– Еще раз прошу меня простить, – сказал я. – Забудьте обо всем, это было недоразумение.

– Да, похоже, так и есть. С полицией я говорила не вчера вечером, а сегодня во второй половине дня.

Не пристало кидаться целовать солдат Армии спасения, однако я чуть было не заключил Сив Ульссон в объятия.

Я потянул ее назад в просто обставленную комнатку, усадил на диван, вытащил блокнот и выпалил одно-единственное слово:

– Рассказывайте!

Лейтенант Ульссон положила ногу на ногу, скромно поправив юбку, и начала свое мирское свидетельствование.

– Я была на торжествах в Мальмё и вернулась только в половине второго.

– Стало быть, вы приехали скорым ночным поездом на Стокгольм?

Она кивнула.

– Когда я выходила с перрона, на пути мне попался мужчина, бежавший с большой скоростью. Я не задумалась об этом, пока не прочла о той ужасной трагедии. Да еще и газеты подливают масла в огонь – разве все это не ужасно?

Даже не знаю, кто из нас больше покраснел.

– Ой. Простите, – проговорила юная лейтенантка. – Я вовсе не имела в виду, что вы преувеличиваете.

– Что произошло потом?

– Я сочла поведение мужчины странным и сочла своим долгом поделиться этими подозрениями с полицией.

– Как был одет загадочный мужчина?

Лейтенант Ульссон наморщила лобик.

– Кажется, в чем-то черном или, по крайней мере, темном. Понимаете ли, я видела его очень кратко и при относительно плохом освещении, так что мне трудно сказать точно. Но я точно помню, что он был темноволосый, с густыми бровями.

– Вы не обратили внимания на какие-нибудь необычные приметы?

Женщина, сидящая на диване, вздрогнула.

– Да-да, я забыла сказать – он держал в руках дамскую сумочку!

Настал мой черед вздрогнуть.

– Вы уверены? У мужчины была в руках дамская сумочка?

– В этом я совершенно уверена. Именно эта деталь показалась мне исключительно странной.

В темной одежде.

Дамская сумочка.

У меня оставался еще один важный вопрос:

– Вы не обратили внимания, было ли у него что-нибудь на голове?

Сив Ульссон потерла переносицу и проговорила:

– Да, какой-то головной убор у него точно был.

– А были ли на головном уборе какие-либо знаки?

Она снова потерла переносицу. Я нервно барабанил карандашом по блокноту.

– Да, – выпалила она. – Сейчас, когда вы спросили, я отчетливо вспомнила. Большой значок, блестевший в полутьме.

Я глубоко вздохнул.

– А вы не знаете, что это был за значок?

Потирание переносицы усилилось.

– Нет, – призналась она. – Мне кажется, я уже видела его раньше, но не могу вспомнить, где именно.

– Он был больше, чем кокарды на военных фуражках?

– Да, однозначно больше.

Я искал в памяти другие примеры.

– Больше, чем эмблема на фуражке таксиста?

Лейтенант Ульссон вскочила с дивана, указывая на меня рукой.

– Вы сами это сказали, господин редактор. Человек, которого я встретила на перроне с дамской сумочкой в руке, был таксист!

– И он побежал на поезд?

– Да.

– Вы точно уверены?

– На все сто.

– Огромное спасибо, – искренне проговорил я, пожимая ее узкую ладонь. – Ваши сведения имеют исключительную ценность.

– Наверное, мне следует рассказать полиции и об этом последнем моменте? – спросила она, нерешительно глядя на меня голубыми глазами.

– Ну, это не к спеху, – ответил я уже совсем не так искренне и опустил глаза.

– Шеф полиции был мне очень благодарен, когда я пришла сегодня…

«Еще бы, черт подери!» – чуть было не выпалил я, но вовремя вспомнил, где нахожусь, и в последний момент выжал из себя нечто более подобающее.

На улицу я вылетел, почти кружась в танце. Отличные новости! Пусть Кислый Карлссон поищет кого-нибудь постороннего, внезапно покинувшего город.

Вероятно, разгадка еще ближе, чем кажется.

Может быть, убийца – коллега Инги Бритт?

Но каковы мотивы?

Если уж процитировать Дана Сандера (а уж он-то разбирается), «когда в деле замешана женщина, мотивов может быть много».

Мой путь от непритязательного помещения Армии спасения до редакции газеты проходил мимо диспетчерского пункта такси. В освещенном окне я увидел Дорис Бенгтссон.

Я тут же сменил маску – вместо скромной праведности напустил на себя слегка нахальный вид и вошел в ее закуток.

При виде меня Дорис не обрадовалась.

– Мне нечего больше сказать об Инге Бритт. Полиция приходила несколько раз и допрашивала меня. Уже начинаю опасаться, что они меня подозревают.

Перегнувшись через стойку, я шепнул ей на ухо:

– Не тебя, но, возможно, кого-то другого на этой станции.

Дорис перестала дышать.

– Ты хочешь сказать, что кто-то из нас… – выговорила она, задыхаясь, – что кто-то из ребят убил Ингу Бритт?

– Откуда мне знать? Могу лишь сказать, что намечается большой прорыв.

– Боже, как увлекательно, – проговорила она и закрыла глаза, дрожа от удовольствия.

Достав спичку, я принялся ковырять в зубах. Естественно, спичка сломалась, и парочка заноз застряла между зубами. Этим всегда кончается, когда я начинаю изображать из себя крутого парня.

– Дорис, – сказал я, покончив с этой операцией. – Кто из парней был на работе в полночь, когда госпожа Экман отправилась к праотцам?

– Не говори так, – возмущенно ответила она. – С тех пор, как это случилось, я не могу сомкнуть глаз.

– Ответь на мой вопрос!

Дорис залезла в ящик и извлекла оттуда журнал.

– Минуточку. Тех, кто работает по ночам, не так много.

– Подозреваю, среди них найдется хоть один черноволосый мужчина с густыми бровями?

Дорис подняла глаза.

– Йорген Мальмберг! Нет, этого не может быть!

– Так этот Мальмберг работал в воскресенье вечером?

– До часу ночи. Ты хочешь сказать, что…

– Я ничего не хочу сказать. Где этот человек сейчас?

Дорис развела руками:

– Его нет. То есть я хочу сказать – по понедельникам он всегда выходной.

Она взглянула на часы.

– Как странно!

– Что именно?

– Йорген должен был уже выйти на работу.

Сердце мое забилось чаще.

– Он должен был начать в четыре, – продолжала Дорис. – Я его пока не видела.

Я выпятил грудь.

– Между ним и Ингой Бритт Экман что-то было?

– Ну, всякое говорят. Сам знаешь, что я говорила об Инге Бритт, а Йорген красивый и мужественный; в общем…

– В общем – что? Так было ли между ними что-нибудь?

Внезапно Дорис сменила тон.

– Ничего не знаю. Извини, но у меня много дел.

Вернувшись в редакцию, я разыскал в телефонном каталоге Мальмберга и набрал его номер. Никто не снял трубку.

Все складывалось даже лучше, чем я ожидал. Вместо банального убийства в такси, где грабитель попросту нуждался в деньгах, наклевывалась детективная история про любовь и страсть.

Внешне все на удивление хорошо совпадало. Ясное дело, между Мальмбергом и Ингой Бритт Экман что-то было. Кто-то из них хотел прервать отношения, и они договорились встретиться, когда она закончит свою смену. Затем он в приступе паники застрелил любовницу и покинул место происшествия с ее сумочкой, украл велосипед Ирмы, успел к поезду и уехал прочь.

Я взглянул на часы – половина седьмого. Через двадцать пять минут у меня встреча с Гит у кинотеатра «Сага».

Нужно успеть. Я строчил так, что раскалились клавиши на пишущей машинке. Длинной статьи не получилось, ибо основным материалом были мои собственные версии. Через двадцать минут я закончил. Еще пять минут я потратил на то, чтобы отточить заголовок. Он получился неплох:



Полиция идет по ложному следу – убийца в ближнем кругу?



ЗАГАДОЧНОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ТАКСИСТА

СРАЗУ ПОСЛЕ УБИЙСТВА



Сдав рукопись и предложения по заголовку, я пулей понесся к кинотеатру. Гит уже стояла у входа и ждала. Я выпалил краткое объяснение, почему Бенгт не смог прийти. Девушка улыбнулась и очаровательно сделала вид, что ничего страшного не произошло. Она с удовольствием посмотрит фильм и со мной.

Купив у «шоколадной девушки» самую красивую коробку конфет, я преподнес их Гит. Мы уселись на двойные места в последнем ряду, и в салоне наступила романтическая темнота.

Проклятый Бенгт!

Сижу вот тут, как безопасный дублер, раз главный герой-любовник неожиданно оказался занят другими делами. Когда пошли первые кадры, я задался вопросом, разрешено ли каскадеру взять девушку за руку, но потом мысленно одернул себя и с горя накинулся на конфеты.

Фильм оказался весьма посредственной комедией. Временами я косился на Гит – похоже, ей нравилось, а это самое главное.

Мои же мысли перепрыгивали от моей прекрасной спутницы к другой молодой женщине примерно того же возраста, которая всего двумя сутками ранее сыграла главную роль в кровавой драме.

Кто же ее партнер?

– У тебя же есть тот таксист, – нашептывал мне чей-то голос. – Само собой, между ними что-то было. Не забывай, что Инга Бритт любила пофлиртовать, а Йорген Мальмберг, если верить Дорис Бенгтссон, красивый и мужественный.

Но почему жестокое убийство?

– Инга Бритт собиралась замуж за коллегу. Дома с бывшим боксером ей приходилось несладко. Когда любовник отказался, а она пригрозила, что расскажет об их романе госпоже Мальмберг, случилось непоправимое.

Ну хорошо, звучит убедительно.

– Ты правда думаешь, дурачок, что убийца открыто попрется на перрон вокзала с дамской сумочкой в руках, чтобы прыгнуть в поезд? – возражал другой голос.

– Убийцы не всегда действуют расчетливо, – ответил первый голос. – Он действовал в состоянии паники, хотел как можно скорее сбежать и скрыться.

На этом месте я заткнул внутренние голоса. Засунув в рот последнюю конфету, я весь остаток фильма созерцал профиль Гит.

– Тебе понравилось? Правда, веселый фильм? – спросила она, повернувшись ко мне, когда мы проталкивались на выход.

А я только что шел позади нее, ощущая запах ее волос.

– Угу, – восторженно промычал я. – В высшей степени приятно провели время!

В молчании мы дошли до редакции. Перед дверью остановились в нерешительности.

– Ну что ж, придется мне написать глубокомысленный анализ этой чуши, – вздохнул я.

Гит смотрела куда-то на тротуар.

– А это долго?

– Да нет, – в изумлении ответил я. – А что?

– Просто я подумала… не хочешь зайти ко мне? Угощу тебя чаем с печеньем за то, что ты сводил меня в кино.

Сердце забилось в груди. Я чувствовал себя как влюбленный гимназист.

– С удовольствием, – выдавил я из себя. – С огромным удовольствием. С рецензией я покончу быстро. Пойдем со мной наверх, посидишь пока в кресле для посетителей.

Я распахнул дверь в свой кабинет, чтобы быстренько набросать небольшой стандартный текст, какие обычно пишут о комедиях.

Но стул рядом с моим письменным столом уже был занят!

Все сиденье занимал собой черноволосый мужчина с кустистыми бровями. Он был одет в черную униформу. На фуражке мерцала большая эмблема с надписью «ТАКСИ». Мне потребовалось не так уж много времени, чтобы понять, кто этот посетитель.

Водитель такси Йоран Мальмберг!

Когда я замер в дверях, он улыбнулся кривоватой улыбкой.

– Редактор Сандаль?

Я кратко кивнул.

– Это вы написали?

Я кивнул еще более кратко.

– Забудьте об этом!

Взяв лежащие на столе листы в свои огромные ладони, Йорген Мальмберг тщательно разорвал их на мелкие кусочки. За несколько секунд вся моя сенсация превратилась в конфетти.

– Какого дьявола… – начал я.

Мальмберг помахал у меня перед носом ладонью:

– Я сказал – забудь об этом. Тебе же лучше будет, проклятая ищейка.

Он поднялся – оказалось, что он на полголовы выше меня. Сделав два быстрых шага, он схватил меня за плечи и рывком усадил на стул.

– Никакого загадочного исчезновения таксиста не было, – пояснил он с нажимом. – И если под твоим рыжим париком у тебя еще остались мозги, то Йорген Мальмберг – это я.

Ну, хватит с меня оскорблений! Ранее сегодня меня обозвали жирным слизняком, а теперь еще и рыжим! А я всего лишь светлый шатен.

– Я прекрасно это понимаю, – ответил я не совсем своим голосом. – Но это обстоятельство не дает вам права вторгаться в мой кабинет и уничтожать рабочие материалы.

– А ты не имеешь никакого права врываться на диспетчерскую станцию и лезть в мою личную жизнь. Кто тебе сказал, что между мной и Ингой Бритт что-то было?

Я потряс головой.

– Нет, парень, так не пойдет.

Йорген Мальмберг зло смотрел на меня из-под своих кустистых бровей.

– Дорис, ясное дело, – пробормотал он себе под нос.

Удар засчитан. Я воспользовался моментом.

– Вероятно, она заревновала, когда ты бросил ее и стал заигрывать с симпатичной госпожой Экман.

– Я женат, у меня двое детей…

– Тем больше причин стыдиться.

Йорген Мальмберг резко сменил тон.

– Между нами. Кто откажется, когда женщина начинает махать ресницами?

По-моему, он вел себя омерзительно.

– Так Инга Бритт хотела выйти за тебя замуж?

Мясистые губы Йоргена Мальмберга разъехались в высокомерной ухмылке.

– Все они этого хотят, рано или поздно. Главное, не попадаться на эту удочку. Только «в радости» [13] – дарить нам радость и есть главная миссия женщин.

– Ты мог бы убить Ингу Бритт, если бы она категорически потребовала женитьбы?

Ухмылка перешла в отвратительную гримасу.

– Парень, ты еще не выкинул из головы эту ерунду?

– Ты исчез сразу после убийства!

Мальмберг посмотрел на меня сверху вниз.

– Моя личная жизнь тебя не касается, но вчера у меня по случаю был выходной день.

– Ты должен был выйти на работу в четыре часа.

– Я позвонил начальнику и сообщил, что задерживаюсь. Мы ездили в Гётеборг навещать родственников, и на подъездах к Фалькенбергу машина стала барахлить. Позвони боссу, если ты мне не веришь! Позвони, черт подери, и прекрати вынюхивать!

– Есть свидетель, – негромко возразил я, – который видел черноволосого мужчину с кустистыми бровями, в темной униформе и фуражке с эмблемой, который выбежал на перрон в половине второго в ночь с воскресенья на понедельник с женской сумочкой в руках. – После такой фразы пришлось перевести дух. – Словесный портрет очень напоминает некоего Йорана Мальмберга, не так ли?

Он посмотрел на меня и расхохотался в голос.

– Ах ты баранья башка, – фыркал он между приступами хохота. – Ты хочешь сказать, что я бегал бы с сумочкой Инги Бритт после того, как только что убил ее?

Пару часов назад один из голосов у меня в голове говорил то же самое.

– Так это был ты, – произнес я, то ли спрашивая, то ли утверждая.

– Признаю, – вытирая слезы, проговорил Мальмберг. – Хочешь, расскажу ужасную правду?

– Давай.

– Перед концом смены, около часу, я принял заказ. Какая-то старушка спешила на ночной скорый поезд. Эта рассеянная старая карга забыла у меня в машине сумочку! По пути назад я это заметил, а я знаю, сколько бумажек надо заполнять на забытую вещь. Поэтому я решил рискнуть и понесся обратно на вокзал. К счастью, я успел разыскать ее до того, как поезд тронулся.

Наверное, у меня был очень глупый вид, потому что Мальмберг снова сменил тон и даже попытался меня утешить.

– Сорри, парень, – сказал он и хлопнул меня по плечу своей ладонью размером с крышку унитаза. – Тебя надули.

«Надули? – мрачно подумал я. – В этот невезучий день над моей головой пронесся целый шторм».

– Послушайся моего совета, – продолжал Мальмберг. – Меня этому сама жизнь научила. Никогда никому не доверяй.

Это точно – даже офицеру Армии спасения.

Теперь уж ничего не попишешь – в самом буквальном смысле слова. Эта ошибка поставила жирную точку в моем самом крупном журналистском фиаско. Главной статьей завтрашнего номера станет статья Бенгта о человеческой трагедии и долгожданном ребенке.

Бенгт!

Внезапно я вспомнил, что меня ждет Гит.

– Извини, но я спешу, мне пора идти, – сказал я и застегнул пальто.

– А почему бы не воспользоваться такси? – ухмыльнулся он. – Куда поедем?

– Меня ждет дама, – проговорил я, злясь оттого, что краснею.

– А-а-а, вот оно что, дама, – протянул он. – В самый обычный вторник.

С пылающими щеками я вышел к Гит. Извинился за задержку, но эта ангельская душа по-прежнему великолепно притворялась и заявила, что ей вовсе не было скучно.

Когда мы собирались сесть на заднее сиденье, появился Бенгт. С некоторым изумлением он оглядел всю эту сцену.

– Мы были в кино, – сказал я с глупым лицом, пытаясь прояснить ситуацию. – Я собираюсь проводить Гит до дома…

Если бы он произнес хоть слово! Нет, он стоял, уставившись на нас.

– Гит пригласила меня в гости, – пробормотал я.

– Как мило!

– Поехали с нами, – попытался я изобразить веселость. – Гит наверняка и тебя угостит чаем с печеньем. Неплохая идея, правда?

– У меня нет времени, – ответил Бенгт с каменным лицом. – Если я правильно помню, ты сегодня утром заказал мне статью. Приятного вечера вам обоим.

– Странный парень, – вздохнул я в темноте машины. – Никогда раньше его таким не видел.

– В последнее время Бенгт действительно ведет себя немного странно, – согласилась Гит.

Я заметил, как Йорген Мальмберг вытягивает шею, чтобы не пропустить ни слова. Поэтому до конца поездки мы сидели молча.

С преувеличенной любезностью он распахнул дверь, выпуская нас.

– Надеюсь, дама не забыла свою сумочку, – спросил он с улыбкой. – Так легко может возникнуть какое-нибудь недоразумение, если я побегу ее доставлять.

Гит, разумеется, ничего не поняла из этого тонкого намека.

В доме никого не было. Девушка предложила мне присесть в ее комнате и ушла возиться в кухне. Я ощутил укол ревности, увидев на ночном столике фотографию Бенгта.

Вскоре появилась Гит с двумя чашками дымящегося чая и корзинкой свежеиспеченного печенья. Только тут я вспомнил, что пропустил ужин, и остановился только тогда, когда печенье закончилось.

Потом я предложил Гит сигарету, но она отказалась.

– От курения портится цвет лица.

Но рыжему жирному газетному слизню терять уже нечего. Затянувшись, я подумал, что день все же не совсем псу под хвост. Только я решил забыть обо всем, что связано с убийством, как мне тут же напомнили о нем.

– Что ты попросил Бенгта написать? – спросила Гит.

– Статью об Инге Бритт Экман, – уклончиво ответил я. – Когда ее убили, она ждала ребенка, а у Бенгта дар к описанию человеческих судеб.

– Да уж, – ответила она странным голосом.

Я взглянул на нее.

– Не делай вид, что ничего не понимаешь. Я знаю, что Бенгт встречался с Ингой Бритт Экман. Но это было много лет назад. Глупо ворошить прошлое.

Гит закусила губу.

– Мне известно и то, что у него было много подобных историй. На это мне тоже наплевать.

Я сглотнул раз, сглотнул другой, но так и не нашелся, что сказать.

– А теперь, наверное, я стану одной из его историй, – всхлипнула она. – Знаю, так обычно и бывает, когда мужчина хочет расстаться с девушкой. Тогда он начинает вести себя вот так странно. Ну пусть исчезнет совсем, нетрудно будет найти другого.

На этом этапе я и вправду чувствовал себя как похмельный мишка Тедди.

– Гит, послушай, – проговорил я, поднимаясь. – Все не так, как ты думаешь.

Я сел рядом с ней на кровать.

– Гит, – почти со стоном произнес я, тяжело дыша.

Положив руку ей на затылок, я повернул к себе ее голову. Ее губы оказались всего в каких-нибудь десяти сантиметрах от моих.

И тут она залепила мне пощечину! А в следующую секунду рухнула на кровать и разрыдалась.

Теперь я окончательно стал похмельным мишкой Тедди. Совершенно уничтоженный, я поплелся обратно в кресло.

Зачем я на все это согласился?

Почему все женщины так непредсказуемы?

Почему?..

Гит поднялась. Достала откуда-то платок и вытерла слезы. Я не решался поднять на нее глаза.

– Гит, прости меня.

Она прервала мои неуклюжие попытки завести разговор.

– Это я должна просить у тебя прощения. Ты, наверное, считаешь меня сумасшедшей, раз я так себя веду. Можно, я угощу тебя шерри? Мне кажется, нам обоим не помешает выпить чего-нибудь крепкого.

Я предпочел бы чего-нибудь куда покрепче.

– Я солгала тебе, – проговорила Гит, когда мы пригубили напиток. – На самом деле я ужасно ревнивая, и меня жутко задевают прежние романы Бенгта, хотя я и стараюсь о них забыть. И мне не наплевать, уйдет он или нет. Боюсь даже подумать о таком.

– Он этого не сделает, – соврал я. – Можешь быть совершенно спокойна. Ты единственная девушка, к которой он относится серьезно.

– Тогда он мог бы вести себя со мной получше…

– Чем посылать приятеля дублером вместо себя, – добавил я.

Она рассмеялась.

– Ерунда, ты не в счет.

Нет-нет, Йоран Сандаль не в счет. Он безопасен, этакий друг дома, ему можно надавать пощечин, если он будет недостаточно хорошо себя вести.

– Ты был со мной так мил, – продолжала Гит. – Давай забудем то, что произошло только что, но скажу честно – сегодня мне очень хотелось повидаться с Бенгтом. Мы не встречались целую вечность.

– Только влюбленным кажется, что с воскресенья до вторника прошла целая вечность, – философски прокомментировал я, старый холостяк.

– С воскресенья? – переспросила Гит и уставилась на меня. – Но я не встречалась с Бенгтом в воскресенье.

«Трижды проклятый Бенгт, – во второй раз за этот вечер мысленно выругался я. – Кого же он тогда приводил к себе в комнату?»

– Бенгт уехал на весь день, чтобы сделать какой-то репортаж, и должен был вернуться только поздно вечером, – сказала Гит. – Так это было не так?

– Да-да, конечно, сейчас, когда ты сказала, я вспомнил, – ответил я в надежде, что голос мой звучит убедительно.

– Я ездила в Мальмё, ходила в театр. Очень хорошая пьеса, советую тебе тоже посмотреть. Потом встречалась с подругой, так что я вернулась скорым ночным поездом.

– На нашей станции с поезда сошла ты и офицер Ульссон – она тоже женщина, – произнес я.

Гит с изумлением уставилась на меня.

– Как странно ты говоришь! Да, я видела солдата Армии спасения.

– А потом ты встретила таксиста, бегущего по перрону.

– На что ты намекаешь? Да, я встретила таксиста. Кстати, это он привез нас сюда сегодня. А что с ним такое?

– Ничего особенного, совершенно ничего.

– Ну давай, продолжай рассказывать, – попросила Гит. – Поскольку тебе все известно, то ты, конечно, знаешь, что произошло тут, перед домом?

– Понятия не имею.

– Я так испугалась, испытала почти что шок. Собственно, потому я и попросила тебя проводить меня. Боялась идти одна.

Заместитель жениха. Телохранитель его невесты. Не говорите потом, что меня нельзя назвать журналистом широкого профиля.

– Что тебя так напугало? – вежливо спросил я, ожидая услышать, что она увидела черную кошку или что-нибудь в этом духе.

– Когда я подошла к дому, откуда-то появился мужчина на велосипеде и чуть не сбил меня с ног. Уличный фонарь не работает, а у него на велосипеде не было фары. Боже, как я испугалась!

Гит вздрогнула при одном воспоминании об этом событии.

– Я кинулась в подъезд, как напуганный заяц, нащупала ключ и почувствовала, что спасена.

– Он побежал за тобой?

– О нет, все оказалось совсем не так ужасно. У страха глаза велики. Он подъехал к соседнему подъезду, поставил там велосипед и вошел внутрь.

– Так он живет в этом доме?

– Да, когда он зажег свет в подъезде, я разглядела, кто это.

– Вот как?

– Неприятный тип. Он часто приходит домой пьяным и словно раздевает меня взглядом, когда мы сталкиваемся у дома.

– Что за странные у тебя соседи?

– Он наверняка не опасен, а теперь его вообще жалко.

– Почему?

– Так ведь это его жену убили!