– Вы встречались с Марком?

Он опять кивает.

– Много лет назад, теперь уже больше двадцати, но я помню вашего мужа. Мы пытались несколько раз с ним поговорить.

– Пытались?

Карл Уэстон поднимает голову и улыбается при виде молоденькой официантки, которая пришла выслушать заказ. Он просит принести два чая, потом вопросительно смотрит на меня, словно забыл, о чем говорил. Или почему вообще находится здесь.

– Вы сказали, что пытались поговорить с Марком.

– О да. – Он снова возвращается к разговору. – Можно сказать, почти безуспешно. Когда мы увидели его в первый раз, он был в жутком состоянии. Отец нанял ему дорогого адвоката, хотя никакой адвокат ему не требовался: у него было железное алиби, и у нас не имелось оснований считать, что он мог быть как-то связан с делом. Он плакал и не мог остановиться. На каком-то этапе допрос пришлось прекратить, потому что его тошнило. Можно было подумать, что мы допрашиваем его как подозреваемого.

– А разве это не естественно? Так расстраиваться и переживать?

Карл качает головой.

– Это нормально. Люди по-разному реагируют на утрату близких, мисс Вебстер. – Детектив смущается. Конечно, он знает, какие бывают реакции.

– Да, конечно.

Я опускаю глаза и смотрю в стол, чтобы он не видел, как на них наворачиваются слезы. К счастью, появляется официантка с чаем, и это позволяет нам обойти неловкий момент.

– Боюсь, что помочь я вам не смогу. – Он еще раз смущенно смотрит на меня. – Если б я знал что-то стоящее, то нашел бы гораздо лучшее объяснение, чем Ли Рассон.

– Вы определенно считаете, что он этого не делал? Я имею в виду: не убивал Бет.

– Не мог он ее убить. Когда его привезли в отделение, он нес какую-то чушь. Заявил, что украл машину, чтобы отвезти тело Бет на пустошь, но не помнил, где оставил автомобиль.

– У него были проблемы с головой?

Карл кивает.

– Он не мог себе позволить нанять приличного адвоката, и суд принял его признание. Провел два года в тюрьме, потом повесился у себя в камере. Всем было плевать.

– Дженнифер Мэттьюс сообщила нам, что при нем нашли сумочку Бет. И на его футболке была кровь Бет.

Карл выдыхает воздух сквозь зубы. На лице написано отвращение.

– Сумочку он мог взять где угодно: из мусорного бака, из канавы. Мы его случайно привезли в отделение – он чистил карманы. При виде сумочки он как будто только что вспомнил, что кого-то убил. Кровь была на футболке, под курткой, на которой не нашлось никаких следов. Кстати, их не было и на его грязных руках, и вообще больше нигде. Словно он стер ее со всего остального, а про футболку забыл. Чушь собачья.

Все это очень интересно, но, как и сказал Карл, он тогда не знал, кто убил Бет, и не знает этого теперь.

– Что вы можете сказать про того парня, который заявил вам, что Бет продавалась за деньги? Мэттью Райли?

Карл хмурится.

– Еще одно несоответствие. Он заявил это, а потом практически сразу же взял свои слова обратно. Вроде на следующий день. Мы не смогли найти ни одного человека, который подтвердил бы, что Бет предлагала себя мужчинам, но остальные члены следственной группы восприняли это как данность. Я всегда считал, что он был не прав, а его девушка убедила его изменить показания. Симпатичная малышка. Она буквально притащила его в отделение. Я до сих пор ее помню: блондинка с осветленными волосами, лицо у нее просто пылало. Забавно, что мы иногда помним такие детали.

«Блондинка с осветленными волосами…»

– Вы помните, как ее звали?

– Память у меня отличная. Помню даже по прошествии двадцати лет. Кристи.

Значит, Кристи Райли училась в университете одновременно с моим бывшим мужем, когда умерла его невеста. Странно, что она не удосужилась это упомянуть.

– Кристи – красивое имя. Кристи Трэвис.

– Трэвис?

Это, должно быть, совпадение. В Брэдфорде должен жить не один Трэвис. Это же не означает, что жена Мэттью Райли – родственница моей адвокатессы Рейчел Трэвис.

– Имя как у кинозвезды, правда?

– Вы случайно не знаете, не было ли у нее сестры?

Карл морщится.

– Еще бы не знать. Такая девица, что воспоминания о ней не стерлись и за двадцать лет. Шуму подняла из-за того, что мы создаем университету дурную славу, портим репутацию, что я чуть не повесил убийство на нее. Должен сказать, что счастлив, потому что больше никогда в жизни не видел эту Рейчел Трэвис.

Глава 50

– Ник, ты где? – Я стараюсь привести дыхание в норму, когда бросаю сумку в машину и захлопываю дверцу пассажирского места. – Я еду к Кристи Райли, можешь там со мной встретиться? Поговорила с Карлом Уэстоном. Кристи нам наврала. Она училась в Даремском университете вместе с Марком и Мэттом и знала про Бет. Я собираюсь выяснить, о чем еще она врала. Вполне может оказаться, что она держит Дилана в гостевой спальне. А ее девичья фамилия Трэвис, как и у Рейчел Трэвис. Позвони мне сразу же после того, как прослушаешь это сообщение.

Когда мы прощались с Карлом, я пообещала сообщить ему, если раздобуду какую-то новую информацию об убийстве Бет. То, что он сказал мне, только подтвердило все сказанное вчера Дженнифер: Бет выяснила что-то про своего жениха, что ее сильно напугало. Чем-то он занимался с мальчиками, которых Дженнифер именовала «даремской элитой», но образы которых оставались туманными. Прошла всего неделя, и они опять были вместе с Марком, изображали счастливую пару, словно ничего не случилось. Когда Бет изменила решение, почему ничего не рассказала Дженнифер? Она смирилась? Успокоилась и вернулась к Марку, а в следующую пятницу ее изнасиловали и убили. Не думаю, что все было так просто. Может, она обратилась к новой подруге, чей парень в равной степени с Марком завяз в каком-то нехорошем деле, которое видела Бет. Думаю, что она отправилась к Кристи Трэвис.

«Рейндж Ровер» припаркован на подъездной дорожке, и я останавливаюсь сразу за ним, так близко, как только могу. «Не сбежишь», – мысленно говорю я.

Собираюсь постучать во входную дверь и потребовать у Кристи Райли, чтобы она рассказала мне все, объяснила, почему не сказала про знакомство с моим мужем и сообщила все, что ей известно про местонахождение моего сына. Я не уйду, пока она мне все не расскажет. Или не вызовет полицию.

Несмотря на то что машина стоит на подъездной дорожке, дом выглядит пустым. Громко стучу во входную дверь, но никто не открывает. Заглядываю в одно из окон, вижу, что телевизор выключен, свет не горит. Я уже готова махнуть рукой и уехать (да, помню: обещала себе не уезжать, пока не добьюсь правды), но тут мой взгляд внезапно падает на нечто, от чего кровь стынет в жилах. Я смотрю в окно гостиной, и с этой точки просматривается расположенная за ней столовая, откуда, как мне известно после предыдущего посещения этого дома, можно попасть в оранжерею. Но, если сравнивать с моим предыдущим посещением, есть отличия: красивая хрустальная ваза, стоявшая на видном месте на столе в столовой и явно бывшая предметом гордости хозяйки, теперь разбита, а ее куски разбросаны по полу. Цветы рассыпались, а вода собралась вокруг всего этого, словно кровь, сочащаяся из раны на голове.

Я могла бы не обращать внимания на разбитую вазу, пожать плечами – мало ли, случайность, а хозяйка так торопилась куда-то, что не убрала осколки (хотя не думаю, что Кристи Райли относится к типу женщин, которые могут махнуть рукой на подобное), но это еще не все. Сквозь дверной проем, ведущий в столовую, я вижу отброшенную в сторону туфлю на каблуке – так, словно ее беззаботно сняли с ноги и оставили валяться. Рядом с туфлей ступня.

* * *

Мне следует вернуться в машину, позвонить в полицию и уехать. До того как эта разумная мысль успевает должным образом укорениться в сознании, я огибаю дом, направляясь к задней части, где находится оранжерея.

Кристи Райли мертва. Узнать ее невозможно, только по копне светлых волос и дизайнерской одежде, которая все еще на ней. Ее красивое лицо превратилось в месиво из крови и костей, ни одна из черт, так привлекавших внимание при жизни, не осталась целой.

Я с трудом сдерживаю крик. Тело сводит судорогой, я опускаюсь на колени и готовлюсь, что меня сейчас будет рвать. Я уверена, что поток рвоты фонтаном вылетит у меня из горла, но ничего не происходит. «Звони в полицию, – орет подсознание. – Немедленно набирай 999».

«Но ты же не можешь это сделать? – хитро говорит более рациональная часть. – Как это будет выглядеть? Параноидальная, отмотавшая срок убийца уверена, что Кристи Райли что-то знает про исчезновение ее сына, едет к ней домой и находит женщину мертвой. Как кстати. На этот раз, дорогая, тебя не ждет никакой «Окдейл», точно отправишься в тюрьму».

Проклятье. Что мне делать? Мои нравственные принципы говорят, что я должна доверять системе правосудия, поступить так, как следует, сообщить о случившемся. Меня так воспитали, учили отличать плохое от хорошего. Уехать с места преступления плохо. Так я считала раньше. До того как меня ложно обвинили в убийстве собственного сына, а все вокруг начали врать. Как они врали! Теперь я знаю правду: люди, управляющие нашей жизнью, так же коррумпированы, как и все остальные, а честность не всегда является лучшим курсом. Именно поэтому я поступаю так, как поступаю. Сбегаю.

Я уже сижу в своей машине и успеваю проехать половину дороги, когда до меня доходит, к каким сложностям для Рейчел это может привести. Как бы мне ни хотелось ненавидеть ее за ту роль, которую она сыграла в случившемся со мной, я не могу забыть ее помощь и поддержку, которую она оказала мне в трудный период жизни, а это ее сестра. Я не могу ей сказать, что Кристи мертва, но сложно за такой короткий период времени переключиться с благодарности человеку на ненависть. Я должна предупредить Рейчел о том, что у нее могут возникнуть проблемы. Очень не хочется рассматривать подобную возможность, но не исключено, что опасаться ей следует моего бывшего мужа.

– Адвокатская контора «ЗБХ». Меня зовут Джемма. Как я могу вам помочь?

– Джемма, это Сьюзан Вебстер. Соедините меня, пожалуйста, с Рейчел.

– Я сейчас посмотрю, сможет ли мисс Трэвис…

– Нет, Джемма, вы не будете ничего смотреть. Дело серьезное, на самом деле вопрос жизни и смерти. И вы соедините. Меня. С. Рейчел. Немедленно.

Джемма быстро соображает, что я звоню по очень серьезному делу. В трубке снова слышатся долгие гудки.

– Рейчел Трэвис у телефона.

– Рейчел, это Сьюзан Вебстер. Не вешайте трубку. Это очень важно.

– Сьюзан, да мне и в голову не могло прийти повесить трубку, – произносит она фальшивым тоном «я так рада вас слышать». – Как вы?

– Вы сегодня разговаривали с Марком?

Пауза – я понимаю, что она удивлена. Перемещаюсь на левую полосу магистрали и увеличиваю скорость. Мне нужно как можно дальше уехать от этого дома и найти Ника.

– Конечно, нет, зачем мне…

– Хватит притворяться, Рейчел. Дело очень важное. Вопрос жизни и смерти. Моей, моего сына и, может, вашей, так что давайте кое-что проясним. Я знаю про ваше родство с Кристи Райли. Я знаю, что ее муж – ваш зять, и они с моим мужем были членами какого-то Братства или еще чего-то такого глупого и ребяческого. Я в курсе, что вы знали про мою невиновность и преднамеренно испортили мою защиту.

– Я не знаю…

– Вы не знаете, о чем я говорю. Конечно, не знаете, я не ожидаю, что вы в этом признаетесь, поэтому заткнитесь и слушайте. Если Марк вам позвонит, не отвечайте. Если появится у вас в конторе, не впускайте его. Вы поняли?

– Почему? – Она пытается говорить с вызовом, но я слышу страх в ее голосе.

– Я думаю, что он опасен, Рейчел, и я думаю, что он пытается добраться до людей, которые знают правду про Дилана. Просто сделайте, как я говорю, и постарайтесь держаться от него как можно дальше.

– Я с ним разговаривала. – В ее признании теперь звучит паника, это больше не та невозмутимая женщина, которую я знала. А раньше она всегда сохраняла невозмутимость и держала себя в руках. – Он звонил примерно час назад и спрашивал, где Кристи.

У меня внутри все опускается. Даже после всего случившегося я все еще надеялась, что не моего бывшего мужа нужно винить в убийстве Кристи.

– Что вы ему сказали?

– Что, насколько мне известно, Кристи дома. Еще он хотел знать, что она вам рассказала. Он в курсе, что вы на днях были у Кристи. Марк говорил и говорил, спрашивал, что вы рассказали мне, а я вам. Он хотел знать, что за мужик вас сопровождает и где вы живете. Мне позвонить в полицию?

– И что вы им скажете? Вы знали, что меня подставили, и на самом деле я не совершала никакого убийства, а теперь один из ваших подельников охотится за вами? Делайте, что должны, Рейчел. Я со своей стороны вас предупредила, это более чем достаточно.

Я отключаюсь, надеясь, что сказала достаточно, чтобы спасти ей жизнь. Не знаю, станет ли она звонить в полицию, но подозреваю, что нет. Они захотят поговорить со мной, а у меня нет времени отвечать на вопросы. Мне нужно найти Ника, затем добраться до Марка и выяснить, что он сделал с моим сыном.

Заезжаю на стоянку перед зданием, которое занимает редакция «Стар», обвожу ее глазами в поисках машины Ника. Я ее не вижу, но здесь столько машин, и вообще у него может быть свое место с другой стороны здания.

– Здравствуйте. Я хотела узнать, на месте ли еще Ник Уайтли? Мне очень нужно с ним поговорить, – заявляю симпатичной девушке за стойкой внизу.

– Я почти уверена, что он еще не ушел. Не видела. – Она хмурится, пытаясь вспомнить. – Сейчас позвоню наверх. Как вас представить?

– Сью… Эмма, – тут же поправляю себя и задумываюсь, не разозлится ли Ник из-за того, что я сюда заявилась. Но я в таком состоянии, что мне плевать. – Он поймет, кто это.

– Да, конечно.

Она поднимает трубку внутреннего телефона, а я даже в панике на мгновение задумываюсь, не было ли у них с Ником когда-то романа. Предполагаю, что большинство женщин запрыгнули бы к нему в постель, если б им только представился малейший шанс. Минуту спустя говорю себе, что меня не волнует личная жизнь Ника.

– Ник? Здесь к тебе пришла женщина по имени Эмма. – Девушка опускает трубку. – Он уже спускается. Можете подождать вот здесь, если хотите. – Она показывает на диванчики и улыбается.

– Спасибо, – улыбаюсь в ответ, пытаясь не обвинять ее в преступлении, которое она совершила только у меня в сознании.

Жду и нервно постукиваю пальцами по бедру. Интересно, Кристи Райли уже нашли? Рейчел позвонила в полицию и рассказала им про мои опасения насчет Марка? Мне кажется, проходит невероятно много времени до того, как я слышу звоночек, оповещающий о прибытии лифта на первый этаж. Из него выходит пожилой джентльмен и пересекает фойе. Он выглядит немного эксцентрично в белой рубашке в тонкую полоску, натянутой на внушительный живот, и темно-оранжевом галстуке-бабочке. Его лысая макушка блестит, а по бокам остались каштановые и седые пучки волос. Он подходит ко мне и тепло улыбается.

– Здравствуйте. Чем могу быть вам полезен? – спрашивает он.

– О, спасибо, ничего не нужно. Я жду Ника Уайтли.

Мужчина явно поставлен в тупик.

– Это я. Меня зовут Ник Уайтли. А вы…

Глава 51

Бет: 20 ноября 1992 года



– Если хочешь знать, говорит ли он правду, просто проследи за ним.

Когда Джен произнесла эти слова, Бет просто отмахнулась, посчитав безумием, но они не давали ей покоя всю неделю, она все время об этом думала, пока не поняла, что больше не может их игнорировать. Теперь идея снова казалась ей безумной – Бет съежилась за мокрыми кустами и следила за заброшенным зданием, словно какая-то устроившая засаду белка.

Бет видела, как они прибывали по одному – парни, которых ее жених называл друзьями, четыре раза стучались в дверь склада, а потом, не произнеся ни слова, проскальзывали внутрь. Теперь ей требовалось только подобраться к одному из разбитых окон и украдкой заглянуть внутрь, посмотреть, как они играют в покер и чем еще занимаются в свободный вечер. После этого она отправится в трехмильный путь домой. Было холодно, а идти придется в темноте, чувствовать она себя будет глупо, но при этом испытывать облегчение.

Бет заранее приготовила рассказ на тот случай, если ее застукают: позвонила сестра, их отец заболел, ей нужно поговорить с женихом. Разумно же, правда? Марк не должен разозлиться, если он только играет в покер. Бет надеялась, что ее рассказ никто не станет проверять. Она потом подумает, как объяснить чудесное быстрое выздоровление отца. Может, стоит сказать, что заболел Джош. В любом случае они его никогда не видели, поэтому маловероятно, что он решит его навестить, и обман вскроется.

Это безумие. Зачем ей было сюда приходить и смотреть? Она видела, как появлялись парни. Вероятно, Марк говорил правду. Чем, по ее мнению, они здесь занимались? Она выпрямилась и внезапно почувствовала себя очень глупо. Ей нужно возвращаться в свою комнату, взять бутылку вина и отправляться к Джен. Они выпьют по бокальчику и посмеются над ее временным безумием. Уже давно пора провести время с лучшей подругой. Бет знала, что в последнее время игнорировала Джен, вместо этого предпочитая проводить свободное время с Марком. Может, пора немного охладить пыл, возвести несколько мостов.

Бет услышала в отдалении шум приближающейся машины и снова присела, хотя и было темно. Черная «Вектра», которую она не узнала. Вроде ни у кого из друзей Марка такой не было. Машина медленно подъехала к складскому зданию и остановилась совсем рядом. Бет затаила дыхание, когда открылась дверца у водительского места, из машины вышел Джек Брэтбери. Бет выдохнула так медленно, как только могла, и молча молилась, чтобы он ее не заметил. Если Джек увидит, как она тут прячется в кустах, Марк просто не станет ее слушать.

Бет ненавидела Джека. Громкоголосый, развязный, бесстыжий и наглый, он был главным в их компании, а еще был задирой, который любил травить и запугивать людей. Ему приглянулась Бет, и он заигрывал с ней при любой возможности, независимо от того, видел это Марк или нет. Похоже, ему особенно нравилось, когда Марк видел. «Да он просто дурачится, – обычно отвечал Марк, когда Бет говорила, что ей от этого некомфортно. – Он так развлекается, потому что знает, что тебя это заводит». Бет несколько по-другому представляла развлечения, и ей не хотелось иметь такого друга как Джек, но она понимала, почему Марк не выступает, хотя это приводило ее в ярость.

Бет наблюдала за Джеком – он обошел автомобиль спереди и остановился у передней пассажирской дверцы. Когда он открыл ее, из салона показалась пара длинных женских ног. Бет не узнала девушку, которая появилась вслед за своими ногами, но была уверена, что вспомнила бы ее, если б когда-то видела раньше. Длинные светлые волосы падали на роскошную грудь, едва прикрытую маленьким обтягивающим платьем. Бет стало холодно при взгляде на нее. Боже, как же эта девушка, наверное, замерзла! Она пошла неровной походкой, и Бет решила, что ей должно быть тепло от выпитого алкоголя.

Кто она такая? Бет не слышала, чтобы Джек упоминал какую-то подругу. В любом случае сегодня предполагался мальчишник, а это создание, по виду напоминающее проститутку, очевидно, не учло этот момент. Бет наблюдала за приближавшейся к двери парой, потом они четыре раза постучали и проскользнули внутрь, и их проглотила тьма.

Теперь Бет просто не могла уйти. Ей требовалось выяснить, кто эта таинственная, так легко одетая девица, и что она здесь делает сегодня вечером. У Бет дрожали ноги, но она приблизилась к зданию, стараясь не привлечь к себе внимания.

Окна склада давно были заколочены изнутри, доски частично сгнили, но все равно закрывали обзор. Бет не потребовалось много времени, чтобы найти дыру размером с кулак в одной из досок. Ее было достаточно, чтобы заглянуть внутрь. Но больше времени ушло на то, чтобы набраться смелости, прижаться лицом к доске и посмотреть во тьму внутри здания.

Казалось, прошла целая вечность перед тем, как ее мозг обработал сцену, открывшуюся глазам. Электрический свет не включали, но бывший склад освещался сотней свечей, они были разных форм и размеров и отбрасывали странный свет на просторное помещение. Зловещий и жутковатый! В центре помещения стоял большой стол прямоугольной формы, покрытый черной материей. Его можно было рассмотреть только благодаря свечам, которые стояли вдоль каждой стороны. Их пламя дрожало и отражалось от бокалов, наполненных темной жидкостью. Вокруг этого центрального предмета стояли резные дубовые стулья. Они пустовали, а те, для кого они предназначались, предпочитали переминаться с ноги на ногу вдоль стен склада.

Определенно было непохоже, что сегодня вечером здесь собираются играть в покер, только Бет никак не могла понять, на что это похоже. Парни, которые по одному заходили в здание, теперь надели длинные черные мантии с капюшонами, лиц было не видно, и создавалось впечатление, что там, где должны быть лица, зияют темные дыры. Бет попыталась найти Марка, но это оказалось невозможно. Они все казались одного роста и телосложения. Парни стояли по двое и по трое, маленькими глотками потягивали темную жидкость из бокалов («пожалуйста, господи, пусть только это будет не кровь!» – пронеслась безумная мысль), другие курили, глубоко затягиваясь. Даже находясь снаружи, на холоде, Бет ощущала царившее внутри напряжение, оно накатывало волнами, его источали все в здании. Что-то должно было случиться – нечто большее, чем игра в карты. Она это чувствовала.

Где девушка? Бет осталась посмотреть на нее, хотя на мгновение ей показалось, что гостья совсем не имеет значения – так ее поразила странность разворачивавшейся сцены. Кто-то что-то произнес – короткий приказ резким тоном, хотя Бет не разобрала слов. Несколько голов в капюшонах повернулись к углу помещения, другие, казалось, наоборот, избегали туда смотреть. Бет напрягла зрение, чтобы рассмотреть, что там происходит, но развевающиеся мантии закрывали ей вид.

Тот же голос заговорил опять – тихо, но приказным тоном, и Бет узнала Джека. Другие просто подчинились. Каждый занял свое место за столом, и Бет поняла, на кого они смотрели. На девушку.

Глава 52

– Мне кажется, тут какая-то ошибка. – После того как шок уходит, я беру себя в руки и качаю головой. А я вообще туда пришла? – Это редакция газеты «Стар»?

– Да, она самая, – кивает в ответ мужчина, заявляющий, что он и есть Ник Уайтли. – Единственная и неповторимая.

Сейчас я не понимаю, что происходит, но знаю, что должно быть какое-то разумное объяснение происходящему.

– Я ищу человека, с которым у нас общие дела. Он здесь работает. Здесь работает еще один Ник? Высокого роста, короткие темные волосы, яркие голубые глаза, модно одет.

Я вижу, что мужчина передо мной не понимает, о ком идет речь. Девушка вышла из-за стойки и тихонечко приводит в порядок газеты на столике рядом с нами. Вероятно, пытается выяснить, что происходит. Я помню, как в офисе важны сплетни.

– Нет, простите, я не знаю ни одного человека, которому подошло бы такое описание. Терри? – Он поворачивается к девушке и дает ей таким образом понять, что знает, зачем она подошла.

– Я бы запомнила такого мужчину, – пожимает плечами она. – Мне очень жаль.

– Как вы представились? – спрашивает он, и тут я понимаю, что он точно знает, кто я такая.

– Я не представлялась. Простите, вероятно, попала не в то место. Моя ошибка.

Я встаю и сбегаю, пока ни один из них не задал мне больше ни одного вопроса.

* * *

Возвращаюсь в машину и понимаю, что я в шоке. У меня крутит живот, сдавливает горло. Ник врал мне все это время. Я такая дура, поверила, что он тот, кем представляется. Я пустила совершенно незнакомого человека в свою жизнь. Ощущение, будто у меня был мужчина на одну ночь, и я так напилась, что даже не помню, кто он. А теперь я не представляю, куда идти и что делать. Мне следует отказаться от поисков и пойти в полицию? Не думаю, что я могу сделать это без Ника. Есть труп, и дело стало слишком серьезным.

Я еду дальше по улице и останавливаюсь в месте, где поблизости нет журналистов, чтобы собраться с мыслями. Если Ник не Ник Уайтли из «Стар», то кто он тогда? Он друг Марка? Боже, может, он вместе с ними учился в университете, был даже одним из представителей даремской элиты. Вполне. Он мог подстроить сцену с вином и аспирином, чтобы я поверила, будто схожу с ума. Он вломился в мой дом? Убил бездомного кота? Но именно он убедил меня, что то, во что я хочу верить, имеет смысл, он поддерживал меня, он заставил меня считать, что нужно отомстить. Почему он это делал? Чтобы попытаться меня напугать? Находиться рядом, чтобы выяснить, что мне известно? И стоило нам подобраться к правде, как Кристи Райли убивают в собственном доме. Вероятно, всего через несколько минут после того, как я оставила сообщение на автоответчике Ника, заявив, что я знаю, кто она?

Телефон издает сигнал у меня в кармане. «Ник?» Нет, не он. На экране мигает имя «РОБ». «Как вы? Х». Я засовываю телефон назад в карман. Сейчас у меня нет времени на Роба Хоуи, я могу думать только о том, что мне делать с Ником.

Больше всего на свете мне хочется доехать до его дома и встретиться с ним лицом к лицу, наорать на него и потребовать объяснений, но дело в том, что он может быть опасен или может быть сумасшедшим, вероятно, и то и другое одновременно. По меньшей мере, он лжец и очень умелый. Хотя я ни разу не ставила под вопрос то, кем он представлялся. Но, если вспомнить нашу первую встречу, я даже не уверена в том, что говорила ему. Я сама могла сказать ему, что он журналист. Он может быть кем угодно. Вот дерьмо собачье, куда же я вляпалась-то?

Нет, я не могу вернуться к нему домой, – решаю я. У меня там осталось мало вещей, и всеми я могу пожертвовать ради собственной безопасности. И у меня в машине все еще лежит какая-то одежда и туалетные принадлежности. Нужно поехать в какое-то безопасное место и решить, обращаться в полицию или нет с тем, что мне известно на настоящий момент. Домой я точно отправиться не могу. Ник знает, где я живу, а если он в этом деле вместе с Марком, то, несомненно, уже передал тому всю информацию. К папе? Не думаю, что он станет возражать, но мне не хочется подвергать его опасности, не говоря уже о том, что не хочется рассказывать про смерть Кристи Райли и про то, что я узнала про Ника. Я не в том настроении, чтобы серьезно обсуждать мою недальновидность, когда дело касается красивых мужчин. Да, не разбираюсь я в них. Единственный реальный вариант – Кэсси. Я уже чувствую себя отвратительно из-за того, что не держала ее в курсе событий последние несколько дней. Все происходило так быстро. Могу ли я сейчас попросить разрешения пожить у нее дома?

Я думаю обо всем, через что мы прошли вместе, и понимаю, что она нормально воспримет мою просьбу. Она моя лучшая подруга, а после того, как я расскажу ей, в какой ситуации оказалась, она придумает, что делать. «Пожалуйста, господи, пусть она знает, что делать».

Глава 53

Бет: 20 ноября 1992 года



Девушка двигалась между одетых в черные мантии фигур, устроившихся у стола, наполняла их бокалы из бутылки с красным вином (слава богу!) и мило улыбалась каждому из них. Значит, это официантка. Бет вздохнула с облегчением. В этом весь Джек. Он не мог просто устроить вечер игры в покер, обязательно нужно было привести полуголую официантку и заставить всех облачиться в церемониальные мантии. По крайней мере, теперь Бет может уйти. Как только оторвет глаза от девушки.

Та двигалась с легкостью танцовщицы, чуть потерлась телом об одну из фигур, затем склонилась над этим парнем, чтобы наполнить его бокал. Из-под мантии показалась большая рука и провела по ее почти голому заду. Потом пальцы опустились ниже, отодвинули в сторону маленькую полоску ткани между ног девушки и исчезли там. Бет прикусила губу. «Это не Марк, – уверенно заявила она сама себе. – Марк любит меня. Это кто-то из его похотливых друзей».

Стриптизерша (Бет теперь так думала о ней) дернулась и быстро пошла дальше. Она двигалась скользящей походкой немного быстрее, чем раньше, приближаясь к месту во главе стола, где, как предполагала Бет, восседал Джек, и склонилась, чтобы наполнить его бокал. До того как девушка успела отступить, Джек схватил ее за локоть, подтянул ближе и что-то прошептал ей на ухо. Даже на таком расстоянии, глядя сквозь маленькую дырку, Бет увидела, как у девушки округлились глаза. Она уверенно покачала головой и попыталась вырваться, но Джек крепко ее держал. Он снова заговорил, теперь его скрытая под капюшоном голова приблизилась к ее голове, и он явно говорил более настойчиво. Девушка изменилась в лице, и Джек отпустил ее локоть. Выражение его лица было не рассмотреть, но казалось, все его тело источает победу. Девушка отступила в сторону, уставилась в пол и стала вытягивать руку из обтягивающего платья. Все головы повернулись, чтобы смотреть стриптиз, который она демонстрировала с явной неохотой. Девушка действовала медленно, словно надеясь, что это шутка, что кто-то сейчас крикнет: «Хватит! Это был розыгрыш», но никто ничего подобного не крикнул.

Сидевший во главе стола парень встал, с грохотом отодвинув стул в сторону, схватил девушку и нетерпеливо дернул платье на себя. Бет видела, как у него в руках порвалась тонкая материя, и он отбросил платье в сторону. На девушке остались только маленькие узкие трусики. Бет не сомневалась, что девушка теперь жалеет об этом. Дело зашло слишком далеко. Ей вмешаться? Она сможет зайти в это помещение и уйти вместе с девушкой? Это будет просто? Бет сомневалась. Джек этого не допустит, да и в любом случае как она объяснит свое появление? Почему она пряталась в тени, шпионила за ними?

Может, стоит позвонить в полицию? Необязательно кому-либо сообщать, что это она. И никто не узнает. Но тогда у Марка возникнут проблемы? В любом случае является ли что-то из того, чем занимаются эти парни, незаконным? Бет своими глазами видела, как девушка приехала вместе с Джеком. Непохоже, что ее доставили сюда против воли. Теперь она снова подавала напитки, хотя и с меньшим энтузиазмом, чем раньше. А если все это – какая-то большая игра? Ведь полиция потом может ей самой предъявить обвинение за то, что вынудила их зря потратить время.

Теперь казалось, что атмосфера в помещении заметно изменилась. Висевшее в воздухе напряжение, ожидание чего-то и беспокойство исчезли, людям явно стало легче дышать. Настроение изменилось! Парни радовались при виде фланирующей между ними обнаженной девушки, их пьянил ее вид. Девушка следила за тем, чтобы бокалы были наполнены, но теперь она взяла на себя еще одну роль – подавала сигареты и держала бокалы у губ пьющих. Озорные и легкие шлепки по попе становились вульгарными, никто больше не делал это украдкой. Из мантий появлялись руки, хватали девушку за обнаженное тело, щипали и лапали, как хотели. Бет видела, что парни очень довольны собой. О таком поведении в общественных местах они не могли и мечтать, а за этим столом оно определенно поощрялось.

Девушка нагнулась к одному из бокалов на столе, и в это мгновение парень, сидевший рядом, вытянул руку и грубо схватил ее. Она замерла на месте, на ее красивом лице появился страх. Капюшон повернулся к груди девушки и прижался к ней. Когда парень отпрянул назад, на голой груди девушки остался ярко-красный след, кожа казалась скользкой от слюны. Это был Марк? Бет больше не могла на это смотреть.

Человек во главе стола снова заговорил, и помещение погрузилось в тишину. Судя по тону, это опять был приказ, и обращался он явно к девушке, потому что она сразу же пошла к нему и встала рядом. Мужчина схватил ее за густые светлые волосы и грубо прижал лицом к столу. Бет дернулась и съежилась, услышав глухой стук, когда лицо ударилось о деревянную поверхность. Звук долетел даже до того места, где она стояла! Человек во главе стола жестом приказал сидевшему рядом с ним парню встать и подойти к девушке сзади. Бет увидела, как черная мантия приоткрывается спереди, а потом ее полы скрывают часть стройного женского тела. Бет знала, что будет дальше, и больше не могла на это смотреть. Она судорожно хватала ртом воздух, слезы текли у нее по щекам. Она развернулась и побежала во тьму.

Глава 54

Дом Кэсси во многом напоминает ее саму – безупречная чистота, ни пятнышка, на пике своей формы. Я не знаю, откуда у нее деньги и никогда не стану об этом спрашивать – узнав детали, я, вероятно, стану соучастницей какого-то преступления. Но каким-то образом она приобрела дом и машину менее чем через год после освобождения. Кэсси гордится тем, что это первое жилье, владелицей которого она стала без помощи мужчины. Хотя я очень сильно сомневаюсь, что она копила свою зарплату за работу в столовой в «Окдейле», чтобы внести первый взнос.

Вижу ее машину на подъездной дорожке и чувствую себя глупо из-за того, что так нервничаю перед встречей с человеком, которого вижу почти каждый день. Делаю глубокий вдох и стучу в дверь.

– Сьюзан? – Кэсси смотрит на меня подозрительно, увидев у себя на пороге. – Что ты здесь делаешь?

– Я в беде, Кэсс, можно войти?

Она не хочет меня впускать, и на мгновение у меня появляется безумная мысль, что у нее кто-то есть. «Ник?» Через пару секунд она кивает и открывает дверь пошире. В доме никого нет. Я становлюсь параноиком и схожу с ума. «Еще больше схожу с ума».

– Спасибо, – благодарю я, следуя за ней в гостиную.

– В чем дело? – В голосе Кэсси звенит лед, и я мгновенно жалею о том, что сюда приехала. Что-то между нами изменилось, и я знаю, что сама стала причиной этого.

– В Нике, – почти с неохотой отвечаю я.

Мне уехать? Отправиться к папе и признаться в своей глупости? Не знаю, почему я не говорю Кэсси про Кристи Райли, но по какой-то причине не хочу этого делать. Это не та Кэсси, которую я знаю и которой доверяю.

– В чем дело? Он не опустил крышку унитаза? Оставил крошки в кровати или, погоди-ка, это были мокрые носки на полу в спальне?

– Что ты несешь? Я с ним не сплю, если ты на это намекаешь.

Моя лучшая подруга смеется, но в ее смехе не слышно веселья.

– Я не намекаю, а говорю это, Сьюзан. Наверное, ты считаешь меня дурой.

– Мы обе дуры, Кэсс, – устало отвечаю ей. – Мы на самом деле очень глупые. И я очень сожалею об этом.

Судя по выражению лица, Кэсси поставлена в тупик.

– Только не говори мне, что он женат. – Ее голос звучит холодно, но теперь в нем, по крайней мере, появилось любопытство.

– Понятия не имею. Он может быть женат, может быть вдовцом… черт, да он может быть голубым, я просто не знаю.

Рассказываю о своем посещении редакции газеты и о встрече с настоящим Ником Уайтли, лысым и старым. Когда я завершаю свой рассказ, Кэсси снова выглядит сильно недовольной, как и раньше, только раздражение усилилось.

– Когда все разваливается на части и золотой мальчик оказывается гнусным лжецом, ты бежишь ко мне, – ядовито выплевывает она. – От меня ты ждешь, что я склею все куски и при этом не стану повторять: «Ну, я же тебе говорила».

Я искренне удивлена злости в ее голосе. Я могу понять, что надоела ей, но это уже выходит за рамки.

– Я скажу это только один раз: да, Ник меня привлекает, но между нами ничего не было… Ну, как бы его там ни звали. Мне очень жаль, что мы с ним рванули в Дарем без тебя, я должна была быть постоянно на связи. Но это было сумасшествие, все случилось одновременно. Если б я знала, что ты ревнуешь… Мне даже в голову не приходило, что он тебе нравится…

Кэсси смотрит на меня с отвращением.

– Я думаю, тебе лучше уехать, – говорит она. У меня возникает ощущение, будто кто-то врезал мне кулаком в живот. Я не знаю, куда еще могу податься.

– Что? – глупо спрашиваю я.

– Просто уезжай, Сьюзан, – повторяет Кэсси, качая головой. – Я на самом деле надеюсь, что ты найдешь Дилана, и в твоей истории будет счастливый конец.

Подхватываю сумку и ухожу. Я обижена и озадачена. Да, я допустила ошибку, но неужели она стоит трех лет дружбы? Неужели от нашей дружбы нужно отказываться? Я устала, болят все мышцы. Хочу только рухнуть на кровать, любую кровать, и спать. Но не могу. Мне придется пойти в полицию. Мне придется сдаться, рассказать все про Дилана, Марка и даже Кристи Райли. По крайней мере, в тюрьме я буду в безопасности, там до меня не доберется никто из тех людей, кто хочет свести с ума или сделать кое-что похуже. Я устала, запуталась. Сажусь в машину и еду в ближайшее отделение полиции.

* * *

Проходит менее десяти минут, и у меня звонит телефон. На экране появляется имя «Ник», сердце начинает судорожно стучать в груди. Я смотрю на дорогу впереди, протягиваю руку к мобильному, отвлекаюсь на секунду от дороги, чтобы нажать отбой, и его звонок присоединяется к трем другим пропущенным вызовам. Телефон звонит снова. На этот раз на экране появляется «Папа».

– Папа, привет. Я сейчас за рулем, можно тебе перезвонить?

– Это срочно, Сьюзи. Ко мне только что приходили из полиции. Они хотят с тобой поговорить.

Сердце снова начинает учащенно биться, по телу растекается страх, грудь сжимает.

– Чего они хотят? Это связано с Марком?

– И да, и нет. Сьюзан, они сказали, что убита какая-то женщина, и они хотели бы поговорить с тобой и с Марком в связи с ее убийством. Они считают, ее убила ты.

Проклятье. Как же я вляпалась?!

– Я ее не убивала, папа. Я не имею никакого отношения к смерти этой женщины.

– Конечно, не имеешь, дорогая, – заявляет папа с полной уверенностью. Я чувствую облегчение, которое разливается по всему телу. Если папа мне верит, то все будет хорошо. – Я просто хотел тебя предупредить. Что бы там ни происходило, женщина мертва, а я беспокоюсь за тебя. Что ты собираешься делать?

– Я не знаю, папа. Я боюсь.

Как хорошо иметь возможность вслух сказать о своих чувствах. Я так рада, что отец снова присутствует в моей жизни. Даже если я снова могу вернуться в тюрьму за еще одно преступление, которого не совершала.

– Я скоро позвоню тебе, – говорю я, пока папа не успел сказать что-то еще. – Думаю сдаться полиции, все объяснить и надеяться, что они поверят моему безумному рассказу. Я тебе позвоню. Люблю тебя.

– И я тебя люблю, Сьюзан. Береги себя.

– Постараюсь, папа.

Сворачиваю на дорогу напротив парка, в котором гуляет много счастливых мамочек, весело играющих со своими детьми. На горке стоит недавно научившийся ходить малыш, который соскальзывает по желобу в руки маме и радостно смеется, потом снова быстро поднимается по ступенькам, и все повторяется. Я сижу и смотрю, представляю себя на месте этой мамы, а Дилан – тот маленький мальчик, который соскальзывает по желобу мне в объятия. Шепотом произношу молитву – найти его невредимым, чтобы я снова стала целым человеком, а не пазлом с одной недостающей деталью, не потушенной свечой, не матерью без ребенка.

Мобильный резко звонит в третий раз и выводит меня из транса. Смотрю на него сверху вниз. Этот номер я не узнаю.

– Алло?

– Это Сьюзан? – уточняет незнакомый женский голос. Ответа она не дожидается. – Это Маргарет. Маргарет Вебстер.

Я знаю, кто эта женщина. Хотя мы с ней никогда не встречались, она присутствовала в моей жизни на протяжении всего того периода, пока я состояла в браке. Она была заметна из-за своего отсутствия на свадьбе, при рождении внука, а потом на его похоронах. Маргарет Вебстер – моя бывшая свекровь.

– Маргарет? Что вы делаете в стране?

– Я живу в этой стране, Сьюзан, в Галифаксе. Я не знаю, что тебе говорил Марк, но я всегда здесь жила. И звоню тебе, потому что Марк исчез.

– Марк исчез? – злобно рявкаю я. – Вы меня удивляете. Скажите что-нибудь, что меня интересует.

И она говорит:

– Он отправился на поиски Дилана.

Глава 55

Марк: 27 ноября 1992 года



Что он здесь делает?

Марк снова и снова задавал себе этот вопрос, пока ехал сюда. Ему с трудом удалось убедить Бет не идти в полицию на прошлой неделе, и только с помощью Кристи. Бет пригрозила отменить помолвку, если она еще раз увидит его поблизости от этого места.

Но он снова здесь.

Марк всю неделю пытался объявить Братству, что уходит, но ему так пока и не удалось собраться с силами.

Сегодня. Когда вечер закончится, он скажет Джеку, что уходит навсегда.

Темное помещение медленно заполнялось фигурами в капюшонах, за последние несколько месяцев он уже привык к этому ритуалу. Он помнил тот вечер, когда Джек ввел мантии. Именно тогда все начало меняться, перекручиваться и искажаться, пока не осталось ничего, кроме извращенной и искаженной интерпретации Братства, в котором состоял прапрадедушка Джека. «Эле Толдот» – «Из поколения в поколение».

Джек, как и всегда, появился последним. Марк чувствовал себя некомфортно, переминался с ноги на ногу, то брал бокал с вином со стола, то ставил его назад, а между этими действиями вытирал влажные ладони о длинную мантию, ниспадавшую до пола. Расслабиться было невозможно, напряжение чувствовалось сильнее обычного. Бет считала, что он уехал на выходные навестить родителей, чтобы таким образом пропустить еженедельную встречу, пока не собрался с силами, чтобы сказать им, что завязывает. Тем не менее он стоял здесь, его тянуло на этот заброшенный склад, как наркомана к трубке с крэком.

– С тобой все в порядке? – Голос Мэтти ворвался в поток его мыслей и словно вернул назад на склад.

Только один Мэтт знал про его намерение выйти из Братства, и Марк все еще надеялся, что Мэтт уйдет вместе с ним. Мэтт постепенно стал его лучшим другом, и еще он понял, что на самом деле представляет собой Джек. Марк считал, что Кристи тоже хочет, чтобы Мэтт вышел из Братства, но Мэтт был знаком с Джеком дольше, чем Марк и Кристи, да и Кристи не настаивала так, как Бет. Кристи все это время знала про «Эле», хотя насколько порочно и развратно Братство, выяснила только на прошлой неделе, когда к ней пришла Бет и сломалась. Но даже после этого она была готова принять его. Марк знал, Кристи – типичная содержанка. Он мог поклясться, что она поступила в университет только с одной целью – найти мужа, который обеспечит ей все привилегии даремской элиты. И она очень ценила отношения с Мэтти, поэтому не станет на него давить и принуждать сделать выбор. Кристи отличалась от Бет: у нее не было никаких нравственных принципов.

Воздух в помещении был пропитан напряжением, смесью возбуждения и страха. На некоторых лицах, которые ему удавалось рассмотреть под капюшонами, он видел мальчишескую радость, даже ликование, другие выглядели так, словно их вот-вот стошнит. Марк знал, что он не единственный, кого ужасает, во что превратилось Братство. Но он также знал, что ни у кого не хватит смелости уйти вместе с ним.

– Марк, я спросил, все ли в порядке, – повторил Мэтти тихим голосом.

– Все прекрасно, – ответил он, ничего не объясняя, потому что боялся, что его выдаст голос.

– Выглядишь дерьмово. Возьми себя в руки, или Джек сразу заметит, что что-то не так. Просто переживи сегодняшний вечер, и мы найдем способ сообщить ему, что ты уходишь.

Марк кивнул.

Просто пережить сегодняшний вечер. Проще сказать, чем сделать.

Глава 56

Кажется, проходит целая вечность перед тем, как до меня доходит смысл ее слов.

– Что он сделал? – глупо переспрашиваю я, хотя услышала все правильно. Мой бывший муж спятил. Он убил невинную женщину, и он знает, где находится мой сын.

– Мне очень жаль, Сьюзан. Я понимаю, что все это тебя шокирует, и мне бы не хотелось обсуждать этот вопрос по телефону. Да и времени нет. Ричард их сейчас ищет.

– Ричард? – быстро перебиваю я. – Ричард Вебстер? Отец Марка?

Я не добавляю «умерший отец Марка».

– Да. Я слышу удивление в твоем голосе. – Она не ждет, пока я объясню, что именно меня удивило. – Ты можешь к нам сюда приехать, Сьюзан? Думаю, нам нужно поговорить.

– Куда «сюда»? Куда отправился Марк? Где все это время находился Дилан?

– Я не знаю, где находился Дилан, Сьюзан, и Марк не знает. Мне нужно тебе кое-что объяснить.

Она называет адрес в Галифаксе и объясняет, как их найти.

Просчитываю в уме, как быстро могу туда добраться. Дорога займет больше часа – за это время с моим маленьким мальчиком может случиться что угодно. Представляю Марка сидящим в машине с закрытыми окнами, выхлопные газы заполняют небольшое пространство – подобные образы проносятся в голове, но какой у меня выбор? К этому времени он может находиться где угодно. Здесь я ничего не могу сделать, только позвонить в полицию. Какова вероятность, что они поверят подозреваемой в убийстве женщине, если она скажет, что бывший муж отправился на поиски умершего сына, а мертвый свекор сейчас ищет их обоих?

Я принимаю решение.

– Еду. Буду, как только смогу.

* * *

– Вы их нашли? – спрашиваю я, как только Маргарет Вебстер открывает мне дверь через пятьдесят минут. Все это время я ехала с превышением скорости по всем ведущим сюда дорогам. Вероятно, стану банкротом после того, как мне пришлют штрафы со всех камер и сборы за пользование перегруженными участками дорог. И еще пожизненно лишат водительских прав. Я не жду, пока она пригласит меня в дом. Я даже не представляюсь. – Откуда он знает, где находится Дилан? Откуда он знает, что Дилан жив?

Я отталкиваю мать Марка в сторону. Дом очень красивый, просто идеальный. Это огромный отдельно стоящий дом, который мог бы служить выставочным образцом. При других обстоятельствах я бы рассмотрела тут каждую деталь. Но сейчас мне абсолютно все равно, я не обратила бы внимания, даже если б стены оказались выкрашены расплавленным золотом, а дверь открыл обнаженный дворецкий.

– Никакой информации о них нет, – отвечает женщина, прикусывая губу, а ее глаза каждые несколько секунд смотрят на дверь. – Боже, тут так все запутано! Мне очень жаль, что все так получилось.

Она берет меня под локоток и ведет в гостиную, где на стеклянном кофейном столике стоит чайник и две чашки. Похоже, что и очень богатые люди ставят чайник, если складывается трудная ситуация.

– К тому времени, как родился Дилан, мы уже много лет не разговаривали с Марком.

Маргарет наливает мне чашку чая и передает сахар. Насыпаю четыре ложки дрожащими руками. Горячий сладкий напиток меня немного успокаивает, хотя сильное ощущение чего-то ужасного не рассеивается. Я пытаюсь сказать себе, что Марк никогда не причинит Дилану зла, хотя последние несколько дней говорила себе, что он не мог принести зла своей бывшей невесте, а после этого он убил жену лучшего друга. Забыть об этом я не могу.

– Почему? – спрашиваю я.

– Он не желал иметь с нами никаких дел. – Женщина выглядит обиженной, когда вспоминает об этом. Чувствую, как на меня снова накатывает злость, но стараюсь сдерживаться. Несмотря на все, что эти люди со мной сделали, единственное, что играет сейчас роль – безопасность моего сына. С остальными эмоциями и кучей дерьма можно разобраться потом. – Все началось со смерти Бет.

– Вы знаете про Бет?

Глупый вопрос. Естественно, она знает. Это же мать Марка, которая его растила, кормила, одевала, пела ему колыбельные, чтобы он уснул, и утешала после того, как он жестоко убил свою невесту.

– Какое-то время Бет была практически членом семьи.

Ого!

– В ту ночь, когда она умерла, Марк примчался сюда примерно в два часа. Он рыдал, был просто в истерике и что-то лепетал про Братство. Ричард отвел его в свой кабинет, явно считая, что там я их не услышу, но я все равно подслушивала. Марк рассказал Ричарду, как убил Бет. Он не знал, что это она, все получилось случайно. Он повторял и повторял, что не знал. Марк хотел пойти в полицию, но Ричард пресек эту мысль на корню. Он отправил его назад в Дарем и сказал, что со всем разберется. На следующий день, когда нашли тело Бет, полиция рыскала везде. Они хотели поговорить со мной, с Ричардом, с Марком. Потом они исчезли. Через три недели расследование было закончено, а мне оставалось только собирать осколки.

– Как вы могли притворяться, что не знаете?

Маргарет пожимает плечами.

– Проще, чем ты думаешь. У меня был выбор: или притвориться, будто я ничего не слышала, или разбить нашу семью, запятнать наше имя и отправить единственного сына в тюрьму.

Ну, если представить это так…

Маргарет встает и идет к окну, ища глазами мужа и сына. Ну хоть какой-то знак!

– Марк сломался, – продолжает она, голос звенит от переполняющих ее эмоций. – Он не мог продолжать учебу в университете, у него был нервный срыв. Как обычно, вмешался Ричард, заплатил кому надо и решил все вопросы. Даремский университет разрешил Марку учиться дистанционно, сын вернулся к нам. Только на самом деле мы получили назад не Марка. К нам вернулся совсем другой человек, и больше он никогда не был таким, как прежде. Он ненавидел Ричарда, ненавидел то, как отец решал все вопросы, брал все под контроль. Было ясно, что Марк винит отца в том, что тот не дал ему в ту ночь пойти в полицию. Марк съехал от нас и говорил всем, что Ричард мертв. Со мной он обошелся помягче – я эмигрировала в Испанию. – Она усмехается, но безрадостно. – Ричард все это время надеялся, что Марк вернется. Он продолжал ежемесячно отправлять Марку деньги на карманные расходы, пока тот не сказал: не прекратишь – расскажу всем, что случилось с Бет.

Деньги, которые я видела на сберегательном счету, были ежемесячными платежами на карманные расходы сына? Боже, я знала, что у Марка богатые родители, но даже примерно не представляла, насколько. «Кровавые деньги, – говорю сама себе. – Деньги, благодаря которым без вопросов исчезают трупы и воруют сыновей у матерей».

– А какое все это имеет отношение ко мне и моему сыну? – спрашиваю я, чувствуя, как мой гнев снова усиливается. Эта женщина ожидает, что я стану ее жалеть? Я только что выяснила, что провела последние четыре года своей жизни без сына, хотя он был жив, а она жалуется, что ее драгоценный выпускник Даремского университета отказывался принимать деньги на карманные расходы?

– Мы не видели Марка пятнадцать лет, и вдруг четыре года назад он возник у нас на пороге, чтобы рассказать, что случилось с Диланом. Целых пятнадцать лет. Ты считаешь, тяжело выдержать четыре года? Умножь на четыре и поймешь, через что прошла я, Сьюзан. И вот в один прекрасный день он появляется, сжимая в руке фотографию самого красивого ребенка, которого я только видела. Марк практически ворвался в дом, чуть не снес входную дверь и рявкнул на меня, что ему нужно поговорить с отцом. Когда они снова появились через час, Ричард сказал, чтобы я никому никогда не упоминала, что он был здесь. Сказал, что у матери ребенка психоз, она страдала от послеродовой депрессии и убила ребенка.

– Я никогда не стала бы угрожать своему сыну, – шепчу я, но очень эмоционально. – Я люблю своего сына.

– Я так и подозревала, – спокойно отвечает Маргарет, отходя от окна и снова усаживаясь напротив меня. – И даже после того дня Марк продолжал злиться на отца из-за случившегося в университете. Похоже, сейчас злится еще больше. Неделю назад он снова сюда примчался, орал, говорил про тебя, про фотографию, которую тебе прислали. После этого здесь стали появляться незнакомые люди. Я уверена, это частные детективы. Вначале я не знала, что происходит, но потом подслушала достаточно, чтобы понять. Они искали Дилана.

– Мне все говорили, что я его убила. – У меня по щекам текут холодные слезы, собираясь на ключице. – Как они могли его искать?

Наконец Маргарет смотрит на меня, и ее глаза полны жалости.

– Говорят, деньги развязывают языки, но это не всегда так, Сьюзан. Иногда деньгами покупают молчание.

– Что это значит? Что вы за люди такие? Почему вы ничего не сказали?

– Было слишком поздно. Я не знала всей правды, знала недостаточно, чтобы с уверенностью говорить, что Дилан жив, а ты невиновна. И правда еще раз угрожала убить нас. Если быть абсолютно честной, я вела себя эгоистично. Сын вернулся в мою жизнь, и я была ему нужна. Если ты нужна своему ребенку, Сьюзан, ты от него никогда не откажешься.

– У кого, по мнению Марка, находится Дилан? Куда он отправился?

Судя по виду Маргарет, она предпочтет вырвать себе язык, но не говорить дальше. Мне плевать на ее чувства. У меня в голове проносится масса вопросов, но эта женщина не может на них ответить. Почему фотография заставила Марка думать, будто Дилан жив, если он сам нашел его мертвым в нашем доме? Кто, по его мнению, забрал Дилана и каким образом? Зачем кому-то забирать моего ребенка?

– Я не знаю. Прости. Марк заявился сюда сегодня утром, орал, что ты узнаешь правду, что он знает, где находится Дилан и кто его забрал. Он прыгнул в машину до того, как мы смогли его успокоить, и куда-то умчался. Ричард сразу же начал ему звонить, но Марк не отвечал и исчез.

– Откуда он вдруг узнал, где Дилан? Ради всего святого, Маргарет, с кем он разговаривал? Что он выяснил? Где он, черт побери?

Как раз в этот момент у меня в сумке вибрирует телефон. Запускаю руку в сумку, достаю мобильный, и у меня кровь стынет в жилах, когда вижу текст сообщения. Оно от Роба: «Я нашел Марка и знаю, где Дилан. Приезжай». И адрес в Дареме.

Вскакиваю на ноги, хватая сумку. Он знает, где Дилан.

– Что? Куда ты? – спрашивает Маргарет, у нее на лице написан страх.

– Я собираюсь вернуть себе сына.

Глава 57

До места, адрес которого мне сообщил Роб, ехать полтора часа. На всем пути мое сердце сжимается от страха. Маргарет хотела, чтобы я подождала Ричарда, и они поехали со мной, но я не могу представить сценарий, при котором эти люди могли бы улучшить положение вещей. Я не могу положиться на Кэсси и Ника, и поэтому я одна. Но ничего, сделаю все сама. Я долго сомневалась в себе, в своем здравомыслии, в своей нормальности и силе характера. Сомневалась в себе как в женщине, матери и просто человеке. Какой человек может убить собственного сына, а потом просто… взять и забыть?! Черт! Теперь все изменилось. Я больше не та женщина, которая совершила ужасное злодеяние. Я – женщина, у которой забрали сына, я – женщина, которая не сдастся, пока мой ребенок снова не окажется в моих объятиях. Я не боюсь за себя, я боюсь опоздать. Только бы не оказалось слишком поздно для моего сына!

Во время этого путешествия я много раз задумываюсь о том, что сделаю, если Марк нашел Дилана, если он предложит вместе бежать. После всего того, через что мне из-за него пришлось пройти, задумываюсь, могу ли я пойти на это. Повернуть стрелки часов назад и снова стать семьей, забыть последние четыре года и начать все с чистого листа с мужчиной, которого я любила. Мне стыдно признаться, но я обдумываю этот вариант. Вот так – он нашел нашего сына, и жизнь становится, как раньше.

К тому времени, как я останавливаюсь перед заброшенным складом, к которому меня направил Роб, дневной свет сменяется наполненной туманом густой тьмой. Интуиция подсказывает, что я сделала большую ошибку. На навигаторе мигает красная точка, показывая, что я добралась до места назначения. Но как это может быть тем местом, куда мне нужно? Неужели Марк привез нашего сына сюда?

Я вижу огромное разрушающееся здание в лунном свете. Черные квадраты на фасаде старого строения из серого кирпича закрывают те места, где когда-то зияли оконные проемы. Дверь огромная – может заехать грузовик. Я осматриваю деревья по обеим сторонам подъездной дороги, пытаясь разглядеть, нет ли здесь кого-то еще. Нет ни машин, ни адвоката, ни моего бывшего мужа, никто меня не ждет и не приветствует. А Роб вообще сказал, что Марк будет здесь? Достаю мобильный. Его сообщение все еще висит на экране, координаты те же самые – перед домом Маргарет я вбила именно их. Это место, которое мне нужно. Я будто чувствую толчок и, поддавшись порыву, нажимаю «Вперед», прокручиваю контакты у себя в телефоне, пока не вижу номер Кэсси. Она находится в четырех часах езды отсюда и не желает меня видеть, но здесь что-то не так, и я не хочу заходить в здание, не поставив никого в известность. Я же смотрела фильмы.

Но решение принято. Если есть хоть малейший шанс, что внутри я узнаю о том, что случилось с Диланом, я ни в коем случае не поверну назад.

У меня под ногами хрустит гравий, звук захлопывающейся дверцы машины очень громкий – все, кто находится поблизости, оповещены о моем присутствии. Значит, Роб, ты знаешь, что я здесь, теперь твой шаг.

Изо рта идет пар, я обнимаю себя руками, тру ими тело, чтобы стало хоть немного теплее. Теперь жалею, что не подумала об одежде. Джемпер у меня такой тонкий, что я вижу, как вставшие дыбом волоски у меня на руках проглядывают между нитей.

Потускневшая вывеска над дверью оповещает, что здание когда-то принадлежало некоему Дж. К. Стэнли. Задумываюсь об отношении мистера Стэнли к полам с подогревом – и почему-то думаю, что он не считал нужным их устанавливать.

– Привет! Роб? Марк?

В здании тихо, все вокруг неподвижно, и звук моего голоса кажется чужеродным в этом месте. Создается впечатление, что громко говорить здесь неправильно, как в библиотеке.

Запираю дверцу машины и быстро иду в здание, не хочу оставаться на открытом пространстве больше, чем необходимо. Как уже говорила, я смотрела фильмы. Подойдя достаточно близко, чтобы прикоснуться к тяжелой деревянной двери, я вижу, что она висит только на одной петле и немного покорежена. Проем между нею и косяком достаточно большой, чтобы человек мог пробраться внутрь. Держась за косяк обеими руками, я протискиваюсь во тьму – и оказываюсь на полу с другой стороны.

По стенам склада пляшут тени, место напоминает пещеру, которая освещается только оранжевым огнем, который горит в черном металлическом мусорном баке в центре помещения. Кто-то здесь есть.

– Роб? Марк?

Мой голос эхом отдается от стальных опор и балок, ударяется о пыльный бетонный пол и уходит во тьму за языками пламени.

– Сьюзан. – У меня перехватывает дыхание, я делаю шаг назад и врезаюсь каблуком в сломанную дверь. – Сьюзан, я здесь.

Мой муж спешит ко мне из тьмы. В мелькающих языках пламени и в дыму он кажется более худым и изможденным даже по сравнению с тем, как выглядел всего несколько дней назад.