Чун-Ча сказала:

– Они выглядят как мы. Но они на нас не похожи.

В ее голосе промелькнула зависть, но Мин была слишком увлечена, чтобы это заметить.

Мин медленно произнесла:

– Люди здесь много смеются. – Она подняла голову на Чун-Ча. – В Йодоке смеялись только охранники.

Помрачнев, она продолжила озираться по сторонам.

Глядя на девочку, Чун-Ча думала, что она как будто родилась в пещере, а теперь на машине времени перенеслась в настоящее, в город, представлявший собой самый большой в мире плавильный котел.

Где люди смеются.

Позднее они остановились на Вашингтон-сквер и понаблюдали за уличными артистами: там были мимы, и жонглеры, и фокусники, и акробаты на одноколесных велосипедах, и музыканты, и танцоры. Мин стояла, вцепившись в руку Чун-Ча, ошеломленная зрелищем. Когда человек, одетый как статуя, вдруг зашевелился и вытащил у нее из-за уха монетку, Мин вскрикнула, но не убежала. Человек протянул монетку ей, Мин взяла ее и улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ и смешно отсалютовал.

Когда Чун-Ча решила, что им пора уходить, Мин, сжав монетку в руке, долго оглядывалась на артистов и музыкантов.

– Что это за место? – спросила она. – Где мы, Чун-Ча?

– Мы в Америке.

Мин остановилась так резко, что ее пальцы выскользнули из ладони Чун-Ча. Она воскликнула:

– Но Америка – империя зла! Нам говорили это в Йодоке.

Чун-Ча быстро огляделась по сторонам и с облегчением поняла, что никто не обратил внимание на Мин, хоть она и говорила по-корейски.

– В Йодоке много чего говорят. Но не все из этого правда.

– Так Америка – не зло?

Чун-Ча присела на корточки и взяла Мин за плечи.

– Так или нет, но ты не должна заговаривать об этом здесь, Мин. Ко мне могут приходить люди. Когда они будут с нами, молчи. Это очень важно.

Мин медленно кивнула, но теперь у нее в глазах был страх.

Чун-Ча выпрямилась и снова взяла девочку за руку. В молчании они дошли до своего отеля.

Уже не в первый раз Чун-Ча сомневалась, правильно ли поступила, когда взяла девочку с собой.

«Но я не могла ее оставить».

Глава 63

Поезд катился по Средне-Атлантическим штатам. Мин и Чун-Ча сидели вместе в одном из вагонов. Мин крепко спала. Она была в таком восторге от Нью-Йорка, что совсем не высыпалась, поэтому, едва сев в поезд, сразу провалилась в сон.

Чун-Ча посмотрела в окно: поезд как раз проезжал по мосту над рекой. Она понятия не имела, что это река Делавэр. Не знала, что такое Делавэр, и ей было все равно. На такой миссии, как эта, надо сосредоточиться на важном, а неважное забыть.

Она повернулась к Мин. Убрала прядь волос с лица девочки. Ссадины на коже Мин зажили. Зубы ей вылечили. Она набрала вес. Ее учеба шла успешно, хотя впереди были долгие годы работы, прежде чем она нагонит ровесников.

И все равно у нее могло быть счастливое будущее. Могло.

Чун-Ча перевела взгляд на двух пассажиров, сидевших по диагонали от них. Один мужчина и одна женщина. Оба азиаты. Они выглядели как женатая пара на отдыхе. И одеты были не как люди на задании, а как большинство пассажиров поезда.

Но они не были женаты и не были в отпуске. Они уже подали ей сигнал. Это были ее контакты. Они должны были сойти с Чун-Ча и Мин на последней станции.

Вашингтон, округ Колумбия.

Место жительства американского президента. И его семьи.

* * *

Когда они въехали на Юнион-стейшн, Чун-Ча разбудила Мин. Они сошли с поезда, и Чун-Ча повела Мин за руку следом за молодой парой. На эскалаторе они поднялись на парковку и сели на заднее сиденье черного минивэна. Мужчина был за рулем, а женщина сидела рядом с ним.

– Куда мы едем? – спросила Мин шепотом.

Чун-Ча только покачала головой. Мин сразу замолчала и, напуганная, стала смотреть вперед.

Они приехали в Спрингфилд, Вирджиния, в таунхаус – один из целого моря точно таких же. Когда машина остановилась на парковке перед дверью, Мин выглянула в окно и увидела ребятишек, игравших во дворе соседнего дома. Они посмотрели на нее. У одной девочки возраста Мин был в руках мяч. Мальчик лет семи – видимо, ее брат – ждал, что сестра бросит мяч ему. Девочка бросила, потом помахала Мин рукой. Мин уже собиралась помахать в ответ, но Чун-Ча что-то ей тихо сказала, и она сразу отвернулась.

Они прошли в дом, неся свои маленькие чемоданы.

Таунхаус был просторным, куда больше квартиры Чун-Ча, но почти без мебели. Им показали их комнату наверху, и они оставили там багаж. Мужчина и женщина игнорировали Мин, но Чун-Ча выказывали уважение, соответствующее ее рангу.

– Мы привезли детские игрушки, – сказала женщина. – Они в подвале. Она может поиграть, пока мы будем разговаривать.

Чун-Ча отвела Мин в подвал – в большое, почти пустое помещение. Там лежал игрушечный медведь, несколько книжек – Чун-Ча знала, что девочка не сможет их прочитать, но хотя бы посмотрит картинки, – и большой красный мяч.

– У меня есть работа наверху, Мин. Ты побудь здесь и поиграй, хорошо?

– Сколько тебя не будет? – неуверенно спросила Мин.

– Я же просто пойду наверх!

– А мне можно с тобой?

Чун-Ча твердо сказала:

– Я буду наверху. А ты оставайся здесь и поиграй.

Чун-Ча оставила девочку в подвале, но, поднимаясь по лестнице, все время чувствовала на своей спине ее взгляд. Ее охватило чувство вины, и отмахнуться от него не получалось.

Они встретились в кухне, находившейся на первом этаже, в задней части дома. К этому времени подъехало еще двое человек – оба мужчины, и оба северокорейцы. Одним из них был садовник из Белого дома. Они сидели за столом, где для Чун-Ча были разложены фотографии и документы.

– На месте будет наша команда, – проинформировал ее садовник, которого звали Ба. – Она вступит в действие по первому вашему требованию, товарищ Йе. Для нас большая честь, что такой прославленный боец приехал помочь нам от имени Высшего руководителя.

Чун-Ча посмотрела на него поверх бумаг, которые держала в руках. В его комплименте был очевидный подтекст.

«Помочь?»

– Спасибо вам, товарищ. Безусловно, команда потребуется для того, чтобы добиться цели. Я благодарна, что у меня за спиной будут такие люди, как вы.

Самоуверенная улыбка Ба растаяла.

Она не винила его за эту попытку. Но была рада, что он отступил. Иначе Ба мог стать препятствием и его пришлось бы устранить. У нее не было права на ошибку. Американцы знали свое дело. Ходили слухи, что они могут перехватывать любые электронные сообщения по всему миру, с любых телефонов и компьютеров. Чун-Ча слышала даже, что они изобрели устройство, способное читать мысли. Она очень надеялась, что это неправда, или их битва была бы заранее проиграна.

В следующие несколько часов Чун-Ча изучала файлы и фотографии. Время от времени она вспоминала про Мин, игравшую внизу. Но потом заставляла себя выбросить ее из головы и сосредоточиться на задании.

Она получила фотографии троих человек: матери, дочери и сына. Конечно, они были невиновны, но в то же время и виновны, потому что являлись родственниками американского президента, врага Чун-Ча.

Потом ей показали еще два снимка.

Ба сказал:

– Их сделали возле Букчана.

На увеличенном фото был мужчина, висевший на полозе вертолета. Фотографию обработали, чтобы можно было хорошо рассмотреть его лицо, несмотря на темноту.

– Этот бандит убил наших людей в Букчане, – сказал Ба, – похитил у нас предателей, семью Пака. Нам сказали, что в процессе его ранили и что охранники едва не повалили вражеский вертолет, храбро стреляя в него из винтовок.

Чун-Ча всмотрелась в изображение Уилла Роби. Первое, о чем она подумала: это очень тренированный человек – очень непросто висеть на полозе вертолета под вражеским огнем.

Ей показали еще одну фотографию. Там была женщина, идущая по аэропорту.

– Это в Китае, – объяснил Ба. – Вскоре после нападения на Букчан. Мы считаем, она – американский агент. Она приехала с другим мужчиной. Есть отчет, где сказано, что одним из агентов была женщина. И этих двоих не так давно видели в Белом доме.

Чун-Ча посмотрела на снимок Джессики Рил. Она была высокая и стройная и, судя по внешности, обладала немалой силой.

– Насколько мне известно, с ними был предатель? – спросила Чун-Ча.

Ба кивнул:

– Он разговаривал с одним из охранников. Северокореец. Наверняка они привезли его с собой, потому что он знает язык и, возможно, бывал в Букчане.

– Скорее всего, был там заключенным, – сказала Чун-Ча. – Некоторые оттуда сбегали и добирались до Америки.

Ба сплюнул на пол:

– Твари!

Чун-Ча повернулась к нему:

– Почему мне показывают этих людей?

Ба поглядел на остальных, потом снова на нее:

– Их тоже придется убить.

– Но не мне?

– Будет видно, товарищ Йе.

– Я не могу находиться в двух местах одновременно.

– Будет видно, – повторил Ба. – Будет видно. Но в любом случае я все время буду у вас за спиной, товарищ Йе.

Их взгляды встретились, но Ба первым отвел глаза. Чун-Ча вернулась к документам, но разум ее был далеко.

Глава 64

Чун-Ча и Мин съели ужин, приготовленный женщиной, которая приехала с ними. Потом Ба уехал, а мужчина и женщина поднялись наверх, в свои комнаты. Чун-Ча и Мин остались одни. Глаза у Мин слипались, но она сказала:

– А можно пойти погулять?

– Не думаю, что это хорошая идея, – ответила Чун-Ча.

– Пожалуйста, всего на пару минуточек!

Чун-Ча выглянула в окно. Там было темно, но это ее не пугало. Неважно, что при ней не было оружия. Она должна была получить его позже. Она сама была оружием. Она слышала, что в Америке царит преступность и банды на улицах нападают на людей – убивают, насилуют и грабят. Пока она ничего подобного не видела – ни в Нью-Йорке, ни здесь. Но это еще ничего не доказывало.

– Только пару минут, – сказала она Мин, и девочка улыбнулась.

Взявшись за руки, они прошлись по жилому кварталу, освещенному уличными фонарями. Мин поглядела на припаркованные машины и сказала:

– У американцев, наверное, много денег.

– Похоже, – ответила Чун-Ча. Она думала о том же. Смотрела на дома, где ярко, без перебоев горел свет. В Пхеньяне надо было радоваться, если электричество стабильно работало хотя бы час. А машин только на этой улице стояло больше, чем во всей Северной Корее.

Они посмотрели, как мужчина и женщина с двумя маленькими детьми вышли из дома и направились к своему внедорожнику. Мужчина улыбнулся и сказал:

– Добрый вечер!

Чун-Ча поздоровалась в ответ.

– Переезжаете к нам? – спросила женщина.

– Что? – удивилась Чун-Ча.

– Мы видели, как вы приехали сегодня днем. Вы переезжаете сюда или просто гостите?

– Просто гостим, – автоматически сказала Чун-Ча.

Женщина посмотрела на Мин:

– Как тебя зовут?

– Ее зовут Мин, – ответила Чун-Ча. Потом добавила, уже вежливей: – Извините, она не говорит по-английски.

Женщина улыбнулась и сказала:

– Ну, она быстро научится. Я бы хотела, чтобы в наших школах раньше начинали преподавать иностранные языки, как это делают за рубежом. У нас их вводят только в средней школе. Слишком поздно, на мой взгляд. – Она снова посмотрела на Мин: – Ей, наверное, лет десять? Ровесница нашей Кэти. Кэти, поздороваешься с девочкой?

Кэти, малышка со светлыми кудряшками, спряталась за отцом.

– Она у нас стеснительная, – сказала женщина.

– Мин тоже, – ответила Чун-Ча.

– Если захотите посмотреть город и вам понадобится помощь, обращайтесь к нам, – сказал мужчина. – Я работаю в центре. Добираюсь на метро. Знаю тут все, так что только скажите. Буду рад помочь. Обязательно сходите в Музей авиации и космонавтики и в Национальный архив. Там очень здорово.

– Спасибо, – кивнула Чун-Ча, хотя в действительности толком не поняла, о чем он говорил.

Семья забралась в машину и уехала, а Чун-Ча с Мин продолжили прогулку.

– Чего они хотели? – спросила Мин.

– Просто поздороваться. И предложить помощь.

– Они притворялись? Чтобы потом нам навредить?

– Я не знаю, – сказала Чун-Ча. – Они выглядели милыми.

– А что у девочки с волосами?

– С волосами?

– Они все гнутые.

Чун-Ча не сразу сообразила, что она имеет в виду.

– О, у некоторых американцев волосы такие от природы. Или они используют специальный инструмент, чтобы сделать их такими.

– Зачем?

– Не знаю. Наверное, думают, что так красивее.

– Я не думаю, что так красивее, – сказала Мин, хотя выражение ее лица не соответствовало словам. Было ясно, что кудряшки ей понравились и она прикидывала, как бы они смотрелись на ее волосах.

Они вернулись обратно в таунхаус, и Чун-Ча уложила сонную Мин в постель. Потом спустилась обратно на кухню, заварила себе чаю и разложила документы перед собой на кухонном столе. Просмотрела все листы, все записи, все фотографии. Они должны были стать ее жизнью на ближайшие несколько дней.

Спустя примерно три часа и еще две чашки чаю ее глаза начали слипаться, и она откинулась на спинку стула. Посидела так, глядя в потолок – туда, где спала в своей комнате Мин.

Потом встала, подошла к окну и посмотрела на дома. В этот поздний час практически все они стояли темные. Чун-Ча знала, что пора ложиться спать. Она очень устала. До сих пор не привыкла к другому времени. Находилась под давлением, какого никогда не испытывала раньше. Сделать то, чего от нее ожидали, было практически невозможно. Даже если удастся выполнить первую часть миссии, вторая – бегство – неосуществима.

И что тогда станется с Мин?

* * *

Два дня спустя Чун-Ча отвезли в другое место, далеко за городом. Там был дом в сельской местности, укрытый деревьями и отделенный от ближайших деревень заброшенными полями, которые давно никто не возделывал.

В доме ее ждало несколько человек. Ба среди них не было. Он внедрился так глубоко, что его не стали вызывать, чтобы не навлечь подозрений. Он находился в США уже долгое время и считался одним из самых ценных оперативников, какие были у Северной Кореи. Работа в Белом доме позволяла ему видеть и слышать вещи, которые не мог увидеть и услышать никто другой.

Это была команда, про которую говорили Чун-Ча, состоявшая исключительно из мужчин. Все они были крепкие, закаленные и умели убивать людей разными способами – Чун-Ча это понимала. Она читала их личные дела. Некоторые прожили в США дольше, чем другие. Каждый был готов умереть ради их общей цели. Они знали, что у их мишеней великолепная охрана. Но надеялись оказаться лучше.

Они сели вокруг старого стола в помещении бывшей кухни – Чун-Ча поняла это по ржавой раковине и закопченной плите. Все говорили на резком, отрывистом корейском: сообщали ей, что удалось узнать. Главным пунктом было то, что определилось место атаки.

– Они поедут на остров, который называется Нантакет, – сказал один из мужчин Чун-Ча. – Наш товарищ Ба подслушал это.

– Мне он ничего не сказал, когда мы с ним встречались.

– Информация нуждалась в подтверждении. Теперь оно получено.

Он показал ей карту:

– Это маленький остров у побережья их штата Массачусетс, в Атлантическом океане. До него можно добраться самолетом или на пароме. Они поедут туда через две недели. Только жена и двое детей, с охраной и персоналом. Мы знаем дом, в котором они остановятся. Он возле небольшого городка. Он старый, исторический, и там у нас будет несколько возможностей.

– У вас есть их расписание? – спросила Чун-Ча.

– Предварительное удалось получить от наших источников. Сейчас мы работаем, чтобы его проверить.

– Нам надо приехать туда раньше, чем они, – сказала Чун-Ча. – Чтобы не вызвать подозрений.

– Безусловно. Сейчас не летний сезон, когда там много туристов. Летом обслуживающий персонал из Африки, России и восточноевропейских стран съезжается туда, чтобы удовлетворять капризы богатых американцев, у которых на острове есть вторые дома.

– Вторые дома? – спросила Чун-Ча.

– Эти богатые американцы часто имеют больше одного дома. Они перемещаются между ними и наслаждаются плодами своей алчности и эксплуатации бедняков.

– Я понимаю.

– В это время года весь обслуживающий персонал уезжает. К счастью, есть азиаты, которые там работают, и латиносы. Американцы, как вы понимаете, не могут отличить японца от китайца, а уж тем более от корейца. Они необразованные и тщеславные, это всем известно. Мир вращается вокруг них, этих тварей. Сейчас там находятся двое наших оперативников. Они сделают предварительную работу. Мы разместимся в разных частях острова. Но не все. Некоторые останутся в резерве, включая вас, Чун-Ча. Вы приедете, когда наступит момент, и нанесете удар.

– Мы уже знаем, когда ожидать этот момент?

– Вскоре будет известно, – сказал мужчина, – и мы проработаем все детали.

– Сколько они там пробудут?

– У них что-то вроде коротких каникул. Неделю.

– А дети и их школа? Вы уверены, что они приедут на этот Нантакет?

– Да.

– А президент не приедет?

– Возможно, хотя и вряд ли. Мы узнаем, если он соберется. Мы не будем наносить удар, пока он там. Они наверняка примут усиленные меры безопасности. Но с остальными охрана, хотя и надежная, будет не такой мощной, как при президенте. Он имеет первостепенное значение. У секретной службы есть распоряжение в первую очередь спасать его жалкую жизнь, даже если для этого придется пожертвовать его женой и детьми.

Чун-Ча кивнула, потом изучила карту, разложенную перед ней.

– Теперь я вижу, как мы туда доберемся, – сказала она. – Но после того, как задание будет выполнено, как мы сбежим с этого маленького острова в океане? Очевидно, мы не сможем воспользоваться самолетом или паромом до этого… – она быстро заглянула в документ, – Массачусетса.

Они все посмотрели друг на друга, а потом на нее.

Тот же мужчина сказал:

– Мы не рассчитываем, что вы выживете в этой операции, Чун-Ча.

Она вскинула голову и поглядела на него. Лицо мужчины было бесстрастным. Собственно, Чун-Ча не удивилась. Это была самоубийственная миссия. И она знала, почему отправили именно ее.

– Вы знакомы с товарищем Рим Юн? – спросила она мужчину.

– Имею такую честь, да.

– И это она сказала вам все так устроить?

– Да.

Чун-Ча обвела взглядом остальных – они смотрели на нее кто с любопытством, кто с подозрением.

– Нет чести выше, чем послужить нашему Высшему руководителю, – сказала она. – И умереть на этой службе. – Чун-Ча снова вернулась к документам: – У нас еще много работы.

Но пока они заново проходились по деталям плана, Чун-Ча думала только об одном: Мин.

Глава 65

У Роби зазвонил телефон. Он сидел в своей квартире вместе с Рил, которая свернулась клубочком в кресле и прикрыла глаза, хоть и не спала. На улице лил дождь и было холодно. Оба не знали, чем заняться, и хотя отдыхать было приятно, они не привыкли к праздности.

– Да? – сказал Роби в трубку. Он сел ровнее. – Хорошо. Когда? – Роби кивнул и закончил: – Выезжаем. – Он отложил телефон и тронул Рил за плечо.

Она открыла глаза:

– Новое задание?

– Не уверен. Единственное, что я знаю, – нас вызывают в Белый дом.

– Снова? Кэссион уже погладил нас по головке. Что еще он должен сделать?

– Вызывает не Кэссион.

– А кто? – спросила она, распрямляя свои длинные ноги и садясь.

– Первая леди. Мы встречаемся с ней в личных апартаментах в Белом доме через… – он проверил часы, – час.

– Зачем мы ей понадобились?

– Понятия не имею. Но, думаю, мы вот-вот узнаем.

* * *

Они явились в Белый дом к указанному времени и, оставив оружие агентам секретной службы, поднялись в президентские апартаменты на втором этаже.

Пока они ехали в лифте, Рил шепнула Роби на ухо:

– Был здесь когда-нибудь?

Он покачал головой:

– А ты?

– Черт, нет, конечно.

Их проводили в просторную гостиную, украшенную цветами в вазах. Элеонор Кэссион встала с банкетки и приветствовала их. Помощник, сопровождавший Роби и Рил, тихонько удалился.

Элеонор жестом предложила им садиться на большой диван и сама присела напротив. Она была в брюках, коротком жакете поверх белой блузки и туфлях на среднем каблуке. Волосы у нее были собраны в хвост, на шее – серебряное ожерелье с медальоном святого Сильвестра.

– Наверняка вы гадаете, зачем я вас позвала, – начала она.

Роби сказал:

– Мы немного удивились.

– Видите ли, дело в том, что вы произвели большое впечатление на нашего сына, Томми. Он пытался узнать что-нибудь про вас.

– Вряд ли ему это удалось, – сказала Рил. – Нас нет в соцсетях.

Элеонор улыбнулась:

– Знаю. У меня самой нет допуска к такой информации, но кое-что я выяснила. – Она быстро добавила: – И позвольте мне поблагодарить вас еще раз, от лица моего мужа и моего собственного, за вашу службу.

– Спасибо, – сказал Роби, а Рил кивнула.

– Я кое-что рассказала Томми. Ничего секретного, конечно. От этого он зауважал вас еще больше. – Она посмотрела на Рил. – Мне рассказали про ваши недавние затруднения, агент Рил. Я рада, что вы… скажем так… благополучно вышли из ситуации.

Рил ничего не ответила, продолжая с интересом смотреть на первую леди.

Та нервно сжала руки.

Роби сказал:

– Мэм, думаю, проще будет сказать откровенно.

Элеонор засмеялась:

– Обычно, прося о чем-нибудь, я так не нервничаю. Будучи замужем за политиком, быстро учишься обращаться к людям с просьбами. – Она сделала паузу и сказала: – Мы с детьми едем на Нантакет. На неделю. Хотим немного отдохнуть, подзарядиться, провести время вместе. В первую очередь это нужно, конечно, Томми.

– Драка в школе? – спросила Рил.

– И не только это. Он тяжело привыкает к новой жизни. Очень тяжело. Место, откуда мы приехали, в корне отличается от Вашингтона.

– Да уж, уникальный город, – прокомментировал Роби. – И непростой.

– Вы совершенно правы! – горячо подтвердила Элеонор.

– Но чего вы хотите от нас? – спросила Рил.

– Ладно, придется сказать напрямую. Я бы хотела, чтобы вы вдвоем сопровождали нас на Нантакет. Президент не сможет поехать, вот я и подумала… в общем, мне показалось, что ваше присутствие может… как-то помочь. – Она заторопилась: – Я понимаю, вам это кажется безумием. То есть мы даже толком незнакомы, но Томми беспрестанно говорит про вас двоих. Даже не знаю почему. Точнее, думаю, знаю. Вы герои, и отец Томми, конечно же, очень вас уважает. А Томми нуждается в отцовском… ну…

Она замолчала с видом человека, жалеющего о том, что сказала слишком много.

– Я видел Томми только раз, – сказал Роби. – Но он явно хороший парень. И ввязался в драку потому, что защищал отца.

– Я знаю. Его поступок меня одновременно восхитил и привел в ужас. Нам обоим нелегко было справиться. Я не знала, что делать – наказать его или вручить медаль. Буквально разрывалась пополам.

– Я вас понимаю, – сказала Рил. – Быть матерью нелегко.

– Простите, что не спросила раньше. У вас есть дети, агент Рил?

Рил ответила не задумываясь:

– Нет.

Элеонор наклонилась вперед:

– Так вы поедете?

Рил посмотрела на Роби. Спросила:

– А президент и секретная служба не против?

– Да. Мой муж согласен. Он считает, что дополнительная охрана в вашем лице будет кстати. У моей команды тоже нет возражений. Очевидно, они изучили ваши личные дела.

– А дети?

– Томми в полном восторге.

– А ваша дочь?

– Сначала она не обрадовалась, что мы едем на Нантакет, не буду скрывать. Хотела остаться дома, с друзьями. Но теперь мечтает скорее там оказаться.

– Что изменилось? – спросил Роби.

Элеонор едва заметно покраснела:

– Ну… в общем… она увидела вашу фотографию, агент Роби.

Рил покосилась на него, сверкнув глазами.

– Не бери в голову, – сказала она.

– Девочки-подростки бывают впечатлительными, – добавила Элеонор.

Роби сказал:

– Но все дело в Томми, правильно?

– На самом деле да. Но нам всем не помешает на время уехать отсюда, агент Роби.

– Можете звать меня Уилл, мэм.

– А меня Джессика, – сказала Рил.

– Итак, вы едете?

Рил сказала:

– Ну, мы сейчас свободны. И ваше предложение – в приоритете.

– Короче говоря, да, мы поедем. Скажите только, куда и когда, – добавил Роби.

– Вы не представляете, насколько я вам признательна! Я очень надеюсь на эту поездку. Она много значит для нас всех, но особенно для Томми.

– Не сомневаюсь, – сказал Роби. – Есть что-то конкретное, чего вы ожидаете от нас?

– Поскольку президент поехать не сможет, я очень надеюсь, что вы проведете с Томми больше времени. Судя по вашей первой встрече, вы очень понравились ему. Может, дадите ему пару советов? Просто побудете рядом? Как мужчина, наставник…

– Конечно, – сказал Роби.

Элеонор воскликнула:

– Не поймите меня неправильно! Он любит своего отца. У них были… я имею в виду, были и есть прекрасные отношения. Но дело в том, что…

– Даже Супермену не под силу работа президента, – закончил Роби за нее. – Она не оставляет времени ни на что другое. Включая семью.

– Именно так, – подтвердила Элеонор. – Президент старается, но, кажется, всем на свете нужно его внимание.

– Уверен, так и есть.

Они встали, собираясь уходить. Напоследок Рил сказала:

– О, еще одно!

– Что же? – с готовностью спросила Элеонор.

– Предупредите вашу дочь, что мой напарник ей в отцы годится.

Глава 66

– Это очень некстати, – сказал Эван Такер. Он сидел напротив Роби и Рил в переговорной в Лэнгли. Слева от него расположилась Аманда Маркс. Справа – Синий.

– У нас не было выбора, – ответил Роби.

– Выбор всегда есть! – рявкнул Такер. – Ехать на каникулы на Нантакет, когда вы нужны здесь?

– Думаю, нам не помешает небольшой перерыв после каникул с неонацистами и в Северной Корее, – резко ответила Рил. – Между этим и Нантакетом я предпочитаю Нантакет.

– Вы поняли, что я имею в виду, – сказал Такер. – Мы до сих пор не знаем, что северокорейцы предпримут. Между нами, я пытался отговорить президента от похищения семьи Пака из лагеря, но он уперся. И теперь, боюсь, нам придется расплачиваться за то, что он не способен совладать со своим чувством вины за то, что случилось с Паком.

Рил посмотрела на Маркс:

– У нас есть какие-то представления о том, где они могут нанести удар?

Маркс кивнула:

– Есть информация, что северокорейцы перенаправляют ракетные установки в сторону американских баз в Южной Корее.

– Это однозначно спровоцирует войну, – сказал Синий.

– Все указывает на то, что они вне себя, – сказала Маркс. – Сначала попытка переворота, а теперь похищение семьи Пака. Этого следовало ожидать.

– Именно! – перебил ее Такер. – Как я и говорил. Разве две жизни того стоят? Мы заплатим в миллионы раз больше.

Он обвел остальных взглядом, словно предлагая оспорить его слова.

– Другие потенциальные мишени? – спросил Роби.

– Боюсь, их слишком много, – ответил Синий.

– А вы собираетесь прохлаждаться на очаровательном Нантакете, где летом собирается вся золотая молодежь, – фыркнул Такер.

– Серьезно? Я думала, у вас там дом, – сказала Рил. – Недавно узнала.

– Это съемный коттедж, – возмутился Такер.

Маркс добавила: