Последний сеанс радиотерапии был в апреле 2012-го. Эти строки я пишу спустя пару месяцев, в начале лета. Я только что прошел обследование, где меня снова подвергли рентгеновскому облучению и сказали: «Все не так плохо».

Когда в декабре 2011-го я узнал про лимфому, о фестивале Coachella пришлось забыть. Я поговорил со своими докторами:

– Послушайте, у меня европейский тур намечается. Смогу я выступить?

– Пока рано об этом говорить.

Я действительно собирался привести себя в порядок и поехать в тур. Но промоутеры требовали от меня гарантированного участия. Если бы я предоставил им такие гарантии, они бы меня засудили, будь я не в состоянии выступать. Поэтому Ральф сказал: «Ты не едешь».

Сегодня я понимаю, что не смог бы гастролировать: мне запретили летать на самолетах из-за риска подхватить инфекцию, а иногда я чувствовал себя сильно уставшим и все еще был очень слаб. Оззи с Гизером отправились в тур под вывеской «Оззи и друзья», и иногда я думал: о, а ведь мог бы с ними поехать! Но Гизер отправил мне письмо по электронной почте, рассказав, что в один из вечеров они вышли на сцену после одиннадцати, а в следующий – и вовсе в полдвенадцатого. Я бы так не смог. Это было бы чересчур изнурительно. Я и сейчас-то к 21:30 уже выжат как лимон.

Мне нужно время, чтобы восстановиться. Джон Стирлинг сказал:

– Тебе надо стать эгоистом, потому что речь сейчас о твоей жизни. Ты не можешь продолжать в том же духе, придется все переосмыслить. Составь план, приведи в порядок душевное состояние и здоровье, научись со всем справляться. У меня есть друзья, у которых был рак, они брали отпуск на год и не занимались ничем другим кроме того, что приводили себя в форму.

Но я пытаюсь справляться, репетирую и сочиняю песни. После того как у меня обнаружили лимфому, мы решили работать у меня дома в Бирмингеме. Оззи и Гизер приехали в Англию, и весь период, пока я проходил химию, мы сочиняли. Иногда из-за плохого самочувствия не мог ничего делать, но ребята относились с пониманием – спасибо им! Оззи мог в тот день попробовать какие-нибудь вокальные фишки или еще что-нибудь. Мы работали пять дней в неделю, написали несколько песен и на данный момент продолжаем сочинять. Я с нетерпением жду начала записи. Я спросил Рика Рубина:

– Когда мы планируем этим заняться?

– Ну, когда песни будут, тогда и займемся.

Когда Оззи с Гизером вернутся с гастролей, мы, наверное, напишем еще парочку песен. Пройдемся по материалу, который у нас есть, прикинем, нужно ли что-то менять, примем решение, а затем приступим к записи. Не могу дождаться. Очень хочется добить материал для альбома, пока я еще могу это сделать.

В тур я не поехал, но два шоу в Британии отыграл. Первое было благотворительным концертом в Academy O2 в Бирмингеме 19 мая 2012 года. Мы выступили там, так как нужно было сыграть и посмотреть, хватит ли меня на два часа.

Здорово было выступить дома и помочь собрать деньги на благотворительность. Это была акция «Помощь героям», для людей, вернувшихся с войны покалеченными, неважно, физически или психологически. Раздражало только, что много билетов выкупили спекулянты, продавая их потом по тысяче фунтов. Одно дело, если бы эти деньги шли на благотворительность, но зарабатывать на этом таким способом – последнее дело. И кому-то из преданных фанатов пришлось выложить огромные деньжищи. Позор.

Кроме того, мы хотели отыграть полный сет, чтобы определить, сколько он будет длиться. Это делалось в рамках подготовки ко второму нашему выступлению, на фестивале Download в Донингтоне 10 июня 2012 года. Нам разрешили сыграть только час сорок пять минут, а все из-за комендантского часа. В Бирмингеме мы играли чуть меньше двух часов, так что на Download должно было быть примерно так же.

На последних наших нескольких выступлениях мы играли почти одну и ту же программу. Теперь же хотелось сыграть песни, которые мы не исполняли долгое время.

Когда мы готовились к О2, меня очень волновала продолжительность сета в два часа. Это большое испытание. Я думал, придется справляться, перед выходом надо будет немного отдохнуть. Естественно, отдохнуть не удалось, потому что в гримерке я стал болтать с Ральфом и Майком Экзетером. Но на сцене все прошло хорошо. Из-за прилива адреналина чувствовал себя превосходно даже после концерта, отчего прямо-таки воспрял духом.

По поводу Донингтона тоже волновался. С тех пор как у меня нашли опухоль, обычно я ложился спать примерно в полдесятого вечера, около часа залипал в телик, а затем засыпал. Просыпался обычно в пять-шесть утра, вставал в 6:30, самое позднее – в 7 часов. А концерт в Download должен был закончиться в одиннадцать вечера. Я думал: черт возьми, я в это время уже в кровати! Хреново.

В день концерта я пытался до самого вечера отлежаться в постели и по максимуму набраться сил. Конечно же, ничего не вышло. Уже рано утром я окончательно проснулся, начал размышлять обо всем на свете, и в итоге пришлось вставать. Я решил, что поеду на площадку пораньше, побуду там, подготовлюсь. Но меня снова заболтали. Я почувствовал усталость еще перед выступлением, но вышел на сцену и отработал нормально. И опять же, уйдя со сцены, чувствовал себя великолепно.

Мне очень понравились оба концерта. Отыграть их – большое достижение для меня. Просто снова выйти на сцену уже дорогого стоит. Думаю, нас всех переполняли эмоции. И публику тоже. Если от публики чувствуется отдача, ты заряжаешься еще сильнее. Атмосфера была потрясающая. И здорово, что мы давно друг друга знаем. Это не Оззи и его группа, не я и моя группа – мы вместе и можем друг на друга положиться. Так что я бы очень хотел отправиться в тур, как только позволит здоровье.

91

Спасибо, что живой!

Дело в том, что этот недуг может напомнить о себе в любой момент. Хирург сказал:

– Рак никуда не делся. Шансы на такой исход всего 30 %, более вероятно, что опухоль вернется в любой момент. Но этот процесс можно контролировать. От этого ты не умрешь, скорее, уж от чего-то другого.

Я подумал: ну круто, может, я от последствий облучения умру. От остеопатии или еще чего-нибудь. Я как раз начал проходить новый курс лечения. Снова капельница, под которую надо ложиться каждые два месяца в течение двух лет, с антителами – только так можно держать лимфому под контролем. Они вроде как обволакивают и убивают раковые клетки, не давая распространиться. Хочется быть сильным, но в то же время постоянно одолевают сомнения: а что если на следующей неделе эта зараза вылезет обратно? Каждый день я ощупываю себя на предмет новых шишек. Если они появятся снова, будет то же самое: химия и облучение.

Я этого очень опасаюсь. Я теперь по-другому смотрю на жизнь. Могу протянуть еще десять лет, а могу всего год – никто не знает, сколько мне отмерено. Иногда меня конкретно накрывает, и всю ночь я лежу и размышляю: а доживу ли я до следующего года? Если меня не станет, что будет с моей дочерью, Тони, и с Марией? Может, нам найти дом поменьше, ведь в этом здоровенном доме ей будет нелегко управиться. Может, пора уже сейчас сбавить обороты и вести более спокойный образ жизни.

Но потом думаю, что совсем не хочу дать болезни победить. Хочется почти забыть про нее и просто двигаться дальше. Столько раз в жизни приходилось бороться, справляться с невзгодами – иначе я не умею. И сейчас нет другого выбора – только бороться. Я обязан сделать все, что в моих силах, и попытаться победить.

Я снова могу выбираться на прогулки, которые обожаю, со старым приятелем и соратником, Джеффом Николлсом, но я все еще устаю. Бывает, просыпаюсь и ощущаю такую же усталость, как и до того, как лег в постель, но чувствую определенные улучшения.

Очень помогает музыка, способность играть и сочинять. В музыкальном плане мой недуг, несомненно, послужил вдохновением для нескольких новых песен. Думаю, песни получились лучше. Более, за неимением другого слова, «думовые». Бывает, чувствую, что сегодня не до музыки. А бывает, приезжает студийный звукоинженер Майк Экзетер, и из меня льются идеи. Создание музыки всегда было моей страстью, а теперь стало еще более значимым. Я ни в коем случае не собираюсь на покой.

Когда случается нечто ужасное, в окружающих проявляются настоящие человеческие качества. Я получаю неимоверную поддержку со всего мира. Это круто, все эти электронные письма и сообщения от друзей, знакомых музыкантов, фанатов, и от тех, кого я даже не знал.

Лэнс Армстронг, который тоже пережил рак, прислал мне книгу и несколько футболок, а в письме написал: «Мы должны помогать друг другу в любой беде, оставаться оптимистами и жить стойко… ты не одинок, и я с тобой».

Очень трогательно.

Джон Лорд, страдавший от рака поджелудочной железы, сказал: «Я многому научился с тех пор, как у меня нашли рак. Если я хоть чем-то смогу помочь, обращайся». К сожалению, я только что узнал, что Джон оказался бессилен перед болезнью.

Брайан Мэй постоянно на связи, навещает меня. Когда тяжело болен, на самом деле не очень хочется, чтобы навещали даже лучшие друзья. Это слишком утомительно, но не хочется их обидеть. Брайан все понял. Он – потрясающий человек.

Кажется, почти каждый, имеющий отношение к музыкальному бизнесу, прислал мне приятное сообщение со словами поддержки. Я не мог поверить, просто грандиозно, что люди находят для этого время. Осознание того, что о тебе думают, невероятно воодушевляет.

Я бы не справился с болезнью без поддержки окружающих.

Мой терапевт, доктор Майкл Абду, трудился все это время на славу. Всегда был рядом, когда я нуждался в нем, отвечал на мои бесчисленные вопросы, давал советы, выбирал хирургов и в целом помогал преодолеть трудности. Доктор Ману Нэйр оперировал мою простату в The Priory Hospital в Эдгбастоне и вырезал нарост лимфомы. Профессор Дональд Миллиган из Spire Parkway руководил моим лечением от рака. Медсестры Клэйр и Сандра проводили химиотерапию, после чего доктор Заркар контролировал курс радиотерапии в Spire Little Aston Centre в Астоне. Эти прекрасные люди, а также все, кто помог мне во время лечения, – я перед ними в огромном долгу. Без них меня бы уже не было.

А Оззи и Гизер – настоящие друзья. Если у тебя проблемы, они придут и подставят плечо. Конечно же, если Оззи сказать: «У меня лимфома», он сразу выдаст:

– Че, серьезно? А там чувак один от такого умер, ты в курсе?

– О, ну спасибо тебе.

Он этого даже не осознает. Но это же Оззи, на него грех обижаться. Он постоянно что-нибудь отмочит или ляпнет невпопад. Но его юмор очень помогает. Оззи каждый день звонил мне, узнавал, как я себя чувствую. Они с Гизером – настоящие кореша. Полагаю, мы втроем стали как никогда близки.

И с Бивом Бивеном мы знакомы сто лет, мы ведь все еще живем рядом друг с другом. Он регулярно заходит и оказывает поддержку, кроме того, он записал в моей студии аудиоверсию этой книги!

Хотелось бы поблагодарить Пэт и Дэйва, настоящую «золотую парочку», они присматривают за нашим домом и садом, пока я в разъездах и Мария со мной. Компанию им составляют два моих озорных ротвейлера, так что ребятам приходится несладко, но я всегда знаю, что дома все в порядке. Спасибо им огромное!

Ральф не оставил меня в беде и старался сделать так, чтобы нас с Марией никто не беспокоил. За ним как за каменной стеной. И Эрнест оказал огромную поддержку. У меня самые лучшие менеджеры на свете. К тому же они и друзья прекрасные.

И, конечно же, Мария… Все хлопоты, которые выпали на ее долю с тех пор, как у меня обнаружили эту заразу… как она справилась, понятия не имею. Дошло до того, что я был практически беспомощен, и она возилась со мной, как с ребенком. Несколько раз мы пытались выйти прогуляться, но я так уставал, что даже дышать было тяжело. Звучит, будто я был инвалидом, но я ощущал себя лет на девяносто пять. Было тяжело смириться с этим состоянием, но она меня подбадривала и верила в успех. Она потакала любым моим прихотям и ни разу не жаловалась. Я ни разу не слышал от нее ни единого вздоха по какому-либо поводу. Господи, она была настоящим ангелом.

Ну… она и есть мой ангел.

92

Размышления

Рассказывая эту историю, я, безусловно, провел немало времени в размышлениях о жизни. Полагаю, она была почти такой же, как и у всех: взлеты и падения. Если не принимать во внимание лимфому, я особо ни о чем и не жалею, хотя было бы куда приятнее не сталкиваться с махинациями в музыкальном бизнесе. Но без этого, я полагаю, не бывает. Это все испытания. Но, смотря на то, что происходит с людьми по всему миру, я понимаю, что, по сравнению с большинством, прожил отличную жизнь.

Я по-настоящему горжусь тем, чего нам удалось достичь. Мы породили целое музыкальное поколение. Можно даже говорить о том, что наша музыка кому-то спасла жизнь. Если судить по некоторым письмам, что мы получаем, где нам пишут: «Если бы не вы…» – те, кто хотел совершить самоубийство или что угодно, если бы не музыка, – всегда находится тот, кому ты помог. А это огромная награда.

Было время, когда все группы из Брумми[38] считали, что до нас никому нет дела, поэтому было приятно, что люди, открывшие «Брод-стрит»[39], неожиданно решили почтить известных представителей города. Так получилось, что в ноябре 2008-го, во время записи The Devil You Know, мы взяли перерыв, и я получил свою звезду на городской Аллее славы! Был лютый мороз, шел снег, но толпа все равно собралась огромная, Майк Олли все прекрасно организовал со своей командой, выступали группы, а радио Kerrang транслировало репортаж. Было приятно стать в один ряд с Оззи и другими известными друзьями вроде Джаспера Кэрротта, а недавно я участвовал в чествовании Бива Бивена. Последним событием, ознаменовавшим перемену в сердцах истеблишмента, стала выставка «Родина металла», организованная специально для того, чтобы воздать должное тяжелым группам, вышедшим из Западного Мидлендса, в том числе Judas Priest и Led Zeppelin. Я и подумать не мог, что подобное когда-либо произойдет.

Мне больше не нужно выходить на сцену и что-то кому-то доказывать. В прошлом я пытался всем доказать, что могу то и это, а сегодня я просто наслаждаюсь тем, что делаю, и единственное, что мне осталось доказывать, – так это самому себе, что я еще на что-то способен.

Конечно, я о многом сожалею. Но считаю, что без сожалений ничему бы не научился. Не бывает, чтобы всю жизнь все было по-твоему; случаются и неудачи, трагедии. Но ты справляешься.

Возможно, за годы я причинил кому-то боль или обидел, все эти браки и различные перипетии. Но это жизнь. Надеюсь, у тех, с кем я обошелся нехорошо, сейчас все здорово.

Моя дочь Тони поражает меня. После всего, через что она прошла, ей удалось остаться честной и искренней! Тони живет в Финляндии. Она переехала туда со своим парнем, Линде. Он гитарист группы HIM.

Я надеюсь лишь, что у меня есть еще несколько лет[40]. Сегодня меня все устраивает, мне грех жаловаться. С личной жизнью все прекрасно, и у меня отличная семья, замечательные друзья и поклонники. И я настоящий счастливчик, потому что все еще способен сочинять музыку, а потом выходить на сцену и исполнять ее.

Во время шоу в O2 Academy в Бирмингеме Оззи назвал меня самым сильным и стойким человеком, которого он знает. Очень мило с его стороны, но, очевидно, с тех пор, как у меня обнаружили опухоль, больше я таковым не являюсь. Тем не менее у меня лучшие друзья на планете и семья, которую я обожаю.

Но если измерять силу любовью, то я, наверное, самый сильный человек.

Благодарности

Т. Дж Ламмерсу за терпение и бесценное умение слушать.

Моим менеджерам, Эрнесту Чапмэну и Ральфу Бейкеру, за усердный труд, дружбу, безотказность и преданность.

Оззи, Гизеру и Биллу; без вас бы этой книги не было. Несмотря на все взлеты и падения, мы смогли остаться друзьями и, надеюсь, отлично проведем вместе еще много времени.

Своим поклонникам и почитателям; спасибо огромное за то, что вы есть.

Брайану Мэю, Эдди Ван Халену и Джеймсу Хэтфилду за теплые слова.

Двум Майкам, Клементу и Экзетеру, и многочисленным членам нашей команды, работавшей с нами на протяжении многих лет.

Моим самым близким друзьям (вы знаете, о ком речь).

Всех вас люблю!

Тони

Об авторе

Тони Айомми родился в Мидлендсе и является одним из основателей Black Sabbath. Он создал звучание, получившее название «хеви-метал», и жанр, чей вклад в британскую и мировую популярную музыку трудно переоценить.

Что за ангелочек!



C мамой на прогулке; не очень весело.



Это никогда не станет модным. Играю на аккордеоне, как мой отец когда-то. Задний двор на Парк-Лейн.



Найдите хулиганов: я справа в заднем ряду, Альберт Чапмен, крайний слева в среднем ряду



Мой первый «стратокастер» до того, как я его перекрасил



Моя первая настоящая группа, the Rockin’ Chevrolets, 1964 год



The Rest, моя первая группа с Биллом Уордом

Отцу не нравилась машина, которую я ему купил, зато от трактора он в восторге!





«Ламборгини» в пять раз дороже дома моих родителей



Фото для календаря «Роллс-Ройс». Сомневаюсь, что он выпускался.



В известной консерватории Килворт с первой из многочисленных собак



Моя первая свадьба, свидетель – Джон Бонэм (справа вдалеке), 1973 год



Дом в Килворте, в котором я жил с первой женой, Сьюзен



Мы выглядим счастливыми!



Тёртые калачи



До того, как в моей жизни появился чёрный цвет



Моя малышка



Американский успех Paranoid, с нами оба Патрика Миэна



Брайан Мэй, я и Эдди Ван Хален, 1978 год



Винни, первые деньки. Винни заменил Билла на барабанах, начиная с Гавайев в 1980.



Гизер, я и Брайан Мэй в Хаммерсмит-Одеоне, 1989 год



Со своим постоянным соратником, Джеффом Николлсом



С мамой в Хелфорд Хаус



Возле Manor Studios. Да, это чёрная кошка!



Кози и Нил Мюррей в Мексике до того, как мы спасались бегством



Попался! Дурачимся с Винни в Rockfield Studio во время записи The Devil You Know, 2008 год



Моя бирмингемская звезда на городской Аллее Славы



С Тони-Мари, моей тётей Полиной и Марией



Пресс-конференция с Яном Гилланом в Армении, 2009 год. Нас наградили «Орденом почета» за благотворительный сингл, вышедший за 25 лет до этого.



Малышка подросла: Тони-Mари



Мы с Марией на церемонии Classic Rock Awards