– У меня самолет! Меня ждут во Франции! У меня бронь слетит… – Это были эмоции, перемешанные с чувством утраты надежды на лучшие времена.
Так как патрульная машина у стоматологии привлекла бы к себе внимание посторонних лиц, было принято решение ехать всем вместе на моем «Ниссане». Киря не дал мне сесть за руль, хотя видел, что я сама прекрасно справлялась до этого.
С другом не поспоришь. Я удобно расположилась на переднем сиденье, а троица с ребенком уселась на заднем. Девочка устроилась на коленках Сергея, Матильда в наручниках – в центре, Анатолий – по ее правую руку.
Повисла неловкая ситуация для обоих мужчин, видимо так и не выяснивших между собой отношения, но не для Мати, ее больше заботило направление нашего движения и обвинения, что были выдвинуты в ее сторону.
– В чем бы вы меня не обвиняли, у вас нет права меня арестовывать без ордера и доказательств!
– Мы как раз едем за доказательствами. – Я улыбнулась ей своей коронной улыбкой. – Вашему мужу было предоставлено право выбора: либо вы добровольно отдаете чужое имущество, либо садитесь оба за кражу в крупном размере. Он выбрал второе. И теперь в присутствии третьего лица, Сергея, мы получим доказательство вашей вины и отправим вас далеко и надолго.
– П-постойте. – Анатолий внезапно начал заикаться, он посмотрел на Матильду. – Я ведь вам сам хотел признаться, но меня заставили изменить решение. Могу ли я претендовать на снижение срока?
– Ты с ума сошел? – Мати была в бешенстве. – Ты хочешь, чтобы я отсидела и за тебя, и за себя? А как же наша семья?
– Ты только сейчас о ней вспомнила? А когда вечерами бегала к своему бывшему, не думала о нас? – Униженное мужское достоинство Анатолия проявилось в твердости его голоса.
Сергей, оказавшись в щепетильной ситуации, сконфуженно смотрел на меня, но взгляда не отводил, завораживая своими бессовестными глазами цвета темнеющего моря.
«Так вот оно что! Сергей – это бывший парень или муж этой Мати?»
– Честно признаться, я до сих пор не понимаю, зачем мы едем в стоматологию? И в чем, в конце концов, виновата Матильда? – Сергей нашел возможность вставить свое слово, пытаясь не обращать внимания на обвинения Анатолия…
– Тебе придется поработать по профессии, ты же сам говорил, что ювелир в какой-то степени, вот и проявишь себя! – Может, вышло грубо, но я ни о чем не жалею.
– Подожди, но ты сама говорила, что работаешь в ювелирном деле. Как так получилось, что мы едем с полицейским?
Киря глянул на меня боковым зрением, и его рта коснулась понимающая улыбка.
– Сейчас не время на пространные разговоры и тем более выяснение отношений! У меня тоже немало вопросов к тебе, Сережа. – Я посмотрела на девочку и Матильду.
– Это его дочь! – Конечно, Мати не сдержалась.
– Дочь от первого брака, – уточнил Сергей.
«Счет: один-один. Значит, бывший муж».
– А она детектив, – добавил Анатолий, чем поверг Сергея в шок.
Матильда на несколько минут замолчала, и в машине воцарилась идеальная тишина.
– Хорошо, если вы даете право выбора, то я сдаюсь. Хочу быстрее избавиться от пломбы и вернуться к прежней жизни. – Она коснулась брюк Сережи незаметно для всех, но не для меня.
– Выбор я дала Анатолию, ему и решать, что делать. – Я даже виду не подала, что узнала ее «коварный» план вернуться к «прежней» жизни в лице Сережи. Ну, Анатолий, не подведи. – Вы же любите свою жену?
Сейчас я тоже пользуюсь служебным положением, и это очень, очень плохо. Но в контексте происходящего это будет благом и для меня с Сережей, и для этой буйной парочки. Я трезво оценила происходящее, ведь оправдание чужих поступков никогда не было моей слабостью. Учитывая внезапно всплывшее прошлое Сергея, у меня нет морального права обвинять его в чем-то, ведь мы даже и не были парой. Все только начинается, и, я надеюсь, продолжится. Да и у него теперь отпадет несколько неразрешенных вопросов. Осталась надежда на Анатолия…
– Моя жена собиралась покинуть страну с дочкой на некоторое время, и я теперь не уверен, что увидел бы ее вновь. Может, я ей не нужен? – Анатолий взглянул в глаза любимой женщине. – Мы оба совершили ужасный поступок, пора понести наказание.
– Нет, что ты. – Ее рука тут же переместилась с брюк Сергея на воротник Анатолия. – Я бы обязательно вернулась к тебе, дорогой! С Сережей мы встречались лишь для оформления бумаг, чтобы Соня осталась жить с ним. Поэтому он и пришел в аэропорт, чтобы проводить меня и забрать ребенка.
«Ух, как ловко выкрутилась, изворотливость у нее в крови. А у Сергея брови почти взлетели, у него вообще сегодня удивительный день…»
Услышав заветные слова матери, девочка прижалась к папе и нежно положила голову ему на плечо. Ребенок и правда привязан к отцу.
– Ты серьезно? – Губы Анатолия расплылись в счастливой улыбке. – Тогда нам надо уехать из этого города, чтобы ничто не напоминало о страшных событиях, а дочку всегда можно забирать на выходные.
Матильде явно не хотелось этого делать, но ради свободы она согласилась, наверняка надеясь, что Сережа никуда не денется. А вот здесь бы я поспорила. Я позабочусь о том, чтобы у него не было свободного времени.
Киря затормозил. Мы приехали в Кимовский район к стоматологии Сергея, где Ленка недавно потеряла зуб, а я свой покой.
* * *
– Ну, что я должен делать? – Сережа облачился в рабочую одежду и вышел к нам.
– Показывай. – Я, Киря и Анатолий с девочкой стояли около стоматологического кресла и смотрели на Матильду.
– Семерка снизу. – Анатолий любовно смотрел на свою Мати, желая побыстрее вырвать ее из лап любовника.
Сережа ловко зацепил крючковатым инструментом временную пломбу, которая оказалась довольно мягкой, и бросил ее в лоток. Откуда же ему было знать, что в ней миллион долларов…
Алмаз я нашла сразу, маленький голубенький камушек, размером с кончик карандаша, станет завершающим этапом в этом трудном деле.
Убрав алмаз в пакет, я облегченно вздохнула.
– Это все? – Сергей не понял, зачем мне пломба из чужого зуба, но серьезный вид Кирьянова убедил его, что все в порядке.
– Спасибо за помощь в расследовании. – Кирьянов был неотразим. – Все свободны.
Нелегко водить за нос преступника, не располагая на него никакими уликами и даже не имея права на арест. Так как Барышкин не писал заявление об украденных алмазах, то и дело закрывать не надо. Мой друг, не тратя времени даром, быстро ретировался, подмигнув мне на прощание. Счастливый Анатолий и разочарованная Матильда тоже поспешили покинуть кабинет Сергея, оставив нас с его дочкой наедине.
– Не ожидала от тебя такого…
– Мы были молоды, я думал, что влюблен.
– И даже когда она была второй раз замужем, ты тоже думал, что влюблен? И в Тарасов ты поехал за ней? – Это была не ревность, нет, я просто спросила.
– Ну, отчасти да. – Он потрепал свою дочку за косичку.
– Ладно, забыли. Некогда мне сейчас, работы много. Теперь ты в курсе всего. – Я развернулась, чтобы выйти.
– Тань… Мы можем завтра встретиться в более нормальной обстановке? – В голосе Сергея послышалась надежда.
– Ресторан «Дары Сары»?
– Он самый!
– Позвони мне.
Я оставила сияющего Сергея дальше освещать своим счастьем стоматологию, а сама поспешила к Барышкину. Он еще не знает о некоторых нюансах расследования, да и пятому алмазу, думаю, будет рад.
Салон выглядел опустевшим. Некоторые окна были разбиты, скорее всего, это следы недавнего проникновения Родионова. Охранник Евгений, как старый верный пес, дорабатывал свои рабочие будни. Интересно, за какой срок Барышкин восстановит свой коллектив, да и возможно ли такое?
– Танюша! – Степан Петрович встретил меня в холле, самостоятельно убирая осколки витрин. – Неужели на моей улице праздник?
– Я вижу, и уборщица у вас тоже уволилась?
– Да, уволилась, и не только она. Это уже не важно. – Он сгреб в кучку мусор и, обтирая руки о тряпку за поясом, пригласил меня в свой кабинет. – Нам здесь никто не помешает.
– Пятый алмаз, – я с ходу протянула ему пакетик, – от пломбы еще не совсем очистила, но думаю, сканер его уловит.
С трепетом Барышкин взял свой инструмент и просканировал камень.
– Это он! Нашелся! Как вам удалось, Татьяна? Это же иголка в стоге сена!
– Ну, не совсем сена, но попотеть пришлось. Серые клеточки постарались, и без везения тоже не обошлось.
– Теперь-то вы не откажетесь взять свой гонорар? – Он протянул мне уже знакомый пакет. – И от кофе, надеюсь, тоже?
Теперь была моя очередь удивляться.
– Я прикупил его в тематическом магазине, продавец уверил, что это настоящий бразильский букет. Составьте мне компанию, прошу.
Я сделала восхитительный глоток Южной Америки, и в душе вновь запорхали разноцветные бабочки. Много ли нужно для счастья? Осталось только поведать Барышкину последнюю грустную историю, чтобы потом разбежаться навсегда.
– Степан Петрович, должна вам сказать, что вы не ошиблись в Сусликове. Этот парень действительно заслуживал вашего доброго отношения, несмотря на порывы коллег очернить его человечность. Я думаю, он попал в некий коллапс социальных отношений, и это завело его на неверный путь, но он все-таки вырулил в правильном направлении. Ошибкой было лишь то, что он не пришел к вам с признанием, тогда многих бед можно было бы избежать. Он струсил и этим дал повод более корыстным людям завладеть ситуацией. Несмотря на трудное положение в семье – у него сестра при смерти, – этот человек не рискнул идти на преступление. – Я допила свой кофе. – Было приятно с вами работать, хоть вначале и не совсем понятно.
Барышкин молча пил свой травяной чай, внимательно слушая каждое мое слово. Не удивлюсь, если он еще час так просидит в размышлениях.
Мне на плечи вдруг навалилась усталость. Несмотря на выпитую чашку крепкого кофе, я ощутила сильное желание как следует выспаться.
Степан Петрович не спешил вступать со мной в диалог, он словно замер, витая в своих мыслях. Я решила оставить его одного. Мы попрощались, обнявшись как старые друзья, и я поехала домой.
Не раздеваясь, плюхнулась в постель, успев лишь подумать о свидании с Сергеем, и как-то незаметно уснула.
Снилась мне какая-то жуть. Очнувшись, я поняла, что меня насторожило: странное поведение Барышкина. Только вот в чем странность? Спокойствие? То, что он распустил оставшийся персонал? Отгоняя прочь видения, я судорожной рукой набрала Барышкина.
– Абонент временно недоступен, перезвоните позже!
– Что? – Я снова набрала тот же номер, но лишь короткие гудки были мне ответом.
Так, все! Это всего лишь дурной сон! Я слишком сильно перенервничала в этом расследовании. Хватит думать о клиентах, дело закрыто!
Отпустив накопленный стресс в небытие, я взглянула в новый день. Пора вспомнить о Сереже. Завтра мы идем в ресторан, и я наконец-то смогу выпустить себя из-за колючей проволоки и позволить себе расслабиться. Думаю, Ленка не откажет подруге в выборе платья для романтического вечера.
Я даже посмеялась над своими словами. Это Ленка не откажет? Да она будет счастлива пробежаться по бутикам, еще и успеет достать меня своими советами и наставлениями, выбором туфель, прически и макияжа. Даже не сомневаюсь, что после того, как я сообщу ей эту новость сегодня, моя подруга сразу же начнет поиски самых лучших магазинов.
Я налила себе горячую ванну и бросила пару малиновых бомбочек для пенки. Пора добавить в свою жизнь красок, страсти и любви! А в честь прекрасно завершенного расследования мне захотелось облачиться во что-то нежное, голубоватое, сочетаемое с цветом его глаз…
Захотелось на один вечер побыть принцессой, голубой принцессой.
Эпилог
Багряный закат раскинулся над Тарасовом, одарив усталый город россыпью разноцветных бликов. Красноватые оттенки отражались в водах Волги, в стеклах торговых центров, в глазах прохожих. Завтра будет дождь или похолодание.
Одинокая худощавая фигура с треском закрыла круглое окно в своей лаборатории, осмотрела склянки и маленькие ручные плавильни для золота, провела рукой по пыльному столу, запечатлев на память то, чего больше нет, чтобы навсегда покинуть это место.
Фигура вышла в закат, заперев дверь бывшего салона, прошла мимо личного водителя к дороге и вызвала такси. Нужно кое-что закончить, прежде чем окончательно затеряться в толпе, в суете.
Будучи на месте, фигура осмотрелась. Серое, унылое здание напомнило о чем-то неприятном, тяжелым камнем залегшем в душе и упрямо застрявшем в сердечной мышце. Сейчас не время для воспоминаний и нерешительности. Она вошла внутрь, где ее никто не ждал. Минуя грозную постовую медсестру, она поднялась на нужный этаж и скрепя сердце – лишь бы не было поздно – вошла внутрь.
Как ей и говорили, женщина, лежащая на подушках, была смертельно больна. Фигура заметила ее нежные и в то же время надломленные черты, с каждым трудным вдохом все сильнее напоминающие собой черты мумии.
– Здравствуйте, Антонина. – Степан Петрович робко прокашлялся, чтобы его голос не звучал для больной слишком резко.
– Здравствуйте, – слабо ответила Антонина. – Кто вы?
– Я друг, – он слегка замялся, – друг вашего брата Андрея.
Она молча закрыла глаза, и на ее лице отразилась скорбь, сродни материнской.
– Что вам нужно?
– Ничего. Я просто пришел отдать вам это. – Барышкин протянул женщине увесистый конверт. – Ваш брат попросил передать вам их, если с ним что-нибудь случится. Это на операцию.
– Как? – От неожиданности у нее затряслись губы.
– Мне жаль, что так получилось. Он был хорошим парнем. – Степан Петрович и сам никогда не думал, что сделает что-то подобное для кого-то.
– Спасибо, друг Андрея. – Она бережно поднесла конверт к сердцу и благодарно закрыла глаза.
Степан Петрович никогда не любил сантиментов, он поспешил удалиться из палаты, а потом бегом помчался на улицу. Для его лет это было слишком прытко. Прохладного вечернего воздуха не хватало, чтобы вдоволь надышаться тем ощущением, после которого говорят: «Он сделал доброе дело». На душе действительно стало приятно.
Вдалеке, у ворот больницы, его ожидал Евгений, ставший на время личным водителем. Повадки бывалого телохранителя еще теплились в душе пенсионера – ловко он выследил такси Барышкина.
Евгений подождал, пока Степан Петрович подойдет к своей машине, и протянул ему бархатную коробочку.
– Вы забыли это на моем столе, Степан Петрович. Наверное, важная штука.
Барышкин на миг застыл, словно вспомнил о чем-то. Он посмотрел в багряное небо над собой и вздохнул. А потом решительно протянул руку и убрал коробочку в карман.
– Куда едем? – уточнил Евгений.
– В аэропорт. – Барышкин сел в автомобиль и посмотрел на больничные окна, где стояла тонкая женщина, слабо обняв себя руками.
– На сколько дней уезжаете, Степан Петрович? – любопытствовал Евгений.
– Надолго. Не думаю, что вернусь сюда. – Барышкин, не вынимая руки из кармана, погладил теплую бархатную коробочку. Он снова вздохнул, отворачиваясь от больницы и устремляя свой взгляд вперед. – Все, что мне сейчас нужно, – покой, забота и… моя «Принцесса».
Евгений лишь слегка удивился словам старого ювелира, он завел мотор «Тойоты», и вскоре они скрылись за поворотом.