– Разве вы не должны называть меня «мистер Каббиш», раз уж я говорю вам «миссис Малверхилл»? – перебил я. – Или, может, вы назовете свое имя?

Пока слишком уж многое шло по ее указке, поэтому мне захотелось выбить ее из колеи. Может, даже взбесить. Насколько разумно так делать – другой вопрос, ведь если подумать, я попал в зону отчуждения у черта на рогах, где пожелал бы очутиться только безмозглый. Я пролетел на самолете тысячу, а то и две тысячи миль и для всех в Британии, кому есть до меня дело, считай что сгинул: не сообщил ни адреса, ни пункта назначения. Даже мобильник тут не ловит.

Плевать. Меня не на шутку разозлило, каким образом меня сюда притащили, пускай и в моих собственных интересах. Кем эти люди себя возомнили? Поэтому я и ляпнул про «мистера Каббиша» и попросил ее назвать имя.

– Нет, – ответила она, ничуть, похоже, не оскорбившись, – я не стану называть своего имени. Все зовут меня «миссис Малверхилл». Если вам некомфортно, когда к вам обращаются «Эдриан», с удовольствием перейду на «мистер Каббиш».

Я пожал плечами.

– Эдриан так Эдриан. На чем мы остановились?

– На том, что мы будем платить вам ежемесячное жалованье плюс дополнительную премию в конце года за вашу помощь в качестве консультанта и за другие услуги, которые могут нам иногда требоваться. Вы сможете расторгнуть наше соглашение, когда пожелаете, не уведомляя нас заранее.

– Это я-то консультант?

– Почему нет?

– Консультант по каким вопросам?

– Общекультурным, экономическим и политическим.

– Серьезно? – хохотнул я.

– Абсолютно, – кивнула миссис Малверхилл.

Из-за вуали сложно было понять выражение ее лица.

– Миссис М., я трейдер. Торгую акциями. В этом я хорошо разбираюсь. Хотя, наверное, не так хорошо, как мистер Нойс. Еще я кое-что знаю про компьютерные игры. Ах да, и про сноуборд, хотя тут я не профи, а, что называется, любитель-энтузиаст. Понимаете, к чему я веду? Я не гожусь в консультанты по культурным и политическим вопросам.

– Что вы можете сказать о политических партиях родной страны?

– Тори в заднице. На следующих выборах наверняка победят лейбористы, и людям вроде меня, возможно, придется валить из страны. Уточню, что мистер Н. не считает их такими уж засранцами – лейбористов, то есть. Он встречался с этим стариканом Блэром и утверждает, что они позволят нам и дальше спокойно делать деньги. Но я бы не был столь уверен.

– Прекрасно, – промурлыкала леди. – Вот вы и начали на нас работать.

– С этим вроде ясно. А о каких еще услугах речь?

– Встречи с конкретными людьми. Помощь, если она им понадобится.

– Какого рода?

– Вы поможете им встать на ноги. Привлечь средства, раздобыть документы, завести нужные знакомства и так далее.

Так вышло, что я правда мог с этим помочь благодаря контактам, которые завел и когда был дилером, и когда стал трейдером. Только я не знал, что об этом известно мистеру Н., а ведь именно он порекомендовал меня миссис М. и ее боссам, кем бы они ни были.

– Вы будете иметь дело с серьезными, одаренными людьми, Эдриан. Начинать они будут без всего, даже без имени, но, получив благодаря вам необходимый толчок, дальше справятся сами. Нужен лишь начальный импульс, понимаете?

– Вы что, занимаетесь мигрантами? – заподозрил я. – Незаконно ввозите людей?

– Не совсем так. С точки зрения ваших законов эти люди не являются иностранцами. Сомневаюсь, чтобы они вообще привлекли внимание властей. Не исключено, что от вас потребуются лишь банковские гарантии, рекомендательные письма и так далее. Все расходы мы возместим, кредиты закроем в оперативном порядке.

– В оперативном порядке? – Я притворился, что впечатлен.

– В оперативном порядке. – Она притворилась, что ничего не заметила.

– Это и делает для вас мистер Нойс?

– Хороший вопрос. К счастью, мистер Нойс дал «добро», чтобы я ответила вам честно. Ответ – «да». – За черной вуалью сверкнула улыбка.

– Если ваши условия устроили его, то должны устроить и меня? На это расчет?

– Верно.

– А еще он, наверное, хочет через пару лет отойти от дел?

– Я тоже так полагаю. – Миссис М. склонила голову набок. – А главное – так полагает он.

– А какого размера оплата ждет меня за эти… гм-м… консультации и прочее?

– Такая же, как у мистера Нойса. В конце каждого календарного месяца мы будем отправлять по восемь с половиной тысяч долларов США на банковский счет на Каймановых островах. Ежегодную премию в размере двух месячных окладов вы получите в начале декабря.

– И я в любой момент могу соскочить, никого не предупредив?

– Да.

– И безо всяких штрафов?

– Никаких санкций. Новых выплат не последует, вот и все.

– Давайте округлим до десяти тысяч, и я подумаю.

– Это больше, чем получает мистер Нойс.

– Ну, если вы ему не расскажете, то я уж тем более, – усмехнулся я.

Она задумалась.

– Таковы мои условия, миссис Малверхилл, – развел руками я.

– Хорошо. Первый платеж получите сразу. Реквизиты счета мы вышлем вам на электронную почту.

– Как я уже сказал, мне надо подумать.

Хотелось продолжить разговор. Слишком уж странно соглашаться вот так, практически ничего не зная.

– Конечно. Не стану вас торопить.

– И все? – вырвалось у меня.

Как-то легко она согласилась. Я заподозрил, что продешевил.

– Да, все.

Она осталась сидеть, где сидела. Не подошла пожать мне руку, не дала на подпись контракт или соглашение. Ничего.

– Условия договора будем пересматривать ежегодно, – добавил я.

– Как пожелаете.

– Хорошо.

Леди не сдвинулась с места.

– А теперь, миссис М… – Я подался чуть вперед.

– Да, Эдриан?

– Расскажите, что у вас за организация.

– «Надзор», – спокойно ответила она. – Можете называть нас «Надзором», Эдриан.

– Чем вы занимаетесь?

– Путешествуем.

– Кочуете, как цыгане? – спросил я с притворным смешком.

– Не думаю. Ну, может, немного.

– Вы русские?

– Нет.

– Как нет?

– Однозначно нет.

– Вы из ЦРУ?

– Нет.

– Из какой-то другой американской… конторы?

– Нет.

Пока я переводил дух, она вклинилась:

– Не тратьте зря время, Эдриан. Все равно не угадаете.

– Вы так считаете?

– Уверена. – Она опять улыбнулась из-за вуали. – Что ж, полагаю, нам стоит отметить то, что вы решили обдумать мое предложение. Как вам идея? Куда бы нам пойти?

– Сомневаюсь, что эта ваша Припять – тусовый город.

– Да, здесь довольно тихо, – согласилась она. – Может, махнем в Москву? Согласны? Самолет уже, наверное, заправили. Я хотела бы вам кое-что показать.

Похоже, мне предстояло перевести свой «Ролекс» еще на час вперед, хотя я и на два-то перевести забыл.

– Эдриан, – обратилась ко мне миссис М., как только мы устроились в мягких креслах самолета. – Нам с Конни нужно многое обсудить. Придумаете, как скоротать время?

– Конечно. Хотя… погодите.

– Что? – спросила Конни.

– Надолго мы летим? Ведь надо же еще и выспаться, – подмигнул я.

– Думаю, отель в Москве найдется. – Она смерила меня взглядом.

– Какое счастье, – сказал я.

Мои спутницы завели разговор на совершенно незнакомом мне языке. Отвернувшись, я уставился на проплывавший внизу пейзаж. Надеялся увидеть саму Чернобыльскую станцию – с безопасной высоты, разумеется, – но не вышло.

Хотя летели мы всего час, на момент посадки в Москве уже почти стемнело. На взлетной полосе пахло керосином и дул такой холодный ветер, что, казалось, вот-вот повалит снег. Нас ожидал большой черный «мерс». На этот раз шофер был в фуражке, галстуке и прочем. Мы подъехали к высоким воротам с колючей проволокой и караульной будкой рядом. Парень в форме бегло взглянул на наши паспорта, перебросился парой слов с Конни и махнул, мол, проезжайте. Мы встроились в автомобильный хаос на забитом четырехполосном шоссе.

Телефон очнулся, возобновив связь с цивилизацией. Я черканул пару СМС приятелям с туманной родины, сообщил им, где я, и тоже взбодрился.

Клуб «Новая правда» располагался в новостройке с видом на Красную реку – или как там называется самая большая река в Москве? Если честно, я понятия не имел, где мы. В некоем «Центральном административном округе», что бы это ни значило. Если б мы не проехали мимо Красной площади с большой диснеевской церковью и тому подобным, оставалось бы только поверить миссис М. на слово, что мы в Москве.

Клуб находился в черном кубическом здании. Фасад освещали ультрафиолетовые и темно-лиловые лампы. Воздух дрожал от приглушенной музыки. Служащий помог нам с парковкой. Мы подошли в начало очереди, где стояли два бугая-вышибалы с раздутыми бицепсами. Нас сразу пропустили внутрь. Мужик в очень понтовом костюме принял у миссис М. длинную шубу, чмокнул Конни в обе щеки, не прикасаясь губами, а мне коротко кивнул. Я был в той же одежде, в которой прилетел из Лондона: черные «конверсы», джинсы «Левайс», сиреневая рубашка от «Прада» и легкая куртка из черной кожи. Впервые за весь день я почувствовал, что одет слишком скромно.

– Как дела, Климент? – поинтересовалась Конни у модного типа, который теперь вел нас по широкому коридору, увешанному зеркалами и чем-то вроде застекленных бронзовых лабиринтов с шариками ртути внутри.

– Жив-здоров, мадам, – ответил Климент с сильным русским акцентом. – Надеюсь, вы тоже.

– Конечно, – сказала Конни. – Знакомьтесь, это миссис Малверхилл, моя начальница.

– Большая честь, мадам.

– А это Эдриан. Из Лондона.

– Добро пожаловать, Эдриан. Обожаю Лондон!

– Круто, – сказал я.

– Климент – владелец клуба, – пояснила Конни.

Я огляделся. Мы попали в большое помещение, где музыка стала громче, а свет, наоборот, тусклее. На потолке медленно мигали огни. Откуда-то вынырнул метрдотель, отвесил поклон Клименту и отнес шубу миссис М., а также мои с Конни куртки в гардероб, где их приняли две невероятно красивые девушки с точеными скулами, длинными черными волосами и порочно-надменными взглядами. Впереди, за аркой в обрамлении колонн, музыка гудела еще громче, а огни мерцали ярче.

– Шикарно! – улыбнулся я Клименту.

Он кивнул – думаю, ему польстило.

– Идемте, – сказал он. – Я провожу вас к столику.

Водка, шампанское, блины с икрой. Мы уселись за полукруглый столик напротив многоуровневого танцпола, и алкоголь полился рекой. Я потанцевал с Конни, затем с миссис Малверхилл, у которой была необычная, размашистая манера двигаться. В своих черных бинтах и вуали – да-да, вуаль она так и не сняла – миссис М. притягивала множество взглядов. В том числе восхищенных, и я понимал почему. Она извивалась так, будто в теле у нее вообще нет костей. Конни тоже отжигала. Обе то и дело отвергали шампанское, которое им отправляли с дальних столиков.

Когда мы открывали третью по счету бутылку «Салона» [43], Конни шепнула мне:

– Как насчет кокса? – и кивнула в сторону туалетов.

К тому времени я уже выпил достаточно, чтобы мысль показалась мне хорошей, причем даже нашел своего рода разумное, почти медицинское оправдание: если самую малость нюхнуть, это поможет немного протрезветь. Не говоря уже о том, что по ходу вечера они обе – Конни и миссис М. – казались мне все более горячими и убийственно манящими. А тут одна из них предлагает уединиться! Почему бы и нет? Я перевел взгляд с роскошной, сияющей блондинки Конни на загадочную миссис М. Усмехнувшись, Конни помотала головой.

Миссис Малверхилл, похоже, нас услышала. Или догадалась.

– Веселитесь. – Она махнула нам рукой, не отрывая глаз от пульсирующего танцпола.

Никто и бровью не повел, когда мы с Конни зашли в невероятно помпезный женский туалет и заперлись в кабинке. Там мы по очереди вдохнули по дорожке с удобно расположенной стеклянной полочки. Отличный продукт, почти без примеси.

Мы стояли, глядя друг на друга и улыбаясь до ушей.

– Давай еще потанцуем? – предложила она.

Опершись на стену, я медленно обвел ее взглядом.

– Мы куда-то спешим?

Она со смехом качнула головой:

– Только не здесь. Пойдем.

Я думал, Конни имела в виду «пойдем, найдем укромное местечко», однако она повела меня обратно через танцпол за столик, где ее начальница, на вид трезвая как стеклышко, опрокидывала в себя очередную стопку охлажденной водки.

– Потанцуем? – кивнула мне миссис М., вставая с места.

– Можно я передохну?

Она помотала головой и взяла меня за руку.

Танец вышел довольно чувственным. В такт медленному ритму она скользила вокруг меня, сгибаясь и разгибаясь, вздымаясь и опадая, словно заигрывая с моим личным пространством. Я вообще-то и сам неплохо двигаюсь, мне не раз об этом говорили. Однако миссис М. – совсем другой уровень. Возможно, всему виной выпивка и кокс, но мне действительно казалось, что меня удостоила чести королева танцпола.

Она извивалась все ближе, прижимаясь ко мне. Сквозь ее черный ленточный наряд и собственную одежду я ощущал тепло ее тела. Она была на полголовы меня ниже. Я нагнулся, и она приблизила губы к моему уху.

– Эдриан! – громко сказала миссис Малверхилл через вуаль, стараясь перекричать музыку. – Идемте со мной!

Я отпрянул, изобразив внезапное, но приятное удивление, а затем шепнул ей на ухо:

– Вы серьезно?

– Серьезно, – ответила она и зачем-то добавила: – В некотором роде. Следуйте за мной.

– С вами – хоть на край света, миссис М.! – воскликнул я, когда она протянула мне руку.

Она издала странный, лающий смешок. Я сжал ее ладонь, теплую и абсолютно сухую, и мы двинулись вперед, лавируя среди танцующих. Леди отпустила мою руку, только когда мы покинули зал и пришли – нет, не в туалет, а в какой-то охраняемый отсек, – и, кивнув парочке вышибал, спустились по широкой винтовой лестнице.

– Мне сказали, это место зовется Черной комнатой, – бросила миссис М., когда очередной широкоплечий парень, на этот раз в темных очках, открыл перед нами массивную дверь.

Логичное название: внутри было практически черным-черно. Судя по тому, что удалось разглядеть, мы очутились в свингер-клубе. Повсюду: на больших удобных креслах, на столах и в проходах – одни люди трахались, а другие за ними наблюдали. Мне стало жарко.

Мы подошли к двери в дальнем конце зала. Еще вышибала, теперь женщина. Причем вдвое крупнее и мощнее меня. Она выдала миссис М. ключ и пропустила нас в темный коридор вроде гостиничного. Миссис М. провела меня в тускло освещенную спальню, после чего заперла дверь.

– Люди приходят сюда, чтобы заняться сексом, Эдриан, – нарушила тишину миссис Малверхилл.

– Да ладно? – съязвил я.

По ее тону я начал догадываться, что мы пришли не за этим. Я был немного разочарован и самую малость нервничал. Вообще-то, с первых дней, когда я стал барыжить, у меня появилась внутренняя система тревоги, которая всегда срабатывала, если дело начинало пахнуть жареным. Понимаете, о чем я? А тут звоночков еще не поступало.

– Истинная правда. Но мы с вами здесь с другой целью. Надеюсь, вы не расстроены?

– Растоптан, миссис М.

– Вы ведь не всерьез?

– Не совсем.

Откуда-то из складок своего странного одеяния она достала две крошечные таблетки. Слишком мелкие для экстази, они походили на подсластитель или вроде того. Одну она сунула в рот, другую протянула мне.

– Проглотите, пожалуйста.

– Что это?

– В каком-то смысле – спасательный круг.

– Что-то новенькое, – пожав плечами, я положил таблетку на язык.

Миссис М. уставилась на мой кадык, чтобы видеть, как я глотаю. И снова – лишь небольшой укол тревоги. Затем леди наконец-то откинула вуаль. Света, конечно, было немного, но мне все же удалось разглядеть ее лицо. Очень красивое, волевое, с восточной и еще бог знает какой примесью. Глаза – большие, широко расставленные, а вместо зрачков – узкие щелочки, как у кошки. Ну и ну! Я слышал, что бывают такие линзы, а некоторые чудики даже ложатся под нож, чтобы добиться подобного эффекта.

Издалека доносилась музыка. Миссис Малверхилл заглянула мне в глаза и тихо сказала:

– Обычно все проходит гладко, Эдриан, но, если вдруг мы разделимся, вы должны мысленно перенестись назад, прямо сюда. – Она обвела рукой комнату. – Осмотритесь тут хорошенько.

Я дурашливо заозирался по сторонам.

– Осмотритесь как следует, Эдриан, – настояла миссис М. – Запомните детали, запахи, звуки этого места. Убедитесь, что сможете воссоздать его в памяти.

В комнате царил янтарный полумрак, как на закате. Кровать – двуспальная, очень широкая, с черным атласным бельем. Еще я запомнил черный диван, резной стул с красно-золотой обивкой, зеркало на потолке, встроенный в стену телевизор, а в углу – черный куб с синей неоновой надписью «МИНИ-БАР». Была и вторая дверь – должно быть, в ванную. По углам кровати торчали бесполезные столбики, к которым обычно приковывают людей меховыми наручниками.

– Готово, – сказал я.

Как понять – «разделимся»? Что она имела в виду? И хотя система тревоги пока молчала, я задумался, не нужна ли мне вторая сигнализация, чтобы сообщать, когда первая дает сбой.

Теперь миссис М. извлекла нечто похожее на миниатюрную зажигалку.

– Сначала я применю его к себе, затем – к вам. Все произойдет очень быстро. – Она поднесла устройство к своей шее, а вторую ладонь положила мне на затылок; ее пальцы распластались по моей потной шевелюре, как огромный паук. – Когда придет ваша очередь, постарайтесь не дергаться. Затем я вас крепко обниму. Все ясно?

– Да.

Честно признаться, во рту у меня пересохло. Музыка резко стихла; вместо уханья басов остался только стук моего сердца.

– Тогда начнем.

Она шагнула ко мне вплотную, прижалась всем телом. Я почувствовал прикосновение ее маленьких твердых грудей и уловил запах, похожий на антисептик и мускусные духи одновременно. Она уперла зажигалку себе под подбородок. Раздался щелчок, и сразу – шипение. Ее рука с устройством скользнула к моей шее и надавила. Снова щелчок и шипение, а затем я ощутил, как шею и нижнюю челюсть охватывает холод, будто мне вкололи дозу заморозки. Миссис М. сомкнула руки у меня за спиной, прильнула ко мне бедрами и, привстав на цыпочки, прижалась щекой к моей щеке. Я тоже ее обнял. Мне понравилось. Я даже ощутил шевеление внизу. Интересно, она это чувствует? Если еще нет, то скоро почувствует. И тут, совершенно внезапно, мою голову будто вывернуло наизнанку.



Должно быть, я зажмурился, а когда вновь открыл глаза, меня качнуло из стороны в сторону. Свет теперь был ярким, сероватым, воздух посвежел. Миссис М. уже разомкнула объятия, но продолжила сжимать мою руку, чтобы я не упал, и как заведенная повторяла:

– Все хорошо, Эдриан, все хорошо, все хорошо…

Но что же тут было хорошего, если исчезла не только полутемная, янтарная комната, но и само здание, в котором мы находились?

Клуб «Новая правда» испарился. Сероватый рассвет наступил на несколько часов раньше положенного, а мы стояли на небольшом холме, окруженном болотистыми лугами. Вдалеке петляла широкая река, уходя к горизонту, где за облаками поднималось солнце. Вот те на! Не только комната и клуб – вся чертова Москва куда-то сгинула!

Везде, насколько хватало глаз, виднелись руины.

Я чуть не отключился, и несколько секунд мы с миссис М. исполняли странный танец – она удерживала меня за руку, чтобы я не шлепнулся на задницу, а я шатался и выписывал вокруг нее кренделя, ловя ртом воздух и стараясь вернуть равновесие, в то время как мои подошвы скользили по травянистым кочкам. В конце концов я расставил ноги достаточно широко и перестал балансировать. Миссис М. поддержала меня за плечи. Я согнулся, тяжело и часто дыша. Глядя на пустынные болота и руины, я не верил своим глазам.

– Я в норме. Все путем, – выдавил я и распрямился.

Миссис М. не отпускала мой локоть.

Я несколько раз глубоко вздохнул, стараясь подольше задерживать воздух в легких. Затем огляделся. Вокруг – ни души. На реке, прямо под светлым участком неба, где занимался рассвет, я увидел точку. Возможно, лодку. Повсюду виднелись остовы зданий. Даже у самого горизонта торчали темные зубья руин: башни, куски куполов, изъеденные угловатые коробки, которые когда-то могли быть многоэтажками.

В паре шагов от нас из высокой травы выглядывали гладкие валуны.

– Присядем. – Миссис М. подвела меня к одному из холодных камней.

– Где мы, черт подери? – спросил я, как только немного перевел дух.

– На другой Земле, в другой Москве.

Она села на соседний камень, развернувшись ко мне вполоборота. Вуаль опять закрывала ее лицо – с тех самых пор, как мы сюда прибыли.

– Это из-за таблеток или… – Я поскреб ногтями шею.

– Из-за вот этого. – Она подняла устройство, похожее на зажигалку. – Таблетки мы приняли на всякий случай, если что-то пойдет не так. Вы ведь запомнили комнату, которую мы покинули?

Я кивнул.

– Это был ваш запасной путь домой. Теперь он, впрочем, не понадобится, мы сможем вернуться вместе. Первая транзиция всегда самая сложная. Выходит, мы с вами хорошо совместимы. – Она с улыбкой похлопала меня по руке.

– Черт! – Я встал, тряхнул головой и начал лихорадочно осматриваться.

Наконец я нашел камень размером с кулак и запустил им как можно дальше в сторону полосы света, где вставало солнце.

– Дайте мне минутку, окей? – обернулся я к миссис М.

– Я посижу здесь. – Она улыбнулась из-за вуали и села поудобнее, обхватив руками колено.

Я сбежал вниз по склону, местами скользя, а местами перепрыгивая через темно-бурые камни, которые грудами лежали в траве. Когда холм перешел в болото, я зашлепал по мутной воде. Зачерпнув со дна серо-коричневой грязи, я хорошенько ее рассмотрел, затем перевел взгляд на блеклый пейзаж и ощутил, как грязь утекает сквозь пальцы. Где-то жалобно вскрикнула птица, издалека ей ответила другая.

Все вокруг выглядело, пахло и звучало до чертиков реально. Темная поверхность воды, в которую погрузились мои ступни (в черных слипонах; что стало с моими «конверсами»?) – успокоилась. Взглянув на свое отражение, я себя не узнал.

Джинсы стали грубее и вместо черных сделались темно-коричневыми. «Нокиа» исчезла – вообще пусто в карманах! На запястье не было «Ролекса».

Мои руки тоже изменились. Откуда-то возникли веснушки. Разве у меня они были? Я вдруг понял, что не помню. Блинский блин, я что, даже собственную руку признать не могу? Обернувшись, я увидел на холме маленькую темную фигурку – миссис Малверхилл сидела там, где я ее оставил. Я потащился наверх.

– Я тандемщица, – объяснила она, когда я сел на соседний камень; на востоке между двумя слоями облаков мелькнул желтовато-оранжевый кусочек солнца. – Могу переместить вместе с собой другого человека. Большинство людей вообще не в состоянии транзитировать, а из остальных лишь единицы способны переносить из мира в мир что-либо, помимо самих себя.

– Транзитировать?

– Перемещаться из одного мира в другой.

– Ух ты! И для этого нужен наркотик?

– Необходимо вещество под названием «септус». Оно есть и в таблетках, которые мы приняли, и в виде спрея вот здесь. – Она помахала маленькой зажигалкой, а затем спрятала в складках черного одеяния.

Зажмурившись, я потер кулаками глаза. Когда взглянул снова, все осталось на месте. Серое небо, обширные блестящие болота, темные развалины вдалеке.

– Мы вроде как в другом измерении, да?

Черт, и почему я так плохо учился в школе? Ох, не надо было валять дурака на уроках физики…

Из-за общей и всецелой странности происходящего у меня по-прежнему кружилась голова – хотя, возможно, всему виной была проглоченная таблетка или вещество, которое мне впрыснули. Но ведь я не вырубался. Мы перенеслись сюда из «Новой правды» за считаные мгновения, и между «там» и «тут» я испытал лишь ощущение мозгов наизнанку, да и то казалось мне частью пережитого, а не галлюцинацией. А вдруг все же прошло больше времени, меня по-настоящему накачали наркотой и отвезли в эти места, где бы они ни находились? Сомнительно, хотя такой сценарий выглядел все же вероятнее и логичнее, чем сказочка миссис М.

Пожав плечами, она произнесла:

– Это один из множества миров. Всего их не счесть. Люди вроде меня по ним путешествуют. Порой этим людям требуется помощь. Процесс транзиции – перемещения между мирами – еще не до конца отлажен. Мы хотели бы нанять вас, чтобы вы помогали сбившимся с курса путешественникам, которых занесло в ваш мир, да и остальным тоже, если им что-то у вас понадобится. По мелочи, конечно. Ничего обременительного. Вас устраивает?

– Чем конкретно вы занимаетесь? Зачем вам эти путешествия?

Миссис М. поцокала языком.

– Ничего плохого мы не делаем, но и ничего такого, о чем я могла бы вам рассказать. Даже если о нашей работе прознают ваши власти, что крайне маловероятно, они все равно не смогут вам ничего предъявить. Вы, должно быть, слышали о принципе служебной необходимости?

– Да.

– Есть вещи, знать о которых вам ни к чему. А значит, пусть так и остается. – Она помолчала, глядя на промозглый пейзаж. – Хотя на всякий случай отмечу, что некоторые наши сотрудники, которые начинали как вы, впоследствии переходили к более активному участию в нашей работе и даже сами становились транзиторами. – Снова улыбка из-за черного тюля. – Да, такое случалось. Но не будем забегать вперед… Итак, что скажете насчет нашего предложения? Вы согласны?

– Вообще-то я хотел все хорошенько обдумать. – Я взглянул на нее. – Но теперь… То, что я увидел… Боюсь…

Мне показалось, что в глазах за вуалью мелькнула досада. Я вздохнул.

– Черт, и кого я пытаюсь обмануть? Конечно, я согласен! Еще как! Или я вконец сбрендил, или у вас и правда есть ключ ко Вселенной в виде таблеток! Ну, или в виде спрея.

– Если точнее – ключ к разным версиям Земли.

– А как же другие планеты?

– Этого пока нет, – ответила миссис М. – Как и настоящих путешествий во времени.

– А ненастоящие есть?

– Существует доказанный феномен под названием «задержка» – хотя, полагаю, с тем же успехом он может зваться «опережением», – когда практически идентичные миры различаются только тем, что один движется впереди или позади другого, причем разница во времени может быть любой, вплоть до нескольких миллионов лет. Впрочем, связь между такими мирами формальна, как между звездами в созвездии, и никакие события в одном не влияют напрямую на другие.

– Ох, зря я спросил… А инопланетян тоже нет?

– Мы все еще в поиске.

Я замялся.

– В вас, кстати, есть нечто инопланетное, миссис М. Только без обид, хорошо?

– Что тут обидного? – усмехнулась она. – Ну как, готовы вернуться домой?

– Пожалуй.

– Должно быть, вы немного растерянны.

– С чего бы?

– Еще долгие дни, недели и месяцы вы будете узнавать о себе нечто новое, Эдриан.

– То есть?

– Все, что я говорила о таблетке, которую вы приняли, – правда, но у нее есть и другое назначение – дать вам повод отвергнуть случившееся, списать все на галлюцинации от наркотика.

Я скептически поглядел на нее.

– Сейчас вы понимаете, что все вокруг настоящее, – она взмахнула руками. – Знаете, что все произошло на самом деле. Однако стоит вам вернуться в собственное тело, в родной мир, страну и дом, к привычной работе – в общем, стоит вашей жизни вновь пойти по накатанной, – и вы начнете сомневаться в реальности случившегося. Вы можете заключить, что ничего не было, переубедить себя, защитить свою психику. Или, наоборот, – принять все как есть. В любом случае, вы узнаете себя с новой стороны.

– Жду с нетерпением, – усмехнулся я и, помолчав, добавил: – Главное, чтобы деньги были настоящими.

Миссис М. рассмеялась – теперь уже задорным, звонким смехом.

– На эту должность мы всегда подыскиваем прагматиков и эгоистов.

– Это я-то эгоист?

– Конечно. Вы и сами знаете. Это, конечно, не комплимент, но и не критика. Всего лишь констатация факта. Наши лучшие сотрудники донельзя зациклены на себе. Это единственное, что не дает им спасовать перед хаосом. – Она улыбнулась. – В общем, я считаю, что вы отлично справитесь. А теперь пора возвращаться.

Мы поднялись. Легкий ветерок взъерошил мои волосы и черные ленты ее костюма. Я напоследок еще раз оглядел пейзаж с заболоченными руинами.

– А что тут все-таки произошло? – поинтересовался я.

– Не знаю, – призналась миссис Малверхилл. – Должно быть, нечто ужасное.

– Согласен.

Даже мне хватило знаний, чтобы подумать о Наполеоне, Гитлере и о том, к чему могла бы привести Третья мировая.

– Ах да! – заметила миссис М., щелкнув пальцами. – Должна вас предупредить…

– О чем?

– О наших «я», которые остались в «Новой правде».

– Мы все еще там? – вытаращился я.

– Конечно. В режиме ожидания, если можно так выразиться. Наш разум, наши истинные личности сейчас здесь, в этих телах, которые нам тут подвернулись. А оболочки остались там, где мы их бросили.

Я взглянул на свою веснушчатую руку, затем на миссис М.

– Но вы-то не изменились!

Она улыбнулась за черной вуалью.

– Я просто в этом поднаторела. К тому же есть бессчетное множество миров, и среди них более чем хватает таких, где мы с вами прямо сейчас ведем эту же самую беседу. Подобные миры могут различаться лишь одной микроскопической деталью – к примеру, в каком-то из них атом урана глубоко под землей распадается микросекундой раньше, а в другом фотон во время проведения научного опыта проходит не через вторую щель, а через первую [44]. А есть, вероятно, миры, и вовсе не отличимые от этого, синхронные – миры, в которых расхождение пока не наступило. А может, таких нет. Отчасти это зависит от нашей точки зрения. – Наткнувшись на мой растерянный взгляд, она добавила: – Вопрос еще не изучен до конца. А теперь насчет наших других «я» – пустых оболочек с зачатками самосознания…

– Да?

– Вернувшись, мы можем обнаружить, что они занимаются сексом.

– Правда, что ли? – округлил я глаза.

– Когда оставляешь в столь тесной близости двух взрослых, здоровых людей предпочтительного для них пола, к тому же тупых, как пробка, – такое происходит сплошь и рядом.

– Как романтично.

– Впрочем, это дело случая. Вы думали о чем-нибудь подобном перед тем, как мы перенеслись сюда?

– О чем? О сексе с вами?

– Да.

– Ну, мысль промелькнула.

Миссис М. склонила голову набок.

– Вы, конечно, не мой типаж, однако я сочла вас довольно привлекательным – возможно, в силу алкогольного опьянения.

– Могли и увлечься, ага?

Она пожала плечами.

– Есть люди, которые могут перемещаться в паре только во время полового акта. Мне достаточно объятий. А некоторым моим коллегам требуется лишь взять партнера за руку. Что ж, увидим. Я просто хотела предупредить, что не стоит нервничать, если по возвращении мы будем заняты чем-то неожиданным.

– Окей, – сказал я, – постараюсь не пугаться.

Миссис М. шагнула ко мне.

– Теперь обнимемся, хорошо?

Мой мозг будто бы снова вывернуло наизнанку. Или ввернуло вовнутрь? Без разницы.

Мы прибыли обратно. К моему удивлению, я, скорчившись, лежал на полу под янтарным светом, а миссис М. сидела рядом, поджав под себя ноги, гладила меня по плечу и что-то пристыженно лопотала. Меня подташнивало, в глазах стояли слезы, а главное – я держался за промежность, которая болела так, будто кто-то засветил мне туда коленкой.

– Ох, – вздохнула миссис Малверхилл, – простите. Иногда случается и такое.

9

Пациент 8262

Бесконечности внутри бесконечностей внутри бесконечностей…

Столь огромные, всеобъемлющие явления способны ввести человеческий мозг в ступор. Мы думаем, что хотя бы отчасти их понимаем, будто оружием потрясая перед лицом непостижимого разными числами: натуральными, рациональными, комплексными, действительными, мнимыми, – однако правда в том, что в руках у нас скорее символы, нежели реальные инструменты. Лишь утешение, не более.

И все-таки однажды двери в этот бескрайний заповедник, где постоянно множатся миры, перед нами открылись, и нам понадобилось средство, чтобы, по крайней мере, попытаться изучить потаенную механику реальностей, освоить навигацию между ними.

Знакомство со множеством миров проходило, как водится, поэтапно. Первым делом мы изучали историю. Как минимум в трех аспектах.

Мы знали, что есть история, которую нам знать разрешено, история, которую нам знать не дозволено, а также история, которой, предположительно, не было, но мы, изучавшие этот воистину непостижимый предмет, подозревали, что была, просто никогда не обсуждалась на нашем уровне, а возможно, и в кругу преподавателей.

Мы с самого начала догадывались, что в мудреной иерархии «Надзора» гораздо больше ступеней, чем кажется нам, представителям низшей страты, и поэтому трудно даже вообразить, как далеко простирается власть нашей конторы, учитывая необъяснимо сложную природу множества миров и намеренно окутанную тайной структуру организации.

Мы видели, что сотрудники l’Expédience делятся на кучу уровней и классов, а на условной вершине восседает Центральный совет, состоящий из людей, которые знают все о происхождении «Надзора», целях и методах его работы, составе и количестве сотрудников. Некоторые из нас придерживались мнения – неверного, на мой взгляд, – будто всю эту пирамиду знаний и власти возглавляет одна центральная фигура, некий автократ, которому подчиняются остальные. Однако все говорило о том, что этот верховный, единоличный, богоподобный Император реальностей – если он или она существует – всего лишь рядовая пешка в еще более грандиозном объединении «Надзоров» и над-«Надзоров», которое охватывает все новые буйно плодящиеся миры, коих миллионы, миллиарды, триллионы… Кто знает?

Для нас, рядовых исполнителей, а по сути – стажеров-новобранцев, центром множества миров служил Экспедиционный факультет Университета практических навыков в Асферже. На Земле, которая – редчайший случай! – называлась не Землей, а Кальбефракией.