Костюм был Мите маловат, но так даже лучше были видны широкие плечи и бицепсы. Выглядел мой приятель несколько растерянным, так что я ткнула его в бок, чтобы взял себя в руки.
Елена вошла на пять минут позже назначенного времени, всем своим видом изображая крайнее нетерпение.
Честно говоря, мы с Кирой Яковлевной сами удивились, что она согласилась встретиться. Кира Яковлевна пообещала ей полное свое согласие на продажу квартиры только в случае, если она придет одна. «Дело это семейное, — присовокупила она, — сами разберемся, безо всяких посторонних адвокатов. Они небось денег слупят ужасающее количество». Очевидно, врожденная жадность оказалась сильнее осторожности, и Елена согласилась.
Демонстративно взглянув на часы, она проследовала к столу и, не здороваясь, обратилась к Кире Яковлевне:
— Ну, что еще у вас? Только излагайте быстрее, у меня очень мало времени. И вообще, кто это еще с вами? Сами говорили, что дело семейное, а сами кого-то притащили!
Как было заранее условлено, Кира Яковлевна сухо и сдержанно проговорила:
— Познакомься, это Дмитрий и Полина, они представляют мои интересы, у них доверенность на ведение всех дел от моего имени. А мне пора идти, меня ждут в больнице.
— Самое тебе там место… — пробормотала Елена себе под нос.
Кира Яковлевна сделала вид, что ничего не расслышала, встала, попрощалась только с нами и направилась к выходу из кафе.
Проводив ее взглядом, Елена оглядела нас. Было забавно наблюдать за ее лицом. Она скользнула по мне быстрым взглядом, не заметила ничего особенного и перевела глаза на Митьку.
Что ж, он внешне весьма привлекателен, да еще и одет прилично. Опять же, плечи и мускулы. Елена в данный момент женщина незанятая, находящаяся в свободном поиске, так что Митька вполне мог бы ее заинтересовать.
Я ткнула его кулаком в бок, он приосанился и посмотрел на нее с явным мужским интересом.
То есть это он так думал, на самом деле взгляд получился у него какой-то неуверенный. Очевидно, Елену он не заинтересовал, потому что она повернулась ко мне и проговорила:
— Давайте сразу договоримся. Не будем тянуть кота за хвост, не будем зря тратить мое и ваше время. Сколько вы хотите за то, чтобы помочь мне отобрать у старухи квартиру? Только имейте в виду: со мной играть не нужно, я умею вести дела!
Нет, ну какова нахалка! Ничего не боится! А если у нас микрофоны? Очевидно, она так низко оценивает Киру Яковлевну, что не ждет от нее ничего опасного.
— Да, это сразу видно, — ответила я. — Поэтому не будем зря тратить свое и ваше время. На что вы готовы, чтобы сохранить жизнь?
— Чью жизнь? — машинально переспросила Елена.
— Свою, разумеется.
— Что?! — Елена закашлялась. — Это что — вы меня запугать хотите? Так вот, не выйдет! Вы не представляете, с кем связались! Я вас сама могу так напугать…
С этими словами она начала подниматься из-за стола.
— Сидеть! — неожиданно рявкнул Митька, так что даже я вздрогнула, а Елена просто упала обратно на стул.
И посмотрела ошеломленно, очевидно, с ней давно никто так не разговаривал.
— Пугать мы вас не собираемся, — продолжала я, пока она не опомнилась. — Мы вам только хотим кое-что показать. Прежде чем уйти, взгляните на эту фотографию… — И я показала ей снимок четырех деловых женщин, слушательниц курсов по повышению самооценки.
Снимок мне увеличили из того, рекламного, и умелец из копи-центра даже сделал так, что не было видно выколотых глаз у Ольги. Казалось, будто она просто моргнула.
— Всех узнаете?
Елена нехотя взглянула на снимок и пожала плечами:
— Ну да, конечно, узнаю… помню эту фотографию… я, кстати, на ней плохо получилась…
— А вы знаете, что все, кроме вас, на этом снимке, мертвы?
— Да что вы такое несете? Молодые, здоровые женщины… что им сделается?
— Не просто мертвы. Все они убиты.
— Да не может быть!
— А вы проверьте. У вас есть их телефоны? Наверняка ведь обменялись, перед тем как распрощаться.
Тут я подумала, что все же эта Елена небольшого ума. Сами посудите: закончили они первую ступень этих курсов, и вот Александра, к примеру, наверняка поняла, что ничего они ей не дадут, а возможно, она посещала их, чтобы полезные знакомства завести, она ведь просто так ничего не делала. Или вот Ольга: она решила брать быка за рога и тут же соблазнила чужого мужа, заодно и подружке напакостила.
А Митина бывшая, Алла, решила окончательно его уничтожить, в чем и преуспела, хотя и ценой собственной жизни. Теперь Митька в розыске за убийство, нет у него ни жилья, ни работы, ни денег.
Так или иначе, те трое закончили первую ступень и больше курсы не посещали. А эта Елена ничего не добилась, только мужа извела, а с квартирой вопрос не решила. И снова собралась на курсы пойти, похоже, что ей нечего делать, и когда она заявляет, что очень занята, то, грубо говоря, просто рыло делает.
Елена между тем достала свой телефон, набрала номер. Тут же проговорила:
— Кто это? А где Алла? Это ее знакомая… Что?!
Лицо у нее изменилось, глаза расширились. Она сбросила звонок, набрала другой номер… там послышался равнодушный голос, который сообщил, что телефон не обслуживается.
Она положила мобильник на стол, и тут Митя, повинуясь моему легкому толчку, изобразил заботу:
— Что с вами, Елена? Вы так побледнели! Вам заказать воды или кофе? — И привстал с места, чтобы закрыть телефон, лежащий на столе.
Я в это время положила рядом свой и нажала нужные кнопки, как Лелик научил.
— Со мной все нормально! — отмахнулась Елена. — Оставьте меня в покое!
— Но ведь у вас шок, сразу видно! — Митя сел, только когда я наступила ему под столом на ногу, что означало, что все в порядке, дело сделано.
Елена посмотрела на меня с подозрением, затем спрятала телефон и снова уставилась на меня:
— Это что — какой-то розыгрыш?
— А что — похоже?
Елена нервно закусила губу, отвела глаза, потом снова взглянула на меня:
— Даже если они мертвы, почему со мной что-то должно случиться? Они — это они, я — это я…
— А вы проверьте.
Елена вспыхнула:
— Да кто вы такие? Что вам от меня нужно?
— Честно говоря, это, скорее, вам от нас кое-что нужно. Думаю, в ваших интересах сделать все, чтобы остаться в живых.
— Что, эта старая идиотка связалась с бандитами? Впрочем, на бандитов вы не похожи…
— Вам, конечно, виднее, — встрял тут Митя и положил на стол внушительные кулаки.
И вы не поверите, но на Елену это подействовало. Она как-то сжалась и даже стала казаться меньше ростом. Ну да, некоторые люди понимают только грубую силу.
— Первые здравые слова сегодня, — сказала я. — Разумеется, мы не бандиты и убивать вас не собираемся. Мы только хотим понять, кто убил этих женщин. И предотвратить вашу смерть — не потому, что вы нам симпатичны, наоборот. Но потому, что мы не хотим, чтобы из-за вас Кира Яковлевна попала под суд…
— Что? Эта старая кошелка? — Елена делано засмеялась. — Кому она нужна?
— Не сметь ее так называть! — снова рявкнул Митька так, что у бармена за стойкой зазвенели стаканы, а официантка сделала пару боязливых шагов в нашу сторону.
Я успокаивающе махнула ей рукой — мол, не волнуйся, все под контролем. Елена пыталась сделать независимое лицо, но было заметно, что губы ее дрожат. Ой, все-таки хорошо, что я взяла с собой Митьку, польза от него есть!
— Так как — вы хотите с нами поговорить? Или у вас есть более важные дела?
Елена побарабанила пальцами по столу, взглянула на часы и наконец решилась:
— Ладно, полчаса у меня есть… так в чем там дело?
— Еще раз повторяю: кто-то одну за другой убил трех женщин, позирующих на этом снимке. Мы хотим понять, что было причиной. А для этого вы должны рассказать, что связывает… то есть связывало вас четверых?
— Да ничего нас не связывает! Не связывало! — раздраженно выкрикнула Елена.
— Тише! Вон, бармен уже за телефон взялся, еще, не дай бог, охрану вызовет…
— А мне плевать! — Тем не менее Елена понизила голос. — Говорю же, ничего нас не связывало, кроме этих курсов. Ну, общались, кофе вместе пили, потом телефонами обменялись, вот и все.
— Вы ни с кем из них не были прежде знакомы? Ни с кем не встречались? Не работали вместе, не ходили на фитнес, в бассейн или еще куда?…
— Ни с кем.
— Но тем не менее у вас есть их телефоны.
— Ну сказала же, обменялись на всякий случай уже потом, когда закончили первую ступень.
— Значит, что-то произошло на курсах. Что-то, из-за чего вас четверых решили устранить. Скорее всего, вы что-то видели…
— Да ничего такого мы не видели! Группа небольшая, все женщины, особо и не разговаривали друг с другом!
— Ну, может быть, вы этому не придали значения. Не поняли, что для кого-то это важно или опасно.
— Говорю же — не было ничего подобного! — Елена снова взглянула на часы.
— Вы не забыли, что вспомнить это важно в первую очередь для вас? — напомнила ей я.
— Ну да, да… но я не представляю, что это может быть!
— И помните: из четырех женщин на снимке живы только вы, значит, теперь вы представляете для убийцы особенную опасность. Как последний свидетель.
— Черт… — Елена схватилась за голову. — Ничего, ничего не могу вспомнить!
— А вообще, когда, при каких обстоятельствах вы оказывались именно в таком составе, вчетвером?
— Ну, несколько раз такое было… к примеру, когда позировали для этого снимка, фотограф выбрал именно нас, поскольку мы неплохо выглядели.
— То есть кроме этого общего снимка был еще отдельный снимок вас четверых?
— Ну да… то-то я смотрю, здесь все не так…
Она потерла пальцами переносицу и добавила:
— Он тогда нас задержал, все переснимал, что-то ему не нравилось: то свет, то выражение лица, а я нервничала, потому что спешила на важную встречу. Так мало того — потом мы вместе в лифте спускались и лифт не туда заехал. В итоге я опоздала…
— Что значит «не туда заехал»? Лифт — это не автомобиль, он едет только по шахте.
— Какой-то был сбой… Нам нужно было вниз, на первый этаж, а он поехал наверх… на самый верхний, технический… там еще мастер был, он что-то чинил. Странный такой…
— Что в нем было странного?
— Ну, не знаю… он показался мне странным, а почему — я уже не могу вспомнить. Хотя… — Елена оживилась, — пожалуй, у него была слишком хорошая стрижка для простого электрика. Сразу видно, что он стрижется у классного, дорогого парикмахера. Причем постоянно — за один раз такую стрижку не сделаешь. Это как английский газон — его нужно стричь триста лет, чтобы достойно выглядел…
Тут она очень выразительно посмотрела на Митю. То есть дала понять, что срисовала его сразу и запросто.
И то сказать, хоть я его и причесала, но насчет стрижки она права, как ни противно это признавать.
— Давайте не будем отвлекаться на газоны, — строго сказала я. — И у вас, и у нас мало времени.
— Да, это правда… времени мало… так еще этот мастер на нас так посмотрел…
— Как именно?
— Как кот, которого застали за кражей сметаны.
— А что было потом?
— Потом двери закрылись и лифт снова поехал — на этот раз куда положено, вниз.
— Больше вы ничего важного не помните?
— Нет, не помню. Можно, я уже пойду? — Елена который раз взглянула на часы.
— Ладно, скажите только, где находится этот лифт, из которого вы видели мастера.
— Ну как где? В том бизнес-центре, где курсы, на которые я ходила. Вот эти, — Елена показала на снимок. — Это все?
Почти. Можете вспомнить, когда случился этот эпизод? Хотя бы приблизительную дату.
— Почему приблизительную? Точную скажу. Это было двенадцатого июня.
— Вы что, все свои дни так хорошо помните? — переспросила я недоверчиво.
— Я же сказала: в тот день у меня была очень важная встреча с потенциальным инвестором. А я на нее опоздала, так что сделка сорвалась. Так что можете не сомневаться, это было именно двенадцатого июня. Могу я уже идти?
— Можете. — Я вспомнила многочисленные детективные сериалы и добавила классическую фразу: — Но если что-то вспомните — позвоните мне…
— Непременно! — усмехнулась Елена и тут же испарилась.
— Эй, а вы же мой телефон не записали! — Но Елены уже и след простыл.
— Впрочем, может, оно и к лучшему… — проговорила я. — Надоела она мне хуже горькой редьки, до чего противная баба. Но ты молодец, хорошо ее на место поставил. — Я вспомнила, что мужчин время от времени нужно хвалить. — А что ты делаешь?
Митька усиленно махал руками, подзывая официантку.
— Я есть хочу! — заявил он. — Что с этого кофе, только аппетит появился. Что у вас есть? — Это он уже не мне.
Господи, мысленно взвыла я, этого мужчину легче убить, чем прокормить! Впрочем, они все такие.
Еды в этом кафе толком не подавали, так что Митька заказал два сэндвича — с рыбой и с мясом — потом еще миндальный круассан размером с десертную тарелку.
Я сжала зубы и решила терпеть.
— Ну, что у нас теперь в планах? — осведомился Митька, отставив пустые тарелки и взглянув на меня сытым взглядом.
— У нее научился? — покосилась я на него. — Изображаешь очень крутого? Хочу тебе напомнить: это тебя мы сейчас спасаем от ареста. С меня обвинения сняли…
— А я что? — смутился Митя. — Я ничего… так какие у нас дальнейшие планы?
— Нужно отправиться в тот бизнес-центр, про который говорила Елена. И найти то место, где она видела подозрительного мастера. Проверим, какую сметану он украл…
— Сметану? — удивленно переспросил Митя. — При чем тут сметана? Ты вообще о чем?
— Ты что, не слушал Елену?
— Слушал, вообще-то…
— Так вот, она сказала, что у этого мастера было такое выражение лица, как будто его застали на месте преступления.
— Ну подумаешь, какой-то электрик… может, он там выпивал… или воровал какие-нибудь детали…
— И еще стрижка…
Я не сказала Мите, что больше всего меня насторожила дата эпизода с лифтом и мастером.
Это случилось двенадцатого июня, а накануне, одиннадцатого, в частном музее, расположенном в соседнем здании, украли бесценный артефакт — чашу Герострата…
Про чашу я вообще ничего не сказала, слишком много всего пришлось бы объяснять. Митька был сыт и в автобусе подремывал, пока какая-то тетка с сумками не согнала его с сиденья.
Мы приехали в бизнес-центр под конец рабочего дня.
— Пропуск! — строго проговорил охранник при входе, осмотрев нас с явным неудовольствием.
— У нас пропусков нету, мы на курсы пришли психологические. — Я своевременно вспомнила листовку и без запинки произнесла полное название курсов.
— А, на курсы… это можно, только вы припозднились, они уже через полчаса закрываются.
— А нам ненадолго, только занятия оплатить.
— Деньги людям девать некуда, — неодобрительно проворчал охранник, но пропустил нас внутрь.
Курсы располагались на третьем этаже, но я, оказавшись в лифте, нажала на кнопку верхнего, шестого.
Поскольку рабочий день в большинстве офисов заканчивался, наверх почти никто не ехал и мы с Митей были в лифте одни.
Мы вышли на шестом этаже — выше лифт не шел.
— А нам нужно выше, на технический…
Я прошла по коридору и нашла узкую металлическую лестницу, которая вела наверх. Но эта лестница была отгорожена решеткой и заперта на висячий замок.
Я уставилась на этот замок в растерянности.
— Жаль, что мы не в твоем старом доме… — проговорила я, обращаясь к своему спутнику. — Там прямо над дверью лежал ключ от замка, причем много лет…
— Так, может, здесь он там же лежит? — Митя протянул руку, ощупал притолоку и показал ключ. — А вот и он!
— До чего же люди стандартно мыслят! — фыркнула я. — Но нам это на руку…
Митя открыл решетку, и мы поднялись на технический этаж.
Мой приятель безнадежно оглядел коридор:
— Как мы что-то здесь найдем, если не знаем, ни что искать, ни даже где?
Все ясно, он сыт и хочет спать. Ну если не спать, то хотя бы спокойно полежать на диване и пощелкать пультом телевизора. Во мне вспыхнуло раздражение, но я тут же его загасила. Бедный Митька, он так намучился со своей стервой-женой. Да еще и на работе неприятности были. А теперь вот… ладно, будем надеяться, что это у него пройдет.
— Вот как раз где, мы знаем, — терпеливо объяснила я. — Елена увидела того подозрительного мастера из лифта, значит, он стоял прямо напротив… идем на то же самое место…
Пройдя по коридору, мы нашли лифтовые двери, встали в нишу перед ними и огляделись.
В стене прямо напротив лифтов была еще одна неглубокая ниша, в глубине которой находился металлический шкаф, на дверце которого был нарисован череп со скрещенными костями. Под ним имелась грозная надпись:
«Не открывать! Смертельно опасно! Высокое напряжение!»
— А вот и шкафчик со сметаной, — проговорила я, разглядывая этот шкафчик. — Теперь бы только придумать, как его открыть…
Действительно, шкафчик был заперт — не на навесной замок, а на обычный, со скважиной.
— Ты что, — всполошился Митя, — тут же написано, что открывать смертельно опасно!
— Не всему, что написано, можно верить. Вот только на этот раз ключа здесь нет… — я ощупала верх шкафчика, — что делать?
При этом я невзначай покосилась на Митю.
Может, он проявит свои технические таланты? Все же он работал верхолазом, а там нужны кое-какие навыки… И говорил же он, что может открыть любое окно снаружи, а потом опять его запереть. А тут все же обычный замок…
Митька правильно понял мое молчание и почувствовал, что пришло время показать себя с лучшей стороны. Внимательно осмотрев шкафчик, он нахмурился:
— Ох, и как назло, нет никаких инструментов…
— А нельзя обойтись чем-нибудь подручным?
— Подручным?
Вдруг лицо его прояснилось, он покосился на меня и вытащил из брюк ремень.
— Ты что, никак, собрался вешаться? Не спеши, дорогой, жизнь так прекрасна и удивительна!
— И ничуть не смешно, — отмахнулся он и как-то хитро завернул ремень, так что штырек пряжки торчал вперед. Он вставил этот штырек в замочную скважину, напрягся и повернул пряжку.
В замке что-то щелкнуло, и дверца открылась. В коридоре отчетливо запахло озоном, как после грозы.
За дверцей обнаружилось сложное переплетение разноцветных проводов. Контакты в глубине этого переплетения едва заметно искрили и мерцали.
— И правда, здесь высокое напряжение… — протянула я.
Митька не ответил, он внимательно разглядывал содержимое шкафчика. На лице его отражалась интенсивная работа мысли.
— Что ты там увидел?
— Лучше спроси, чего я здесь не увидел!
— И чего же?
Самых обычных тумблеров и переключателей. А также реостатов, сопротивлений и прочей электрики. Она всегда бывает в таких шкафах. А здесь ничего этого нет, и вообще, этот шкаф производит впечатление бутафорского.
— Но он же под напряжением. Вон как искрит.
— И это тоже. Нормальные провода не должны искрить, это приводит к потерям энергии, да в конце концов, просто опасно. А тут все сверкает, как новогодняя елка. Кажется, все тут устроено для того, чтобы отпугнуть постороннего человека.
С этими словами он размотал свой ремень и просунул его конец под косу из разноцветных проводов.
— Что это ты делаешь?
— Хочу проверить одну идею…
Митя протащил ремень под проводами, не касаясь их руками. Сделав из него петлю, потянул на себя.
Сначала ничего не произошло.
Митя крепко уперся ногами в пол, напрягся и потянул еще раз…
И тут вся конструкция из проводов и контактов пришла в движение и открылась.
— Маскировочка… — прохрипел мой мастеровитый приятель.
Оказалось, что эта конструкция смонтирована на еще одной дверце, которая теперь распахнулась.
За ней обнаружилась неглубокая темная ниша, в которой лежала кожаная торба.
— Вот и сметана! — проговорила я взволнованно.
Митя взглянул на меня, словно просил разрешения. Я кивнула. Он осторожно достал торбу из ниши, потянул завязки…
Мы заглянули внутрь и, не сговариваясь, ахнули.
Внутри торбы находилась чаша из серебристого металла.
Чаша была простой — но в то же время невыразимо прекрасной, прекрасной благородной простотой и совершенством своей формы, которая присуща подлинным шедеврам.
Я не удержалась, запустила руки в торбу и осторожно вынула оттуда чашу.
Она оказалась неожиданно тяжелой.
При свете на серебристом металле появлялся мягкий шелковистый блеск. По ободку чаши змеилась надпись на каком-то незнакомом языке. Это были не латинские буквы, но и не греческие. Мне никогда прежде не приходилось сталкиваться с таким алфавитом.
От одного только вида этих букв меня охватило странное волнение, как будто я ощутила дыхание несравненной древности и удивительного могущества.
— Чаша Герострата! — проговорила я взволнованно.
— Что? — переспросил Митя. — При чем здесь Герострат?
— Ах, ты ведь не знаешь… ну я тебе расскажу, только позже. Сейчас нам нужно решить, что с ней делать.
— Какая красивая! — приговаривал Митя, не сводя глаз с чаши.
Казалось, она притягивает его, как магнит железную стружку.
— И не думай! Вынести ее из этого здания нельзя…
— Почему?
— На нее настроен электромагнитный контур охранной сигнализации, при попытке вынести чашу поднимется тревога.
— Слушай, откуда ты все знаешь?
— От верблюда, — рассмеялась я, — точнее, от верблюдицы, которую зовут Кира Яковлевна. Пока ты с Михаилом пьянствовал, я всю историю с чашей у нее вызнала. Значит, этот тип, коуч, выкрал бесценную чашу, причем наверняка не для себя, а по заказу. Но вынести он ее не мог, потому что…
— …потому что контур, — кивнул Митя.
— Ага, и он решил ее спрятать в здании, которое граничит со зданием музея, и между ними есть переход, про который никто не знает, поэтому в соседнем здании чашу и не искали. Кира Яковлевна узнала про него случайно, уже после кражи.
Значит, он чашу спрятал, но тут случился сбой лифта и эти четыре заразы случайно его увидели. Они-то ничего не поняли, но он-то про это не знал! А вдруг они что вспомнят и сопоставят даты? Поэтому он решил подстраховаться, их всех убить.
Тем более что время у него было: когда еще сигнализацию со здания снимут и чашу можно будет спокойно вынести…
— Зачем так сложно? — упрямо сказал Митя. — Притворяться коучем, связываться с нами… Пристукнул бы их по-быстрому, он же, я так понимаю, профи…
— Если бы он их сразу пристукнул, стали бы расследовать, вышли бы на курсы, а ему никак нельзя к зданию внимание привлекать. А по иронии судьбы все четыре оказались такими стервами, что нашлись люди, которые их ненавидели. Хороший план! Но… вмешалась судьба… если бы мы с тобой не были знакомы с детства… Если бы я не встретила Ленку Мелехову…
— Ладно, что теперь делать с чашей?
— Оставлять ее здесь я не хочу — незачем делать такой подарок вору и убийце…
— Тогда нужно спрятать ее где-то внутри этого здания…
— Ты совершенно прав! Поищем подходящее место.
— А что с этим тайником?
— Приведем все в исходное состояние, сделаем как было. Только перед этим оставим тому «мастеру» подарок…
Я огляделась и увидела неподалеку мусорную урну.
Заглянула в нее — внутри обнаружился промасленный пакет из сетевого заведения фастфуда. Видимо, кто-то из обслуги бизнес-центра обедал здесь и выбросил в урну пакет с остатками своей трапезы.
— То, что надо!
Я достала пакет и увидела под ним какой-то тускло отсвечивающий металлический предмет.
— А это что такое?
Митька заглянул через мое плечо и сказал:
— Жесткий диск от компьютера, или винчестер. Сломался, вот его и выбросили.
Я достала диск из урны и поняла, что он очень тяжелый, примерно такой же, как чаша, после чего запихнула пакет с объедками и винчестер в торбу, завязала ее и положила на прежнее место — в тайник.
Митя закрыл сначала дверцу с фальшивой электрикой, затем — сам шкафчик.
Внешне все выглядело как до нашего посещения.
Чашу я положила в пластиковый пакет, который нашелся в моей сумке, и мы пошли вниз по лестнице.
Ниже этажом я увидела дверь с женским силуэтом и направилась к ней.
— Тебе что — приспичило? — осведомился Митя с оттенком неудовольствия.
— Нет, просто я придумала, где лучше всего спрятать чашу. Сюда он пойдет в последнюю очередь.
— А ведь ты права! — Митя усмехнулся. — Ну, ты извини, я тебя подожду снаружи…
— Конечно.
Я вошла в туалет, огляделась и увидела неприметную дверку стенного шкафа.
В этом шкафу уборщица держала швабры, ведра, моющие средства и прочую бытовую химию.
На верхней полке стеллажа стояли несколько коробок со стиральным порошком. Я встала на цыпочки, достала самую большую коробку, запихнула внутрь чашу и разровняла порошок, чтобы ее не было видно снаружи. Затем поставила коробку в самый задний ряд, куда никому долго не придет в голову заглядывать.
Осмотрев результат своего труда, я осталась довольна и вышла в коридор, где меня дожидался Митя.
— Ну что, порядок?
— Порядок!
Мы спустились на первый этаж.
Все посетители и сотрудники бизнес-центра уже разошлись, и охранник взглянул на нас неодобрительно:
— Курсы уже закрыты давно, вот интересно, что это вы там делали?
— Что делали, что делали, — Митька хохотнул и обнял меня за плечи, — известно что. А ты, мужик, завидуй молча!
— Зря ты это, он нас запомнит, — прошипела я.
— Вечно ты всем недовольна! — буркнул он, очевидно вспомнив, что в квартире его уже поджидает Михаил с бутылкой.
— Ну потерпи уж, — я погладила его по плечу, — чует мое сердце, дело близится к концу.
И на прощание еще раз напомнила, чтобы он берег чужую одежду.
В тот же вечер, едва солнце скатилось в море, Герострат пришел на рыбный рынок и нашел там харчевню.
Заведение это было грязным и полутемным.
За широким столом пировали финикийские матросы, в углу трое разносчиков играли в кости.
Герострат подумал, что негоже посланцу богини назначать встречу в таком непотребном месте. Однако он окликнул трактирного слугу и потребовал кувшин финикийского вина.
Расплатившись за вино, он спросил, как найти Филиппа из Микен.
Слуга посмотрел на него настороженно, но потом протянул ладонь:
— Это будет стоить драхму!
Герострат вложил в ладонь монету, и слуга поманил его за собой.
Возле задней стенки харчевни была льняная занавеска. Слуга отдернул ее и показал в темный закут:
— Тебе сюда.
Герострат шагнул вперед, и занавеска за его спиной опустилась.
Он оказался в глухой темноте.
Впрочем, привыкнув к этой темноте, Герострат разглядел в ней два тускло отсвечивающих глаза.
Он испуганно сглотнул и проговорил:
— Это тебя зовут Филипп из Микен?
Вместо ответа раздался звук удара кремня о кресало, и в темноте вспыхнули искры, а затем загорелся слабый огонек масляной лампады.
При ее неверном свете Герострат увидел уродливое лицо, обрамленное густой курчавой бородой и обезображенное многочисленными шрамами и оспинами.
— Значит, ты возмечтал о бессмертии… — проговорил незнакомец не то одобрительно, не то насмешливо.
— Не то чтобы о бессмертии… — смущенно забормотал Герострат, которому его мечта показалась теперь, в задней комнате грязной харчевни, глупой и самонадеянной. — Не о таком, как у богов… конечно, об этом я не смею мечтать…
— Само собой, — усмехнулся его собеседник.
— Да, я мечтаю не о таком бессмертии, как у богов… но я хотел бы, чтобы мое имя пережило меня, чтобы его знали дети детей и внуки внуков…
— Губа у тебя не дура! — проговорил бородач.
И тут Герострат подумал, что напрасно открывает свою душу перед этим жалким простолюдином.
С чего он взял, что этот уродливый бедняк может быть посланником великой богини?
— А я вовсе и не ее посланец! — прозвучало в темноте.