с другого устройства, метаданные изменялись. Мы пока проверяем.

Не успел Васильев нажать кнопку отбоя, как на связь вышел подключенный к расследованию Паша.

— Паш, краснодарские коллеги поймали хлопок на второй секунде записи.

— О, круто, я метаданные тебе принес. Запись не оригинальная, ее переформатировали при пересылке с одного носителя на другой. Поэтому сказать, когда сделали запись, я не могу, но могу сказать, когда форматировали — позавчера. И могу сказать тип исходного устройства.

— А локация? Координаты? — встрял Васильев.

— Геотрекинг был отключен, а в момент пересылки отправитель использовал VPN, поэтому мне чуть больше времени надо, чтобы его найти. Это что касается голоса ребенка. Что касается второго сообщения, то он искажен тембрально с помощью программы. Хотя у владельца и так довольно низкий голос — возрастной или поврежденными никотином связками. Но эта запись делалась с телефона, она тоже пересылалась с устройство на устройство, но отправлялось с использованием вот этой вышки, ловите координаты.

Паша довольно хмыкнул, добавив:

— Если отправитель держит телефон выключенным, то вы его не увидите.

Васильев снова посмотрел на Обухова.

— Ну, по крайней мере у нас есть дата отправки. У нас есть хлопок, скоро мы установим его локацию. И вышка сотового оператора, откуда пересылалось сообщение. Мы можем определить квадрат поиска.

Он посмотрел внимательно:

— Надо Илантьева ставить в известность.

Обухов согласно кивнул. Все сказанное Васильевым было очевидным, как и невысказанное: к моменту отправки второго сообщения Денис Илантьев мог быть уже мертв.

* * *

Обухов ждал. В голове — словно тяжелые жернова вращались, тяжело, с хрустом прокручиваясь и постоянно цепляясь за что-то важное. Он ждал новостей из Москвы — его ребята установили внешнее наблюдение за Соколовским и Аллой Юрьевой. Нужно время, значит — запастись терпением. Опрос Аллы решено придержать, чтобы идти к ней с вопросами, которые могут появиться в ходе слежки. Она вела замкнутый образ жизни, выходила редко. Сосновский же, напротив, был постоянно в центре внимания.

«Ждать», — приказал он себе, запретив делать преждевременные выводы.

Умение ждать и без конца мысленно перебирать пазлы-улики — важное качество сыщика. Обухов ждать умел.

Илантьева пока отпускать нельзя. Обухов мог лишь представить, как метался отец в камере, зная, что его сын в опасности. Несколько раз Обухов поглядывал на часы в ожидании появления адвоката Илантьева и самого задержанного: Антон мог опознать звонившего по голосу — судя по записи, у похитителя были личные мотивы. Значит, они вероятнее всего знакомы. От мысли, что рядом может быть человек, который может вот так похитить твоего ребенка и наблюдать, как ты сходишь с ума, стало подташнивать. Обухов привстал и потянул на себя форточку, распахнув окно.

В кабинет ввалились адвокат Илантьева и Марков, безопасник. Последний с порога сообщил:

— У меня есть записи предположительно автомобиля похитителей. На автостанции, где в последний раз видели Дениса, свидетели запомнили темно-зеленую иномарку. Темно-зеленая же Тойота следила за Антоном Илантьевым с конца прошлого месяца — по крайней мере, у меня записи именно за эти даты и Тойота уже есть. Где у вас можно все это загрузить? — он огляделся в поисках свободного компьютера. Адвокат показал на сумку:

— У меня с собой ноутбук…

— А во-вторых? — поинтересовался Обухов, наблюдая за тем, как Марков и Вадим Соколов подключают флешку.

Марков повел плечом:

— А вторая касается самого Илантьева, — он посмотрел на следователя в упор. — У меня есть файлы, о которых он упоминал, с махинациями Юрьева и конкурсного управляющего с жильем дольщиков.

Обухов кивнул: очень хотелось посмотреть, что там за записи, но сейчас важнее было найти сына Илантьева.

Марков загрузил видео.

— Вот, — он сверился со своими записями, выставил нужное время. — Вот, видите?

Васильев и Обухов склонились к экрану. Васильев пробормотал:

— Жаль, номеров не видно. А на других фрагментах?

Марков пожал плечами:

— Я не все успел отсмотреть…

— А кем сделаны эти видео? — уже задал вопрос Обухов.

— Местным предпринимателем, владельцем ЗАО «Империал» Тарасовым, по его поручению.

Обухов посмотрел на Маркова, качнул головой:

— Весело… — заметив что-то важное на мониторе, попросил остановить. — Вот это, посмотри, значок… У меня такой же на арендованной тачке.

Он уже доставал из кармана сотовый и искал администратора службы аренды автомобилей.

— Не думаю, что у них десятки темно-зеленых Тойот, — проговорил.

Глава 29. Кто такая Анита?

Виктория устроилась на пушистом ковре в зале, позвала к себе Бонифация — собака с удовольствием плюхнулась на ее ноги и прикрыла глаза. Тори придвинула к себе приготовленный ноутбук Илантьева. Кое-то не давало ей покоя: письмо, на которое она случайно наткнулась. Скорее всего, оно ничего не значило. А может быть — значило все.

Девушка снова открыла ноутбук, загрузила почтовый ящик и принялась листать в поисках нужного сообщения.

«Я проклинаю тебя, Антон, за все, что ты мне сделал. Я желаю тебе пройти через то же, через что прошла я. И если справедливость существует, она настигнет тебя. И ты вспомнишь обо мне в этот день. Мне больше не надо. Анита».

У Виктории колотилось сердце и дрожали руки. Бунька, почувствовав неладное, приподнял голову и придвинулся к гостье. Та рассеянно погладила его по голове.

— Кто такая Анита? Что Антон сделал ей, что она такое ему желает? Через что хочет, чтобы он прошел?

Она взглянула на письмо — оно было написано летом, в июле.

Позвонили в домофон, собака встрепенулась и побежала к двери. Виктория подошла к домофону:

— Да.

— Ой, хорошо, что вы не ушли еще, Мария Львовна. Это Ира, мать Дениса. Откройте мне, пожалуйста.

Виктория растерялась, но решила по домофону не рассказывать, что она не Мария Ивановна. Открыла дверь и принялась ждать.

Ирина появилась через минуту, запыхавшаяся, встревоженная. Распахнув дверь, она с порога воскликнула:

— Никто не берет трубки, я уже с ума сходу от волнения, а со мной никто ничего не хочет обсуждать, — она захлопнула за собой дверь, погладила собаку. И только тут заметила Викторию. — Здравствуйте… Как я понимаю, вы — не Мария Львовна.

— Все верно. Меня Виктория зовут. Меня Антон попросил приглядеть за Бонифацием.

Ирина растерянно кивнула:

— А… Ну да. Я поняла.

— Мы работали вместе с Антоном Сергеевичем над одним проектом, не подумайте ничего «такого», — Виктория опустила взгляд.

Ирина стянула сапожки, вздохнула:

— Я ничего «такого» и не подумала, кроме того, это не мое дело — я бывшая жена Илантьева… — Она подошла к Тори, взяла ее под локти и развернула на свет. — Вы та самая Виктория, из-за которой поцапались Денис и Антон.

Она не спрашивала, а утверждала, поэтому Виктории оставалось только кивнуть.

— Я сожалению.

— Не сожалейте, в этом нет ни капли вашей вины… — Она прошла в зал, села за стол так, чтобы видеть Викторию. — Расскажите, что происходит. Я не могу дозвониться ни до Маркова. Ни до Антона…

— Его задержали, вы разве не в курсе.

— В курсе, но кто-то же должен отвечать на его звонки! Я извелась вся, информации о Денисе — ноль.

Виктория осторожно села напротив, подперла щеку кулаком:

— У меня, к сожалению, тоже. — Она подумала, стоит ли Ирине говорить о втором звонке, но решила, что та вправе знать. — Сегодня днем пришло второе сообщение от Дениса. И…

Она замолчала, не зная, как помягче сообщить то, что она услышала. Ирина вжалась в стул, подалась вперед.

— И? — у нее изменился голос.

— Кажется, там не очень хорошо, следователь и Марков всерьез обеспокоены.

Ирина шумно выдохнула. Отпрянула и беспомощно огляделась.

— Что именно там не хорошо, вы мне можете сказать? Вы знаете? Вы там были?

Тори кивнула:

— Да. Аудио запись прислали с того же номера.

— И что на ней? Да не молчите вы!

— «Помогите! Я горю», — повторила Виктория и опустила глаза.

Ирина ахнула. Закусив губу, она тяжело и отрывисто дышала, взгляд лихорадочно блуждал по комнате.

— Это точно его голос? — спохватилась она, словно за соломинку зацепилась.

Виктория кивнула:

— Нам всем показалось, что да.

— Всем это кому?

— Там был Женя Марков и я, из тех, кто слышал Дениса. И следователь сверил с другими записями с телефона Антона. Это Денис.

— Черт возьми. И что они делают?

— На сколько я понимаю, они устанавливают, где он может находиться. Подключился и московский следователь, и наши, местные… Ирина, — осторожно позвала Тори, — вы никого по имени Анита не знаете, кто мог бы сильно ненавидеть Антона?

Ирина задумалась.

— Анита? Нет, вроде бы никого.

Виктори снова активировала монитор ноутбука Антона:

— Меня попросили найти кое-какие документы, доказывающие невиновность Антона, и я нашла вот это. — Она кликнула на письмо, открыв его.

Ирина приоткрыла рот и застыла, читая.

— Господи… Какой кошмар, — пробормотала. — Антон не говорил мне об этом.

— А кто мог такое написать? Вдруг это… — Тори запнулась, — связано с похищением Дениса?

Ирина встала, прошла к окну:

— У меня есть одна догадка. — Она развернулась и попросила: — Наберите номер Евгения, мне кажется, он вам ответит.

— И что спросить?

— Спросите, ездили ли они к матери Ольги?

— А кто такая Ольга?

Ирина посмотрела на Тори с некоторой долей удивления, отозвалась:

— Это вторая жена Антона. Она умерла недавно от рака… И у ее матери, если мне не изменяет память, было какое-то очень необычное имя. Возможно и «Анита». Позвоните!

Виктория кивнула. Набрала номер Маркова. Тот, как и предполагала Ирина, ответил:

— Да, Виктория, слушаю. Только быстро…

Виктория заторопилась:

— Женя, скажите… Мать второй жены Антона — вы проверяли ее на причастность к похищению Дениса?

Марков застыл.

— Аниту? Н-нет, не проверяли. А в чем дело?

Виктория бросила взгляд на Ирину, та кивнула. Тори придвинула ноутбук и зачитала письмо.

— Я нашла это в почте Антона, когда искала бухгалтерские документы. Это может быть связано?

Марков молчал. Слышно было, что он переключил на громкую связь, прикрикнув на кого-то в помещении: «Мужики, тихо!». А в следующее мгновение Тори услышала голос Илантьева — приглушенный, он был где-то рядом с Марковым:

— Да, Анита мне угрожала. Звонила, писала… Вот это письмо было последним. Я… Не думаю, что она могла.

В трубке снова послышался голос Маркова:

— А она в городе?

— Я не знаю, — снова отозвался Илантьев. — У Оли здесь был дом недалеко от города.

Ирина посмотрела на Тори:

— Я знаю, где Денис…

Она схватила трубку и закричала в нее:

— Антон, Денис у нее!

* * *

— Антон, Денис у нее! Сделай что-нибудь!

Голос Ирины дрожал. Антон медленно вернулся на стул.

— Можно объяснить, что происходит? — Обухов уставился на Илантьева.

— Не может быть… — Он поднял глаза и посмотрел на Маркова. — Ты в это веришь?

Жека пожал плечами, повернулся к Обухову:

— Анита Максимовна Золотова, это мать Ольги, второй жены Антона. Оля умерла от рака, а Анита винит в ее смерти Антона.

К опросу подключился Васильев, все это время стоявший скрестив руки на груди. Кивнув на разложенный перед Обуховым список из двух фамилий, напомнил:

— Зотова значится в качестве одного из арендаторов Тойоты… Только, вы говорите, мать вашей жены. Очевидно, что женщина в возрасте, каким образом она могла захватить подростка?

Антон сдавил виски, пытаясь понять, как он мог упустить такую деталь, почему не подумал об Аните раньше.

— Я не знаю… — простонал. — Она довольно жилистая, всегда спортом занималась.

Обухов посмотрел на Васильева:

— Давай проверим.

Тот кивнул, отошел в сторону, чтобы озадачить новой разработкой оперативников, негромко говорил по телефону. Обухов подался вперед:

— Эта Золотова могла знать, что вы переехали в Краснодар? Могла отследить ваши перемещения?

Илантьев молчал, вместо него ответил Марков:

— Могла, конечно. Антон не скрывал ничего.

— У меня в голове не укладывается, чтобы Анита могла такое сделать. — Илантьев посмотрел на Обухова, вид у него был растерянный. — Одно дело говорить гадости, мне угрожать, другое — украсть ребенка.

Обухов кивнул на сотовый, по которому они совсем недавно слушали аудиозапись, отправленную похитителем:

— Между тем, мотив вполне считывается. Давайте-ка подробнее взглянем на Аниту Максимовну. Где вы там говорили был дом у ее дочери?

Антон назвал адрес.

Васильев переглянулся с адвокатом — оба местные, они хорошо знали регион. Васильев склонился над разложенной перед ними картой пригородов с отмеченными канцелярскими иголками башнями сотовых операторов. Одна из них была красной — именно из этого квадрата был сделан последний звонок, если верить московским коллегам и данным неизвестного Васильеву Паши.

— Это может быть она, — он ткнул пальцем в красную «шапочку» иголки. — Наш квадрат.

Глава 30. Дом с зеленой крышей

Ирина бросилась к выходу.

— Вы куда?

— Я знаю, где у Ольги был дом… Адрес точно не помню, но вспомню на месте, я приезжала туда всего раз, забирала оттуда Дениса на выходные.

Тори вскочила:

— И что вы сделаете, даже если она там? Она может быть опасна, она ребенка похитила!

Ирина качнула головой:

— Анита нормальная тетка, мы с ней какое-то время общались на почве общих родственников. — Ирина горько усмехнулась. — Она спортом занималась. Крепкая, жилистая. Она прекрасно ко мне относилась, не верю, что она сделает что-то плохое Денису.

Ирина уже обувалась.

— Я с вами поеду! — Тори схватила куртку, наклонилась за кроссовками. — Вы ведь на машине?

Ирина кивнула:

— Да, взяла у подруги. — Она выпрямилась. — Тори. Зачем вам это?

Она смотрела с холодным любопытством. Виктория собрала волосы в хвост, оправила куртку:

— Одну я вас не пущу.

Бунька фыркнул рядом и ткнулся в ладонь, напомнив о себе.

— Может, собаку взять с собой? Чтобы если что лай поднял. Да и Дениса он должен учуять, — предложила она.

Ирина вздохнула:

— Давай… Можно на «ты», раз уж мы вляпались в такую передрягу.

Они быстро закрыли квартиру. Бонифаций, предчувствуя веселье, подпрыгивал рядом, деловито фырчал и поглядывал по сторонам.

— Бонифаций, место! — Ирина открыла заднюю дверцу миниатюрного хэтчбека, махнув собаке рукой. Лабрадор ловко заскочил и сел посередине с видом знатока.

Тори заняла переднее пассажирское место.

— Далеко ехать?

— Если в пробки не попадем, то чуть больше часа. — Ирина уже заводила машину. — Хотелось бы оказаться там засветло.

Ирина водила машину уверенно и довольно жестко — то прибавляла скорости, чтобы проскочить до включения красного сигнала светофора, то подрезала, то резко перестраивалась в соседний ряд, чтобы объехать пробку. Тори даже не верилось, что Ирина, как та утверждала — не очень опытный водитель.

— Только Антону не говори, — усмехнулась та.

Бонифаций лег на бок и поглядывал на Виктория неодобрительно. Та пожала плечами.

Хэтчбек свернул с Ростовского шоссе, уходя от скопившейся на выезде из города пробки. Ирина выскочила на трассу чуть ближе к области.

— Еще чуть-чуть.

Тори подумала — не стоит ли предупредить Маркова, что они поехали к Аните. Но Марков не взял трубку. Тори не стала набирать повторно — машина Ирины прибавила ходу, выскочив за пределы города.

— Должны успеть до вечера, — пробормотала женщина.

Они остановились на обочине тихого поселка. Мимо проехал парнишка на велосипеде. Ирина остановила его:

— Скажи дом такой с зеленой крышей и сад вокруг… Это в какую сторону.

Парень пожал плечами:

— Тут таких полно! Адрес знаете?

Ирина развела руками.

— Вроде бы улица Красная, — крикнула.

Парнишка махнул за горизонт:

— Тогда туда. Красная там!

Ирина повернулась к Тори:

— Пойдем?

Виктория предложила:

— Давай проедем поближе.

Они вернулись в машину. Ирина теперь ехала осторожно, пытаясь вспомнить дорогу.

— Не помню, кажется, сюда, — она свернула на гравийку.

— Это не Красная, — отметила Тори, кивнув на указатель.

— Мне кажется, я помню этот забор. Он, правда, тогда был весь в цветах. Но вот эти колонны на уголках я запомнила, я мимо них проезжала.

Они проехали еще немного и уперлись в тупик.

Ирина наклонилась вперед, посмотрела через лобовое стекло:

— Мне кажется где-то здесь.

Виктория огляделась, отметила с сомнением:

— Но дома с зеленой крышей я не вижу, — она решительно распахнула дверцу. — Ладно, давай оглядимся, пройдем вдоль улицы. Еще какие-то опознавательные знаки помнишь?

Ирина пожала плечами:

— Кирпичный забор, сад, большой участок… Дом двухэтажный с зеленой крышей. Острой такой, — она показала руками угол.

— Кирпичный дом? — Виктория открыла заднюю дверь и выпустили Буньку.

Ирина кивнула:

— Да, из красного кирпича. И у крыльца розовые кусты и сирень.

«Ну, это мне ни о чем не говорит, — мысленно вздохнули Виктория. — Сирень я узнаю только по сиреневым цветам». Вслух сказала:

— Хорошо, я вернусь назад до перекрестка и пройду на соседнюю улицу, а ты осмотрись здесь. Если что, — она достала свой сотовый, — диктуй номер, я наберу.

Они обменялись телефонами и разошлись в разные стороны. Бонифаций, метнувшись за Ириной, помчался все-таки за Викторией.

Тори прошла до перекрестка, как они и договаривались, обошла угловой участок, за ним обнаружила еще несколько домов — все одноэтажные с красными черепичными крышами. Бунька вертелся под ногами, вынюхивал траву на обочине.

— Я тебя в помощники взяла, между прочим, — напомнила ему Тори. Собака вильнула хвостом, но от своего занятия не отказалась. — Денис где?

Бонифаций вскинул голову, посмотрел внимательно.

Тори заметила женщину — та входила в дом, как раз отпирала калитку, на Тори посмотрела с подозрением, но вопросов задавать не стала.

— Добрый день! — Тори махнула ей рукой и ускорила шаг. — Простите, пожалуйста. Мы с подругой заблудились немного. Ищем дом двухэтажный, с зеленой крышей и садом. Не знаете такого?

Женщина пожала плечами:

— Здесь таких вроде нет… А чей дом-то?

Тори вспомнила, что дом принадлежал Ольге.

— Ольге Золотовой, помните такую?

Женщина качнула головой:

— Мы тут недавно живем, года три как всего, — призналась.

Виктория усмехнулась — раньше в таких поселках знали всех до седьмого колена, а сейчас за высокими заборами все прятались, толком и не общались. Хорошо если соседей через забор знали. Такие времена.

Она поблагодарила женщину, позвала за собой Бонифация.

— А вы на Озерную улицу сходите, там участки с садами большими, — крикнула женщина в спину Тори.

Виктория кивнула, пошла по направлению, указанному женщиной. Набрала Ирине: «На этой улице нет ничего подобного, соседи отправили чуть дальше, на Озерную. Идем с Буней туда».

* * *

На Озерной улице Виктория действительно, нашла несколько подходящих под описание Ирины домов. Двухэтажные, за высокими заборами, они стояли на почтительном отдалении от остального поселка и будто бы смотрели на приземистые домики свысока. Три дома, один на другим, все три — из красного кирпича, с зелеными крышами, абсолютно одинаковые проекты.

— И в каком смотреть?

Она набрала Ирину:

— Ира, тут три дома. Нам какой нужен? — она сфотографировала улицу и отправила Ирине.

«Дальний! — отозвалась Ирина. — Я тоже около него, только с другой стороны, ищу калитку».

Тори прошла вперед, обнаружив калитку, позвонила. Во дворе залаяла собака. Тори достала сотовый и отправила Маркову сообщение с только что сделанной для Ирины фотографией: «Мы с Ирой тут», — положила телефон в карман.

— Тихо ты! — рявкнули грубо за воротами. — Кто там?

Низкий, не то простуженный, не то прокуренный голос мог принадлежать мужчине или женщине, Виктория откашлялась:

— Анита Максимовна?

Щелкнула задвижка, в просвет показалась невысокая жилистая старуха, мрачно окинула взглядом Викторию:

— Ну, чего надо?

Тори только теперь сообразила, что совершенно не знает, что говорить.

— Меня Виктория зовут. — Она поправила выбившуюся из прически прядь. — Я ищу вот этого мальчика.

Она полезла в карман за сотовым, чтобы показать Аните фотографию Дениса, но не успела этого сделать — Бонифаций, резко и оглушительно гавкнув, рванул вперед. Оттолкнув растерянную хозяйку, он прорвался под ее коленями на участок и побежал к дому. Оглушительно залаяла дворовая собака, завязалась потасовка.

Тори крикнула:

— Бонифаций, ко мне!

Бонифаций резко гавкнул и, увернувшись от дворового пса, побежал вдоль дома, за припаркованную под навесом темно-зеленую иномарку, продолжая гавкать.

— Буня! — Виктория ворвалась на участок, попутно извинившись за вторжение: — Простите, не знаю, что с ним!

— Уберите своего ненормального пса! — кричала хозяйка.

Тори поймала Бонифация на внутреннем дворе — собака гавкала и прыгала на стены. Тори огляделась. Надеясь, что Ирина уже нашла вход и придет на помощь. Но Ирины нигде не было видно, а калитку хозяйка заперла. У Тори по спине пробежал холодок. Удерживая лабрадора за ошейник, она нашла взглядом старуху — ее взгляд особенно не понравился Тори.

— Простите ради Бога, не знаю, что на него нашло. — Извинилась Тори. — Я ищу мальчика, его хозяина. Может быть собаке что-то показалось.

Женщина будто бы ее не слышала, направилась к дому.

Тори снова достала сотовый из кармана, направилась за хозяйкой:

— Денис! Денис, ты здесь?!

Продолжая удерживать собаку — Бонифаций не переставая лаял и вырывался, Тори обошла дом.

— Меня зовут Виктория. Я ищу мальчика, подростка, вот его фото.

Она шла за удаляющейся женщиной, чувствуя себя привидением — та перестала ее замечать, и это было странно, страшно. Виктория во все глаза наблюдала за старухой, как та взошла на крыльцо, отперла дом. Она двигалась легко и со спины с трудом можно было ей дать сорок лет. Возраст выдавали лишь морщинистые руки да голос.

Она уже почти догнала ее, когда услышала что-то необычное за спиной — тонкий и мелодичный звон бьющегося стекла. Она остановилась:

— Что это?

На мгновение она ослабила хватку, этого оказалось достаточно, чтобы Бунька снова вырвался.

— Тори! Это я, Денис, я здесь!

Перекрывая собачий лай, до нее донесся слабый мальчишеский голос, изменившийся и будто бы севший.

Бунька, узнав его, разразился отчаянным лаем.

— Бунька! Я здесь!

— Денис! — Тори развернулась и помчалась за собакой.

Что-то коснулось ее виска, перед глазами рассыпались ярко-красные искры, которые, опалив сознание, схлопнулись так же быстро, как и появились. Тори почувствовала, что падает.

* * *

Голова гудела.

Воздух тяжело, с усилием, проникал в легкие, в груди было жарко.

Денис не очень понимал, спит он или бодрствует — стены плыли, темное оконце под потолком то темнело, то становилось светлее, пропуская через стекло бледно-серый день. Не то за окном шел дождь, не то он бредил несколько дней.

Губы потрескались, кожа стала сухой и морщинистой. Пару раз он заставлял себя подняться и напиться — прямо из-под крана, низко опустил голову и открыв рот. От ледяной воды сводило скулы, в горле першило. Возвращаясь в кровать, он отметил пакет у двери — его все-таки решили покормить. Мысль о еде заставило желудок сжаться, к горлу подступил ледяной поток — вода, которую он только что пытался пропихнуть, просилась наружу.

Заткнув ладонью рот, Денис бросился в ванную, склонился над унитазом — его вырвало.

В голове прояснилось — словно разошлись грозовые тучи. В памяти всплыло недавнее: «Твой отец с ума сойдет, услышав эту запись». Со всей ясностью Денис понял — настоящей целью был не он, семиклассник Денис Илантьев, а его отец. И кто-то хотел заставить его страдать. Не отказаться от каких-то планов, не заставить раскошелиться, а именно страдать. «Твой отец сойдет с ума». Он, Денис, тогда орал не своим голосом, что он горит, и просил о помощи.

Похитители не думали, что страдать будет мать.

Похитители знали, что страдать, сходить с ума, будет отец.

«Единственный человек, которому ты действительно дорог», — с горечью признал.

Денис умылся, прополоскал рот, чтобы избавиться от противного кислого вкуса. Его знобило, накатывала тошнота и слабость.

«Надо как-то привлечь к себе внимание», — он тупо смотрел прямо перед собой, пытаясь сфокусировать взгляд и собраться с мыслями. Шум в ушах отвлекал. Перед глазами то и дело полыхали огненно-зеленые всполохи, стены то качались, то пытались обрушиться на подростка.

Его взгляд уперся в ноутбук — он валялся у ножки стола — похититель, глумясь над ним, все-таки забыл его в комнате. Денис съехал с кровати, вытянул на полу ноги. Так меньше качало.

«Надо что-то поесть, — приказал себе. — Если я еще и помру здесь, то эти гады совсем обрадуются».

Он перекатился на бок, чтобы не вставать, вытянул руку и пальцами подхватил уголок бумажного пакета. Придвинул его к себе. Раскрыв, нащупал еще теплую упаковку из фольги — значит, ужин принесли недавно.

Отодвинув крышку фольги, принюхался — кажется, под ней была курица с рисом и овощами. Наверное, вполне съедобно, он сейчас не чувствовал вкуса и ему было все равно. Достав одноразовую вилку, отправил в рот небольшую порцию риса. Ел медленно, тщательно пережевывая и заставляя проглатывать. От усилий вспотел и устал — несколько раз запрокидывал голову и прикладывался затылком к одеялу. Полежав так несколько минут, снова принимался за еду.

Справился только с половиной порции — отложил, почувствовав, что больше не может. Аккуратно запаковал и отставил, даже не позаботившись убрать назад в пакет — сил не осталось. Вскарабкавшись на кровать, рухнул. Перекатился на спину, завернувшись с головой одеялом, которой оказалось под ним. И провалился в сон.

В нем то всходило, то засыпало солнце. Слышались шаги и возбужденные голоса. Откуда-то из-за спины позвали «Денис!». Он отмахнулся. Но голос повторялся снова и снова. Женский, молодой.

Денис приоткрыл глаза и сосредоточился.

— Денис! Отзовись!

Сердце болезненно дернулось в груди, будто сорвалось с цепи. Покатилось горячим клубком с внутренней стороны грудной клетки. Денис приподнялся на локте.

— Денис, ты здесь?!

К женскому голосу добавился собачий лай.

Его искали! Его нашли!