–

Хьюго обрадовался, оказавшись в такой знаменитой компании. Хоть что-то общее нашлось, хотя бы отсутствие штор.

— И что он сделал?

— Тут же позвонил в «Харродз», приехали мастера и сразу же все повесили. В том доме на расходы не скупились. — Няня Харрис неодобрительно обвела помещение своими выпученными глазами. Глаза остановились на выставленной на обозрение заднице Гари, маляра, недавно нанятого Амандой для покраски спальни, которую она почему-то именовала «господской», и площадки перед лестницей, в «традиционные» цвета. Хьюго совершенно не нравился тускло-голубой цвет, которым в настоящее время красили площадку. Приложив значительные усилия, он вспомнил, что именно такого цвета были обложки тетрадей по математике в школе.

Хьюго нервно потер руки. «Харродз». Это очень дорого.

— Не беспокойтесь. — Гари поднял голову. — У меня есть предложение.

Хьюго удивился, что Гари слышал, о чем говорили. Обычно он никогда ничего не слышал, если ему давали указания.

— А что если я просто покрашу окна в детской в черный цвет? — предложил Гари странно высоким пищащим голосом. — А если еще и снаружи черным покрасить, вообще ничего будет не видно. Точно вам говорю. И совсем не нужно покупать никакие светонепроницаемые шторы.



—

–

–

–



–



* * *

Элис не хотела покидать «Кавендиш», как и Аманда. Ей очень нравилось находиться в тепле и комфорте, в настоящей кровати, а не спать на полу, пить из нормальных стаканов и есть из фарфоровых тарелок. Она не осознавала, насколько ей всего этого не хватало. Но она сдерживалась и не признавалась в этом Джейку. Ему наверняка не понравится такое потакание своим желаниям, и у него для этого есть основания.

Она сама с большим удовольствием воспользовалась бы еще несколькими днями роскошного отдыха. Но Джейку в «Кавендише» совершенно не нравилось, и он был нацелен отвезти ее домой. Он ясно дал понять, что роддом противоречит его принципам.

Вернувшись в «Старый морг», Элис пыталась не обращать внимания на контраст. Или на кучи хлама в кухне, результаты последних «спасательных операций» Джейка. Она отчаянно старалась сдерживаться, когда открыла ящик со своим нижним бельем и увидела, как оттуда вылетели плодовые мушки, беженцы от пищевых отходов, которые так и не желали есть черви.

Вместо этого она сконцентрировалась на позитивном. Например, Джейк сделал пеленальный столик из ящиков, в которых поставляют бутылки с молоком. Стоило Элис подумать, что он немного неустойчив и низковат, как она тут же спрашивала себя, сколько еще отцов потрудятся сделать нечто подобное для своего первенца. Было трудно придумать более трогательное выражение отцовской любви, конечно, соединенное с беспокойством за судьбу планеты.







–

–





–







–

–

–

–





— Сосет? — крикнул Джейк из кухни. Сердце Элис наполнилось любовью к мужу. «Есть ли еще такие заботливые отцы?» — снова подумала она.

— Да, — мягко ответила она, стараясь, чтобы в голосе не звучала боль.

Главным было то, что Роза прекратила плакать, хотя у Элис страшно разболелась грудь. Иногда ей казалось, что деторождение — по крайней мере, то, что происходит сразу же после него, — это постоянная смена одного неприятного опыта на другой.

— Черт побери, у нас закончилось молоко, — пробормотал Джейк себе под нос, и Элис это услышала.

Она посмотрела на Розу в надежде, что с ней самой не случилось того же самого. Это была проблема с кормлением грудью: невозможно сказать точно. Даже после того как Роза часами сосала грудь, или, по крайней мере, это время казалось часами, девочка часто проводила остаток ночи в криках, очевидно голодная. Элис очень надеялась, что сегодня ночью все будет по-другому.

— Ты знаешь, я начинаю задумываться, не будет ли лучше кормить Розу из бутылочки, — сказала она легким тоном, когда Джейк вошел в гостиную с двумя чашками зеленоватой воды без молока.

— Из бутылочки? — повторил Джейк. Элис уловила зловещие нотки у него в голосе.

— О, конечно не детскими смесями, — поспешно добавила она. — Я имела в виду грудное молоко. Можно при помощи грудного насосика откачивать его в бутылочки, а Розе без разницы, откуда его сосать. И тогда моя несчастная грудь может отдохнуть, — добавила



— Эл, неужели ты не понимаешь, что это только первый шаг? — сказал он убедительно. — Если ты переведешь Ро на бутылочку, то не пройдет и пяти дней, как будешь давать ей детские смеси1

Элис удивленно рассмеялась.

— Конечно, не буду. Просто одна из акушерок упомянула, что неплохо вводить бутылочки в конце четвертой недели. Чуть позже — и Роза может их не принять.

— Акушерки! — фыркнул Джейк. — Им всем платят компании, производящие детское питание.

— О-о, Джейк! Я уверена, что это не так. Бутылочка, даваемая время от времени, не принесет вреда. По крайней мере, тогда я буду точно знать, сколько она съедает.

Улыбался он мягко, но в глазах оставался стальной блеск.

— Разве ты не считаешь несколько эгоистичным ставить свой комфорт впереди того, что лучше для Ро?

Элис обреченно вздохнула. Конечно, он прав. Очевидно, что это она виновата. Ей следует прилагать больше усилий и меньше жаловаться.

— Кормление грудью лучше всего для ребенка. — Джейк наклонил голову и поцеловал ее грудь. Она тихо вздохнула. Было поразительно, что после всех испытаний, которые прошло ее тело, Джейк все еще мог вызвать в нем желание самым легким прикосновением. И даже иногда просто взглядом.

— Возвращайся в постель, — прошептала Элис.

Он взял ее за руку.

— Только если ты пойдешь вместе со мной.

Она увидела, что сейчас он смотрит на нее, как тогда, в Нью-Йорке. Глаза горят, взгляд призывный и очень возбуждающий. Ее бросило в жар.

—





–

–

–



–

–

* * *







–

–

–

–

–



–

–

–

—

–







–

–

–



















Вклад Элис в украшение картонного дерева состоял в вырезании картинок из рождественских открыток, очевидно спасенных из прошлогоднего мусора. Судя по посланиям, это был не только мусор Джейка. Элис аккуратно вырезала картинки, а потом проткнула иголкой с нитками, извлеченными из старой одежды. Потом она попыталась развесить различных дедов Морозов, малиновок и колокольчики на скользких картонных ветках. Во время работы они с Джейком пели новые версии традиционных рождественских гимнов, переделанных для прославления новой жизни мусора. Джейк обучил им Элис. Получалось, например, что пастухи по вечерам вяжут носки из восстановленной пряжи…

Элис не могла не сравнивать это с «Рождественской кассетой» Кингз-Колледжа и бокалами шампанского, которые традиционно сопровождали украшение елки в доме ее родителей. Ей очень не хотелось, чтобы они увидели елку в доме Джейка. Она знала, что они не поймут. Но, тем не менее, родители все это увидят, потому что, несмотря на все ее усилия, они собирались приехать на Рождество. А как она пыталась их отговорить!

— Мы хотим быть с нашей новой внучкой, дорогая, — заявила миссис Даффилд, когда Элис в очередной раз пыталась убедить ее остаться дома. Судя по голосу, мать была обижена, но все равно намерена приехать.

И если дерево явно не произведет впечатления, то подарки произведут еще меньшее. Для Джейка и ее самой подарки были воплощением красоты, завернутые в соответствии с самыми строгими принципами, пропагандируемыми в «Собери и используй!».

туалетной бумаги. Все было обернуто туалетной бумагой и украшено бантиками, сделанными из блестящих внутренних частей пакетов из-под чипсов.





* * *













Прошел почти год с тех пор, как она готовила что-то по-настоящему крупное для кого-либо. Фактически ее последняя большая статья писалась для Дженис Киттенбурген и привела к проблемам с «Интеркорпом». Ей требовалось вернуться на сцену, разослать несколько писем, даже попросить что-то ей заказать. В общем, нужно шевелиться.

И что ее останавливает, если хорошенько подумать? Няня Харрис присматривает за Тео. Ей самой едва ли требуется находиться дома. Несмотря на призывы чаще брать сына на руки и заниматься с ним, Аманда предпочитала рисковать будущим душевным здоровьем ребенка, а не нынешним срыгиванием на ее сшитые на заказ платья. Она была в ярости, потому что больше не может носить черное. Тео стошнило ей на плечо! Альтернатива — гардероб в спектре всех цветов детского питания — ее не привлекала.

Аманда уже давно отказалась от кормления грудью. У нее это хорошо получалось, и она нашла, что это относительно легко, но ей совершенно не нравилось изображать из себя фризский молочный скот. Казалось, что такое количество молока может быть только у простолюдинки. А она всегда боролась за то, чтобы быть выше.

Ее точку зрения совсем не разделяла няня Харрис.

— Стыдно прекращать кормить грудью, когда у стольких людей с этим проблемы, — заметила она. — Когда я работала у… — она шепотом произнесла имя знаменитой актрисы, также знаменитой и своим бюстом, — у нее, должна сказать, были трудности.

—







* * *



— Пошли! Еще столько нужно купить, а времени так мало! — Аманда болезненно ткнула Хьюго в бедро высоким острым каблуком. — Сейчас остановимся у оздоровительного центра. Я закажу несколько последовых водных процедур для снятия стресса перед Рождеством.

Хьюго задумался, сколько стрессов на самом деле могло быть у Аманды в послеродовой период, если няня все делает. Он предполагал, что ему следует поговорить с женой о няне Харрис. Ее пребывание, очень накладное для кошелька, должно вскоре закончиться, и чем скорее, тем лучше, в особенности после того ужасного эпизода в детской. С тех пор он едва ли мог смотреть в глаза старой вешалке. На самом деле давно пришло время Аманде самой заниматься ребенком. Пусть ангелочек качается в колыбели в солнечных лучах, пробивающихся сквозь листву. Пусть Аманда выполняет свою самую важную в мире работу.

Хьюго заметил, что Аманду странно трудно припереть к стенке с вопросом о няне Харрис. Но теперь, сидя напротив него в кресле, ей едва ли удастся его избежать, если Хьюго его поднимет.

— Я думаю, что няня Харрис прекрасно справляется, — предупредительно сверкая глазами, ответила Аманда. — Не нужно чинить то, что не сломано.

— Но мы вскоре разоримся, вот в чем вопрос. Эта женщина не только настоящий дракон, она еще и дракон, который стоит шестьсот фунтов стерлингов в неделю.

— Похоже, она нравится Тео. Это же самое важное, не так ли?

— Тео нравятся все, кто его кормит. Его мнение не обязательно является решающим.



–



–



–

–

–

–

–







–

–

–

–



–

–

–

–

Аманда. — Я собираюсь заказать несколько процедур для снятия стресса после родов в оздоровительном центре. Хочу пройти курс до Рождества. Тебя записать?

— Да… отлично. — Лаура склонилась вперед и затушила сигарету в пепельнице. — Я тебе позвоню. А теперь мне пора. Нет, нет, не вставайте. — Она качнулась, вставая, и, придерживая короткую, обтягивающую юбку, громко поцеловала Аманду. — Увидимся, красавчик, — прошептала она грудным голосом и поцеловала и Хьюго. Над ним она склонилась так низко, что он видел кончики ее сосков.

Пока она цокала каблучками по мраморному полу, они оба смотрели ей вслед. Хьюго смотрел с облегчением, а Аманда со все разгорающимся любопытством.

— Она с кем-то встречается, — прошептала Аманда и вытянула шею, чтобы посмотреть, с кем. — С мужчиной, — возбужденно добавила она. — Блондин, крупный. Очень симпатичный.

Теперь ранее свободный холл заполнила довольно большая толпа, и было трудно рассмотреть, с кем Лаура пробирается между тел к лифту. Но в свете только что сказанного было маловероятно, что она исчезала с Фергюсом.

В любом случае Хьюго было на это наплевать. У него и так набралось достаточно проблем, требовавших решения.

— Дорогая, мы говорили про няню Харрис, — снова сделал попытку он.

— Няню Харрис? — У Аманды округлились глаза от упрека и удивления. — Боже, Хьюго, ты просто невероятен. Мы становимся свидетелями такого первоклассного, шикарного скандала, который нам приносится на блюдечке с золотой каемочкой, и ты хочешь говорить о няне Харрис, черт тебя подери?

— Но нам нужно решить этот вопрос.





* * *







–

–



–



–

–

–

–



–

–







–

–

–

–

–

–

–

–



–



–

–

–

–

–

–









–

–



–

–



–



–

–

–

–

–

–



Миссис Даффилд склонилась вперед, чтобы осмотреть ее.

— Простите, что спрашиваю. Это японский спорыш? Известный сорняк?

— Неправильно считать его сорняком, — заявил Джейк. — Это очень красивое растение.

Мать Элис натянуто улыбнулась.

— Подумать только. Я все лето избавлялась от него в нашем саду!

Все взяли в руки пластиковые ножи и вилки, которые Джейк обычно подбирал у каждого ресторана быстрого питания, мимо которого проходил или проезжал.

— Пиво? — предложил Джейк отцу Элис.

— Спасибо. — Мистер Даффилд с сомнением посмотрел на бывшую канистру из-под бензина, из которой появлялась светло-коричневая жидкость. Ее наливали в банку из-под джема, стоявшую у его тарелки. Он взял банку и осторожно попробовал содержимое. — Домашнее?

Джейк с энтузиазмом закивал.

— Лучший способ бороться с транснациональными корпорациями. Я варил его в ванной.

Отец Элис воздержался от комментариев. В частности, он не стал сообщать, что много лет работал юрисконсультом в одной ненавистной транснациональной корпорации, производящей пиво.

Элис посмотрела на него благодарно, но, тем не менее, приготовилась к обороне. Было очевидно, что ее родители считают зятя грубым и невежливым. Но они не знали, что Джейк идеалист. Мечтатель. Почти пророк. А пророки и мечтатели не должны быть тактичными. Если говорить в целом, они вообще не имеют такой склонности. Они действуют на более высокой, более важной плоскости, на

— В ванне? — в ужасе повторила миссис Даффилд. — А где вы моете бедную Розу, если ванна заполнена пивом?

— Не в той, которая наверху, — улыбнулся ей Джейк. — В той, которая в саду. Я ее принес со свалки.

Мать Элис пришла в замешательство.

— Я не видела в саду никакой ванны, — заметила она.

— Она стоит за домом, — сообщила Элис.

— Хотя я должен заметить, что у вас полно старых унитазов и раковин перед входной дверью, — весело сказал мистер Даффилд. — Я насчитал в целом пятнадцать. Вы их держите для кого-то? Или планируете обустроить пять или шесть новых ванных комнат?

Джейк пришел в ужас от такого предположения.

— Я их переделываю, — заявил он.

— Джейк использует некоторые унитазы как декоративные цветочные горшки, — преданно добавила Элис.

Далее ели в молчании.

— Как дела у журнала? — спросил отец Элис Джейка через некоторое время. — Наверное, процветает. Сейчас все становятся зелеными.

Элис слегка заерзала на стуле. В настоящее время журнал был болезненной темой.

— Но люди все еще очень далеки от истинной защиты окружающей среды, — кисло заметил Джейк. — Именно поэтому, раз вы спросили, дела в журнале идут не так хорошо, как следовало бы. Людям нужно приложить еще немало усилий, чтобы дойти до пропагандируемой «Собери и используй!» ответственности перед природой.

—

–



–

–



–



–

–

–







–





–



–

–



–

* * *



–